Займёмся любовью в Париже?

«Когда кругом царит разрушение, искусство приобретает еще более важное значение».

— Charité

***

| от лица Хаён |

— Госпожа Чхве, я настоятельно рекомендую вам успокоиться и сотрудничать со следствием. — следователь Кан Доюн вновь прошёлся по мне глазами, тяжело выдохнув. — Вы поймите, что делаете хуже только себе. Никакой помощи вам ваше молчание не принесёт и крокодильи слёзы, — он протягивает мне очередную салфетку, которая никак не сможет помочь. — Как же меня это достало... — грубо отзывается второй следователь, Ким Джихо. — У нас что, больше нет подобных дел? Да у меня их целые пять полок! Я сыт по горло, и каждый ничего не делал, каждый невиновен! — я моментально вздрагиваю, когда тот бьёт рукой о стол. — Вы звонили кому-то. Как вам это помогло? — к сожалению, сейчас, кроме слёз и очередного всхлипа, он ничего не слышит. — Как ваши отпечатки пальцев оказались на орудии убийства? — несколько секунд пристального взгляда — и мужчина хватается за голову. — Как ты можешь это терпеть? — Джихо, успокойся, пожалуйста. — Когда я вернусь, она должна прийти в себя и хотя бы что-то говорить! Мне плевать, как именно ты этого добьёшься, но ты обязан сделать так, чтобы это малолетнее чудо не было полностью в слезах. — Доюн лишь голову наклоняет, садясь напротив меня. — Мне нужно защитника этой красавицы встретить. — напоследок громко хлопает дверью, а я прячу лицо за ладонями, полностью поддавшись эмоциям. — Госпожа Чхве, может... хотя бы что-то? — Простите, пожалуйста. Простите. — молодой парень выдыхает, пересматривая какие-то бумаги. Вскоре слышится скрип двери, звук шагов, и чья-то тёплая ладонь касается моего плеча. — Вот ваша протеже. Целая и здоровая, — с неким недовольством и насмешкой прозвучали слова Ким Джихо. — Что вы себе позволяете? — слышу его... голос. Как всегда, строгий, резкий, громкий. — Хаён... — тёплые пальцы прикасаются к моим рукам. — Что? Думаете, мы довели? Знали бы вы, какой концерт у меня в машине был, когда забирали её, — он садится возле другого сотрудника полиции. — Так что, говорить будем или нет? Говорите, нашли труп и всё? — Да. — Как-то пытаюсь собраться и начать говорить. — Я... послушайте... — Чонгук садится рядом, слегка приобнимая, дабы было хотя бы немного спокойнее и как-то легче. — Мы слушаем вас. Все собрались уже. Два часа я здесь перед вами пляшу, чтобы добиться хотя бы каких-то слов! — Поверьте, не знаю, как и почему всё так, но... Я лишь увидела тот нож, и... — Ясно. Отрицать всё будете. Сколько мне вас ещё здесь продержать, чтобы вы начали говорить то, что будет стоить моего внимания? — Я говорю вам правду. — Хватит! Я каждый день такое слышу! А сидят в тюрьмах тоже невинные люди. Жаль, да? Вот только девушку уже никак не вернуть! И это будет на вашей совести! - Ким Джихо вновь срывается. — Прекратите, пожалуйста... — ладонями закрываю уши, наклоняя голову. Горячие слёзы продолжают течь по щекам, пока он снова и снова срывается на крик. — У вас даже алиби нет! — Следователь Ким Джихо, что вы себе позволяете? Вы не видите, что ей плохо? Даже не думайте повесить всё на невинного человека. — Невинного? А у меня совершенно другие размышления, знаете ли. Всё напрямую указывает на госпожу Чхве. Я прямо сейчас могу передать дело в суд. Знаете, сколько у меня таких же было, невиновных, которые по ошибке касались орудия убийства? А сколько пыльных дел, с точно таким же сюжетом и слезами, знаете? Так я вам расскажу и покажу, господин Чон. Не переживайте. — следователь противно улыбается, скрестив руки на груди. — Вы нашли только отпечатки, ничего больше не проверив. — Вам этого мало? Что вы ещё от меня хотите? — А мне сейчас нужно рассказать, как вам делать вашу же работу? Я могу поговорить с обвиняемой наедине? — Пожалуйста. Они уходят, оставляя меня наедине с Чоном. Мне даже стыдно посмотреть на него, ему в глаза, не то чтобы что-то сказать и пытаться объясниться.. — Хаён... — Простите меня за... — вновь подступают слёзы. Не так я представляла себе встречу с ним. Нет, я вообще её не представляла. Не смотрю на него, но это вовсе не мешает ему коснуться моей руки. — Я не вру. Это сделала не я... — Даже не посмотришь на меня? — конечно, а теперь он ласков, нежен и настолько тёплый. — Нет? Хорошо, я тоже могу посидеть и подождать, как тот парень. У него скоро кровь из носа пойдёт. — Чон даже не стал скрывать свой смех. А ему весело, и для шуток время находит умело. В этот же момент действительно поворачиваюсь к нему, даже сразу смотрю в тёмные глаза. Это получилось как-то само по себе, резко и достаточно быстро, мимолётно, чтобы понять одно: я точно не была к этому готова. Никогда. — Хаён... — не сразу сумела понять и почувствовать ладонь господина Чона, касающеюся моей правой щеки. Тёплые пальцы нежно и неторопливо поглаживают мою кожу. — Не нужно, — еле шепчу, прикрывая глаза. — Пожалуйста. — Тебе нужно успокоиться. — Ваши руки мне не помогут. Мужчина выдыхает, явно улыбнувшись. — Разве? — что он делает сейчас? Зачем? Сколько ещё будет продолжать издеваться надо мной и моими чувствами? — Почему сразу мне