the abyss calls out to the abyss.

      

Глава 3 – Поговорим о подозрениях.

      Когда на следующий день Мелисса не приходит и Нил отрабатывает смену от открытия до закрытия, он не злится, скорее растерян. Удивлен. Немного шокирован. Какой бы взбалмошной и непредсказуемой не была его сменщица, она никогда не пропускала работу без предупреждения, наоборот, стремилась набрать больше смен к концу месяца, чтобы разжиться деньгами. Такой наглый прогул был чем-то из ряда вон, но Нил упорно старался не обращать внимание на неприятные мурашки, дружным строем прошедшие по спине.       Мелисса не объявилась и на следующий день. На второй барная стойка все еще оставалась пуста. На третий Нил правда начал переживать. Он убегал всю свою жизнь, прятался, отказывая себе в минимальных проявлениях привязанности, оставлял за собой вереницу лжи, но мысль о том, что кто-то еще мог вот так бесследно исчезать казалось дикой. Мелисса не из тех, кто скачет из места на место в поисках безопасной гавани, не из тех, кто способен бросить все без объяснений и ее исчезновение кажется предупреждающим знаком откуда-то свыше. Предвестником апокалипсиса, если угодно.       Отточенный годами инстинкт бегства не успевает сработать, потому что дверь с тихим скрипом отворяется и звон фурина разносится по помещению. Это действует как сигнал «стоп» и Нил привычно возвращается к кассе, готовясь принять заказ. Он поднимает взгляд на посетительницу и на секунду ему кажется, что его сердце останавливается. Взгляд цепляется за татуировку в виду анатомически верного сердца на среднем пальце, и бездна разверзается за его спиной. Аврора. Он узнает ее, даже если видел фотографию на заставке телефона Мелиссы лишь мельком. Ее пепельные волосы спутались, несколько крупных колтунов свисали на затылке, губы искусаны в кровь, глаза покраснели и опухли. Она не спала слишком долго. Когда-то красивая девушка стала походить на призрака. Потерянного и забытого. Апокалипсис должен был начаться прямо в эту секунду, потому что Нил знает, что прячется за остекленевшим взглядом. Паника, которую он старательно глушил на протяжении этих дней, наконец, обрела силу.       — Мелисса пропала. — ее голос звучал хрипло, слишком неправильно, грубо. Аврора задушено всхлипнула, ее плечи мелко задрожали, когда она подняла глаза к потолку. — Ее нет уже четыре дня и я... — каждая ее слеза казалась иглой, которую вонзали прямо в сердце. Каждый судорожный вход отзывался болью в ребрах. Нил должен был догадаться, что нечто подобное произойдет.       Девушка пошатнулась, но ухватилась за барную стойку, с трудом удерживая собственное тело. Что-то внутри Нила за звоном разбилось: он не знал Мелиссу вне работы, не знал, что она значила для Авроры, но почему-то сейчас отчетливо почувствовал острую боль потери. Это казалось неправильным: они с трудом могли бы назвать себя друзьями, она только маячила где-то на периферии, давай понять, что она рядом, если понадобится помощь, нужно только протянуть руку. Такие, как Нил и Мелисса, разительно отличавшиеся друг от друга, никогда не должны были существовать в одном времени и пространстве. Не должны были стрелять друг у друга сигареты после тяжелой смены, перекидываться ничего не значащими вопросами во время рокировки. Теперь этого всего правда не существует, потому что Мелисса, вероятнее всего, мертва. Осознание разбивало хлипкое спокойствие Нила на крошечные осколки.       Он вдруг отчетливо осознал, что привязался. Не только к ней, но и к Мэту и Дэн, которые каждый день упорно спрашивали о его самочувствии, надеясь на то, что однажды Нил наступит на собственное горло и попросит помощи, к кофейне, в которой работал уже около года, к Вашингтону со всеми его пробками и машинным шумом. К жизни обычного человека, которой он никогда не должен был знать. Нил перестал бежать и смерть снова настигла его. Нил отшатнулся назад и случайно сбил локтем стакан — звон разбитого стекла эхом отзывался у него в голове, когда на негнущихся ногах он ввалился в комнату для персонала и, судорожно дыша, набрал номер первого человека, который пришел ему в голову.       — Нил? — обеспокоенный голос Аарона бил по ушам, но Нил не мог выдавить ни слова, царапал шею ногтями, силясь вырвать не то собственную гортань, не то этот липкий комок страха, засевший в горле. Он так устал. Он так, блять, устал от всего этого. Ему хотелось закрыть глаза и никогда больше не дышать. — Нил, слушай мой голос. Ты отлично справляешься, ты не один.       И Нил слушал, загнанно дышал в трубку, раздирал шею в кровь, но слушал, пока, наконец, правда не начал слышать. Шум в голове стал понемногу стихать, а кровь больше не стучала набатом в висках. Он устало привалился затылком к спине, разжимая пальцы. Под ногтями запекалась кровь и кусочки кожи. Он сидел на полу бесконечно долго, слушая биение своего сердца.       — Кажется, я снова могу дышать. — прошептал он в трубку, со свистом выпуская воздух из легких. Он мог ощущать, как горит его шея и как ледяной пот катится по спине. Он все еще жив. — Спасибо.       Нил чувствовал, как медленно приходит в норму его пульс, как холодный пот катится по спине, как перестают дрожать ноги. Он приходил в себя, возвращался из воспоминаний, пропитанных кровью и кряхтящим смехом, возвращался из подвала, в центре которого лежало тело его матери, изуродованное и закоченевшее. Возвращался в кофейню, пропитанную запахом десертов и сливок, возвращался к друзьям и спокойному голосу Аарона. Он правда все еще жив.       — Хочешь поговорить об этом, Нил? — Хотел ли он? Нет. Господи, конечно, нет. Его концентрации сейчас хватало лишь на то, чтобы держать телефон у уха и пытаться переварить события последнего часа. Или дня. Или всей своей ебной жизни, потому что, кажется, он никогда не задумывался о том, в какое же дерьмо скатились все его мечты. Никогда не осознавал в полной мере, что вся эта игра в прятки может никогда не закончиться. Он умирал, сидя в комнатке для персонала и рядом не было никого, кто мог бы ему помочь. Потому что Нил не нуждался в помощи. Потому что никто не захочет оказаться на его месте. Снова. — Отдохни, Нил, ты не должен говорить об этом со мной сейчас. Просто помни, что ты не один. Помни, что даже в самые темные времена всегда можно найти свет.       Звонок завершился, но Нил не торопился подниматься с пола и возвращаться к работе: за пределами крохотной комнатки его ждала суровая реальность, в которой Мелисса пропала, а Аврора, разбитая и сломленная, пыталась ее найти. Там отец и его люди, наступающие на пятки, и панический страх, сковывающий все тело. Нил прижал колени к груди, обхватив их руками, и уткнулся носом в коленные чашечки. Его больше не трясло, но слабость никуда не делась. До конца его смены оставался всего час.       

