Займёмся любовью в Париже?

«Из всех болезненных способов умереть худший — это влюбиться в того, кто никогда не ответит тебе взаимностью».

– Анджум Чоудхари

***

— Прости, я не знала, что всё вот так сможет обернуться, — Минсо потянулась к моей руке, мгновенно накрыв своей тёплой ладонью. — Я бы не оставила тебя там, если бы не то, что случилось с мамой... — Перестань. Ты не виновата. — Но... Я чувствую себя максимально хуёво. Это из-за меня ты пошла туда и... — Минсо, всё хорошо, слышишь? — её яркие изумрудно-зелёные глаза смотрят на меня. Да, именно сейчас эта девушка сумеет успокоиться. Надеюсь... Мне хотелось бы. — Почему ты винишь себя? Ты не виновата в этом. Послушай, я совершенно так же могла попасть в подобную ситуацию, но позже или раньше. Неважно, познакомила ты меня с ними или нет. В этом абсолютно нет твоей вины. Всё хорошо. Она продолжает смотреть прямо в мои глаза. Сейчас что, заплачет? Почему эти красивые глаза медленно, но точно наполняются слезами? — Блять... Я его разорву нахуй. Уёбок ебаный. Знаешь, мне прям хочется... — а сейчас она завелась довольно сильно. — Не нужно, Минсо. Ты переходишь черту. — девушка недовольно закатила глаза. Я понимаю её, но и продолжать слушать это не хочу. — Лучше бы он умер в реанимации. Я, признаться честно, благодарна человеку, который сделал с ним такое. Невольно и как-то резко опустился мой взгляд. Пальцы сжимают телефон. Я помню. Часто перед глазами всплывают те самые фотографии. Он знал, что не осмелюсь пойти в полицию. Хотя дело ведь даже не в этом. Его изначально не интересовало, обращусь в полицию или нет. — Интересно, сколько он там ещё пролежит? Хаён, ты знаешь, кто это сделал? Или всё это — стечение обстоятельств? Какие-то, возможно, догадки имеются? — а она, вижу, никак не успокоится. В ней только сильнее разжигается огонь и невероятно сильное желание что-то узнать. — Нет, я не знаю. Не желаю вспоминать и думать об этом. Давай закроем эту тему? — Да, хорошо. Извини. — её глаза остановились на моей, до сих пор перевязанной, руке. — Всё ещё болит? — Уже не так. — теперь между нами повисла тишина. Минсо неуклюже размешивает сахар, который давно растворился, в своей чашке ароматного зелёного чая. — Недавно у меня картину заказали. Достаточно большой формат и работы примерно на недели три, но... — моя новая подруга увлечённо продолжает что-то говорить, даже выкрикивая некоторые слова, а я не улавливаю ни единого.. Клянусь, всё как-то самостоятельно мимо ушей моих пролетает. — И к тому же... — продолжает Минсо. Интересно, а мои глаза сейсас чересчур пустыми кажутся? Она не замечает это? В моей памяти всплывает невинное сообщение господина Чона, которое он прислал мне ночью, после инцидента: «Как чувствуешь себя? Всё хорошо?» Прошло уже две недели, но я по-прежнему вспоминаю это. Нет, не захожу, не читаю, всего лишь вспоминаю. У меня на вещи подобного рода очень хорошая, как оказалось, память. — А потом мне нужно будет покрыть всё это дополнительным слоем лака. Слушай, ты какой считаешь более подходящим? — Минсо вновь коснулась моей руки. — Ты меня слушаешь? — Да, конечно. Можешь взять.. — и снова осталась летать в своих облаках и, естественно, назойливых мыслях. — Я бы тебе отлизала. Согласна? — Да, предполагаю... — моментально, ловко девушка наклонилась ко мне через небольшой столик, начала тихо смеяться. Что? — К тебе или ко мне? — я замечаю её небольшие икла. А ей идёт. Но такая улыбка начинает пугать. — Что? — немного нахмуриваю тёмные брови. Почему Минсо настолько близко к моему лицу? — Не услышала? — засмеялась. — Хаён, я бы тебе отлизала! — Перестань! С ума сошла? — зелёноглазка легко откидывается на мягкую спинку стула, сложив руки на груди и продолжая смеяться. — Что? Ты согласилась. А я теперь виновата? Хаён, так не делается! — и снова громкий смех заполняет комнату. — Жаль, что ты не по девушкам. Действительно, никогда не пробовала..? — с особым интересом она игриво