Глава 25. Лодка
25 января 2025 г., 17:03
>> f*ckin’_awesome: Привет, Хадсен. Ни за что не поверишь, чьи фотки я нашел в подвале😏
Оторвавшись от просмотра очередного тру-крайм видео, Нола развернула пришедшее ей сообщение на весь экран. Почти в этот же самый момент в чат прилетело несколько прикрепленных фотографий.
Несколько секунд девушка просто смотрела на них, тщетно пытаясь осознать увиденное – а заодно соотнести это с тем фактом, что Дилан, с которым они ни разу по-нормальному не общались после разговора в оранжерее, вдруг ни с того, ни с сего всплыл из небытия. И более того – вел себя так, будто между ними вообще ничего не произошло.
>> f*ckin’_awesome: Это Лариса)
>> f*ckin’_awesome: Я тебе больше скажу, тут есть фотки, сделанные незадолго до ее исчезновения😉
Видимо, устав ждать, пока она сообразит, парень написал сам. И только тогда у Нолы наконец заработала голова. Причем сразу с такой скоростью, что девушка сперва не сдержала взволнованного возгласа, а затем и вовсе вскочила с кровати.
<< Nola_Hud: Где ты их нашел???😱😱😱
>> f*ckin’_awesome: В вещах ее старшей дочери – той, которая разбилась в аварии. Так и думал, что тебе станет интересно)😏
<< Nola_Hud: Где ты сейчас? Я могу их забрать?
Печатая, Нола едва попадала по нужным буквам, и пару слов ей пришлось набирать заново, потому что Т9 исказил их до неузнаваемости.
>> f*ckin’_awesome: Ну… Дай-ка подумать…🤔
От нарочито сомневающегося смайлика в конце этого сообщения у девушки ощутимо припекло чуть пониже спины, и она не поскупилась на разозленные эмоджи, сопровождавшие, короткое, но емкое:
<< Nola_Hud: Дилан!😡😡😡
>> f*ckin’_awesome: Ладно, так и быть, забирай) Мы сейчас их тебе занесем😂
И хотя это небрежное «мы» заставило Нолу неодобрительно поджимать губы, возражать она не стала. Вместо этого, открыв другой чат, написала Уиллу. Тот, однако, в сети был почти сорок минут назад, и на ее сообщение не отреагировал. Уже лег спать? Или был занят чем-то другим?
Несмотря на то, что у Нолы буквально пальцы чесались позвонить парню, чего она обычно не делала, девушка усилием воли подавила этот порыв. Фотографии сами по себе ничего не значат, и далеко не факт, что вообще имеют отношение к расследованию. Она просто хватается за соломинку.
Дилан и Стейси в самом деле зашли буквально через десять минут. Парень держался расслабленно и, по своему обыкновению, несколько самодовольно, а вот сестра поглядывала на Нолу с опаской, словно ожидая нарваться на очередной скандал. Но девушка говорить на тему их отношений больше не собиралась: Уилл был прав – теперь это уже не ее ответственность.
– Вот, получите, распишитесь, – произнес друг, протянув ей небольшую пачку полароидных снимков. – Думаю, вам с О’Коннеллом будет над чем поломать тут голову.
– В каком смысле? – нахмурилась Нола, принимая фотографии из его рук.
– Увидишь, – многозначительно поиграл бровями Дилан. – Ладно, мы пойдем к себе.
Девушка перевела взгляд на Стейси, и та снова напряглась, заранее вставая в оборону. Отчего-то выражение ее лица заставило сердце Нолы протестующе заныть. Еще совсем недавно ей казалось, что они с сестрой сделали невероятных размеров шаг навстречу друг другу, а теперь все будто бы вернулось на круги своя: они почти не разговаривают, а когда все же приходится, с трудом подбирают слова.
– Спокойной ночи, Сиси, – произнесла она тихо, искренне не зная, что еще тут можно сказать и как донести до девушки, что она ей не враг. И что очень не хочет терять ее снова, когда только-только обрела.
– Спокойной ночи, – помолчав секунду, кивнула та. А потом, поколебавшись еще немного, вдруг сделала шаг вперед и добавила: – Вот, это твое.
– Это что… мои очки для плавания? – вскинула брови Нола.
– Да, я их… позаимствовала. Надеюсь, ты не против.
– Я… нет, но… – Забрав их у сестры, девушка озадаченно нахмурилась: – А у нас что, в подвале есть бассейн?
Дилан прыснул первым, Стейси – чуть погодя и намного тише.
– Бассейн из кучи бесполезного хлама, плесени и пыли, – поддакнул наконец парень. – Хотя нет, беру свои слова назад: часть этого хлама может таки оказаться полезной. – И он выразительно кивнул на снимки, все еще зажатые в правой руке подруги. – Напиши потом, удалось ли вам что-то из них выжать. И… видимо, на фоне этого спокойной ночи тебе желать бесполезно, да?
Ночь и в самом деле по итогу выдалась не слишком спокойной. Уилл так больше и не появился в сети, однако это не помешало Ноле засидеться почти до четырех утра, разложив фотографии у себя на постели.
Всего в принесенной Диланом стопке оказалось двадцать три снимка, охватывавших, судя по датам на обороте, период с июня 1981-го по сентябрь 1983-го. Большинство из них были сделаны летом или ранней осенью, однако также две карточки датировались январем 1982-го и февралем 1983-го года.
Также из-за того, что Стефания в основном снимала Ларису издалека, почти везде на фоне угадывался «Айвотер» – его интерьер, мало изменившийся с восьмидесятых, а также сосны и узнаваемые очертания скал. Только на трех фотографиях задний план был слишком размытым или темным для точной идентификации, а еще на одной, судя по тому, как женщина любовно обнимала лошадиную морду, дело могло происходить на ипподроме или просто где-то в ближайших окрестностях.
Ну и, конечно, мистер Н. Загадочная зловещая фигура, неизменно присутствовшая на каждом из двадцати трех снимков. Всегда неотрывно наблюдающий за женщиной, чем бы та ни занималась – и лишь на одной из фотографий смотрящий ей прямо в глаза.