҉

      Здание Эдгара Гувера, названное в честь бывшего директора ФБР, гармонично вписалось в зеленеющее пространство на Пенсильвания Авеню. Штаб-квартира ФБР представляла из себя три этажа под землей, а также подземный гараж, специальную, безопасную систему лифтов и коридоров, и возвышалась на добрые пятьдесят метров. Внутренняя сопутствующая инфраструктура включает в себя лекционный зал на семьсот мест, мастерскую по ремонту автомобилей, тренажерные залы, фильмотеку, медпункт, морг, типографию и, конечно, зал для совещаний, который временно под свой контроль взяла команда Дэвида Ваймака. Оккупировала. Присвоила себе и готовилась рвать глотки за нарушение их границ. Иногда Эндрю думал, что он работает с такими же психопатами, за какими охотится. Иногда он даже находил этим мыслям подтверждение.       Эндрю нетерпеливо стучал пальцами по капоту своего автомобиля, выкуривая одну сигарету за другой. Сегодня он, Ники и Кевин должны были навестить Аарона во время его часового перерыва в больнице, чтобы получить примерную психологическую картину убийства жертвы, найденной в доках около недели назад. Его злила эта недельная задержка. Он не привык уделять так много времени одному единственному убийству, когда на полке лежала еще сотня таких же. Никто из них не был особенным, но для Аарона, составляющего психологические портреты живых людей, это нисколько, нахуй, не волновало. Он вгрызся в криминалистические отчеты и фотографии с суровостью заправского сержанта, словно это было делом всей его жизни. Он был смешон.       Пока они медленно пробираются через дебри убийств, кто-то мог умирать под тесаком Мясника. И Эндрю даже не может предположить, кому будет принадлежать следующее тело. У него нет типажа: жертвами его пыток становятся мужчины и женщины разных возрастов и комплекций. Они находятся в разных слоях общества и даже в ебаном сортире бы ни за что не оказались рядом. Просто, блять, невозможно. Так не бывает. Должна быть какая-то нить, проходящая через всех его жертв, но каждый раз она ускользала из ловких пальцев, маячила где-то на периферии, но исчезала, стоило попытаться рассмотреть ее получше. Это невероятно раздражало. Без типажа они не могли разобраться с мотивом и топтались на одном месте, ожидая ошибки. Они не выглядели, как хищники. Скорее, падальщики. Мерзость.       Существует четыре общепринятых мотива, которые способны толкнуть человека на серию убийств: манипуляция, доминирование, контролирование и сексуальная агрессия. Субъект убивал, желая удовлетворить одно из своих желаний, и это казалось чем-то простым. Уродливым, но простым. Когда дело касалось чудовищ, Эндрю не мог назвать хоть что-то легким. Групповая динамика — мощная сила, способная подавить индивидуальную мораль и подтолкнуть к немыслимой жестокости. Люди, бесхребетные в обычной жизни, в составе толпы могут участвовать в линчевании или массовых расправах, игнорируя собственные мотивы и потребности. Коллективная истерия, соревнование в жестокости, боязнь показаться слабым трусом в глазах других членов группировки — все это может перебить мотив одного конкретного человека, изменить его почерк до неузнаваемости. Они не вписывались, не подходили под типичные психотипы, не складывались, как бы Эндрю ни крутил их из стороны в сторону. Это выматывало и выводило из себя. Это побуждало его пустить кровь из случайного человека.       Из раздумий Эндрю вырвала тяжелая рука, со звонким хлопком опустившаяся на плечо. Натренированное тело двинулось инстинктивно и удар пришелся в солнечное сплетение Кевина. Он застонал, прижимая руки к груди и бросая на Эндрю обиженный взгляд. Придурок. Эндрю хочет врезать ему еще раз. Просто для профилактики.       — Забыл о твоих инстинктах убийцы, звиняй уж. — Кевин откашлялся и выпрямился, кивая на стоящего за спиной Ники, который уставился в экран ноутбука, промямлив приветствие кузену. В этом не было ничего удивительного: стоило Хэмиику приняться за работу, как из громкого и гиперактивного мужчины он превращался в сосредоточенного технического специалиста из ФБР. — Скоро из лаборатории должны прислать результаты тестов, а Ники мониторит списки пропавших без вести. Пора узнать имя Джейн Доу.       Эндрю равнодушно пожал плечами, игнорируя мерзкое «Доу», и, стряхнув пепел с брюк, затушил только начатую сигарету о крышку мусорки. Втроем они завалились в машину, Эндрю — за руль, Кевин — на переднее сиденье, а Ники уселся сзади, расположив ноутбук на своих коленях. Дорога до больницы, в которой работал Аарон, проходила в тишине, нарушаемой лишь клацаньем клавиатуры. Было бы даже уютно, если бы над их головами не висел тесак неуловимого убийцы.       Пауза.       Перемотать.       Пуск.       Эндрю моментально отметает прочь мерзкую мысль: не бывает неуловимых, есть только те, кого он пока не поймал. Он исправит это.       