Пансионат "Айвотер"

      Уилл так и не дождался от Нолы ни единой строчки. Конечно, он понимал, что девушка уже все ему сказала, поставила точку и у нее больше не было ни единого повода написать вновь. Но даже сверх того, когда парень заходил в мессенджер, чтобы без всякой цели проверить, в сети ли Nola_Hud, то каждый раз видел одно и то же время последнего онлайна – и в груди его все сильнее укреплялось неприятное чувство, что не только он сам, но и весь интернет потерял для Нолы интерес. Потому что раньше Уилл то и дело замечал ее в сети, будто девушка все дни до этого занималась тем же самым: в периодических всплесках тоски проверяла активность его аккаунта. Но вот теперь все было кончено.       Эта мысль горечью оседала в горле и посылала в грудь пучки холодного электричества, буквально сводя с ума.       Уилл так не хотел. Ничего из этого не хотел: чувствовать себя словно заблокированным абонентом у счастья – терзаться, маяться, без всякой надежды сжимать телефон в руке или специально класть его экраном вниз, но, не выдержав и получаса, снова проверять входящие. Притом прекрасно знать, что заветного маячка там не будет.       В тот вечер в башне он просидел не меньше двух часов и выкурил за это время с полпачки, периодически подзаряжаясь от ингалятора, чтоб не сдохнуть прямо там, пафосно и бездарно, как сопливая жертва пубертата. Просто мама, закрыв на сегодня кухню, уже должна была вернуться домой, а видеть никого не хотелось. Но и делать в полупустой и молчаливой башне было нечего, кроме как думать и курить, курить и думать.       Причем, чем гуще набирала краски ночь, смешивая залив и небо в единое иссиня-черное полотно, тем сильнее раздувалась тоска под ребрами Уилла, вытесняя со своих законных мест и упрямство, и гордость, и твердую уверенность, что все оно того стоит.       «Она в любом случае уедет, сын, – все навязчивее крутились в голове парня слова матери. – А ты в любом случае останешься».       Проблема заключалась лишь в том, что уедет Нола еще нескоро. И все это время Уиллу будет неизменно плохо, потому что, будучи человеком неторопливым, он одинаково как влюбиться не мог с первого взгляда, так и охладеть за день-два. Все у него работало иначе – не как у нормальных людей, жизнь которых проходила в больших городах со скоростным трафиком и настолько быстрой сменой повестки, что умение обретать и отпускать было таким же естественным навыком, как оплата проезда в общественном транспорте.       Уилл ни разу в жизни не ездил в общественном транспорте. Никогда.       «Останешься с разбитым сердцем или с прорвой сожалений – третьего не дано».       Сожалений о чем? О несделанном? А если он сделает, то потом сожалений не будет, что ли? И разбитого сердца, по этой логике, тоже? Что за бред.       Нет, конечно же, парень понимал, что именно мать имела в виду, говоря это: что и то, и другое останется у Уилла на руках в финале без вариантов, а весь выбор заключается лишь в том, чего окажется больше. Но будь его воля, парень вообще ничего из этого не выбирал бы. А еще бы откатил время вспять и предпочел никогда Нолы не знать.       Да вот только не было у него уже ни пути назад, ни силы воли – все существо Уилла стремилось оказаться сейчас рядом с той, которая не покидала его головы, как бы он ни гнал ее прочь. Так что, когда парень вышел из башни на крыльцо, на автомате провернув стандартный алгоритм по заметанию следов, то даже испытал тихое облегчение, что ход с маршевой лестницы минует коридоры пансионата, а то бы стоял он уже под дверью номера 3F и понятия не имел, что делать дальше.       «Ты не поверишь, но даже за пределами «Айвотера» люди расстаются».       Сильно за полночь парень вернулся к себе в комнату. Мама уже спала, но продолжала говорить у него в голове: «Что ж теперь, не любить и не быть счастливым, если это может закончиться? А заодно и не жить, раз все равно умрешь».       