Кем он был? Преследователем вроде сумасшедшего маньяка Стейси? Если так, то почему эти фотографии не фигурировали ни в полицейском расследовании, ни в одной из статей на тему исчезновения Ларисы? Потому что полиция не хотела его спугнуть? Судя по тому, что говорили авторы тру-крайм подкастов, это было вполне обычное дело: иметь кого-то на заметке, но не делиться информацией с прессой. Может, он и был главным подозреваемым все это время, но его просто не нашли?
«Нет, Нола, – тут же возразила она самой себе. – Если бы не нашли, то точно обратились бы к общественности и опубликовали его фото».
Тогда другой вариант – может, они знали, кто это? И им не нужно было выяснять его имя, только найти его самого? В таком случае сокрытие этой информации играло расследованию на руку, помогая не спугнуть потенциального преступника.
Но как это вяжется с Митчеллом и его требованиями поскорее прекратить расследование? Он тоже знал этого человека? Может, даже покрывал его?
И как с этим, ради бога, связана Стефания? Зачем юная девочка фотографировала свою маму с незнакомцем почти три года подряд? Причем, очевидно, так, что оба об этом даже не знали? Или – другой вариант, предполагавший, что конкретно эти кадры получились случайно в общей массе других – зачем она отдельно собрала, сохранила и подписала именно эти снимки? Может, Стеф каким-то образом чувствовала исходящую от таинственного незнакомца опасность? Или потом, уже после всех событий ноября 83-го предположила, что он как-то с ними связан? Собирала ли Стефания таким образом доказательную базу?
И возможно ли, что ее гибель все же не была случайностью?
Чувствуя, как от всех громоздящихся друг поверх друга вопросов, у нее начинает трещать голова, Нола решительно смела фотографии в сторону и упала лицом в подушку.
Ей нужен был Уилл. Его рассудительность, прозорливость, умение находить слабые стороны ее версий и подмечать то, что сама девушка упускала из виду. Его острый ум, широкий кругозор, щепетильность и дотошность. А еще смешинки на дне его зеленых глаз, теплые крепкие объятия и самые вкусные поцелуи на свете.
Он был нужен ей так сильно, что Нола едва смогла заставить себя остаться в постели вместо того, чтобы прямо сейчас преодолеть разделяющие их сотни ярдов и постучаться в его дверь. Объяснить все, повиниться за свою нетерпеливость, а потом, устроившись в его руках под одеялом, обстоятельно и вдумчиво обсуждать все это, пока кто-нибудь из них не заснет на полуслове.
И единственное, что в итоге девушку остановило, это была мысль, что мисс О’Коннелл наверняка уже вернулась домой со свидания, а значит, своим полуночным вторжением Нола разбудит не только Уилла. Поэтому, в очередной раз совершенно без всякой пользы проверив их диалог, девушка все же заставила себя выключить свет и лечь спать.
А уже шесть часов спустя, толком не выспавшаяся, но не способная ждать больше ни секунды, она стояла у него под дверью, прижимая к груди свой блокнот с записями и вложенными в него фотографиями Ларисы Флоранс и мистера Н.
После первого стука Ноле, однако, никто не открыл. И, глянув на часы, девушка запоздало подумала, что в такую рань Уилл наверняка еще спит, а ей стоило зайти попозже. Но когда в коридор из общей душевой выплыл какой-то парень и пошел в сторону девушки, при этом довольно бесстыдно ее рассматривая, Нола постучала еще раз – уже громче и настойчивее.
По ту сторону двери что-то грохнуло, а следом донеслось досадливое и хриплое «да какого хрена» и тяжелый звук шагов. Без всяких сомнений – Уилла она только что разбудила, а парень из коридора с такой же расслабленной походкой свернул в свою комнату.
– Ты чего здесь? – сиплым со сна голосом спросил он, открыв дверь.
Характерно припухшие веки, темные волосы, стоящие торчком с одной стороны головы, и шорты, надетые задом наперед, окончательно залили Ноле щеки стыдом.
– Я… часика через два зайду?
Брови парня съехались к переносице:
– Такие вещи лучше в мессенджере спрашивать, а не лично, знаешь?
– Я спрашивала, – пискнула она.
Парень же на это ничего не ответил, только выразительно поднял бровь, как бы ожидая продолжения логической цепочки, в которой, не получив ответа, Нола почему-то все равно решила заявиться к нему ни свет ни заря.
– Я вернусь с кофе, – капитулировала под этим проникновенным взглядом она и вручила ему свой блокнот. – Только не открывай пока, там внутри бомба.
– Очень крепкий и очень сладкий, – донеслось ей уже в спину. – И бригаду саперов веди, раз уж такое дело.
Кофе Нола заварила внизу, благо что на кухне дома для персонала ориентировалась уже достаточно неплохо. И, видимо, эта самая ее уверенность в итоге отбила у присутствующих там желание спрашивать, кто она такая и по какому праву роется в их ящиках. В конце концов, если человек знает, что делает, он явно тут не просто так – и не случайно с улицы зашел.
– Очень крепкий и очень сладкий кофе, – отрапортовала девушка, когда Уилл открыл ей дверь во второй раз. Шорты на нем уже были надеты правильно, и добавилась футболка. – Подается с очень крепким и очень сладким поцелуем – но только при условии, что ты успел почистить зубы, пока меня не было.
Парень принял из ее рук кружку и таинственно улыбнулся, как бы предлагая Ноле рискнуть, шагнув в пугающее неведение – или же остаться без поцелуя.
При виде его улыбки у девушки как гора с плеч свалилась: все-таки он был ей рад, даже несмотря на резкое и не самое приятное пробуждение. Поэтому обняв парня руками за шею, она с готовностью потянулась к его лицу, но в какой-то момент замерла, так и не коснувшись губ.
– Уилл… это что? – ошарашенно выдохнула Нола, глядя тому за спину.
– Это… – вздохнул он, догадавшись о сути вопроса, и оглянулся. – Причина, по которой я лег спать всего три часа назад.