изогнула бровь. — Это даже лучше, чем с парнем. — Нет, Минсо. — и почему же её глаза настолько внимательно изучают меня в данный момент так, будто она что-то знает? — У меня никогда не было отношений с девушкой. — я значительно напряглась, ладони вспотели. — Эй, успокойся. Ты чего? Я пошутила. Твоя личная жизнь меня не интересует, даже если бы у тебя были такие отношения. — как-то неловко кивнула, соглашаясь с её словами, но, уставившись в одну точку, задумалась. Скорее, мне хочется, чтобы Минсо побыстрее замолчала. — Слушай, ты хочешь меня? — становлюсь серьёзнее, не боюсь долго всматриваться в эти изумрудные глаза. — Тебя понесло. — кратко, громко. Минсо закатила глаза. — Меня или, может, тебя? — девушка поднялась, крепко вцепилась пальцами в стол. — Любые намёки с твоей стороны.. Такие намёки не очень уместны. — А я не намекаю, я всегда говорю прямо. Но ты... Ты говоришь сейчас так, будто действительно этого хочешь. — Заткнись. — Минсо ухмыляется, садясь обратно. — Хорошо, не буду больше в подоном русле шутить. — отвела глаза зелёные, а я уткнулась в яркий экран мобильного телефона. Много чего снова навалилось на меня достаточно резко. Пальцы мгновенно набрали краткий ответ на очередное и не совсем важное сообщение... — Что с тобой? Тебя что-то волнует? — не выдержала девушка, снова подавшись слегка вперёд. — Что у тебя случилось? — В моей... — не совсем разборчиво начала я. — Точнее... Там, где я живу, распустились цветы гибискуса, и... — Что у тебя дома делает гибискус? — Не у меня. Я не знаю, зачем он ей, но это плохой знак. Даже очень. — зелёноглазка недовольно закатила глаза, слушая очередной бред. В последнее время я только этим и занимаюсь. Её, видимо, конкретно достало, сыта моим идиотизмом... — О чём ты говоришь? — Легенда о цветке смерти... Если цветки гибискуса распустились раньше времени — это предвесник скорой смерти одного из членов семьи. — она открыто демонстрирует своё тотальное безразличие, но это вправду волнует меня. Волнует, чёрт возьми! — Ты слышишь то, что говоришь? Цветок и чья-то смерть. — разводит руки в стороны. — Это полная чушь, Хаён! Где ты такое только находишь? — её ладони прикрывают рот. — Пиздец. Это уже слишком. Не думаешь так? — Ты сейчас серьёзно? Сама спросила, что меня волнует, а теперь... — Блять. Ты что-то принимаешь? Таблетки какие-то? Успокоительное? — эта девушка даже поднялась, серьёзным взглядом воткнувшись в меня. — Нет? Так вот принимай. Тебе оно, кажется, не помешает. — теперь же поднялась и я. — Или тебе сразу туда, где красивая белая одежда и такие же стены? Руки, ноги, кажется, также связывают. — игриво наклонила голову, издав тихий, но весьма довольный смешок. — Ебало завали! Нахуя спрашивать, если любое моё слово для тебя является диагнозом? — Минсо лишь ладонью шеи касается, наверняка улавливая всё только через слово. — Что? Не так всё? Зачем приходишь, звонишь, если для тебя я одна из тех, кто нуждается в лечении? — в моменте она опустила глаза, вновь мимолётно уставившись на мою грудь. — Ты заебала! Глаза свои подними! — резко хватаю за подбородок, задирая ей голову. — Когда перестать вздумаешь? Меня это заебало. Ты даже не представляешь, насколько сильно... Я почему-то сильнее сжала пальцы, наверняка сделав ей больно. Минсо прикрыла глаза, недовольно и тихо зашипев. — Заебало? Скажешь, быть может, что с тобой происходит? — девушка взгляд свой пронзительный поднимает и своей ладонью мои пальцы до боли сжимает. — Ты боишься меня? Почему? — теперь же заставляет меня смотреть на неё. — Почему так странно себя ведёшь рядом со мной? Иногда в глаза боишься взглянуть, избегаешь взгляда моего. А в новогоднюю ночь, в Тэгу... Что это было? Алкоголь? Не верю. Кому ты пытаешься врать? Себе? Да в чём ты только себе не врёшь! Хватит уже. Не думаешь так? — она сильнее мне пальцы сжимает, из-за чего слёзы на глазах появляются. — Хаён, это не смешно. Кого ты постоянно видишь в моём образе? Что