Часть 3
20 ноября 2024 г., 16:24
Малфоя разбирает злость. Дело не в том, что у нее есть ребенок от другого мужчины, вопрос в том, что она не сказала ему об этом. По сути, наличие дочери ничего для Драко не меняет. Да, это дополнительная ответственность, которая прилагается бонусом к любимой девушке, но не проблема. Зря она ему не верит.
— Погоди, еще раз, — Блейз выглядит озадаченным. — То есть, как это есть дочь?
— Вот так, есть дочь, — дергает лениво плечом. Ему потребовалось два дня, чтоб привести мысли в полный порядок и все для себя окончательно решить.
— Откуда? — округляет глаза Забини.
— Серьезно? Хочешь, чтоб я тебе объяснил, откуда берутся дети? — раздраженно подкатывает глаза. — Ну и есть и есть, не проблема.
Блейз хмурится и Драко печенкой чувствует, что дальнейшие высказывания товарища ему придутся не по душе.
— Малфой, я понимаю, Гермиона привлекательная женщина и все такое, но дочь… Ты в своем уме вообще? — тон полнится искристым, эмоциональным раздражением, характерным для итальянцев. — На кой черт тебе чужой ребенок?
— Блейз, — предостерегает друга.
— Нет, ты меня выслушаешь, — смотрит на Малфоя, как на чокнутого. Да может Драко уже и свихнулся, кто знает. Но только никому не под силу сейчас сбить его с толку. Даже лучшему другу. — Чужие дети – это как раз таки проблема!
Но Малфой лишь подкатывает глаза, игнорируя нравоучения. Для него основная загвоздка не ребенок, а то, что Гермиона считает его ни на что не способным малолеткой. Почему так? Разве она совсем его не знает? Разве он подводил ее прежде?
— Ты больной, — в разговор неожиданно вклинивается Нотт, молчавший все это время. — Еще скажи, что рад наличию у нее дочери! Включи мозги, начни думать ими, а не членом, придурок!
— Это ты мне сейчас будешь втирать про член? — Малфой тоже начинает злиться. — Я, в отличие от тебя, Нотт, всегда думаю мозгами.
— И что? Удочеришь ее ребенка? — криво усмехается Забини, залпом опустошая бокал.
— Надо будет – удочерю, — вздергивает упрямо подбородок.
Драко, напротив, не пьет. Сейчас он уже не понимает, зачем пришел к парням. Наверное, хотел поддержки, но что-то не сложилось.
— Ты серьезно? — выкрикивает Блейз, с грохотом опуская стакан на стол. — Да очнись же ты! Подумай, что скажет твой отец! Нарциссу вообще хватит удар! Зачем тебе вляпываться в это дерьмо? Вокруг столько девок, которые готовы перед тобой стелиться! А ты … Ну ты же не дурак!
Драко ухмыляется. Если бы все было так просто. Не нужны ему ни девки другие, никто. Его не пугает ребенок, не волнует мнение родителей, плевать вообще на все. Это больше чем просто влюбленность, больше вообще всего, что было в его жизни.
— Погоди, а сколько лет ребенку? — Тео чешет кудрявый затылок. — Это же не твой спиногрыз, а?
— Нет, ты все же конченный дебил, Нотт, — констатирует Драко. — При всем раскладе нашему с ней ребенку не было бы и двух лет, а там девчонка, наверное, уже и в школу ходит. Не знаю я, сколько… Пять или шесть…
— То есть на момент, когда вы с ней "того", у нее была дочка?
— Выходит, что так, — Драко вздыхает, все еще не до конца в это веря.
— Бред, — шмыгает носом Теодор и достает из кармана сигареты. — За все время, что вы встречались, она словом не обмолвилась, что у нее имеется прицеп?
— Закройся и кури, — морщится от такого неприятного словосочетания. — Нам не до этого было.
— Нет, а ведь Нотт прав, — Забини снова подхватывает склянку. — Гермиона тогда была на учебной практике с той девчонкой Уизли! Вы виделись каждые день и ночь. С кем в это время был ребенок?
Малфой обескуражено смаргивает, пытаясь найти логичный ответ на вопрос друга:
— С родителями? Няней? Мне откуда знать?!