Чтоб хоть как-то заглушить эти навязчивые нравоучения, парень решил посмотреть фильм – все равно спать не хотелось, а с таким раздражающим Джимини-говорящим сверчком в голове даже пытаться не стоило.       Включил фантастику про инопланетян, чтоб совсем ничего общего с его проблемами там не встретить, но уже к середине фильма начал подозревать неладное, а к финалу застонал в голос, глуша свой обреченный вой в подушке.       Главная героиня, изучив инопланетный язык, обрела дар предвидения и узнала, что в будущем родит дочь от вот этого чувака, с которым познакомилась по ходу сюжета. И что дочь ее умрет от рака, а муж от нее уйдет – и тем не менее в финале героиня принимает решение все же пройти по этому пути, потому что, кроме большого горя, там же она обретет и большую радость.       «Ты и так слишком редко бываешь счастливым, чтоб упустить такой шанс», – заявила мать в голове Уилла.       – Да чтоб тебя! – цыкнул он и, откинув одеяло, ушел курить прямо на балкон дома для персонала, чтобы еще раз хорошенько все взвесить и принять окончательное решение.       – Привет. – Уилл поймал Стейси в среду после ужина, когда та возвращалась из столовой в номер. В отличие от завтрака и обеда, в этот раз Нола ушла первой, так что парень решил действовать. – Есть минутка?       Девушка подняла на него удивленный взгляд, зачем-то огляделась по сторонам, но потом все же кивнула.       Он отвел ее подальше от лифтов, к тем самым вендинговым автоматам, возле которых произошла его с Нолой первая встреча.       – Как… поживаешь? – Парень не репетировал этот разговор, так как после двух неудач за завтраком и обедом не сильно рассчитывал, что он вообще состоится, оттого мысли свои выражать было как никогда сложно.       – Нормально, – выронила все еще ничего не понимающая Стейси и обняла себя руками, будто в обществе Уилла чувствовала себя некомфортно. В целом понять ее было можно, так как сам он испытывал нечто похожее. – Ты хотел о чем-то поговорить?       – Да, я… – неловко почесал парень в затылке, в самом деле не зная, с чего начать. – Как Нола?       Стейси наконец перестала озираться и устремила на Уилла изумленный взгляд.       – В смысле?       – В смысле, как она себя чувствует?       – Как обычно. Вроде. Жива, здорова.       Боже, этот разговор с каждой новой репликой становился все более неловким. Надо было, наверное, все же продумать его заранее.       – А что, что-то случилось? – уточнила девушка, подозрительно нахмурившись.       – Она ничего тебе не говорила?       – Нет, – покачала головой Стейси. – А что она должна была мне сказать?       Уилла снова неприятно кольнуло в области груди: раз Нола не поделилась своими переживаниями с родной сестрой, значит, не считала произошедшее большой трагедией. Или трагедия вовсе случилась у одного только Уилла… Но все-таки он решил уточнить:       – Это насчет инцидента у костра.       Стейси снова отрицательно покачала головой.       – Какого конкретно инцидента?       Что, вообще ничего? Ноль информации? Черт, какого черта он вообще тогда тут делает?       Парень уже собирался махнуть рукой и отмазаться какой-нибудь ерундой, чтобы потом вернуться к себе и, как и планировал ранее, дать своим чувствам отцвести и сдохнуть в тишине, раз уж они никому не нужны, но Стейси вдруг заговорила:       – Вообще-то, она и правда с тех пор ходит мрачнее тучи. – Голос ее был задумчив, словно девушка прямо сейчас сопоставляла какие-то только ей известные факты, выстраивая из них логическую цепочку. – И вообще не говорит о себе. Только сериалы смотрит с утра до ночи. – И вдруг она вскинула на Уилла суровый взгляд, заговорив твердо и отрывисто: – Что между вами произошло? Что ты сделал?       