с тобой происходит? Объяснить не желаешь? — Минсо внимательнее осматривает меня. С каждой секундой её пальцы слабеют и отпускают меня. — Меня настораживает твоё состояние. — девушка окончательно отпускает, садясь обратно, на своё место. — Почему ты молчишь? Скажи хотя бы что-нибудь. Из меня не вырвалось даже крошечное слово. Я продолжаю молча смотреть на неё, чувствуя то, как по щеке скатывается холодная слеза. У меня ужасно болит голова, но Минсо продолжает что-то говорить, изредка переходя на крик. Мне по-прежнему больно смотреть на неё, иногда даже противно. Всё чаще я вижу именно её... не Минсо. — Хаён... — раздаётся шёпот. Зелёноглазая красотка протягивает мне стакан с водой. — Ты меня очень сильно пугаешь. Что случилось? — тянусь к стакану. Далее следует несколько небольших глотков — становится намного лучше, кажется, даже легче, спокойнее. — Расскажешь? — Прости... — самое главное никак не хотело показываться этому миру и в том числе ей. Лишь один человек знал об этой части моей жизни. — Минсо, я не могу. Не могу тебе рассказать. Снова множество проблем навалилось. Я... я снова на улице осталась. — пальцы нервно переплитаются, белеют косточки. Кажется, что и боли никакой не чувствую. — Джиён... Она сегодня попросила, — я улыбнулась, — точнее сказала мне съехать. У неё любовь появилась... — вырвался желанный смешок. — Этот придурок заливает ей какую-то дрянь в уши, а она слушает. Я хочу для неё счастья, но не такого. Не такого, блять! — а меня уже конкретно накрывает: слёзы я давно перестала контролировать, с каждым новым словом срываюсь на крик, бью ладонью по столу. — Он... этот парень просто ебучий отморозок, у которого две судимости. Понимаешь? Я боюсь за неё. Очень. Джиён меня вообще не слушает! Господи... — я закрываю руками лицо, громко заплакав. — Сегодня... Утром мы поссорились. Сколько всего она наговорила мне. «Я хотя бы не влюбилась в своего учителя, который на пятнадцать лет старше. До сих пор продолжаешь идеализировать его? Хорошие оценки рисовал тебе просто так, верно? Какая же ты дура, Хаён». Раздаётся громких всхлип, из-за чего только сильнее прикрываю глаза тёплыми ладонями. «Что? Думаешь, ты одна у него такая? По университету начали ходить различные слухи. Одна, знаю, пожаловалась на него за домогательство. Такими темпами господин Чон спокойно потеряет работу, а ты до сих пор не можешь снять свои розовые очки!» Чувствую, как Минсо прикасается к моим плечам обеими руками, поглаживает, успокоить пытается. «Прекрасная сказка уже закончилась? Так быстро? Или ты по-прежнему бегаешь за ним? Подожди... он тебя давно выебал и выбросил? Так всё было?» — Хаён... — она мягко и ласково начинает. — А что твой..? Тот парень, которому ты писала ночью, в Тэгу? — Мы расстались. Теперь уже точно. — теперь же, уверена, ладони не уберу, не успокоюсь, не перестану плакать и ронять большие слёзы. Зачем она только спросила об этом..? — Эй, успокойся. Ничего страшного. Этот уёбок ещё пожалеет. Поживёшь какое-то время у меня. Мне никак ты не помешаешь, — я лишь отрицательно головой качаю. Нет, с ней жить не хочется совсем. — Приставать и доставать тупыми шуточками, имеющими интимный подтекст, не буду, обещаю. — она вновь мягко поглаживает меня по плечу. — Хаён... Ты можешь доверять мне и рассчитывать на любую помощь. Извини и не бойся меня. — Я... я не боюсь тебя... — мне почему-то становится слегка смешно. Вытираю свои глаза. — Мне неудобно, и... — Всё хорошо. Забирай свои вещи и приезжай ко мне. — У неё как будто глаза в неком тумане — она никого не видит, помимо него. Это сводит меня с ума. Этот уебан просто квартиру её обнесёт. Хорошо, если её не тронет, но... — а о таком не хотелось никогда думать. Но именно такие мысли неоднократно посещали мою голову. От такого, каждый раз, становилось и по-прежнему становится плохо. Я не могу отучить себя. Хотя... даже не стараюсь и не пытаюсь. — Я же не знаю, что у него в голове. Боже...