– Три часа… – рассеянно обронила девушка, обогнув его и выйдя в центр комнаты.
Во всю стену над кроватью Уилла висела карта побережья, скрепленная из разных листов. Некоторые места на ней были помечены разноцветными маркерами: кругами, штриховкой, линиями, крестами и стрелками – значения которых было не разобрать. На полу валялась гора разнообразного рабочего материала, включая кипу распечаток, ноутбук и книгу «Огни над океаном». Последняя и навела Нолу на мысль, что все это безумие было непосредственно связано с делом Ларисы Флоранс.
– Что это все значит? – перевела на него девушка изумленный взгляд, но тот лишь пожал плечами:
– Ты попросила проверить гипотезу про залив. – Он от души хлебнул кофе и опустился в свое рабочее кресло. – Вот, занимаюсь.
– Гипотезу? – Будучи к тому моменту уже полностью поглощенной новостями и размышлениями о мистере Н, Нола не сразу смогла вспомнить, чем вообще закончился их последний разговор про залив. – Про… Ктулху?
– И про него тоже, – кивнул Уилл. – Но в основном про прадедушку-бутлегера.
– А он тут как… – Девушка перебила саму себя, мотнув головой и приблизившись к стене вплотную. И хотя обозначения на карте были сделаны парнем явно для собственного удобства, а не для публики, кое-какие закономерности в этих пометках она все же обнаружила: судя по всему, Уилла в основном интересовали небольшие бухты естественного происхождения, а также высота береговой линии и глубина морского дна в тех областях. Из всего этого напрашивалось вполне логичное предположение: – Ты отметил места, где можно было бы незаметно причалить к берегу за пределами территории пансионата? Но, Уилл, чтобы попасть внутрь, все равно пришлось бы карабкаться по скалам, разве нет? А потом лезть через забор. – Она бросила на парня вопросительный взгляд.
– Это если идти по земле, – подтвердил тот, сделав многозначительную паузу.
Ноле почему-то не к месту вдруг вспомнилась дурацкая версия Дилана с реактивным ранцем, однако было очевидно, что Уилл имел в виду нечто другое. И раз два варианта уже отметались, оставался всего один:
– Под землей? – Девушка почувствовала, как ее резко бросило в жар от внезапного откровения – того самого, которое, судя по всему, посетило парня еще несколько дней назад.
– Угу, – подтвердил тот и снова отпил. – Все это, как обычно, лишь гипотеза, которую вообще ничем не доказать, так что предупреждаю сразу: пазл до конца я не сложил, а лишь нашел несколько деталей от него. Но… давай по порядку. Вон та красная линия, – он кивнул в сторону карты, и Нола снова послушно перевела глаза на нее, – это морская граница Восточного побережья, которая составляет двенадцать миль от берега. До нее все находится под юрисдикцией Соединенных Штатов. Помнишь, я рассказывал тебе как-то, что контрабанду привозили из Канады на кораблях, бросали якорь в нейтральных водах, а товар доставляли до берега катерами? – Когда девушка кивнула, Уилл продолжил: – И вот я подумал: если Аластор Флоранс действительно занимался бутлегерством, то в чем бы он был заинтересован в первую очередь? Правильно, в хабе. Надежно прикрытом от посторонних глаз и с добропорядочной репутацией. Таком хабе, до которого блюстителям закона добираться далеко и сложно, а вот криминальным подельникам – легко и быстро. И надо же, какое совпадение! «Айвотер» находится всего в шестидесяти семи милях от Солньервилла – тихой и неприметной гавани в канадской Новой Шотландии, которая в середине двадцатых годов фактически жила за счет контрабанды.
– Шестьдесят семь миль – это ведь мало, да? – предположила Нола.
Уилл согласно качнул головой и, сделав короткую паузу на последний глоток, заговорил снова:
– Я прогуглил самые ходовые модели грузовых катеров двадцатых годов и пришел к выводу, что если погода в заливе стоит благоприятная, а катер не набит под завязку, то контрабанду везти можно прямо на нем – от берега к берегу. Течение тут относительно спокойное, каких-то критически высоких волн не поднимается, дно довольно ровное – что тоже немаловажно, – так что даже рыбацкое судно вполне сгодится. Вместимость-то у них отличная. У нас в заливе, например, ловят треску, камбалу, около берега – сельдь, плюс всяких мелких гадов, так что я бы нисколько не удивился, если бы контрабанду действительно доставляли рыбаки. В ночную смену, так сказать. В среднем рыболовные суда развивают узлов десять, ну… модели двадцатых годов, я имею в виду, – а это двенадцать миль в час. Медленно, конечно, но зато КПД по итогу выше, чем если на моторном катере туда-сюда без конца мотаться. Поэтому… – И пожал плечами, очевидно, не зная, какие еще нужны аргументы, чтобы прийти к тем же выводам, к которым пришел он сам.
Пока он все это говорил – обстоятельно, вдумчиво, со знанием дела, – Нола не раз и не два ловила себя на мысли, что тихонечко и совершенно неконтролируемо плывет от происходящего – от того, с какой легкостью и вместе с тем с каким серьезным лицом Уилл оперировал фактами, о которых она сама прежде имела только весьма общее представление. Поддаваясь непреодолимой харизме его интеллекта, девушка еще где-то на середине тирады парня ощутила вполне недвусмысленное волнение внизу живота и вдруг очень ясно представила, как садится верхом к нему на колени и жадно покрывает поцелуями его шею, пока он продолжает неторопливо и со смаком разматывать клубок своих рассуждений. Но дальше картинки в ее голове стали совсем уж какими-то неприличными, и Нола усилием воли заставила себя встряхнуться и все-таки сосредоточиться на главном.
Ведь, кажется, они в самом деле напали на что-то интересное.
– Значит, это место и правда строилось как хаб? – сделала вывод девушка, когда Уилл закончил, и взглядом нашла прочерченную линию от Солньервилла до «Айвотера» через залив.