— Она врет, — решительно заявляет Нотт. — Ты бы заметил хоть что-то: какие-то странные звонки, сообщения, фотографии. Может, она удочерила ее?
Все эти разговоры ставят Драко в тупик, потому как в них есть рациональное зерно. Новость о ребенке слишком неожиданная и спонтанная. И, видимо, стоит воспользоваться давним советом своего отца и узнать о Гермионе немного больше, чем она сама тогда рассказала.
***
Малфой пропадает на четыре дня, и Гермиона с горькой радостью делает вывод – у нее получилось. Он не объявляется все это время, не приходит больше к ней домой и перестает посещать занятия. По этому поводу она испытывает много чувств, да только все они с привкусом разочарования, тоски и терпкой печали. Хотя, казалось бы, ее цель достигнута, и самое время вздохнуть с облегчением. К счастью, роль няньки с нее тоже снимается – Тиффани возвращается домой, и у Гермионы есть свободные вечера, чтоб придаваться самобичеванию. Да, она все сделала правильно, но никто ведь не говорил, что это легко. Иногда приходится переступать через себя ради блага дорогого тебе человека. Она же этот трюк провернула дважды. Грейнджер пытается себя утешить: Драко Малфой – это ошибка, маленькое помутнение, все пройдет. Он не готов к серьезным отношениям, а просто «секс ради секса» ей не надо. Она хочет семью, хочет свой дом, и уют, и цветы на подоконнике. Да только в голове нет ни единой идеи, как это все реализовать с каким-то чужим сердцу и душе мужчиной. Клин клином не вышибает, она пробовала. Ее трехдневный брак с Роном – прямое тому доказательство. Так что, Гермиона выбирает подождать, пока не зарубцуется рана в душе после разбитого собственными руками сердца. — Кто такой Драко Малфой? — Тиффани задает свой вопрос в лоб, чем на минуту погружает Грейнджер в ступор. — Эм… — путается в мыслях и словах. — А что? — Эмили мне все уши прожужжала о каком-то красивом парне и его обещании купить ей куклу, — отпивает маленький глоток чая из тонкого фарфора. — Вот я и интересуюсь, кого ты приглашала к нам в дом, пока я была у матери. — Что? Я? Это не то, что кажется! — Гермиона заливается краской. Господи, какой стыд! Что о ней теперь подумает кузина? — Он просто… Между нами ничего нет и он всего лишь зашел поговорить. Клянусь, ничего не было! — Святая Дева Мария, тебе что, тринадцать лет? — закатывает глаза Тифф. — Я ж не с целью пристыдить тебя спросила, а чисто ради интереса! Тебе скоро тридцать, могла бы и оставить парня ночевать, у тебя тут своя комната. — Нет, нет, ты что, нет, — как заведенная тараторит Грейнджер, кивая растрепанной головой, словно китайский болванчик. — Он… Драко… Он мой студент, я не… В общем, ничего важного. Просто так совпало. Мы не вместе. — Очень зря, — дергает худым плечом. — Он произвел на малышку хорошее впечатление. Мы перед сном только о нем и говорим. Понимаю, во многом это из-за развода с ее отцом, но все же, дети обычно чувствуют хороших людей. — Тифф, я не…— Гермиона не знает, что сказать. Она не посвящала кузину в подробности своей личной жизни. А сейчас, когда вроде бы в этой всей истории навсегда поставлена точка – какой смысл пересказывать свой позор? — Да, Малфой умеет быть обходительным, если ему надо. Он мой студент и, как ты сама понимаешь, между нами ничего не может быть. — Почему? — нет, Тиффани не понимает и Грейнджер приходится набрать воздуха побольше и постараться не высказать лишнего волнения. — Ему всего двадцать, он мой студент, а я его преподаватель. Какие отношения могут быть при таком раскладе? — отставляет чашку с остывшим чаем. — Он завалил контрольную и ему нужна была пересдача, в которой я отказала. Вот он и приперся просить еще раз. — Хм…— поджимает тонкие губы. — Настойчивый парень. Люблю таких. — Между нами ничего нет, — повторяет, стараясь сама в это поверить. — Лучше скажи, с клиники пока не звонили? — Нет, — прищуривается Тиффани. — А то, что ты переводишь разговор совсем в другое русло, говорит о том, что ты хитришь. В карих глазах кузины вспыхивают озорные огоньки. Раньше, в детстве, они все-все друг другу рассказывали. — Абсолютно нет, — поднимается, желая одного – уйти от испытывающего взгляда Тиффани. — Я пойду. Мне еще к занятиям готовиться. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты отвратительно врешь? — с улыбкой выдыхает кузина. — О да, — горько ухмыляется девушка. — И не раз…***