***

| от лица Чонгука |

— Ты давно ко мне не приходил. Это, естественно, хорошо, но... — Богён отходит дальше, берёт рюмку, а через секунду в его руке оказывается алкоголь. Мои губы расплылись в улыбке: я знаю, о чём он говорит. Деньги этот парень очень любит... — Желаешь? — я медленно прикрываю глаза, отказываясь. — Jenssen Arcana... Точно не будешь? — Откуда ты его взял? — Богён загадочно улыбается, но отвечать не собирается. — За наши сеансы ты платишь мне хорошие деньги, и... — парень наливает себе немного, поворачивается ко мне. — Я плачу тебе очень хорошие деньги. — тихо смеётся, позже делая глоток. — Но ты действительно помогаешь мне, поэтому мои траты стоят того. — Что привело тебя ко мне сегодня? — брюнет садится напротив меня, не забывая взять тёмный блокнот и ручку. — Как чувствуешь себя? — я не поспешил ответить — Богён поднял взгляд на меня. — Расскажи мне всё, что тебя волнует. — Сегодня я хочу, чтобы ты просто выслушал меня. — в ответ получаю кивок головой. Он готов. Как всегда. Естественно, это же его работа. Но готов ли я..? — Я девушку встретил, — спокойно, но частичку грусти в голосе он прекрасно расслышал. Богён улыбнулся, явно не ожидая услышать подобного. Давно я не рассказывал ему таких вещей. Хотя.. Когда подобное вообще было? — Но мне пришлось бросить её. Всё так быстро началось, но также быстро закончилось. — Почему? — парень забросил ногу на ногу, положив блокнот на колено. — Какая была для этого причина? — я горько улыбнулся, начиная вспоминать абсолютно всё: все её слова, колкие фразочки, взгляд, манеру речи, поведение, характер. «Учитель, сколько вам лет?» Закрываю глаза. «Учитель, вы нравитесь мне. Не пытайтесь скрыть того же. Я тоже уже в том возрасте, когда могу что-то понять». Улыбаюсь. «Вам тридцать пять, значит. А говорили, что очень старый». Богён слышит мой невыразительный смех.. ласковый, нежный смех. «Поцелуйте меня...» Потеют ладони. Её образ появляется перед моими глазами. «Не хотите, чтобы я очутилась у вас в постели?» Я, как сумасшедший, сжимаю пальцы в кулак. «Скажите мне! Скажите, почему вы ставили мне хорошие баллы просто так?» Гнев. Злость. Но исключительно на себя.. «Нет. Это не из-за алкоголя. Мне плохо и.. и больно.. сильно больно. Зачем вы так поступаете со мной?» Я знал и знаю, каково ей было и каково ей прямо сейчас. «Учитель, я... Я хочу вас». Хмурю брови, сжимаю ещё сильнее кулак. Сломя голову, словно больной, я пытаюсь пробраться сквозь все эти воспоминания, картинки, которые с каждой секундой проскакивают, мелькают, сильнее давя на меня. В моменте, сам того не осознавая, сильно бью кулаком о стол. Открываются глаза — я вижу Богёна, что-то записывающего в блокнот. — Что ты вспомнил? О чём думал? — брюнет поправляет очки, а затем и тёмные пряди волос. — Что именно вызывает у тебя такую бурю эмоций? — он по-прежнему спокоен, холоден, не поддаётся ничему. — Все мои действия. — уже чувствую себя спокойнее. Перевожу взгляд на ладони. — А иногда их отсутствие. — он вновь что-то записал. — Эти действия... По отношению к чему или кому? Что тебя тревожит? — Я сделал много плохого, Богён. — парень снова, как и ранее, кивнул в ответ, сложил ладони, переплетая свои пальцы. — Но не сделал ничего для неё, когда очень нужно было, когда она так нуждалась в помощи. — Расскажи