В эту самую секунду в суровой складочке между бровей и решительном выражении лица Уилл неожиданно для самого себя уловил что-то очень знакомое. Внешне совершенно непохожая, младшая сестра Нолы вдруг сделалась точной ее копией – вот ровно так та смотрела на него, когда требовала вывернуть карманы и показать башню, а не то она станет его личным кошмаром на ближайшие полтора месяца.       Жаль, Уилл не удосужился прочитать мелкий шрифт в этом контракте, где наверняка было прописано: «Но даже если отведешь в башню, я все равно тебя доконаю, правда, уже в другом смысле».       – Она меня поцеловала… – признался он, вздохнув и смирившись с тем, что проще вывернуть чертовы карманы перед очередной Хадсен, чем пытаться увиливать. Поэтому просто продолжил.       – Ты вообще, что ли, охренел, козлина? – ощетинилась Стейси, когда недлинный рассказ парня закончился.       – Я пытался ей все объяснить, но она сбежала.       – Я б тебе еще и в морду плюнула до кучи!       Он обреченно закатил глаза:       – Ты поможешь мне или нет?       Девушка гордо вздернула нос и по-деловому сложила руки на груди, смерив при этом Уилла настолько оценивающим взглядом, будто они сейчас вышли на территорию не переговоров, но торгов.       – Смотря что ты собираешься делать.       – Устранить недопонимание? Объясниться? – развел руками парень, искренне не понимая, что вообще он мог еще тут поделать.       Та подумала несколько секунд, но потом уточнила с все тем же важным видом:       – Она тебе нравится?       – Что за вопросы? – ошалел Уилл, который вполне физически почувствовал, как слово «да», подобно мыльному пузырику, без труда надувается у него в легких, поднимается кверху – но застревает и лопается еще на подходе к горлу.       – Да или нет?       – Это не твое дело, – мотнул головой парень.       – Ну, тогда даже слушать тебя не хочу. – И, гордо вильнув хвостом, направилась в сторону лифтов.       Вот же ж паразитка!       – Ладно, погоди, – перехватил ее за локоть Уилл, останавливая, но тут же, будто ошпаренный, отдернул руку от не своей девушки.       Стейси вопросительно выгнула бровь, как бы показывая, что все еще ждет ответа на свой вопрос, и парень был вынужден сдаться.       – Я… ее не обижу, честно, – с трудом выдохнул он. – Она неправильно меня поняла, не дала объяснить причин. Но она… эм… небезразлична мне, окей? Я просто хочу поговорить с ней наедине и в спокойной обстановке, чтобы мы… вместе решили, как поступить дальше.       И снова этот оценивающе-задумчивый взгляд с головы до ног.       – То есть ты хочешь, чтобы я просто погуляла где-нибудь часок-другой? – сделала несложный вывод Стейси, видимо, взвесив все за и против.       – Типа того, да, – облегченно выдохнул Уилл, обрадованный, что ему не пришлось самому произносить это вслух.       – А на мороженое дашь? – лукаво сверкнула глазами она и улыбнулась так многозначительно, что парень ни секунды не сомневался в пошлости подтекста.       – Тебе что, десять лет? – возмутился он, не веря собственным ушам. – Сегодня в комнате для гостей фильм какой-то показывают. Иди посмотри.       – Ладно, – засмеялась девушка, отмахнувшись. – Разберусь. Но учти, если я вернусь, а она в слезах – я знаю, где ты живешь. – И погрозила Уиллу пальцем.       Глядя ей вслед, парень испытал смешанные чувства: с одной стороны, он был рад, что препятствие устранено, но с другой… С другой стороны, самый трудный и важный разговор был еще впереди.       Сердце Уилла ускоряло ход с каждой следующей ступенькой на третий этаж. И совсем сорвалось с цепи, когда парень оказался напротив двери в комнату Нолы. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув – что никак, впрочем, не помогло его рукам перестать дрожать, – он постучал.       – Была не была…             

~