Под конец поездки Ники с силой захлопнул крышку ноутбука, привлекая внимание к своей скромной персоне. Он стянул очки и устало потер переносицу, жмуря покрасневшие глаза. Пока Эндрю кружил по парковке, он продолжал жаловался на то, что ежегодно без вести пропадают больше восьмисот тысяч человек и списки ежедневно обновляются. В таком количестве людей довольно трудно найти одну единственную женщину, особенно учитывая тот факт, что о ее пропаже могли попросту не заявить. Эндрю против воли кривится. Ему не нравилось думать о подобном: человек не должен бесследно исчезать, не оставив после себя даже воспоминаний. Никто из жертв не заслуживали того, чтобы о них забывали. Эндрю ненавидел то, как гремят имена убийц на всю страну, потому что имена их жертв исчезают и забываются. Словно их никогда и не было. Про них не снимают фильмы и не пишут книги. Их помнят только как жертв известного серийного убийцы, а не как людей, переживших муки и потерявших свою жизнь из-за психопата. Это неправильно. Не так, как должно быть.       Аарон встретил компанию в холле и, кивнув в знак приветствия Кевину, отбил кулачок с Ники. Эндрю, фыркнув для поддержания имиджа, тоже поприветствовал брата, хлопнув того по плечу. Они быстрым шагом добрались до кафетерия и упали за стол. Время обеденного перерыва закончилось и помещение приветствовало их пустующими столами и запахом выпечки. Желудок Эндрю скрутило от голода, и он перехватил кусочек шоколадного торта, ухмыльнувшись на недовольный взгляд Кевина — он отрицал абсолютно всю еду, в которой был сахар, поэтому ограничился крепким черным кофе. Аарон и Ники взяли по кружке зеленого чая и заняли свои места за столом: Аарон — по правую руку от брата, напротив Кевина, а Ники, забравшийся на стул с ногами и уткнувшийся в ноутбук, — напротив Эндрю. Его присутствие здесь не было обязательным, но Эндрю знал, что Ники не упустит шанса провести время с семьей. Первые пару лет это пугало. Отталкивало. Но сейчас это казалось искомым и желанным. Правильным.       — Так что ты можешь сказать? — спросил Кевин, напустив на себя самый серьезный вид. Эндрю фыркнул. Аарону пришлось работать с портретом на основе исключительно своих выводов, потому что замыленный взгляд профайлеров мог провалить все дело.       — Характер ран указывает на работу нескольких человек, как минимум один из которых — сексуальный агрессор, но даю руку на отсечение — они все такие. — Аарон прервался на секунду, чтобы сделать глоток чая, и принялся снова раскладывать фотографии, кончиком карандаша указывая на детали, которые привели его к выводам. — Исходя из моего опыта, могу сказать, что раны в области бедер и груди наносила женщина, в детстве которой наблюдалось психологическое или сексуальное насилие. Она язвительна, груба, не воспринимает собственное тело, как сексуальный объект. Скорее всего, у нее самой есть шрамы, которые она прячет.       — Как ты понял, что среди них есть женщина? — Ники удивленно хлопал глазами, не ожидая такого вывода от обычного психотерапевта, и Эндрю его отчасти понимал: как правило, женщины-убийцы нацелены на мужской пол и пыткам предпочитают быстрое убийство, но существует несколько психотипов, которые не чураются жестокости по отношению к другим женщинам.       — Она уделяет особое внимание половым признакам. — кончиком карандаша Аарон указал на раны, расположенные на груди жертвы. — Я бы предположил, что эта женщина относится к типу «кровавая барыня» и на насилие ее подталкивает сама мысль о страданиях жертвы. Женщины этого психотипа хладнокровны, жестоки, жаждут смерти. Они психологически невменяемы и уже в детстве проявляют садистские наклонности, к примеру, издеваются над животными. Или младшими членами семьи. Им, вообще-то плевать, кто станет объектом насилия. Важен сам факт причинения кому-то боли.       — Типа Батори? — Ники с недовольным бурчанием сразу же уткнулся обратно, увидев разложенные на столе фотографии. Он никогда не привыкнет смотреть на это. Не сможет.       — Да, она, пожалуй, один из самых ярких примеров. — Аарон согласно кивнул, после чего продолжил свой анализ. — Думаю, она единственная девушка в их шайке. Остальные двое — мужчины.       — Откуда такая уверенность в том, что балтиморских чудовищ всего трое? — Кевин задумчиво прикусил губу, будто сомневаясь, но Эндрю знал, что за этим прячется ехидная ухмылка. Он знал, что Аарон выходит из себя, услышав хотя бы намек на критику в свой адрес и Кевин беззастенчиво пользовался этим. — С ними может быть четвертое лицо, не заинтересованное в пытках.       — Я говорю только то, что вижу. Метафорического четвертого я оставлю на тебя, Кев.       — Но…       — Мне кажется, — Аарон в задумчивости потер крыло носа карандашом, не обращая внимания на задохнувшегося от возмущения Кевина, которого так нагло перебили. В любой другой день Эндрю бы даже усмехнулся, но тон брата заставил его сосредоточиться: холодный и сосредоточенный. Аарон нашел что-то, не дающее ему покоя. Что-то пугающее. — один из них не принимает участие в пытках, он скорее просто палач, завершающий дело.       — Поясни. — Эндрю придвинул фотографии ближе к себе, напряженно вглядываясь в изувеченное тело. Интуиция кричала, что он что-то упускает, но вот сам он никак не мог уловить, что именно. Как же, нахуй, раздражает.       — Ребра жертвы в этом ритуале отделяли от позвоночника с помощью молотка и зубила, но, согласно отчету вашего патологоанатома, на костях не было повреждений, которые свидетельствовали бы об использовании подобных инструментов.       — Ты же не хочешь сказать, что… — Эндрю вдруг осекся, впадая в задумчивость. Аарон ошибается, механические повреждения костей должны быть, он просто не заметил их, сосредоточившись на характере убийства. Они обязательно сходят в морг к Эбби, их штатному патологоанатому, и посмотрят на ребра внимательнее. Возможно, им стоит взять с собой Аарона, потому что он должен был изучать что-то подобное во время своей учебы. Всех медиков водят в морг, правда ведь? — Мы это проверим.       — В любом случае, перед нами три ярких психотипа: «кровавая барыня», «психопат-сластолюбец» и…       — Абсолютно не согласен! — Кевин, наконец, оправился от критического удара по своей гордости и стукнул ложной по столу, привлекая всеобщее внимание к своей неординарной личности. Эндрю не понимал, как человечество сосуществует рядом с Кевином Дэем. — Психопаты по натуре своей не отличаются интеллектом и рациональностью, неряшливы, неразговорчивы, не контактны с женщинами и…       — И они абсолютно не обладают рефлексией, поэтому не осмысливают совершенные преступления. Ничего не планируют, убивают «первого встречного», не избавляются от улик, следуют за более сильным лидером и живут с родственниками. — во второй раз Аарон безапелляционно заткнул Кевина. Их динамика заключается в взаимном желания доказать, кто умнее, и никогда не перестанет веселить. — Я думаю, он брат или сын этой женщины, иначе не могу представить себе их сосуществование.       — Ставлю мать и сына. — Ники, заинтересованный спором, снова поднял глаза от базы данных. — А что насчет третьего? Он тоже какой-то необычный?       — Двадцатка на сиблингов. — Аарон криво усмехнулся, делая глоток остывающего чая. Ставки в кругу их семьи были совершенно нормальным явлением: объектом для спора могло послужить абсолютно все, а азартная натура Ники не позволяла отступить. В последнее время ставки начали делать даже внутри команды профайлеров, особенно когда дело касалось чьих-то отношений: словно группе взрослых, осознанных людей, которые ежедневно сталкиваются с нечеловеческой жестокостью, было интереснее выяснять встречаются ли Ваймак и Эбби. На самом деле, это стало способом отвлечься и напомнить о чем-то хорошем. Ставки для команды были как фотографии семьи для Ники и всех это устраивало. — Насчет третьего я не уверен, не сталкивался с такими людьми на своей практике. Могу предположить, что он относится к подтипу «миссионеров».       — К какому типу? — Ники, проведя одному ему известные аналогии, прыснул, даже не пытаясь замаскировать смешок под кашель. Эндрю изогнул бровь. Ну просто вселенское разочарование. Не знал, что они до сих пор в пятом классе.       — Проще говоря: чистильщик. — Аарон устало закатил глаза и потер переносицу, мельком поглядывая на часы. Скорее всего, у него скоро сеанс с очередным психом, а значит встречу пора заканчивать и начинать планировать следующую. Желательно в офисе ФБР, в присутствии Ваймака и остальных членов команды. — Основным мотивом преступлений таких людей является утверждение своего превосходства над беспомощной жертвой, стремление компенсировать ощущение собственной неполноценности. Они считают себя судьями, убивают для того, чтобы избавить общество от «грязи» — проституток, гомосексуалистов, людей другой расы. Но не думаю, что он преследует такой простой мотив, как ненависть ко всему живому. Здесь кроется что-то еще, но я никак не могу уловить суть.       — Возможно, тебе стоит как-нибудь посетить наши маленькие собрания в Эдгаре Гувере. Уверен, ты впишешься в наш кружок по интересам. — казалось, Ники хотел сказать что-то еще, но его оборвала вибрация телефона. Он напряженно вглядывался в текст сообщения, а потом принялся копаться в ноутбуке, пока остальные прожигали его взглядом: когда Ники начинал работать, то становился очень тихим. Наконец, он уверенно кивнул и повернул экран ноутбука к остальным так, что они увидели объявление о розыске девушки. Судя по дате, она пропала за день до того, как Эндрю и его команда обнаружили труп. — Наша жертва — Мелисса Льюис, двадцать семь лет.       Эндрю успел только мазнуть взглядом по лицу девушки, отмечая татуировки на шее, вырезанные с ее мертвого тела, как вдруг раздался громкий удар чего-то — или кого-то — об пол. Инстинктивно он выхватил из кобуры на поясе табельное оружие, на ходу оттаскивая Ники и Аарона к себе за спину и пытаясь глазами найти источник резкого шума. Наконец, он опустил глаза и увидел перед собой молодого мужчину, который панически бегал глазами между фотографиями трупа и изображением девушки на экране ноутбука и бормотал что-то себе под нос.       

