Ты мое безумие

      Гермиона понимает, что в таком состоянии далеко не уедет. Пелена злых слез застилает глаза, а сердце колет обида. На всех: и на Малфоя, и на его отца, и на директора колледжа, а в первую очередь на себя-идиотку! Ну куда она опять полезла, а? Неужели ей в первый раз не хватило позора, стыда и унижения?       Девушка заезжает на первую попавшуюся парковку возле ближайшего супермаркета, звучно выдыхает вскипающий в легких воздух и позволяет себе заплакать. Нужно сбросить напряжение, иначе она просто расколется пополам от переполняющих ее чувств.       Слезы быстро опустошают, заставляя голову потяжелеть. Глаза жжет от соли и Гермиона утыкается лбом в сложенные на руле руки, пытаясь отдышаться и унять бешеный бой сердца в своей груди.       Отчего все так? Хотя, чего она ждала от Люциуса  - он же честно ее обо всем предупредил. Драко… Та брюнетка с идеально подстриженным каре явно больше ему подходит, чем Грейнджер, это ведь тоже очевидно.       Пока внутри нее господствует неразбериха, нет ни боли, ни обиды, ни горя. Все это придет потом. Ей определенно неприятно было смотреть на тот поцелуй, но, опять таки,  они ничего друг другу не обещали. И пускай Малфой строил планы на их совместное будущее, глубоко в душе Гермиона знала: это не больше, чем воздушные замки.       Она уедет, как и собиралась. Это верное решение. Ее ничего здесь не держит, кроме собственной привязанности к Драко, которую она снова бережно взрастила в своем сердце. Но ничего, как-нибудь переживет. Учитывая, что девушка осталась без работы, ей сейчас будет не до страданий разбитого сердца.       К счастью, ее чемодан уже собран. Грейнджер, наивная дурочка, в конце этой недели собиралась все же согласиться на предложение Малфоя жить вместе. Но, сложенные вещи пригодились для другого. Тоже неплохо.       Ей нельзя слушать саму себя сейчас, нельзя поддаваться истерике и разрешать себе хандрить. Зная Драко, она уверена – он попытается ей все объяснить. Но это лишнее. Увиденного собственными глазами оказалось достаточно.       Она позволит себе погоревать потом, когда ее жизнь перестанет напоминать руины. Гермиона кое-как приводит себя в порядок – тушь потекла, оставив после себя под глазами уродливые черные разводы, блеск для губ размазался.       Нехорошо уезжать, не предупредив Тиффани, но и ждать ее до вечера девушка не станет. Она достает телефон и грустно ухмыляется – ну конечно, от Драко уже куча пропущенных. Гермиона убрала звук перед занятиями, да так и не включила. Не до того было. Перезванивать она ему конечно же не станет.          Своей кузине она пишет сообщение, потому как все рассказать и объяснить ей не станет духу. Это малодушно и трусливо, но точно лучше, чем рыдать в трубку. А в том, что Грейнджер разрыдается в остром приступе жалости к себе - это сто процентов.          Поезда в Бристоль ходят каждые полчаса, так что, если она поторопится, то к ужину точно попадет домой. Что она скажет родителям? Почему уволилась? Отчего все бросила и вернулась? Нет у нее внятных ответов. В целом, мама с папой не сильно лезут в ее жизнь, так что она пообещает обо всем рассказать позже, таким образом, выигрывая себе время для сочинения более правдоподобной лжи.       Телефон снова монотонно вибрирует, оповещая девушку о входящем вызове. Знакомая настойчивость Драко болью отдается в сердце и Гермиона решает не причинять себе еще больше страданий. Просто выключает девайс, убирает с лица прилипшие пряди взлохмаченных волос и заводит авто, выезжая со стоянки.       Дозвониться у Драко не выходит. Гермиона ожидаемо не берет трубку и парень начинает злиться. Чувство вины раздирает горло, и вместе с этим в нем рождается страх, что он не успеет ничего ей сказать и девушка снова уедет. Дома у кузины Грейнджер никого нет, и чем больше он ждет, тем сильнее начинает нервничать. Могла ли девушка уехать, не заезжая за вещами? Конечно, могла. А может что-то все же случилось? Авария? Ей стало плохо? Тревога ползет по венам кипятком, стискивая желудок болезненным спазмом.       