За два дня частный детектив, иногда оказывающий их семье некоторые услуги, за приличную сумму денег собирает на Гермиону Джин Грейнджер довольно подробное досье. Малфой даже удивляется, как это так быстро получилось у мистера Питерса достать информацию с другого города. Сразу видно, профессионал. Драко с интересом изучает пропечатанные листы, справки, выписки и даже фото. Да, это не очень честно в отношении Гермионы, но, черт подери, она ему соврала! И очень по-крупному! Нет у нее никакой дочери, Нотт был прав. Та кудрявая белокурая девочка приходится ей всего лишь племянницей. Врушка. А ведь он повелся. Малфой долго думает, зачем она все это разыграла и приходит к выводу, что таким образом Грейнджер пыталась его отпугнуть. Ну какая же она наивная! Парню казалось, Джин знает его лучше и успела выучить за те их недолгие отношения, какой упрямый нрав и настойчивый характер воспитали в нем родители. Он готов снова за нее бороться в любом случае. Что там ребенок, его даже наличие гипотетического мужа не остановило бы. К слову об этом – замужем его зазноба была целых три дня. Наверняка этот Рон Уизли был безответно влюблен в Гермиону, и та согласилась на цирк с браком просто чтобы забыть Драко. Малфой крутит в голове один вопрос – что случилось тогда, два года назад? Почему она так решительно все попыталась закончить? И что-то ему подсказывает, что на его прямой вопрос об этом Грейнджер не ответит. С одной стороны, он не хочет сильно на нее давить. Драко в курсе, что за маской собранности и проницательности Гермиона скрывает очень ранимую и пылкую натуру. Ему нравилось во время их отношений наблюдать, как она от встречи к встрече раскрывалась перед ним, доверялась, становилась мягче, нежнее, тише. Он знает, какой она может быть, помнит ее теплый взгляд, милую улыбку, как она, сидя в кресле с книгой, подбирает под себя вечно холодные ноги, как смешно спросонку торчат ее непослушные кудрявые волосы и как тихо, легко она дышит, когда засыпает. Потеря всего этого, что казалось Драко принадлежащим ему безраздельно и навсегда, долго не позволяла строить новые отношения. Ему просто было не интересно никого узнавать. Не хотелось врастать в человека, ведь потом расставание будет ощущаться так, словно тебе отсекли руку или другую часть тела на живо, без анестезии. Единственной, кому хватило упорства и терпения оказалась Паркинсон, но их отношения далеки от нормальных и общепринятых. Они вроде попытались быть вместе, но сложно строить здоровые связи, когда вы оба травмированы и разбиты прошлым опытом. Но Пэнс оказалась той чертой, перейдя которую Малфой понял, что жизнь продолжается. Да, любовь – сука, Драко прекрасно это усвоил. И, казалось, он понял урок. А потом Гермиона снова появилась в его жизни и все! Словно солнце пробилось в запыленное, измазанное грязью окно, рассеивая тьму по ту сторону стекла. Малфою нравится то, как он ощущает себя рядом с Гермионой. Это сложно объяснить, но близко с ней словно дышится легче. Что это, если не судьба? Хочется сгрести ее в охапку и спрятать, увезти, никому и никогда больше не отдавать. Но так нельзя, она сама должна принять решение, должна признаться себе, что ее чувства к Драко тоже живы. И в этом он ей немного поможет. Напомнит, как им было хорошо, как стирались все грани и предубеждения, как мир преображался и казался терпимее. И вот когда она вспомнит, когда снова ему поверит – тогда Драко уже не даст ей одной принимать