Мой личный искуситель

      — Ризли, Ризли, вставай! Проспишь! — голосил тоненький девчачий голосок прямо над ухом мужчины, что недовольно поморщился и медленно, точно сонная муха, приоткрыл один глаз. — Ну чего ты? Вставай давай!       — Сидж, лучше скажи, сколько времени, — тихо отозвался тот, отвернувшись от назойливого писка сестры.       — Почти девять. Да ты встанешь сегодня или нет?! Позавтракать же не успеешь! А ну подъём, — перешла к радикальным методам Сиджвин и начала стаскивать с брата одеяло, за которое тот начал цепляться, как утопающий за соломинку. Конечно, он и сам понимал, что нужно торопиться, ведь уже…       — Постой, что? Девять? Как девять? Куда девять?! Мне же к девяти как раз на работу! А я двадцать минут только идти буду. Что ж ты молчала, а?       — И я ещё молчала, — покачала головой малышка на такого безответственного и неорганизованного члена своей небольшой семьи, возвращая одеяло на прежнее место. Брат все равно встал и ложиться уж точно не будет, а потому можно и ещё немного согревающий элемент в каждой кровати вернуть на его законное место. — Это все потому, что вчера кое-кто фильм смотрел долго, — не унималась она и недовольно сложила руки на груди, отвернувшись от Ризли, точно прося объяснений.       — Не дави на меня, и так небось выговор будет, — взмолился мужчина, кое-как застегнул брюки и, накинув на ходу рубашку, поспешил на кухню, параллельно застёгивая мелкие пуговички на ней.       Но судьба была неблагосклонна, и удача явно не на его стороне: конечно, он застегнул всё неправильно, а потому, потеряв больше времени, чем хотелось бы на такое лёгкое дело, остановился посреди коридора и начал заново.       Мимо него аккуратно проскользнула его сестра, проходя на кухню и неспеша заваривая себе и — Ризли очень на это надеялся — ему тоже чай. Он был поражен её неторопливостью, хотя утро вторника вообще-то наступило для всех!       — А почему это, позволь узнать, ты у нас никуда не спешишь, а? — быстро присаживаясь на свое место, где уже стояла тарелка с яичницей, он, параллельно начиная отпиливать вилкой кусок с аппетитно зажарившейся колбаской, уставился на сестру.       Та расплылась в довольной улыбке, как будто ей премию «Лучшая сестра века» вручили, и сказала:       — Глупенький ты. У нас же каникулы в школе! Здорово, правда? — искренне обрадовалась она, вновь блаженно улыбнувшись.       — Да, здорово… — сквозь зубы выдавил из себя Ризли, заедая недовольство вкупе с плохим настроением сочным куском яичницы, заботливо приготовленной расчётливой и очень хорошо знающей своего брата Сиджвин.