– Как идеальный хаб, прошу заметить, – важно уточнил тот. – Высоко над уровнем моря, чтобы огни из окон было видно на всю округу и водители судов точно не промахнулись. А еще с чудесными могильными соснами, которые чуть ли не из камней растут по всему склону, в отличие от прочей местной флоры, и прекрасно прикрывают кронами все, что бы под ними ни происходило.
Звучало и правда логично, но кое-какие нестыковки все же не давали Ноле покоя.
– Так а что насчет причала? – уточнила она.
– А ничего, – мотнул парень головой. – Его не было. И я бы тоже не стал его ставить, чтобы господа полицейские, дождавшись весны и все же добравшись до меня живыми по этому адскому серпантину, ничего не заподозрили.
– А… причем тут вообще весна? – не поняла девушка.
– При том, что вменяемое дорожное покрытие тут положили только в сороковых, – веско отметил Уилл.
Нола наконец отлепилась от карты и, заняв свое более привычное место, на наскоро заправленной кровати парня, поймала его взгляд.
– А как же тогда до пансионата добирались раньше? Провизия и прочее. Не стоял же он отрезанным от цивилизации по полгода, – недоверчиво изогнула бровь она.
Уилл же на это только коротко усмехнулся и кивнул куда-то в сторону распечаток.
– Ты, может, будешь смеяться, но, вообще-то, стоял. – Парень поднялся из кресла и, подхватив в руки один из листков, протянул его девушке.
«“Айвотер” вновь открывает сезон!» – гласил заголовок «Мидвэйского вестника» за 1932 год.
– Они работали как пансионат только с апреля по октябрь, – пояснил он. – И, полагаю, за это время успевали красивенько отмыть всю свою годовую выручку, раз Аластор Флоранс так и не сел в тюрьму. Поверь мне, Нола, как человеку, который ведет в «Айвотере» бухгалтерию: содержать четырехэтажное здание вместе со всем его наполнением и при этом работать только шесть месяцев в году – вещи несовместимые. И то, что после отмены «сухого закона» в тридцать третьем году пансионат начал работать круглогодично, лишнее тому подтверждение.
Уилл снова уселся в свое кресло и, потерев глаза, протяжно вздохнул:
– Но все это, как уже и сказал, просто очередная недоказуемая гипотеза. Детальки пока складываются красиво, мы можем даже на них полюбоваться какое-то время… Но не мне тебе рассказывать, к чему все в итоге придет: без четких доказательств мы останемся с очередным занятным мысленным экспериментом и больше ничем.
После этих его слов в комнате пару минут царила глубокая задумчивая тишина, во время которой Нола скрупулезно и неторопливо раскладывала новую информацию у себя в голове. Иногда поднимая взгляд на Уилла, иногда бросая его в сторону исчерканной линиями карты, девушка сшивала разрозненное лоскутное одеяло новых фактов в единое целое – и, категорически игнорируя финальную ремарку парня, пришла к очевидно напрашивающемуся выводу:
– Раз причала не было, значит, они доставляли контрабанду прямо на берег. Но здесь кругом одни скалы. И ты говорил про подземный ход. Получается, мы ищем пещеру, так?
– Пока это самый логичный вариант, – подтвердил Уилл. – Потому что, если я прав в остальном, то где-то под нами находится огромный склад, в который можно попасть как с моря, так и с территории пансионата. И поскольку за столько лет никто не нашел люк в полу подвала или еще где, я бы предположил, что он расположен за пределами основного здания. Может быть, в лесу. Или даже под одной из нынешних зон для пикников.
– Но во времена Ларисы зон для пикников еще не было. Как и много чего еще, – задумчиво проговорила Нола, постепенно проникаясь и увлекаясь его идеей. – Значит, в теории она могла бы им воспользоваться. Или… не она. – Девушка вздохнула и нахмурила брови. – На самом деле кто угодно, зная о тайном ходе, мог бы незаметно проникнуть на территорию «Айвотера», сделать здесь… все, за чем пришел, а потом так же бесследно исчезнуть. Например, кто-то, кто в принципе очень часто здесь бывал, знал все тропинки, а еще… имел определенные виды на миловидную хозяйку.
Уилл, который, кажется, сразу заметил, как изменились интонации Нолы и ее выражение лица, негромко уточнил:
– Это как-то связано с той бомбой, о которой ты говорила?
Девушка утвердительно качнула головой, а затем, взяв со стола свой блокнот, вытащила из него стопку фотографий Ларисы и мистера Н. И пока Уилл их просматривал, наскоро пересказала ему все то, что ей удалось узнать за ночь, начиная с того, как Дилан со Стейси обнаружили снимки в подвале, и заканчивая своими собственными выводами. Парень слушал ее не менее внимательно, чем она его до этого, а потом, не подтверждая и не опровергая ее предположение о таинственном преследователе, заметил:
– Кем бы он ни был, он не мог находиться на территории «Айвотера» просто так. Уж точно не с такой завидной периодичностью. Если это гость, его имя фигурирует в регистрационных книгах. А если работник…
– Его должна знать Кэрол, – подхватила Нола. – Да, я тоже об этом подумала и хотела тебя попросить написать ей и задать вопрос. – Уилл кивнул и без проблем потянулся за телефоном. – В любом случае тебе не кажется все это странным? Ни полиция, ни пресса, ни свидетели, ни даже Митчелл не упоминали о нем. А единственный человек, кто явно что-то знал, загадочно погиб много лет назад. Этого… мистера Н будто бы не существует в принципе и при этом он очевидно играет в истории Ларисы не последнюю роль. А может, и вовсе – самую главную.
Девушка снова начала погружаться в мрачные размышления о трагической судьбе пропавшей миссис Флоранс, история которой почти мистическим образом перекликалась с совсем недавними событиями в ее собственной семье, но тут вдруг услышала приглушенный теплый смешок.
– Семь непрочитанных, Нола? Серьезно?
Подняв взгляд, девушка увидела, что Уилл разблокировал свой телефон и, видимо, только сейчас прочел все ее страстные утренние воззвания.