решения за них двоих. Домой Гермиона попадает с опозданием. Перед выходными ей хотелось закрыть все дела и уйти чуть пораньше, чтоб зайти в свой любимый книжный магазинчик и выбрать какую-то новую историю. Чтение хорошо отвлекает от мыслей, а сейчас ей категорически запрещено много думать. Вчера ночью, пытаясь уснуть, ей в голову пришла мысль, что, возможно, Джинни права, и ей следовало рассказать Драко о Люциусе и его угрозах. Так бы она и поступила, не будь у нее мозгов. Но они у нее есть в приличном количестве, поэтому все кончилось, как кончилось. Однако все идет не по плану: ее отвлекают в учительской, машина заводится не с первой попытки и книжный магазин оказывается сегодня закрыт. Недовольная всем и вся, она толкает двери дома и застывает на месте, как вкопанная. Слышится звонкий смех Эмили, голос Тиффани и еще один, который она никогда не забудет, как не пытается, и ни с кем не спутает. Взгляд испуганно шарит по прихожей и находит подтверждения ее лихорадочным мыслям - на вешалке висит мужская джинсовая куртка. Нет, ну какого черта! Это просто идиотский сон какой-то! Не может же Малфой и вправду вернуться. Она ведь ясно дала понять, чтобы парень не приходил к ней больше, чтобы прекратил это нелепое наступление. Паника вскипает и пузырится в крови, отнимая дыхание. По всей видимости ее обман раскрыт и как быть теперь она попросту не знает. — Миона! — кричит племянница, услышавшая хлопок входной двери. — Смотри, смотри, что Драко мне подарил! Я назвала ее Холли! Она тащит в руках большую куклу в ярком розовом наряде с длинными белыми волосами. Сама Гермиона плохо разбирается в детских игрушках, но зная размах Малфоя, она уверена – стоит эта «Холли», как крыло от Боинга. — Какая прелесть, — давит из себя улыбку, а сама устало прикрывает глаза, лопатками прижимаясь к двери. Ну почему, почему с ним всегда так сложно. Она ведь тоже не железная. Сколько еще это будет продолжаться? — А еще он обещал, что сводит меня в парк аттракционов! — Эмили вертится на месте, не в силах обуздать свой восторг. — Ты представляешь! — Да что ты… — проглатывает горьковатый в горле ком. Надо прекратить все это пока не стало слишком поздно. В глазах ее племянницы столько невысказанной радости и восхищения, что Гермиона чувствует прилив злости. Одно дело обмануть ее, и совсем другое впутывать во всю эту грязь маленького ребенка. Это слишком, даже для Малфоя. Он сейчас наиграется, а потом уйдет, и как это потом объяснять девочке? Что она была оружием в руках бессовестного человека, который, как и его отец, не гнушается ничем на пути к поставленной цели? — Малышка! Иди-ка сюда! — из кухни кричит Тиффани и Гермионе становится тошно – а что о ней подумает кузина? Вся ее ложь вскрыта и нужно будет как-то объяснить, почему к ней захаживает ее студент на постоянной основе, да еще и приносит игрушки Эмили. Девочка еще пару раз подпрыгивает, перехватывает удобней подаренную куклу и убегает на зов матери. Гермионе выпадает всего пару секунд короткой передышки, когда на пороге в прихожей появляется Малфой. Он выглядит спокойным, расслабленным, с все той же нахальной улыбочкой на красиво очерченных губах. Парень опирается плечом об косяк, сложив руки на груди и не сводит с Грейнджер испытывающего, тяжелого взгляда. — Мне казалось, в прошлый раз я доходчиво все объяснила, Драко, — старается придать голосу твердость и уверенность. — Я же сказал, что больше не уйду, — тон его мягок, но это обманчиво. — К тому же, я обещал малышке подарок. Меня учили держать свое слово. Она качает головой, прикрывая глаза, стараясь сосредоточиться на той злости, что все еще в ней жжется. Неужели он и вправду не понимает, как все выглядит? Именно от глупости, дури в двадцатилетней башке, собственной незрелости и нехватки жизненного опыта, этот мальчишка считает, что даже море ему по колено... Его упрямство похоже на какую-то манию и Гермиона