      С самого начала Нола твердо для себя решила, что не будет переживать по поводу того, что произошло у костра. В конце концов, подобная ситуация случалась в ее жизни не впервые. Она уже была знакома с этим чувством: когда в ней видели только друга, приятного собеседника и товарища, но – не более того. Видимо, дело было в ней самой. В ее внешности, характере, манере поведения – или чем угодно еще. Нола не знала наверняка, но, судя по всему, в ней был какой-то непреодолимый изъян. Тот самый, который позволял парням чувствовать себя комфортно рядом, но при этом не давал им влюбляться по-настоящему.       Наверное, ей просто следовало принять это как факт. Небо голубое, розы красные, а Нола Хадсен годится только для того, чтобы с ней дружить, душевно проводить время, а потом пылко и самозабвенно влюбляться в кого-то другого. В конце концов, берутся же откуда-то пресловутые старые девы и те самые тетушки, которые балуют племянников, но сами при этом не имеют ни мужей, ни детей? Вот и Нола однажды станет такой тетей для детей Стейси. Может быть, у нее даже получится быть той, на кого все подростки сперва хотят быть похожими – и кому потом, повзрослев, искренне и от души сочувствуют, потому что, в конце концов, кто же поднесет им стакан воды в старости и все такое прочее.       Нола все про себя знала. Что она не слишком красива, что ее тревожность и суетливость раздражают парней, а излишняя эрудированность и настойчивость – пугают. Что в ней нет ровным счетом ничего от «роковой женщины» – то есть той самой, из-за которой теряют сон и аппетит и натурально сходят с ума. Она даже не была просто обычной, нет – она была девушкой, находиться рядом с которой было непросто. Девушкой, которая должна быть благодарна, если парень одарил ее своим вниманием и интересом. Которая должна была мириться и с пренебрежением, и с грубостью, и с равнодушием – потому что если не будет мириться, то не получит вообще ничего.       Другое дело – ее сестра. Стейси была красива, сообразительна, остроумна и умела нравиться парням. Она цвела как единственная роза в оранжерее, на которую все посетители невольно бросали восхищенные взгляды. Только вот шипы у этой розы еще не отросли, а потому всякие Диланы Фостеры считали, что имеют полное право ее сорвать. И раз собственная личная жизнь у Нолы не имела никаких шансов на существование, она должна была позаботиться о сестре. Защитить хотя бы ее от этого отвратительного и сжигающего изнутри чувства, что ты недостаточно хороша.       Что бы ты ни делала, каким бы отличным человеком ни являлась, как бы уютно с тобой рядом ни было – ты все равно не «та самая». Просто потому что.       За прошедшие трое суток Нола окончательно утвердилась в этой нехитрой мысли – никто и никогда в нее не влюбится. И потому, когда она услышала стук в дверь их с сестрой комнаты, у нее было ровно два варианта: это либо Стейси забыла ключ, либо уборка номеров. Так что, даже не став ничего спрашивать, девушка просто открыла – и в ту же секунду окаменела, словно встретилась взглядом с Медузой Горгоной.       Хотя, возможно, лучше бы так оно и было.       – Уилл, – выдохнула она. Не вопросом, не приветствием – острым болезненным спазмом из самой глубины своего естества. – Что ты… Как ты… – ни тот, ни другой вопрос так и не сформировался у нее до конца.       – Эм… Привет, – неловко переступил с ноги на ногу парень, при этом округлив глаза так, будто ошибся дверью и вообще не ожидал увидеть Нолу.       Пару секунд они просто стояли и смотрели друг на друга, кажется, оба не зная, что делать дальше. А потом девушка посторонилась, пропуская парня в номер, и выронила:       – Входи.       – Ты так и не ответила на мое предложение обсудить… произошедшее, – заговорил Уилл негромко, делая шаг вглубь комнаты и позволяя Ноле закрыть за ним дверь. – Поэтому я подумал, что стоит прийти лично и объясниться.       