***

      — Здравствуйте, сэр. Прошу прощения за опоздание, — Ризли ввалился в кабинет к капитану, который обещал, что проведёт какие-то особые подготовки для него. Но, как оказалось, не для него одного: в помещении помимо них двоих находилось ещё человек семь, которые тут же развернулись посмотреть на опоздавшего и, недовольно закатив глаза под потолок и неодобрительно цокнув языком, поспешили отвернуться.       — Я сейчас должен в ноги тебе раскланялся за то, что ты вообще пришел? Я уже с инструктажем закончил, знаешь ли. А без него я тебя не допущу до следующего этапа, — разгневанный таким оскорбительным для него (по его же меркам) поступком Ризли, капитан засверкал своими красивыми глазами, которые теперь уже не были похожи на райский закуток в далёкой стране в одной из любимых сказок Сиджвин, какими показались сначала, а больше напоминали сейчас бушующее море — нет, океан, — свирепое, жаждущее утопить жалкое и никудышное судёнышко Ризли, растворить в себе, точно в кислоте, сравнять со своим морским дном, чтоб потом археологи веками искали и не находили ничего…       Ризли отмахнулся от таких странных мыслей — и когда только он успел стать поэтом? — и, так как чувство стыда и угрызения совести не были редки для него ему, ведь он обычно всегда вёл добропорядочную жизнь, делая всё по чести, тут вдруг внезапно почувствовал, как моментально краснеет.       Ему было совестно за опоздание, за свою несобранность, недисциплинированность и так далее по списку…       Тяжёлые мысли отяготили голову, Ризли тут же поник, опуская её, точно та налилась свинцом и стала вообще не подъёмная.       Но тут вдруг в капитане проснулась не то жалость, не то какой-то укол совести за то, что вогнал в краску нерадивого опоздавшего новичка, а потому он, тяжело вздохнув, как будто не просто на просто решил простить за небольшой проступок Ризли, а чуть ли не грех на душу взять, продолжил после несколько затянувшегося молчания, которое никто не решался прервать первым:       — Что ж, для первого раза обойдёмся лишь замечанием, на следующий уже, конечно, строже всё будет, сам понимаешь. Но я очень надеюсь, что никакого «следующего» не будет. Что ж, — теперь он обратился и к остальным, вероятно, таким же новичкам, как и сам Ризли, — сейчас я попрошу вас разделиться по парам. Вас как раз чётное количество, у всех будет пара. Вернее, напарник, — резко поправил сам себя капитан и быстрым холодным взглядом окинул находящихся в помещении — не заметили ли чего.       Все начали оглядываться на близ стоящих, мысленно прицениваясь, сработаются они или нет. Как ни странно, все тут же быстро сгруппировались и стояли по парам перед начальником. Остался лишь один Ризли, стоявший всё это время в стороне, да и показавший себя перед остальными не в самом лучшем свете. Он тяжело вздохнул — ведь как знал, что с самого начала день не заладится! — и огляделся. Около стены сиротливо стояла какая-то девушка, отвернувшись ото всех.       «Интересно, как её вообще допустили до должности полицейского?» — пронеслось в голове Ризли. Он ещё раз вздохнул и подошёл к этой особе, которая, как почему-то казалось Ризли, не сможет здесь долго продержаться. Взяв её за руку, наш герой встал поближе к сгруппировавшимся и, делая вид, что внимательно слушает капитана, на самом деле украдкой поглядывал на напарницу.       Та уже не казалась такой робкой, какой предстала изначально: тёмные волосы, заранее завязанные в хвост и откинутые назад, дабы не мешались; острый подбородок и такие же скулы, дающие ясно понять, что из инфантильной принцессы их хозяйка уже давно выросла (если, конечно, и была ею когда-то); уверенный и немного сердитый взгляд, направленный на Ризли. Стоп, что?!       Он полностью поворачивает голову, с непониманием глядя на напарницу, которая, продолжая сверлить его холодным и отрешённым взглядом, тихо произносит:       — Будешь на меня так смотреть — врежу!       У Ризли засосало под ложечкой. Звучало очень угрожающе и — что не менее страшно — правдоподобно! Быстро отвернувшись от своей прекрасной напарницы, он хотел вернуть всё своё внимание на речь капитана, но тот уже заканчивал говорить:       — Я верю в вас, действуйте.       И тут вдруг все как по команде развернулись и направились к выходу из помещения. Пока Ризли мотал головой, девушка рядом с ним тоже вместе со всеми развернулась и направилась к выходу. Он еле успел за ней и уже в коридоре спросил:       — А куда мы все идём?       — Чай пить, — не раздумывая, ответила та, словно так и нужно было, а потом, увидев лицо ещё больше растерявшегося напарника, мягко засмеялась, элегантно прикрыв рот рукой в белой перчатке. — Да шучу я, чего ты. На первую проверку идём.       Ризли выдохнул с облегчением — хотя от чайка он бы тоже не отказался сейчас — и прибавил ходу, одновременно понимая, что всё-таки ему повезло с напарницей. Хотя бы её чувство юмора уже может развеселить.       «Сработаемся», — заверил себя парень.