понятия не имеет, как это прекратить. — Это уже переходит все границы... — Вообще-то, миссис Грейнджер, врать – плохо, — перебивает ее. — А учить врать ребенка – вообще кошмарно. Вы же учитель, это очень непедагогично. — А преследование людей карается законом, — выдавливает слабую угрозу. Она ощущает себя в ловушке. И нет у нее больше никаких сил противостоять его напору. — Понимаю, ты с помощью лжи о ребенке хотела от меня избавиться, но у тебя ничего не выйдет, — игнорирует ее предупреждение. Он в два шага преодолевает небольшую прихожую, внимательно заглядывая ей в глаза. — Все равно все будет по-моему. — Нет, не будет, — вздергивая подбородок, сглатывая вязкую слюну. Внутри отчаянно колотится сердце, пульс стучит в ушах и колени становятся ватными, но она держится. — Ты должен меня услышать, это… Все пройдет, слышишь. Просто нужно немного времени. Ты победил. Я уеду из города. Уволюсь из университета и ты меня больше никогда не увидишь. Клянусь. Просто уходи… Каждое слово ей дается с большим трудом, а Малфой словно не слышит ее вовсе. Он делает шаг к ней, заключает в кольцо своих рук, и утыкается носом в ее макушку, обняв крепко и прижимая к себе так близко, что ей становится слышно, как заполошно колотится его собственное сердце. Ну зачем он это делает? Как ей взять себя в руки и где найти силы? Слова застревают во рту и ей до дрожи в теле хочется прижаться к нему сильнее, вдохнуть запах парфюма, наконец-то почувствовать себя в безопасности. Тогда, два года назад, Гермиона позволила себе слабость, поверила в будущее, которое невозможно, просто потому что они с ним из разных миров. Ей пришлось делать выбор между собственными желаниями и совестью, хоть сердце отчаянно протестовало против решения разума. И сейчас, находясь в опасной близости с героем своих истерик и пантомим, она тоже повторяет себе, что должна поступить правильно. Все, что между ними – так болезненно, печально и абсолютно обречено. — Драко… Он отстраняется совсем немного, пальцами цепляет ее подбородок, поднимает голову, не давая отвести взгляд, и смотрит на нее серьезно, даже немного сурово: — Чего ты боишься? Почему мне не веришь? — он улыбается теплой, такой открытой улыбкой, что невозможно устоять. — Я ведь люблю тебя. Сердце в ее груди каменеет, громко бухнув о ребра. Знать, что в тебя влюблены и услышать об этом без утайки – совсем разные вещи. Нервная система не справляется с перенапряжением, и она чувствует, что сейчас заплачет. Внутри трещинами идет стена, которой она отгородилась, и все правильные, здравые решения ломает это его простое «Я люблю тебя». — Драко, не нужно… — Не ври, что ничего ко мне не чувствуешь, я не слепой. Чувствуешь и хочешь, но боишься. Чего? И не говори, что все дело в моем возрасте. Скажи правду. Чего ты на самом деле хочешь? — Чтоб меня оставили в покое! И ты, и твой отец, и вся твоя семья и…— слова отчаянные, необдуманные слетают прежде, чем она успевает себя взять в руки. — Драко, тебе действительно лучше сейчас уйти… Давит всхлип, стараясь унять дрожь в голосе и всем теле. Прихожая дома ее кузины – это совсем не то место, где стоит продолжать выяснять отношения. В любой момент может выйти либо Тифф, либо же Эмили, а она тут стоит и обнимается со своим студентом. Малфой убирает руку с ее талии и невесомым жестом касается к спутанным волнистым волосам, ведет костяшками пальцев по щеке, задевает скулу. — Я уйду, но ты пообещаешь мне, что мы встретимся и нормально поговорим, — шепчет ей, губами задевая ее губы. — Я хочу знать, почему ты тогда со мной порвала. У Гермионы уходит земля из-под ног, все внутри стискивается от паники и отчаянья, и она просто кивает, стараясь как можно скорее избавиться от парня. Малфой довольно кивает и лениво отстраняется, подхватывает свою куртку с вешалки и, обойдя одеревенелую девушку, словно приросшую к полу, уходит, шепнув ей на ухо «Тогда, до встречи».