҉

      С момента пропажи Мелиссы прошла уже неделя, но никаких новостей не последовало: полиция, опросив сотрудников кофейни и заверив родных в том, что они сделают все возможное, исчезла из поля зрения. В основном информация до лисов доходила через Аврору, которая стала часто заходить, надеясь, что ее жена вернется, но с каждым днем и так призрачная надежда угасала, но Льюис отказывалась сдаваться: упорно обклеивала столбы в их районе листовками о пропаже, собирала добровольцев, чтобы проверить заброшенные здания и близлежащие парки, обзванивала больницы и морги. Нил лишь сочувствующе приносил уставшей женщине кофе, вымученно улыбался и возвращался к работе: он не верил в то, что Мелисса вернется. Разучился верить в счастливые финалы.       Будь на месте Авроры Нил, он бы, скорее всего, смирился, отпустил и начал жить заново. Буквально: он бы сменил имя, уехал подальше и разорвал все связи, которые наладил за время проживания в Вашингтоне, но за свои двадцать четыре года он ни разу не испытывал романтического влечения ни к мужчинам, ни к женщинам. Они все смазано проносились у него перед глазами, вытесненные образами мертвой матери и стоящего над ее телом отца. У Нила никогда не было здорового примера привязанности, только панический ужас, заставляющий сердце подскакивать куда-то к горлу. Любовь — это выдумка, сказка, от которой он был далек и это вполне устраивало: с его образом жизни огромной удачей было завести хотя бы друзей, что уж говорить о партнере.       Однажды, правда, в его жизни случилась шестнадцатилетняя франко-канадка с длинными черными волосами. Они были в одном классе по истории и часто работали над совместными проектами, обедали и разговаривали. Она даже казалась милой, когда смущенно прижалась своими сухими губами к губам Нила. Но мать, узнав про этот поцелуй, выбила из него все мысли о любви, отношениях и привязанности. Синяки и гематомы долго не сходили с его истощенного тела, а вот имя той девушки вылетело из головы при первой же оплеухе. Он даже не думал о ней, пока собирал вещи и садился в машину, навсегда оставляя тот город. Привязанность приносит боль, любовь приносит боль. Проще было отказаться от социума.       За воспоминаниями и размышлениями Нил добрался до офиса Аарона, но понял, что приехал раньше положенного. Показываться сейчас у кабинета ощущалось чем-то неправильным. Будто Нил на самом деле являлся побитой собакой и скулил, умоляя о помощи. Что ж, ебучая вселенная, он не настолько низко пал. У него есть блядская гордость и невероятное пристрастие к кофе, поэтому Нил показывает метафорический средний палец кому-то наверху и разворачивается на пятках, удаляясь от кабинета со скоростью гепарда. Он отчетливо помнит, что видел кафетерий на первом этаже и был готов смириться с дерьмовым кофе сегодня.       На самом деле, то, что он стал делить кофе на «дерьмовый» и «тот, что можно пить без желания сжечь вкусовые сосочки» стало любимым фактом Мэтта. Он буквально упал на колени и почти расплакался, когда Нил, хлебнув из его кружки быстрорастворимый кофе, скривился и отставил ее подальше от себя. Тогда Нил не понимал этой реакции, но сейчас? Сейчас он понял, что в начале своего обучения в университете он был готов проглотить что угодно, не задумываясь о вкусе и сроке годности. В бегах ты не обращаешь внимания на такие незначительные вещи — ты ешь, что дают, либо умираешь. Третьего варианта никогда не было, но эти несколько лет относительного спокойствия и какой-никакой безопасности так сильно разбаловали его. Мать бы выбила из него это, но она мертва и Нил позволяет себе побыть немного более избирательным.       В кафетерии оказалась лишь одна компания из нескольких человек, которые шумно что-то обсуждали и напряженно всматривались в какие-то документы на столе. Решив, что это студенты-практиканты готовятся к сдаче каких-то экзаменов, Нил поспешил проскользнуть мимо них к прилавку, но остановился, как вкопанный, услышав знакомое имя. В замешательстве он бросил беглый взгляд на фотографии и тут же пожалел об этом: изуродованный труп с множественными ножевыми ранениями, слипшиеся от крови светлые волосы, отсутствующая кожа на месте минималистичной бабочки и вывернутые наружу ребра.       «Наша жертва — Мелисса Льюис, двадцать семь лет» — последнее, что услышал Нил прежде, чем его ноги подкосились, а легкие сжало в тисках. Он медленно, как ему показалось, осел на пол и пытался заставить свои легкие работать. Он задыхался. Кажется, кто-то звал его, но все звуки смешались с безумную какофонию, в глазах мелькали белые пятна. Он почти чувствовал кровь в горле. Почти видел, как Лола и Ромео истязают Мелиссу, слышал лающий смех и леденящие душу крики девушки. Он был уверен, что это послание от его отца. Он знал, где прячется сын. Знал и давал Нилу это понять. Игрался, как дикое животное.       