мне больше, — а я выдохнул, вновь прикрыв глаза. «Если бы знал, ты бы не говорил мне сейчас таких вещей. Ты, чёрт возьми, не бросал бы меня, после таких действий! Своих же действий!» — Она... — а мне вправду тяжело говорить об этом, — на пятнадцать лет младше меня. Хаён — моя студентка. — поднимаю на него глаза, наверное, ожидая осуждения. Нет, Богён внимательно слушает. Он точно не тот, кто будет заниматься подобным. — Я знал, что таким заниматься мне никак нельзя, и дело не в возможности потерять работу. Но она... Эта девушка оказалась настойчивой. Очень. И нет, это никак не оправдывает меня. Я не малолетка, которую заставили. Я остановился, решив собраться с множеством мыслей, воспоминаний, слов. А тишина сейчас кажется, как никогда, приятной, такой проницательной. Да, в этой комнате, в данный момент, царит спокойствие, но не в моей голове, разуме. Богён решился помочь, подтолкнуть: — Чего ты хотел изначально? Что ты чувствовал к ней, с самого начала? Расскажи мне всё, что посчитаешь нужным. — Мы моментально начали не с той ноты, и я позволил себе лишнего. — взглядом уткнулся в этого парня. Именно он, кажется, хоть как-то сумеет мне помочь, даже если будет всего лишь слушать. — Ты не представляешь, как часто она извинялась за то, что чувствует, за то, что это происходит с ней. Каждый раз... Это звучало с неимоверной болью, грустью, сожалением. «Ты нужен мне. Прости меня за это. Я...» — У неё очень серьёзные проблемы: причиняет намеренно себе вред. Я знаю, зачем, как, сколько раз, из-за кого. Но, в попытке помочь, сам практически довёл её до этого. Это было ужасно. Мне даже не сразу удалось понять, что именно сделал. — вырвался смешок. Почему же не говорю главного? Стыдно? — Я, не поверишь, сам дал ей лезвие в руки. — теперь же замолчал, как придурок, уставился на Богёна, будто он — моё последнее спасение. А у этого парня никак не изменилось выражение лица. У меня, наверное, тоже. — Хаён осталась без крыши над головой из-за меня — и я забрал её к себе. А сделал это, скорее, потому что отчётливо понимал, из-за меня всё это происходит с ней. — Но ты мог просто снять ей квартиру или же номер. Богён продолжает спокойно смотреть на меня, и кажется, вряд-ли ждёт ответа. Его взгляд непринуждённый, даже слегка холодный. Но так и нужно. Так правильно. — Это было важным для тебя? — вопросительно вскидываю бровь. — Забрать её к себе. — Да. Но только тогда. — брюнет вновь что-то записывает. — Я слишком быстро понял, что сделал ошибку. — Это не хорошо, разве? Ладонями прикасаюсь к своему лицу. Я не знаю... Вообще ничего не знаю, не понимаю. Кажется, будто всё только сильнее запутывается, завязывается в тугой узел. А Богён, пальцами, ловко вертит утонченную тёмную ручку. — Прошёл месяц, после нашей последней встречи, но... Но именно сейчас она начала так часто сниться мне. Я зачастую просыпаюсь с мелкими слезами на глазах, а в последствии, до утра не могу уснуть. Знаешь, Богён, такое чувство, будто я самостоятельно оторвал часть себя, выбросил, вовсе не желая этого. У меня в голове множество мыслей лишь о ней. Я думаю о том, где она, с кем, что с ней. — Думаешь, значит, с кем она? Ревнуешь? — молодой парень отложил блокнот с ручкой. — Не знаю... — я замялся, а Богён уткнулся в мои глаза. Он аналогично умеет вытягивать любую информацию. — То