Малфой стоит на крыльце, совершенно не понимая, как ему быть дальше. Он не хочет терять Гермиону, от этой мысли становится физически плохо.       Размолвка с отцом давит на плечи каменной плитой – он не привык так категорично себя вести с Люциусом. Да и вообще, прежде он не позволял себе резких высказываний, в их семье авторитет отца всегда был нерушим, слова не подавались обсуждению, а решения сомнениям. Но сегодня дело коснулось его любимого человека...       Драко сложно поверить, что родители оказались способны на такую подлость. Выходит, именно благодаря им тогда Грейнджер от него ушла. А потом смотрели на его страдания, понимали, что они сами в этом виноваты и ничего не попытались изменить. Да уж, такое поведение близких людей ощущается воткнутым ножом в спину. Если однажды у Малфоя будут дети, он никогда не станет с ними поступать так же.       Парень машинально достает сигарету, крутит ее в руках, а затем подкуривает, обдумывая, что делать. Иллюзии по поводу благородства своей семьи он больше не питает – скорее всего его кредитки уже заблокированы. Хорошо, что у него есть Блейз, который подстраховал с бизнесом. У Малфоя есть деньги, заработанные им самим, есть квартира, есть машина. Но это все кажется совсем не нужным, если Гермиона снова от него уйдет.       Он даже не может злиться на нее за то, что девушка не хочет его слышать. Он все это время лез к ней в трусы, клялся в любви, обещал совместное будущее. Со стороны его поцелуй с Пэнс должно быть, выглядел максимально подло и по-мудацки.       Драко не считает, сколько выкуривает сигарет, пока из-за поворота, наконец-то, появляется машина Гермионы. Болезненное облегчение заставляет сердце тут же с новой силой подпрыгнуть в груди, и надо бы придумать какие-то слова, но в голове пусто, а в горле пересохло.       — Прежде, чем ты снова попытаешься от меня убежать, дай хотя бы все тебе объяснить, — парень сразу начинает разговор, едва Гермиона вылезает из машины. Он отмечает ее заплаканные глаза, бледность, ссутуленные плечи и хочется самому себе выписать затрещину. — Я прошу тебя, давай поговорим!       — О чем? — бросает ему через плечо, подходя к двери дома.       — Ты все не так поняла, — избитая фраза режет слух. — Черт… Я понимаю, как это звучит, но все так! Это недоразумение!       — Я своими глазами видела твое «недоразумение». Красивая. И точно подходит тебе по всем критериям, выставленными твоими родителями, — достает из кармана ключи. — Давай не усложнять. Ты не обязан передо мной отчитываться.       — Она просто… Я…— как бы он не сформулировал объяснение, все звучит словно дурацкая отговорка придурка. — Между нами ничего нет.       — Не делай только из меня дуру, — видимо девушку злят его попытки оправдаться, так как в ее тоне Драко улавливает раздражение. — Я не слепая. Так не прикасаются к чужим мужчинам. Она знала, что делала.       — Я не стану лгать, я с ней спал, — наверное, лучше сразу открыть все карты. — Но это было до того, как ты вернулась. Мне никто кроме тебя не нужен, слышишь?       Малфой позволяет себе поймать ее за локоть, но Гермиона толкает двери и входит в дом, выдергивая свою руку из его пальцев…       — Не трогай меня, — голос надламливается на последнем слове. — Я же сказала, мне не нужны твои оправдания.         — Джин, — снова ловит ее ладонь. — Это не оправдание. Мне не в чем оправдываться. С Пэнси у меня никогда не было ничего серьезного. Да ей и не надо! Она просто хотела, чтоб я ей подыграл, да неважно уже. Слушай… Давай поговорим. Я понимаю, у нас сегодня трудный день…       — Серьезно? — повышает голос. — Да что ты? У нас? Тебя тоже уволили с работы лишь за то, что ты не нравишься отцу человека, с которым у тебя отношения? И, наверное, именно на твоих глазах этот самый человек целовал какую-то пигалицу?       