Девушка чувствовала, как у нее в голове одна за одной вспыхивают разные мысли, каждая из которых тщетно пыталась перетянуть одеяло на себя. Зачем он пришел? Что хотел обсудить? Собирался пожурить ее за то, как она себя повела, и лишний раз отметить, что оно того не стоило? Если так, то лучше уж она сделает это сама, без лишнего унижения.       – Хорошо, – кивнула Нола, отойдя на пару шагов и обхватив себя за локти. – Я… прошу прощения. Я была пьяна и мне показалось… показалось, что ты тоже не против. Это было глупо и… мне очень жаль, Уилл. Прости, я знаю, что перешла черту…       – Нет, – замотал головой он, отчего-то тяжело нахмурившись. – Я не это хотел сказать.       – А что тогда?       Парень плотно стиснул губы и коротко, но шумно выдохнул носом, словно ее вполне логичный вопрос вызвал у него раздражение.       – Я хотел… – Он запнулся, подавившись следующим словом.       – Что? – почти беззвучно переспросила Нола, предчувствуя худшее, потому что на лице Уилла в тот момент отразилось неподдельное мучение, как если бы парень собирался сказать нечто, из-за чего ему сейчас приходилось собирать всю волю в кулак. – Уилл, пожалуйста, давай не будем…       Голос ее дрогнул и надломился, потому что вдруг, словно плюнув на все попытки подобрать правильные слова, парень сделал широкий шаг вперед и взял ее лицо в ладони. Нола даже не успела среагировать – только вскинула на него испуганный взгляд.       А уже в следующую секунду Уилл ее поцеловал.       В голове девушки, прежде переполненной несмолкаемым гомоном перебивающих друг друга мыслей, тут же воцарилась абсолютная тишина – лишь тонкая звенящая нота тянулась где-то вдалеке, как при контузии. Она ощущала его пальцы на своих щеках, их тепло, сухость мягких губ – и даже ту разницу в росте, из-за которой Нолу потянуло наверх, – но все это как-то номинально, отстраненно. Не по-настоящему.       И, видимо, среагировав на то, что она ему не отвечает, через несколько секунд Уилл опасливо отстранился и посмотрел ей в глаза:       – Что-то… не так?       Девушка моргнула, тщетно пытаясь нащупать звенья той логической цепочки, что привела их в этот самый момент.       – Почему? – едва слышно выдохнула она, ощущая, как непонимание буквально распирает ее изнутри, заполняя легкие и вытесняя оттуда к чертовой матери весь воздух. – Почему сейчас?       Он чуть сдвинул брови, а потом негромко, но твердо ответил:       – Потому что сейчас, в отличие от того вечера, мы оба отдаем себе отчет в том, что делаем.       Нола еще какое-то время растерянно вглядывалась в его лицо, пытаясь осознать сказанное, но потом все же сложила два и два: «оба отдаем себе отчет». Значит, дело было не столько в ней, сколько… Ну, конечно, дело же касалось Уилла и его педантичности, разве он мог позволить случиться чему-то необдуманному?       Господи, как же глупо все вышло. Глупо и напрасно болезненно.       – Нола? – с опаской переспросил парень, очевидно, не улавливающий хода ее мыслей.       Девушка протяжно выдохнула, развеивая удушье последних нескольких дней – таких одиноких, изматывающе бесконечных и бессмысленных.       – Все хорошо. – Она улыбнулась, ощущая, как в груди будто бы разламывается корочка льда, снова позволяя ей дышать в полную силу.       Уилл вернул ей улыбку, не скрывая нахлынувшего на него облегчения, а потом наклонился и снова накрыл ее губы своими.       На этот раз девушка ответила ему. Приоткрыв рот, она позволила углубить поцелуй, привстала на цыпочки и обвила шею парня руками, прильнув к его груди. Ладони Уилла тут же переместились на ее талию, теснее прижимая Нолу к себе.       