Пять лет назад они пересеклись в последний раз. Он до сих пор помнит, как мать прижигала свое огнестрельное ранение и просила увезти их оттуда. Помнит, как она в бреду шептала что-то себе под нос. Как из раза в раз повторял по ее приказу все выученные правила. Помнил, как пахнет плоть и волосы, окутанные огнем. Помнит песок, забивающийся в обувь и запах копоти в носу. Это воспоминания останутся с ним до конца жизнь.       Как и воспоминания о Пальметто.       Городке, где под присмотром Мэтта и Дэн, он собрал себя заново, выстроил новую личность. Именно там он учился жить, как Нил Джостен, как обычный восемнадцатилетний спортсмен, помешанный на лякроссе. И именно там он совершил ошибку, которую Мэри ему никогда не простит: он остановился. Прекратил бежать, прятаться, он предал собственную мать, обесценил ее жертву, но смог впервые за долгое время почувствовать себя живым. Сейчас он понял, как сильно ошибался: его отец, гильотиной нависающий над его жизнью, никогда не отказывался от желания найти и убить сына, Натан никогда не переставал его искать, а Нил расслабился настолько сильно, что не почувствовал запах гнили, вбивающийся в нос. Он проебался. Так сильно проебался.       Мысли лихорадочно проносились в его голове, пока он пытался хотя бы вдохнуть, но собственное тело не слушалось, руки ломило от того, как сильно он сжимал их, но вдруг все прекратилось: Нил ощутил неожиданно нежное, но сильное давление на задней части шеи, словно приложили кусок льда к раскаленной плоти, и паника начала медленно отступать.       — Дыши, парень. — кто-то массировал затылок холодными пальцами, медленно возвращая Нила в реальность. Перед глазами все еще плясали белесые пятна, но с каждой секундой дышать становилось легче. Он не знал, кто его касается и почему пытается помочь, но понимал, что самостоятельно из этого кошмара он не выбрался бы еще долго. Со свистом он втянул воздух и постарался сосредоточить внимание на человеке перед собой.       Светлые, почти платиновые волосы, цепкие карией глаза с медовым отливом и нарочито равнодушное выражение лица — первое, что смог различить Нил. Сначала ему показалось, что перед ним стоит Аарон, но он быстро отмел это предположение: взгляд не тот. Этот мужчина смотрел прямо в глаза, словно высматривая остатки паники, и Нил сосредоточился только на этом. Он позволил этому взгляду стать своим временным якорем.       — Вы не доктор Миньярд. — хрипит он, не отрывая взгляда.       Где-то сбоку послышалось удивленное мычание и Нил дернулся, от чего хватка на его затылке исчезла, оставляя после себя лишь призрачное ощущение касания. Только сейчас он понял, что сидит на полу в кафетерии больницы в окружении незнакомых ему людей, один из которых был точной копией Аарона Миньярда. «Близнецы» — догадался Нил, прежде чем подорваться на ноги и вырваться из круга обеспокоенных лист.       — Чувак, ты как их отличил? — неожиданное прикосновение к плечу будто обожгло и Нил инстинктивно вскинул руку, задевая локтем чужое солнечное сплетение. Раздался приглушенный стон. — Блять, еще один.       — Как ты, Нил? — Аарон сделал шаг вперед, спиной закрывая стол с фотографиями. Его крохотное тело отделяло Нила от громадной бездны.       — Агент Миньярд, отдел поведенческого анализа, ФБР. — мужчина оттащил Аарона назад, за свою спину, и выставил вперед жетон. Будто бы Нилу было не похуй, кто перед ним. — Ты знал эту девушку?       Ложь завертелась на языке почти мгновенно, но Нил проглотил ее. Она была острой и резала горло. Он готовился к побегу. Возможно, ему стоит начать двигаться прямо сейчас, потому что Эндрю смотрел так, будто мог видеть Нила насквозь. Будто он уже все знает.       — Эндрю, притормози. Это мой пациент и он только что пережил паническую атаку, ты не можешь просто начать допрашивать его, словно он какой-то преступник.       — Вообще-то могу, смотри! — мужчина достал какой-то значок и с гаденькой улыбкой потряс им перед лицом близнеца — Аарона это ребячество, кажется, не впечатлило. — Эй, Нил, поговоришь со мной?       — Мы работали вместе. — разговаривать с кем-то из органов правопорядка не хотелось совершенно, но скрывать настолько очевидную информацию было глупо: зная имя Мелиссы, они без труда найдут место ее работы и рано или поздно Нилу в любом случае придется объясниться с агентами.       — Бога ради, давайте поговорим в моем кабинете! — прежде, чем Эндрю спросил еще что-то, Аарон взмахнул руками и дернулся в сторону, намекая остальным следовать за ним.       Эндрю деловито пожал плечами и пропустил Нила вперед. Такой вот недружной компанией и в напряженной тишине они оказались в кабинете Миньярда. Нил расположился в облюбованном кресле, Эндрю — в кресле перед ним, а Аарон стратегически встал между ними, бедром опираясь на рабочий стол, остальные предусмотрительно остались в кафетерии, то ли не желая давить на Джостена, то ли не желая встревать между Миньярдами. Пользуясь возможность, Нил исподтишка рассматривал близнецов, подмечая различия. Помимо очевидных в виде татуировок и пирсинга у Эндрю, братья отличались и поведением: Аарон был более сдержанным, старался не давить своим поведением на человека, только что пережившего приступ паники, а Эндрю наоборот — вцепился своим внимательным, изучающим взглядом, заставляя неприятно ёжиться.       — И что это было?       У Нила в жилах застыла кровь. В оцепенение его привели не слова, а язык, на котором Эндрю их произнес. Благодаря трем годам, проведенным в Австрии, Германии и Швейцарии, Нил хорошо говорил на немецком. Европу он помнил больше, чем хотелось бы, — слишком много там всякого произошло. Понимая, что привкус крови во рту ему только кажется, он все равно чуть не поперхнулся. Пульс ощущался каждой клеточкой; сердце колотилось так быстро, что все тело с головы до пят охватила крупная дрожь. Откуда он узнал, что Нил понимает немецкий?       Он уже почти решил бежать, но тут отозвался Аарон, и Нила словно обожгло: с запоздалым облегчением он сообразил, что вопрос адресован не ему. Мужчины говорили между собой, обсуждали его паническую атаку, шифруясь при помощи немецкого. Нил заставил себя выдохнуть и сжать руки в карманах, дожидаясь, пока сердце вернется к нормальному ритму.       — Он увидел изуродованное тело своей знакомой. — укоризненно отозвался Аарон.       — Нет, — с весельем возразил ему брат на все том же немецком. — Неужели не заметил, а, мозгоправ? Это был не страх и не омерзение, парень чуть не задохнулся, только взглянув на фотографии. Это была типичная реакция «бей или беги».       Нил поднял глаза от ворсистого белого ковра. Аарон не смотрел в его сторону, а Эндрю, поняв, что ответа на свой вопрос не получит, снова глядел на Нила. Когда тот посмотрел на него, он сверкнул кривой улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки, и снова перешел на английский.       — Поделишься полезной информацией?       Нил собрался что-то сказать, но решил, что уже и так остаточно себя выдал.       — Мне нечем, я ее почти не знал — мы общались только по работе. Вам лучше поговорить с ее женой. — он закусил губу, пытаясь заставить близнецов поверить, что он вспоминал ее имя, хотя на самом деле обдумывал пути отступления. Если Аарона терпеть было не так сложно, потому что он не вызывал никаких чувств, кроме благодарности, то Эндрю сейчас являлся сосредоточением всех чувств, на которые только был способен Нил: страх, подозрение, благодарность, настороженность и далее по списку. — Аврора. После свадьбы она взяла фамилию Мелиссы. Больше я ничего не знаю.       Эндрю прижал большой палец к уголку рта и провел им по губам, словно стирая усмешку, а в голове Нила лихорадочно проносилось: «Он что-то понял. Он что-то понял. Он что-то понял». Неоновой полосой эта строчка проносилась перед его глазами, пока Миньярд придирчиво осматривал его с ног до головы. Он ненадолго остановился на его глазах, а потом тяжело выдохнул, плечи его вдруг опустились, а в глазах промелькнула тень печали. Нил вдруг тоже расслабился: этот человек выглядел усталым, но старательно делал вид, что царь и бог этого положения. Возможно, он ничего не понял, а все это — напускная уверенность.       — Ладно, парень, расслабься. Мы приносим свои соболезнования и все такое, но, сам понимаешь, это дело не простое, вот и приходится строить из себя злодея. — Эндрю наклонился, локтями упираясь в собственные колени, и вымученно улыбнулся. Просидел так несколько секунд, словно ожидая чего-то, а потом посмотрел на брата и снова перешел на немецкий. — Составишь нам сегодня компанию в «Сумерках»?       — Не приглашай меня выпивать в присутствии пациента, придурок. — несмотря на недовольный тон, в глазах Аарона явно плясали искорки веселья, которые передались и его брату, который торопливо выскакивал за дверь. — Доберусь своим ходом.       — Можно подумать, он что-то понимает. — Эндрю снова посмотрел на Джостена, будто ища в нем подтверждение собственных слов, и снова ненадолго завис, всматриваясь в его глаза, немного хмурясь. — Еще встретимся, Нил.       Миньярд, который агент ФБР и который почему-то раздражает, издевательски отсалютовал двумя пальцами у виска и выскользнул за дверь.       Стоило близнецу покинуть кабинет, как Аарон из язвительного и требовательного мужчины снова стал понимающим и внимательным психотерапевтом, каким его привык видеть Нил. Этот разговор занял больше половины времени, отведенного под их занятие, а через двадцать минут должен был прийти следующий пациент, так что Аарон коротко поинтересовался о самочувствии Нила, извинился за грубое поведение брата, и они попрощались, договорившись встретиться послезавтра, чтобы отработать пропущенное занятие. Нилу пришлось позвонить одному из стажеров, чтобы выбить себе свободные два-три часа, а Джек, довольный возможностью, согласился забрать всю смену, надеясь заработать побольше. Домой Джостен добирался, раз за разом прокручивая в голове разговор с Эндрю, а мысли об убийстве Мелиссы не покидали его до самого рассвета.       