Неприятно слышать ее слова, но парень понимает – Гермиона права. Он и его семья принесли ей слишком много неприятностей. За родителей становится особенно стыдно – от них он никогда не ожидал ничего подобного.       — Отпусти меня, — продолжает свою пламенную речь девушка. — Нам не следовало снова все начинать. Наверное, действительно, не судьба. Нужно это принять и …       — И что? Ты теперь уедешь и сделаешь вид, что ничего не было? — в нем не помещаются эмоции, что кипят за грудной клеткой. — Вот так вот просто?       — Ты действительно считаешь, что мне просто? —  кажется, своей попыткой сгладить конфликт Малфой напротив вывел его на новый уровень. —  Да ты понятия не имеешь, каково мне сейчас! И какого было тогда, два года назад! Твой отец, он… Драко, просто уходи. Ты молод, у тебя вся жизнь впереди, куча перспектив, невест и новых впечатлений. Меня в этом списке нет и быть не должно.       — Я все знаю про отца, — дышать тяжело, и слова подбирать трудно. — И я с ним поговорю позже, но… Гермиона, я не хочу тебя отпускать. Мне тоже было больно и нелегко, второй раз я не собираюсь допускать одну и ту же ошибку. Мне нужно было тогда догнать тебя и все выяснить. Пойми, ты…       — Давай не усложнять, хорошо? — перебивает, смахивая со щеки прозрачную слезу. — Нам обоим не просто. Но я старше и понимаю одно – у нас нет будущего.       — Не говори так, — морщится. —   Любую проблему можно решить. Давай успокоимся…       — Это не проблема, они твоя семья, — делает от него шаг назад, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж. Ее голос звучит хрипло, но тон повышен. — Их нельзя вычеркивать из жизни, ты понимаешь?       — А любовь можно? Ее можно вычеркнуть!? — Малфоя раздражает то, что она так легко на его взгляд готова поставить точку в их отношениях.       — Драко, перестань! — Гермиона прикрывает глаза, удерживая в горле всхлип. —   Я не могу так! Не хочу, чтоб из-за меня ты менял свою жизнь. Не хочу, чтоб твои родители винили меня, не хочу, чтоб ты бросал учебу из-за меня, не хочу оказаться потом виноватой в том, что испортила тебе будущее!       Драко смотрит на нее, такую потерянную, уставшую, заплаканную и не может понять, серьезно ли она готова все бросить и снова уехать. Парень ведь знает - она тоже к нему неравнодушна, зачем же упрямится?       — И ты серьезно хочешь, чтобы я ушел? —  в голосе скользит сталь. Он расправляет плечи, чувствуя, как в груди каменеет сердце.       — Да, — всхлипывает, закрывая ладошкой рот. А потом и вовсе прикрывает лицо руками, чтоб не показывать слезы, или спрятаться от реальности, или не смотреть на него. Не важно. Сейчас она похожа на загнанного в угол напуганного зверька.       — Гермиона, — делает к ней порывистый шаг и замечает, как девушка, наоборот, от него отходит, едва не спотыкаясь о первую ступеньку лестницы, вовремя хватаясь за перила. Ее глаза опущены в пол, а плечи мелко вздрагивают.       — Нет, уходи…— хрипло и с надрывом.       Драко останавливается, кивает, поджимая губы. Что ж, он ждал чего-то подобного. В нем горит злость, обида, разочарование, несогласие, все это жжется, печет, заставляет грудную клетку часто и высоко вздыматься.       Εще минуту в какой-то непонятной ему прострации он глядит на нее, пытаясь понять, это окончательное решение или просто очередная попытка убежать от самой себя. Так и не найдя ответа, он заставляет себя развернуться и уйти, напоследок громко хлопнув дверью...       Зачем он пришел? Только хуже сделал. Так она бы утешала себя, что Малфой ей врал и изменял, играл ею, насмехался. А выходит она опять все сама же разрушает. Поступает в очередной раз правильно, а не так, как хочется.        