Вот именно таким она и представляла их первый поцелуй – разве что без этого неловкого разговора в самом начале. Его руки, обнимающие ее, его долгожданная близость, от которой кружилась голова, его вкус, которым она никак не могла насытиться – все это окутало девушку плотным мягким коконом, таким приятным и волнующим, что у нее непроизвольно вырвался негромкий, но совершенно недвусмысленный стон. И, видимо, парню этого стало достаточно, чтобы увести их поцелуй в более смелое русло.       Увлеченная чужими губами, Нола, кажется, пропустила тот момент, когда ладони Уилла скользнули к ней под футболку, и вниманием девушки они завладели только тогда, как широко и жадно прошлись по ребрам вверх, большим пальцем мазнув вдоль косточки лифчика. Вдоль позвоночника Нолы плеснуло мурашками, а сама она мелко вздрогнула и, разорвав поцелуй, подняла глаза.       Взгляд Уилла был блестящим, но совершенно поплывшим – он глубоко дышал, и даже на бледном лице его проступил возбужденный румянец. Однако, несмотря на свое взвинченное состояние, парень остановился, предоставляя девушке возможность прекратить все немедленно, если она того захочет.       Но Нола не хотела. Да, в любой другой вечер она, возможно, нашла бы для себя с десяток причин притормозить и хорошенько подумать, прежде чем бросаться с места в карьер. Но прямо сейчас думать не тянуло абсолютно – только чувствовать.       А еще наконец-то по-настоящему прикасаться к нему.       В итоге она сделала это сама: подцепив руками низ своей футболки, стянула ее через голову, а затем отшвырнула в сторону. Щеки пылали, пульс зашкаливал, а пол почти ощутимо покачивался под ногами: ведь Нола никогда не раздевалась перед кем-либо вот так, при свете и точно зная, что на нее смотрят. Однако горящий взгляд, которым парень скользнул по ее телу, однозначно стоил этого подвига.       Уилл крупно сглотнул – а потом взял девушку за руку, сделал пару шагов назад и сел на кровать, утягивая ее к себе на колени. В следующую секунду шею Нолы обожгло поцелуем, который, голодно и влажно хватая, пополз по линии нижней челюсти, спустил к ложбинке между ключиц – и ниже. Пальцы Уилла пробежались вдоль позвоночника девушки к застежке лифчика – и…       Ничего не произошло.       – Вот дерьмо, – цыкнул он и, обреченно вздохнув, уткнулся лбом замершей Ноле в плечо. А спустя еще секунду она почувствовала, как парень подключает в помощь первой руке вторую.       – Не… расстегивается? – едва слышно от накатившего на нее густой волной смущения предположила она.       – Оставил набор отмычек в других штанах, – раздался в ответ короткий нервный смешок.       – Давай я сама, там… заедает иногда. – Скрыв свое пылающее лицо в волосах парня, Нола наклонилась чуть вперед и торопливо завела руки за спину. Дернула предательскую застежку – та поддалась вообще без проблем, – и поспешно скинула сперва бретели с плеч, а потом и все остальное куда-то на пол.       – Готово, – тут же отрапортовала девушка, выпрямившись и так серьезно сведя брови, будто докладывалась начальнику о выполнении ответственной миссии.       Уилл хмыкнул то ли ее выражению лица, то ли все еще посмеиваясь над самим собой:       – Всегда было приятно иметь с вами дело, напарник. – И теплые искорки, сияющие на дне его взгляда в тот момент, вызвали в Ноле очередной всплеск невыразимой нежности:       – А мне с вами, – на выдохе кивнула она, очертив пальцами его скулы и проведя подушечкой одного из них вдоль родинок. Одна, вторая, третья… И каждую хотелось поцеловать отдельно. – Но, вообще-то, теперь твоя очередь.       – Моя? – не понял тот, вопросительно изогнув бровь, и тогда Нола запустила пальцы уже под его футболку. – О, ну тут, боюсь, будет уже не так интересно.       – Потому что ты сегодня без лифчика? – предположила девушка, смешливо фыркнув.       – Ужасно натирают бретельки, – пожаловался он почти правдоподобно, а потом послушно поднял руки, чтобы помочь ей снять футболку. – И моя мужественная грудь любит свободу.       