– Отдам тебе должное, напарник: если бы у меня был включен звук, ты бы даже из могилы меня подняла с таким рвением, – отметил тот, продолжая улыбаться уголками губ. – Ладно, Кэрол я написал. Что дальше?
– А дальше мы займемся регистрационными книгами, – отозвалась девушка, встряхнувшись, а после все-таки исполнила давно уже одолевавшее ее желание и оседлала его колени. – Нам нужны данные за кучу времени, чтобы все сопоставить, так что лучше не откладывать это дело в долгий ящик. В конце концов, мы же не знаем, как скоро Кэрол ответит – и ответит ли вообще.
– Можем начать хоть сегодня, – подтвердил Уилл, обнимая ее за талию и придвигая ближе к себе. – А что насчет пещеры прадедушки Аластора? Как ты и сказала, работа с регистрационными книгами может… растянуться. – На этом моменте его ладони скользнули чуть ниже, и Нола закусила губу, стараясь сдержать улыбку.
– Знаешь главное правило эффективного менеджера? – поинтересовалась она, наклоняясь и прихватывая зубами мочку его уха.
– А ну-ка?
– Нужно уметь делегировать обязанности, – тихо фыркнула девушка.
~
Как Стейси поняла из рассказа Дилана, у Нолы и Уилла родилась очередная идея по делу Ларисы Флоранс и те с какой-то стати решили приплести к этому его. Парень клялся, что в жизни не стал бы им помогать, если бы Стейси не согласилась составить ему компанию под предлогом классной возможности покататься на лодке. Признаться, ничего классного девушка в этом не видела, так как воду терпеть не могла, а еще испытывала брезгливость ко всякой обитающей там живности, тине и водорослям, раздражалась от стягивающего ощущения соли на коже – и особенным пунктом в этом списке ненависти стояло солнце, которое на открытой воде светило не только сверху, но и снизу, облучая ультрафиолетом каждый неприкрытый участок тела. Однако несмотря на все это Стейси согласилась. Потому что хоть парень и не признавался, все же было видно, что он хочет наладить отношения с Нолой. А еще от перспективы провести время интересно и, самое важное, вне номера глаза Дилана горели необыкновенным мальчишеским энтузиазмом – живым, горячим, заразительным, – и сердце девушки мгновенно расплавилось от умиления. Он очень старался. Изо всех сил пытался сделать каждый их день вместе не похожим на предыдущий, предлагая в качестве досуга то одно, то другое, но в конце концов почти все его затеи Стейси срезала на подлете. Нет, она не сможет поехать с ним в Мидвэй, потому что время от времени должна мельтешить перед глазами родителей в течение дня. Нет, ехать на ипподром снова тоже смысла нет, потому что Дилан будет там по работе, провести качественное время вместе не получится, а одной Стейси будет скучно – тем более, что весь возможный контент оттуда она уже наснимала. Нет, пикник на закате тоже не вариант, так как их могут увидеть другие постояльцы, и да, Дилан, то, что подумают люди – важно. И вообще, вдруг их застукают родители?! В итоге Стейси уже начинала чувствовать себя виноватой за постоянные отказы и встречные предложения просто поваляться в номере с каким-нибудь сериальчиком или вроде того. Вина эта к тому же смешивалась с тревогой за то, что уже очень скоро Дилану станет скучно и он уйдет раньше, чем девушка будет к этому морально готова. Потому что чем больше они проводили времени вместе, тем безнадежнее Стейси в него влюблялась и тем отчаяннее надеялась, что ей удастся дотянуть эти отношения хотя бы до отъезда. «Две недели, – убеждала себя мысленно девушка, застегивая спасательный жилет. – Ровно четырнадцать дней, детка, постарайся не облажаться». – А где сигнальные ракеты и рюкзак с провизией на десять дней? – уточнил Дилан, с тщетно скрываемой улыбкой рассматривая ее снизу. Он уже был в лодке и ждал, когда девушка закончит все свои важные приготовления: обмажется с головы до ног кремом против загара, нанесет на губы бальзам, заберет волосы под бейсболку, наденет огромные солнечные очки, уложит смартфон в водонепроницаемый чехол и упакует рюкзачок со всем самым необходимым. – Если бы я знал, что «в четыре» означает «в половине пятого», то чуть дольше полежал бы в ванне со скрабом на пятках, – сообщил он, со вздохом откинувшись на корме и запрокинув голову назад. – Я уже почти готова, – буркнула девушка, опасаясь, что в реплике Дилана скрывался упрек. Парень на это ничего не ответил – только коротко хмыкнул и прикрыл глаза, будто погрузился в режим ожидания. Когда с приготовлениями было покончено, Стейси, опираясь на его руку, осторожно спустилась в лодку. Та ощутимо закачалась у нее под ногами, и у девушки перед глазами вдруг необыкновенно ясно встала картина того, как они с Диланом теряют равновесие и падают в воду вместе с их перевернувшимся неустойчивым суденышком. Кажется, она действительно успела не только испугаться, но и выдать это – шумным вздохом или языком тела, – потому что парень крепче прижал ее к себе и тихо уточнил: – Нормально все? Лодка все еще ощутимо покачивалась на волнах у них под ногами, но признаков грядущего крушения не показывала. – Да, я… – Осознав, что больше не рискует бултыхнуться в воду, а находится в надежных руках, девушка слабо улыбнулась. – Просто очень плохо плаваю. – Ну ты же со мной, – мягко отметил Дилан и поцеловал ее в лоб. – А еще в этом дурацком жилете, который, между прочим, очень неудобно обнимать. От его забавного ворчания Стейси наконец расслабилась – и даже тихонько посмеялась. – А тебе бы только без конца обниматься. – Конечно! – на полном серьезе воскликнул парень, чуть отстранившись и поймав ее взгляд. На дне его глаз, однако, несмотря на мнимую серьезность тона, плясали озорные чертенята. – Какой идиот стал бы выпускать такую красоту из рук? – Ой, все, – засмущалась девушка и, выкрутившись из его объятий, села на скамеечку в носовой части лодки. – Вообще-то, я