҉

      По возвращению из кабинета Аарона, Эндрю с привычным его равнодушием сообщил, что сегодня они едут в «Сумерки», чтобы немного отдохнуть, и Кевин в этот раз обязательно должен присоединиться. Обычно Дэй вежливо отказывался, предпочитая отсидеться дома или в офисе, просматривая материалы дел, которые он вел, но в этот раз он послушно уселся в машину, когда Эндрю заехал за ним, махнул рукой Ники и сейчас стоял перед дверьми какого-то заведения, пока напарник курил, восседая на капоте Мазерати, а Ники приветствовал подъехавшего Аарона.       Бар «Райские сумерки» располагался в районе Дюпон Серкл и представлял из себя двухэтажное здание с яркой радужной вывеской, которая буквально кричала о том, что представителям сексуальных меньшинств стоит заглянуть. Кевин с некоторым удивлением отметил, что персонал здесь выглядел весьма экстравагантно: мужчины в основном в коже, женщины в корсетах, бармены носят пряжки и цепи, из-за чего это место пользуется популярностью, и по пятницам люди стоят в очереди, чтобы попасть внутрь.       Братьев не смутили ни очередь, ни внешний вид стоящих в ней людей. Эндрю остановился у тротуара и высадил пассажиров, двое вышибал им явно обрадовались. Аарон поприветствовал охранников сложной комбинацией ударов кулаком о кулак, которую Кевин даже не попытался запомнить. Достав из заднего кармана оранжевую карточку, вышибала вручил ее Ники, а тот передал Эндрю. Миньярд прикрепил карточку к зеркалу заднего вида, когда припарковался, и присоединился к компании у входа. Агент на ходу отсалютовал вышибалам и, минуя очередь, прошел в клуб. Кевин следовал за ним, краем глаза подмечая, как Ники тащит за собой Аарона.       Пройдя через вторые двери, они очутились в настоящем сумасшедшем доме. Все четверо стояли на возвышении, окружавшем зал, плотно заставленный столиками. Одна из лестниц вела вниз, на переполненный танцпол, а другая, расположенная чуть поодаль, — на второй этаж, больше похожий на галерку. Платформа диджея располагалась в стороне от танцпола, как бы между этажами. Вдоль стен стояли динамики высотой больше человеческого роста, и грохот басов отзывался в костях Дэя.       Чтобы не отставать, Кевин прекратил озираться по сторонам и поспешил за Ники. Свободный столик не сразу, но нашелся. Грязную посуду еще не убрали, однако стулья уже пустовали, поэтому компания решила остаться. Эндрю избавился от посуды, а Аарон притащил еще два стула. Как только они расположились, Миньярд ухватил Кевина за ворот и потащил с собой к барной стойке. Посетителей обслуживали сразу три бармена, но Эндрю, по-видимому, дожидался кого-то конкретного. Наконец нужный человек освободился и подошел к ним, одарив гостей дружелюбной улыбкой.       — О, Эндрю, уже вернулся? И кто твой друг?       — Роланд, это Кевин Дэй, мой напарник. — отозвался Миньярд, наваливаясь на стойку и опираясь на нее локтями. — Нам как обычно.       — Понял. — бармен кивнул и посмотрел на Кевина. — А ты что будешь?       — Водку. — бросил Дэй, отворачиваясь от стойки и обращая внимание на толпу.       Когда бармен подал напитки, Эндрю принял у него поднос с такой легкостью, что заставил Кевина немного присвистнуть. Он вспомнил, что во времена учебы Эндрю подрабатывал в каком-то клубе, но они оба учились в академии Калифорнии. Он кричит вопрос в спину Эндрю, который свободной рукой расталкивал нетрезвую толпу.       — Откуда ты знаешь этого бармена?       — Мы работали вместе несколько лет назад. Он перебрался сюда, когда мы заканчивали академию. — отвечает Эндрю, добираясь, наконец, к их месту. Дожидавшийся их Аарон отошел в сторону, чтобы Эндрю мог поставить поднос.       — Будем! — провозгласил Ники, и все дружно чокнулись.       Первое время вечер действительно походил на обычную попойку с друзьями: Эндрю еще несколько раз отправлялся в короткий забег до бара, чтобы принести еще выпивки, разговоры не крутились вокруг работы, а касались обыденных вещей, Ники даже пару раз упомянул о своих отношениях с Эриком, отмечая, что семейная жизнь отказалась намного лучше, чем он себе представлял. А потом Эндрю, отставив от себя пустую стопку с громким стуков, кивнул в сторону выхода и поднялся, безмолвно призывая пойти за ним.       Холодный воздух ударил в лицо и только сейчас Кевин почувствовал, как горит его тело от духоты помещения и алкоголя. Эндрю привалился к стене и задумчиво крутил в пальцах сигарету, будто бы не собираясь прикуривать.       — Так что с тем парнем? — первым нарушил тишину Дэй, вырывая напарника из потока мыслей. Они работали вместе с выпуска из академии, и Кевин знал, как часто тот обдумывал все самостоятельно, копошился в мельчайших деталях, пока головоломка не сложится в его голове. Это разрушительно и мучительно выматывающе. Он знал, что Эндрю нужно тормозить в такие моменты.       — Думаешь, он станет проблемой? — Эндрю все же чиркнул зажигалкой, его лицо на миг осветилось пламенем, выделяя глубокие мешки под глазами и острые скулы, отчетливо проглядывающиеся при очередной слишком глубокой затяжке. Он выглядел усталым.       — Думаю, он знает больше, чем говорит. — услышав это, Эндрю выдыхает, заметно расслабляясь. «Опять решил, что слишком много надумывает» — грустно усмехнулся Кевин, прижимаясь ртом к собственному плечу, чтобы скрыть облегченный вздох.       — Тогда покопаемся в его прошлом.