Последняя его фраза частично утонула в ткани, на пару мгновений закрывшей лицо, но девушка все равно уловила в ней какие-то неловкие нотки. И, наверное, даже могла предположить их причину.       Парень и правда был худым – а еще таким бледным, будто никогда в жизни не загорал. Но почему-то у Нолы не получилось увидеть в этом недостаток. Ведь это был он, ее Уилл – и остальное в таком случае не имело ровным счетом никакого значения.       Затаив дыхание, она положила ладонь на его грудную клетку – прямо поверх сердца – и почувствовала, как сильно и гулко то стучит ей в ответ. Ощущение это было настолько крышесносным, что девушка, не сдерживая порыва, сперва легонько надавила ему на грудь, вынуждая лечь, а потом наклонилась и поцеловала то самое место, где только что лежала ее рука.       «Мое», – пронеслось у Нолы в голове, отзываясь во всем теле сразу: легким звоном в ушах, вспышкой в сердце и теплой пульсацией между ног. Не выпрямляясь, девушка принялась подниматься цепочкой поцелуев выше – к его плечам и шее.       Она слышала, как парень глубоко вздохнул, а после очень медленно выпустил воздух наружу, расслабляясь под неторопливыми ласками. Мельком взглянув наверх, Нола увидела, что Уилл закрыл глаза, будто таким образом стараясь отключить лишние чувства восприятия и сосредоточиться на главном – вобрать в себя каждое прикосновение ее губ без исключения. Только пальцы его рассеянно блуждали по обнаженной спине и плечам девушки, рассыпая приятные мурашки.       Нола же, продолжая гладить его губами и иногда прихватывая и облизывая кожу, медленно провела ладонью вдоль его ребер вниз – к джинсам. На несколько секунд остановилась на поясе, ощущая, как в венах закипает адреналин, а в животе все волнительно и восторженно поджимается. И пусть от смущения и собственной смелости одновременно у нее припекло щеки, девушке слишком нравилось ощущение, что Уиллу хорошо с ней – и она не хотела останавливаться на достигнутом или обходиться полумерами. А потому, поднявшись поцелуями выше, Нола все же расстегнула пуговицу на его джинсах и потянула собачку молнии вниз.       Она почувствовала, как Уилл напрягся под ней, словно вовсе перестав дышать, и, поддаваясь все тем же неясным, но очень настойчивым импульсам, провела языком по его шее, одновременно запуская руку ему под белье.       Тот издал сдавленный то ли стон, то ли выдох, а рука Уилла метнулась к затылку девушки и закопалась пальцами в ее волосы, чуть сжав у корней. Она же, довольно улыбнулась себе под нос и, не вынимая руки, вернулась поцелуями к его лицу. Ее обнаженная грудь теперь касалась его кожи, рассылая по телу легкие приятные искры, и, словно реагируя на это, пальцы Уилла в ее волосах постепенно сжимались все туже, заставляя Нолу невольно думать о чем-то еще более непристойном – пока наконец он с почти мучительным стоном ни потянул ее назад, вынуждая оторваться от себя. А потом и вовсе перекатился по постели, сам оказавшись сверху.       Оставив долгий жадный поцелуй на ее груди, Уилл наскоро разобрался с пуговицей на шортах девушки и нетерпеливо потянул их вниз. Помогая ему, Нола чуть приподняла бедра и только потом осознала, что вместе с шортами с нее вдруг исчезло и нижнее белье – и потому теперь она лежала перед ним полностью обнаженной, залитая неярким, но все-таки слишком многое выхватывающим из полумрака светом прикроватной лампы. У девушки перехватило дыхание, и она почти инстинктивно подалась вперед, словно стремясь спрятать свою беззащитную наготу в его теле, укрыться им, как щитом и одеялом.       – Все хорошо? – уточнил Уилл чуть вибрирующим голосом, после того как поцеловал и погладил девушку по щеке. Та неуверенно кивнула. – Я сейчас.       