есть да. — его губами пронеслась лёгкая улыбка. Выглядит довольным. Потому что, наверное, я начал понимать всё сам, и ему не придётся долго говорить, пытаясь пробраться ко мне в голову. Или придётся..? — Что ещё тебе нужно сказать, дабы ты действительно начал всё понимать? Вновь тянется омерзительная, но столь проницательная тишина. Кажется, словно она понимает меня. Сегодня Богён не будет в этом числе. — Ты чего боишься? Выживших суицидников? — нет, он не сказал это с какой-то насмешкой, но именно так его слова отразились в моих ушах. Хаён говорила мне точно такие же слова... не с насмешкой, без громкого смеха. Со слезами. «Скажи лучше, что просто всю жизнь суицидников боялся!» — Я никогда не видел её искренней улыбки. Никогда. — как-то обречённо, столь подавленно, развёл руками. Но главное — проигнорировав его вопрос. — А ты вообще хотел этого? — Я сейчас хочу этого, Богён. Но... — как же хочется говорить без всяких этих противных «но». — Тот, кто ей так нужен, слишком чужой, чтобы быть родным. Это всё, к сожалению, что стоит понимать и помнить... — частый спаситель моей души потянулся к рюмке. Сделав небольшой глоток, он снова предложил мне. — Нет, спасибо. — посматриваю на часы — почти полночь. А мы сильно засиделись. — Я, пожалуй, пойду. Поздно уже. — Богён поднялся вслед за мной. — Будьте аккуратны, мистер Чон. Доброй ночи. — провожает, открывает дверь, получая мой кивок в ответ. Не особо спеша, направляюсь к лифту. Телефон тихо даёт знать о новом входящем звонке. Стоило и вовсе отключить. Знал ведь... хотел ведь... Стоит мне только увидеть имя — пальцы сильнее сжимают телефон, глаза смотрят лишь на несколько ярких букв. Хаён... Она, скорее, вновь выпивает, поэтому не сразу решаюсь ответить. С другой стороны... У неё, может, что-то случилось..? Что, если это действительно так? Если это не просто очередная пьяная выходка..? Я отвечаю, но в ответ ничего не слышу. Наверное, вправду просто выпивает. Что ж, я не удивлён. Надеюсь, алкоголь заставляет её чувствовать себя хорошо, естественно, всего некоторое время. Я устал от этого... — Говори. ...После непродолжительной паузы. Мой голос точно звучит остро, твёрдо, с ноткой грубости, злости, возможно, даже злобы, слишком холодно. — Чон. Я слышу краткое слово, давшееся очень тяжело. Одно слово, и она громко разрыдалась. Нет, это вовсе не то, что я слышал ранее. Хаён плачет, роняет слёзы так, будто копила их для какого-то определённого момента, дабы излить в одночасье. — Что случилось, Хаён? — от ужасного равнодушия до мгновенной мягкости, испуга. — Мне... мне нужна твоя... — а у неё язык заплетается, слишком быстро говорит, давясь слезами. — Ваша помощь, — замолкла буквально на тридцать секунд. — Вы говорили мне... говорили, что я постоянно оказываюсь в каких-то... попадаю в какие-то неприятности, и... — вновь всхлип. — Я не знаю никого больше, к кому могу обратиться. Джиён — девушка, у которой я жила... Её убили. Я... я заехала за вещами, а она... её тело... — частит, давясь слезами. — Понимаете.. Она мертва. Вообще не знаю, не понимаю, почему, как и зачем я прикоснулась к тому ножу и... Это не моих рук дело, правда. Я не делала этого.. — Где ты сейчас? — В полиции. Я... я никогда бы, понимаете? Никогда бы такого не сделала. Я не убийца.. — Успокойся, я скоро буду.