надеялась немного поснимать, раз такое дело, и без жилета в кадре никак не обойтись. – И как будешь объяснять подписчикам, кто рулил? – уточнил тот, отталкиваясь веслами от причала. – Специально обученная женщина-инструктор, – не моргнув глазом отозвалась девушка. – Чтобы точно быть уверенным, что тебя не будут ревновать, я бы предложил коня, – почти всерьез посоветовал он. – Почему… коня? – несколько опешила Стейси. – Ну, он у тебя в кадре уже мелькал, а все знакомое априори кажется более безопасным. Нам в универе что-то такое объясняли, – беззаботно пожал плечами парень, выводя лодку на большую воду. Девушка, на несколько секунд залюбовавшись его уверенным движениями и тем, как выразительно двигались мышцы под тканью футболки, отметила: – Ты как будто не первый раз на веслах. – Да, я люблю все активное, – отозвался тот. – Сплавы, кэмпинги, просто выезды на природу или что-то такое. Я… более уверенно чувствую себя в движении. Это прямо мое. Ставить палатку, подкачивать шину, отбиваться от диких опоссумов или в ночи убегать от табуна лошадей. Ну чего ты смеешься? Вообще-то, когда ни хрена не видно, а только слышно, как они топают и храпят где-то совсем рядом, это довольно страшно. Стейси всегда слушала Дилана с интересом, но верила лишь наполовину. Однако не потому, что детали, которыми парень щедро сдабривал свои рассказы, звучали как-то неправдоподобно по отдельности, а потому что все они вкупе складывались в совершенно немыслимую картину жизни, чрезвычайно насыщенную, громкую, почти нереальную в своем спектре вкусов и красок – и Стейси просто не верилось, что кто-то на самом деле мог так жить. Как в нескончаемом приключенческом ситкоме. Девушка не то что никогда прежде не встречала кого-то с подобным, страстным и неистовым рвением к приключениям, но и была уверена, что не встретит таких, как Дилан, больше никогда. Не раз и не два она даже задумывалась, что, заведи парень собственный блог, он вырос бы до миллионника в течение первого же года, а за контрактом с какой-нибудь продюсерской конторой – при его-то харизме, энергичности и чувстве юмора – дело бы и подавно не стало. Однажды Стейси даже попробовала спросить у Дилана, почему он не подался в блогеры, но тот лишь отмахнулся и сказал, что быстро забил бы на это занятие. – Когда я смотрю, сколько ты работаешь над каждым постом, – сказал тогда он, – мне немедленно хочется повеситься. – Ты мог бы нанять монтажера, – предложила она уклончиво. – И SMM-щика. И менеджера. – И секретаршу, которая будет приносить мне баночку колы по нажатию кнопки! – прыснул тот. – Брось, вредина. Все это тоже про координацию работы персонала, формулировку ТЗ, контроль и прочее. Мне и так неплохо. Звучало и вправду почти так же обременительно, как и самостоятельное режиссирование контента. Но за словами парня Стейси все же смогла прочитать банальное избегание ответственности. Дилан не хотел быть должным, существовать в графиках и дедлайнах, соответствовать чужим ожиданиям или усложнять себе жизнь каким-либо еще способом. И в целом девушка понимала, откуда растут эти ноги. Родом парень был из Мэдисона, штат Висконсин. Если судить по словесному описанию, семья его жила в огромном двухэтажном доме с колоннами, гаражом на четыре машины, бассейном, оранжереей и целой кучей персонала, обслуживающего все это благолепие. Отец четы Фостеров был каким-то местным то ли чиновником, то ли политиком, а мать, как и полагается всякой супруге административного служащего, курировала работу благотворительного фонда и занималась чем-то еще, но по неохотному и куцему объяснению самого Дилана Стейси так и не уловила чем конкретно. С самого детства семья возлагала на единственного сына большие надежды, и по настоянию отца Дилан поступил в местный, очень престижный университет на факультет международных отношений. А потом, окончив его, сказал «хватит» и был таков. Стейси восхищалась этой смелостью и силой духа, благодаря которым парень сумел выскользнуть из властного кулака родительских представлений о том, как он должен жить свою жизнь. Сама девушка пока только робко предполагала, какими словами будет объясняться с отцом и матерью, когда придет ее время поступить так же. И в этом смысле Дилан был ей не просто вдохновителем, но буквально примером для подражания. Возможно, через год она распечатает его свежую фотку из соцсетей, где парень будет стоять на самом краю света, раскинув руки, и, подставляя себя ветру, смотреть вдаль – будто примеряясь к следующему рубежу свободы, – и попросит у него «отеческого благословения». А потом спустится к ужину и в самом его конце осмелится сказать Гарри Хадсену «Большое спасибо, но на этом все». Но пока что о будущем без Дилана думать не хотелось. Здесь и сейчас погода была слишком чудесная, а тишина, прерываемая всплеском волн и движущихся в них весел, комфортной и даже умиротворяющей. Когда «Айвотер» наконец скрылся из виду, а вместе с ним ушло и все его неизбывное наполнение в виде родителей, молчаливого осуждения Нолы и прочего потенциального социального неодобрения, отсюда и до горизонта была видна только вода и бесконечно длинная гряда скал – абсолютно безразличных к тому, кем были эти двое в лодке и насколько сильно они друг другу не подходили. Время от времени Дилан сверялся с какими-то картами, которые Нола скинула ему в виде фоток на телефон, завидев что-то, подплывал поближе, но, ничего не найдя, устремлял лодку дальше. Стейси же фотографировала особенно живописные утесы, скопление чаек, сделала несколько селфи – и все это время изо всех сил боролась с желанием украдкой снять еще и Дилана, такого безмятежного и красивого в этот момент. В солнечных очках, в кепке козырьком назад, с неровным загаром, легкой небритостью и в немного намокшей от пота и брызг