Момент с раздеванием в жизни отчего-то никогда не получался гармоничным и таким, как показывают в кино: чтоб одежда срывалась эффектно и естественно, ничего не застревало, не цеплялось и не путалось – в идеале вообще не вынуждало бы даже поцелуй разрывать, а не вот это вот все: сидеть с глупым видом на кровати и ждать, пока он разберется с носками.       И пусть этот этап и вправду занял у Уилла буквально несколько секунд, возвращение парня в постель Нола встретила облегченным вздохом и крепкими объятиями.       – Я соскучилась, – доверительным шепотом сообщила она.       – Уже? – удивленно вскинул брови тот. – Когда успела?       – Три дня прошло… – неожиданно сама для себя пожаловалась девушка.       Уилл чуть нахмурился и виновато поджал губы, но ничего не ответил – и вместо этого снова ее поцеловал, как бы говоря, что разлука закончилась: он снова рядом, вернулся к ней и больше никуда не уйдет.       Ощущая на себе тяжесть его длинного тела, вдавливающего ее в постель, его в равной мере ласковые и жадные прикосновения, Нола таяла и млела, прогреваясь до костей и наполняясь счастьем под завязку. Но только вот, как бы упоительно приятно все это ни было, одной прелюдии уже становилось мало.       – Уилл, пожалуйста, – шепнула она, гладя парня по спине, ероша волосы и продолжая в перерывах между словами смазанно целовать его скулу и ушную раковину. – Пожалуйста, я…       Слишком откровенное «хочу тебя» так и застряло у девушки в горле, но договаривать ей и не понадобилось – Уилл все понял и сделал сам.       Целоваться в процессе получалось с трудом, но девушка все равно не могла себе отказать в этом удовольствии – и даже когда их губы размыкались, соскальзывая друг с друга, она не разжимала рук и не отпускала парня слишком далеко. А еще не сдерживала срывающихся у нее приглушенных, но все более чувственных стонов. Сильнее, резче, глубже – каждый его толчок был словно невысказанным признанием и наполнял Нолу столь важным для нее чувством, что она нужна ему. Нужна так же сильно, как и он ей.       Позволить ему отстраниться ей все же пришлось, но – только в самом конце, когда перед финалом Уилл выпрямился и закинул обе ее ноги себе на плечо. Из-под полуопущенных век девушка наблюдала за тем, как парень судорожно оглаживает ее бедра, до красных отметин сжимая на них пальцы; как загнанно и будто бы даже сипло дышит через рот, потираясь носом и губами о ее голень; как красиво ложатся теплые рыжеватые тени от лампы на его кожу, покрывшуюся чуть поблескивающей испариной; и как покачивается взмокшая у корней темная челка в такт. Жаркий, страстный, окончательно отпустивший себя, он выглядел чертовски сексуально – и Нола шумно сглотнула обильно наполнившую рот слюну.       Уилл. Ее Уилл.       Надолго их обоих не хватило – и девушка была совсем не уверена, что в конце у нее получилось в нужной мере приглушить свои слишком явные и недвусмысленно громкие стоны. Оставалось надеяться, что их соседи слева еще не вернулись с ужина. Или откуда угодно еще.       – Отличная работа, напарник, – с теплой усмешкой похвалил ее после Уилл, снова опускаясь рядом и тяжело дыша.       Все еще продолжая чуть подрагивать от медленно отпускающего ее удовольствия, Нола повернулась к нему с разморенной и совершенно счастливой улыбкой:       – Без тебя бы я не справилась.       – В самом деле? – хитро изогнул бровь тот. – Что-то я сомневаюсь.       И только благодаря его почти мурчащей интонации девушка поняла двусмысленность этой фразы.       – Ну… справилась бы, но… – Она обреченно вздохнула. – В команде работать приятнее. Тем более с таким… коллегой.       Уилл подтянул девушку к себе ближе и, почти накрыв ее губы своими, произнес:       – В таком случае можешь выписать мне премию.       Нола засмеялась, а потом подалась вперед и поцеловала парня.       Семь. На лице Уилла было семь родинок. Теперь она знала это наверняка.