Гермиона вздрагивает от звучного хлопка двери. По щекам катятся слезы, она не может себя унять. Девушка торопливо поднимается в спальню, давя истерику внутри себя.       Дело не в том, что она боится Люциуса, или не хочет бороться за их отношения с Драко, нет. Просто вторая попытка показала – наверное, действительно, не судьба. По сути, Гермиона наступила на одни и те же грабли, которые хорошенько, в очередной раз дали ей по лбу. Больно. Есть ли смысл продолжать дальше?       Девушка садится на кровать, утирая мокрые щеки ладонью. Какая же она жалкая и слабая. Во второй раз отпускать не проще, а, кажется, еще тяжелее. Сердце в груди сжато спазмом щемящей боли и давит на легкие булыжником, не давая нормально сделать вдох.       Сейчас она услышит звук отъезжающей машины, потом вызовет такси и тоже уедет... Она делает пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Никто не умер, кроме какой-то части нее самой. Но это не глобально, и в целом, наверное, можно пережить.       Через время внизу снова хлопают двери и Гермиона внутренне сжимается. Нет, ну ей только Тиффани сейчас не хватало.       — Успокоилась? — на пороге комнаты стоит вовсе не кузина, а снова Малфой. Он выглядит собранным и немного взъерошенным. —  На вот, выпей.       Парень подходит ближе и протягивает ей стакан воды.  Грейнджер понятия не имеет, что ей делать. Девушка берет стеклянную емкость, стараясь не выдать дрожи в руках. Повисает молчание и тишину разгоняет проехавшая машина за окном, тиканье часов на стене, лай соседского пса…       — Я никуда не уйду, можешь хоть полицию вызвать, или еще что, — голос Драко звучит решительно. Он присаживается перед ней на корточки, пытаясь поймать взгляд зареванных глаз. — Мне плевать на мнение отца и матери, плевать, если придется бросить учиться и куда-то переехать. Все это не проблема. Я готов на все, ради того, чтобы быть с тобой. Вопрос лишь в том, а надо ли это тебе?       — А тебе самому зачем это надо?  — Гермиона отрывает взгляд от стакана, обращая все свое внимание на парня. В его глазах, оттенка ртути, перемешалось так много эмоций. И ей больше всего на свете хочется ему поверить. Но заветный шаг в бездну сделать очень трудно – ее держит здравый смысл, мораль, ответственность, все то, что делает ее взрослой.       — Я ведь уже говорил, что люблю тебя…       — Но любовь не вечна. Что если ты потом пожалеешь о своих решениях? — отставляет стакан на прикроватную тумбу, чувствуя, как в груди колотится сердце.        — А что если на нас свалится метеорит? — резонно подмечает парень.— Никто не знает, что нас ждет потом, завтра или через год. Но я готов рискнуть. Я не могу пообещать тебе вечность, Джин. Но ты должна знать, для меня есть только ты, понимаешь, только ты и никого больше.       — Драко, — его слова задевают что-то в ее душе, отчего в горле сжимаются связки и противный соленый ком затрудняет вдох.       — Позволь в этот раз мне принять решение за нас двоих, — он обхватывает своими ладонями ее руки, лежащие на коленях, крепко сжимая. — Дай нам еще один шанс. Я не подведу.       И пока она снова не начала упрямиться, что-то доказывать, пытаться его обмануть или переубедить, он порывисто привлекает ее к себе и целует. Соль от слез смешивается с привкусом табака, делая поцелуй горьким, терпким, каким-то отчаянным.       — Ты мне веришь? — шепчет ей в губы, медленно поднимаясь на ноги и утягивая ее за собой. — Веришь?       В ответ Гермиона просто кивает и крепко прижимается к его груди. Под ее ухом отчаянно колотится чужое сердце, и знакомое тепло притупляют всплеск паники. Он обнимает ее, укладывая подбородок на растрепанную кучерявую макушку, и вдыхает запах сладкого миндального печенья.       Драко со всем справится. Вернее они со всем справятся. Ну, или хотя бы попробуют. В любом случае, никому не под силу его переупрямить, даже самой судьбе.