футболке – девушка без труда могла вообразить колкость его щетины под пальцами и тепло кожи, терпкий мужественный запах и вкус мягких губ… Господи боже, как же она любила в этом человеке буквально все! И как страшно ей было от мысли, что со временем каждая из его черт, одна за другой, затеряется среди будней скорого будущего и исчезнет словно и не бывало. Стейси глаз не могла отвести от Дилана, и то, что она видела, так сильно волновало ее, что в груди щемило от нежности – тоскливой и небывало сильной. – Что ты делаешь? – изумился парень, когда та сложила пальцы характерным квадратом и, взяв Дилана в кадр, прошептала грустное «чик». – Скучно, – покачала Стейси головой и наскоро спрятала сделанный снимок в сердечный тайник. – Расскажи еще что-нибудь о себе. Неважно что. Мне все интересно. Парень усмехнулся: – Мне кажется, я тебе рассказал уже все, что мог. И вообще теперь не уверен, что на свете существуют люди, которые знают больше. Признание это приятно согрело Стейси изнутри, и девушка не сдержала улыбки. – А почему ты сам обо мне ничего не спрашиваешь? – В смысле? – не понял тот, слегка нахмурившись. Вдруг почувствовав, что вопрос ее прозвучал как претензия, Стейси поспешила сгладить углы: – Я имею в виду какие-нибудь мелочи, забавные факты или типа того. Какое у меня… любимое животное, например, или… чем мне нравится заниматься. – Кажется, исправить ситуацию удалось не сильно. По крайней мере для самой себя, потому что, говоря все это, Стейси и правда вдруг ощутила подавленную обиду на Дилана за то, что как личность она его не особо-то и интересовала. – А мне и не нужно спрашивать, – легко пожал плечами парень. – Я и так все о тебе знаю. Может, даже… больше, чем ты сама рискнула бы мне рассказать. – Ты про мой блог? – догадалась та. – Думаешь, я там все-все-все рассказываю? – Ну все не все, но при желании можно составить… приличное такое досье, – хмыкнул он. – Что, не веришь? Попробуй меня спросить о чем-нибудь. Попытавшись припомнить, о чем говорила в стримах, но, естественно, не особо в этом преуспев, Стейси бросила наугад: – Мой любимый цвет? – Красный, – ни секунды не думая, отозвался Дилан. – Любимый фильм? – Как я понял… – возвел глаза к небу тот, будто что-то припоминая, – ты любишь все про Рождество. Включая первого и второго «Крепкого орешка». Странный выбор для девушки твоего возраста, конечно, но как есть. – Ладно, – кивнула Стейси, пряча улыбку. – А что насчет любимой музыки? – Всеядная. – Нет, – запротестовала та. – Ничего подобного, я… – Терпеть не можешь Тейлор Свифт и Imagine Dragons, да-да, – закончил за нее парень, выразительно кивая. – Я знаю, вредина. Но в любом случае это же все… шелуха сплошная, понимаешь? Я могу насобирать о тебе кучу мелочей и тешиться иллюзией, что знаю тебя по-настоящему. Но это не так. На этих его словах Стейси ощутила небольшой укол: ее собственное рвение составить о Дилане своеобразную суперподробную анкету теперь казалось глупым и крайне поверхностным ребячеством. – Мне гораздо больше нравится узнавать о тебе что-то более сокровенное, – продолжал Дилан меж тем. – Что-то настоящее. Эти моменты хоть и редкие, но я стараюсь поймать каждый из них. – И что ты… знаешь обо мне настоящего? – Сердце Стейси предательски ускорилось от волнения: неужели она и правда значит для него нечто большее, чем красивое, но временное увлечение? – Кое-что, – уклончиво ответил тот. – Можешь попробовать спросить о чем-нибудь. – Хорошо. Девушка ненадолго замолчала, придумывая вопрос покаверзнее. Такой, чтобы ответ на него не лежал на поверхности и не был очевиден любому, кто хоть раз глянет ее стримы. Такой, который бы здесь и сейчас доказал самой девушке, что она по-настоящему важна Дилану. – Почему я люблю фильмы про Рождество? – спросила она наконец и затаила дыхание: не ответит. Как пить дать не ответит. Слишком сложно. Парень глубоко втянул носом и даже перестал грести. Окинул ее настолько внимательным взглядом, будто пытался считать правду по ее одежде и позе. Но потом отвел глаза к горизонту и заговорил негромко: – Могу предположить, что тебе, как и многим, нравится их мотив чуда, резкой смены привычного уклада, приключений, но самое главное… атмосфера семейности. Некий образец того, как должно быть на самом деле, который прослеживается в любом фильме – от комедии до боевика. Когда… что бы ни происходило, герои обязательно это преодолевают и возвращаются к семье, где все друг друга любят, ценят и безусловно принимают. – Он рассеянно покачал головой. – А еще потому что Рождество и все зимние каникулы ты проводишь в компании телека, а не с родителями и сестрой. Нола… ведь даже не приехала в прошлом году, так? – Да, – выдохнула Стейси одними губами, почувствовав, как от точного попадания в горле ее встает ком. – У нее… были какие-то дела, как она сказала. Мама… что-то объясняла, но я не хотела слушать и поэтому не поняла, в чем там заключалась проблема. Дилан сочувственно поджал губы, а потом немного подался корпусом в сторону девушку: – Однажды у тебя будет другая семья, – тихо, но с чувством проговорил он. – Своя собственная – та, которую ты выберешь. Конечно, родители всегда будут родителями, но… если ты этого правда хочешь, у тебя обязательно будет собственное рождественское чудо. С праздничной иллюминацией, носками над камином и шумной компанией тех, с кем тебе по-настоящему хорошо. И Нола… может быть среди этих людей, вредина. Потому что она тоже любит тебя – очень любит, просто дайте друг другу шанс. А этот человек, – и тут девушка нисколько не сомневалась, что Дилан имеет в виду ее отца, – перестанет влиять на твою жизнь и определять ее. Осталось совсем немного, поверь. А дальше будет значительно проще. Я обещаю тебе. Стейси была очень рада, что лицо ее в этот момент закрывали солнечные очки, так как произнесенные Диланом слова тронули девушку за сердце. И то, что потерпеть отца осталось совсем чуть-чуть, и то, что их непонятно когда и почему нарушенную связь с Нолой можно восстановить, и что потом она сама будет решать, какими людьми себя окружать. Но более всего – последнее. Парень зачем-то сформулировал окончание своей мысли таким образом, будто собирался лично поучаствовать во всем вышеперечисленном. Сформулировал бездумно и очень, несправедливо жестоко. Горькие чувства так сильно сдавили грудь Стейси, что она выпалила буквально первое, что пришло в голову – лишь бы поменять фокус внимания на тему близкую, но с Диланом не связанную. – Я делала тест ДНК. – А уже спустя несколько секунд тишины она поняла, что в самом деле хотела поделиться этим наконец хоть с кем-нибудь. – ДНК? – удивленно переспросил парень. – Как-то раз мы с отцом… очень сильно поругались, – кивнула девушка. – Не хочу сейчас вдаваться в подробности, но он… чересчур перегнул палку в своих обвинениях. А я так страшно разозлилась на него, что почему-то подумала… мол, как было бы здорово вдруг узнать, что он мне не родной. Что вот так было бы намного, намного проще объяснить его поведение. – Она нервно передернула плечами. – Может, это была какая-то попытка справиться с действительностью, не знаю. В общем, я прям сильно заморочилась, чтобы раздобыть образцы. А потом отправила все в лабораторию. Какое-то время Дилан молчал, как будто пытаясь по ее лицу считать продолжение истории. Но потом все же негромко спросил: – И что показал тест? – А что он мог показать? – бесцветным голосом спросила Стейси, в этот момент словно заново пережив то свое разочарование. – Только то, что никаких скрытых мотивов ненавидеть меня у него нет. И я… недостаточно хороша сама по себе. Услышав это, Дилан резко помрачнел. – Эй, вредина, посмотри-ка на меня, – попросил он, дотягиваясь до ее руки и забирая ту в свою ладонь. – Ты потрясающая, слышишь? – Стейси нервно вздохнула. – Я уже говорил это тебе и повторю столько раз, сколько нужно. Твой отец… ведет себя так из-за того, какой он сам, а не из-за того, какая ты. Дело не в тебе. Никогда не было в тебе, только в нем самом. Мне очень, очень жаль, что ты не получила столько любви, сколько заслуживаешь, но это не твоя вина. – Все это он проговорил твердо, почти строго, но здесь голос его наконец смягчился, наполнившись безграничным сочувствием – и заботой: – Любимая моя девочка, ты достойна всего мира и даже больше. Этого неба, океана, солнца и того, что куда крупнее и значительнее. И я… постараюсь дать тебе все это, если ты позволишь… – Дилан, хватит! – не выдержав, воскликнула Стейси, вырвав свою руку из его пальцев. Каждое его слово, уверенное, пылкое, настойчиво стучащееся в ее сердце оставляло порезы и заставляло все внутри сочиться кровью. Она больше не могла этого выносить, не могла делать вид, что все это всерьез и взаправду. Взгляд ее панически заметался по окружающему пространству, тщетно ища, за что бы зацепиться и как прекратить эту муку. – Я… что-то не так сказал? – растерянно спросил парень. – Нет, просто там… Там что-то у камней. – Стейси вскинула дрожащий указательный палец в сторону берега. – Похоже на лодку. Посмотри. Все еще явно не понимая, как одно вообще связано с другим, Дилан, тем не менее послушно перевел взгляд в ту сторону, куда она указывала. Брови его изумленно дрогнули: – И правда лодка. Мысленно благодаря всех богов за то, что буквально из ниоткуда послали ей эту в прямом смысле слова спасательную шлюпку, послужившую отличным отвлекающим маневром, Стейси отчаянно ухватилась за нее: – Может, стоит ее забрать? Наверняка айвотерская. Мы сможем? Давай подплывем. Парень сосредоточенно оглядел их собственную лодку и наконец кивнул: – Поищи у себя под ногами веревку. Там должна быть. Попробуем взять на буксир. – Хорошо, – с энтузиазмом отозвалась Стейси и принялась немедленно исполнять поручение. Подплыть на достаточное расстояние, однако, оказалось непросто. Оставленная на произвол судьбы лодка застряла в узком месте между скал, и, хотя волны были не слишком активные, Дилану едва удавалось маневрировать, чтобы не протаранить что-нибудь бортом. Парень то и дело выставлял вперед весла и отталкивался ими от камней, на которые их норовило швырнуть течением. Когда же добраться до потеряшки наконец удалось, с ходу выяснилось две вещи. Первая: вытащить ее, не повредив, не представлялось возможным, потому что волны накрепко загнали лодку в расселину между скалами. Вторая: это судно совершенно точно не принадлежало пансионату. – У нас все помечены с левого бока и пронумерованы, – проговорил Дилан, связавший лодки между собой и перебравшийся через борт. – И скамейки тут другие. Некрашеные. – Может, кто-то из Мидвэя рыбачил? – неуверенно предположила Стейси. – Она явно тут давненько уже стоит, – заметил парень, продолжая осмотр. – Дно не пробито, видимых повреждений тоже нет, не считая царапин от скал. Такое ощущение, что ее просто бросили. Или, может, она отвязалась, и ее унесло течением. А ну-ка погоди… Он нагнулся, и пару секунд Стейси лицезрела только его зад, обтянутый джинсами, и полоску нижнего белья, торчащего над ними. Потом парень снова выпрямился и одернул футболку. – Что там? – поинтересовалась девушка, которой не было видно, что он держит в руках. Тот не ответил. – Дилан, что? – Тут… – каким-то странным, почти не своим голосом отозвался тот. – Ты. – Я? – округлила глаза она. – В смысле, там я? – Тут ты, вредина, – повторил он, развернувшись. В руках его был выцветший от соли и солнца черный рюкзак, на всей передней поверхности которого было напечатано улыбающееся лицо Стейси Хадсен. От одного взгляда на это у девушки будто снова заболели уже исчезнувшие синяки на шее. – О боже…