не позвонила? — Что это могло бы изменить? Вы могли забрать труп? — не смотря на слёзы, которые всё так же продолжают стекать по щекам, я обречённо засмеялась. — Не знала. Вы, оказывается, совершенно неизвестная мне личность. — Посмотри на меня. — Я не хотела вам звонить. Честно. Вот правда, — теперь же Чон обхватывает моё лице обеими руками. — Не хотела слышать ваш грубый голос, не хотела доставать вас, понимать то, насколько всё это вам надоело и насколько я вам надоела. — Хаён, посмотри на меня, — но я ведь не слушаю, продолжаю: — Просить о чем-то снова. Не хотела чувствовать себя странно лишь из-за вашего голоса. Но вы прекрасно знаете, что у меня больше совершенно никого нет. Простите, но вы... вы — единственный, кому я хотя бы немного доверилась. В последнее время, именно вы — мой телефон доверия, — не стыжусь новых слёз, громких всхлипываний: он меня разную видел. — Уберите руки... Пожалуйста. — но Чонгук будто не слышит. Мужчина лишь как-то жадно всматривается в мои глаза. — Или вы настолько лицемерный..? — кажется, словно на момент он растерялся, мгновенно расслабив ладони, а в чёрных глазах проскочило разочарование. Разочарование в самом себе. — Извини... — вполголоса произносит и, явно нехотя, ему приходится убрать свои руки. — Извини, пожалуйста. Хорошо, сейчас это не самая главная вещь, на которой стоило бы зацикливаться. Я нервно прикусываю губу, чувствуя, как сильно дрожат мои руки. — Хаён, расскажи мне всё, что ты делала вчера, где была и с кем. Я предоставлю тебе самого лучшего адвоката, обещаю. — Я... — запинаюсь, в миг делая глубокий вдох, — не помню. Я не помню всего, — мужская рука накрывает мои ладони, пока быстро пытаюсь восстановить весь вчерашний день. — Господин Чон, я принимаю успокоительные. Достаточно много. — Почему? — У меня панические атаки начались. И я не знаю, как с этим справляться. Из-за этого появляются провалы в памяти, а сейчас и в таком состоянии, не могу собрать всё в своей голове. Мне очень жаль. — Тебе обязательно нужно вспомнить полностью вчерашний день. И ещё... — он как-то серьёзнее начал смотреть на меня. — Стоит сообщить об этом твоей бабушке. — Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы она знала. Она слишком много уже знает, из-за чего видеть не желает. — Помощи стоит просить у каждого, кто хоть как-то может... — Она меня видеть и слышать не хочет! О чём вы говорите?! — резко сорвалась, в миг убрав его настойчивые ладони. — Блять, — намного тише, шёпотом, прикрывая глаза, наклонив голову. — Почему всё происходит именно со мной? Именно так? — Хаён. — Нет, я действительно ужасный человек. — с твёрдостью выдаю. — Почему же ты так думаешь? — Все, кто близко со мной знаком, умирают. Я приношу только несчастье и боль. — Но я не собираюсь умирать, — быстро и чётко ответил мужчина. Горькая улыбка пробежалась моими губами. За ней лучше всех когда-то скрывалась надежда, и господин Чон знал об этом. Зачем он это говорит сейчас? — Вы выбрали правильную позицию, и вам действительно стоит держаться от меня подальше. Знаете, как от того самого непутевого друга детства. — тихо засмеялась, сильнее размазав чёрную тушь на глазах. — Поверьте, я не делаю всего этого для того, чтобы привлечь ваше внимание. Я... Чон было что-то хотел сказать, но резко открылась дверь, и два следователя вновь предстали перед нами. — Вы извините, но уже пол часа прошло. Госпожа Чхве вспомнила что-то? — на меня бросают злой взгляд, выдавливая злорадствующую улыбку. Он уже видит меня за решёткой. Именно в этот момент я крепко ухватилась за руку Чона, будто боясь уже находиться только с этими двумя мужчинами. — Не оставляйте меня, пожалуйста, — как-то проскулила, только сильнее стараясь держаться за него. — Вас не съедят, Чхве Хаён, уверяю. — Она будет разговаривать только в присутствии своего адвоката. — Ким Джихо закатывает глаза, прикусив конец синей ручки. — Пожалуйста. Но вы же понимаете, что девушка остаётся здесь? — Да, конечно. — Господин Чон... — мужчина наклоняется ко мне, дабы лучше расслышать. — Заберите, пожалуйста, моего котёнка. За ним не кому присмотреть. — голос подрагивает, на глазах снова выступают слёзы, но Чонгук ласково поглаживает по спине. — Минсо, через несколько дней, уезжает, и я волнуюсь за... — Я понял. Всё сделаю. Не волнуйся.

***

| от лица Чонгука |

Покинув серые стены полицейского участка и оставив там Хаён, моментально, наплевав на то, сколько сейчас времени, звоню своему адвокату. — Какого хрена, Чон..? — слышится хрипловатый сонный голос. Бансок ещё раз шёпотом выругался. — Ты на часы когда-то смотришь? — Мне нужны твои услуги. — Что там? — теперь же его голос приобрёл рабочую форму. — Давай быстро, в нескольких словах. — Убийство. — Ты с ума сошёл? — Это не моё дело. Он выдохнул, естественно, с облегчением. Конечно, совсем недавно он вытягивал меня с очередных неприятностей... — Когда? — Несколько часов назад. — Подозреваемый..? — Молодая девушка. — Каким образом ты к этому имеешь отношение? — Не твоё дело, Бансок. — Не забывай, что таким людям, как ты, стоит быть максимально аккуратным с полицией. — Я помню. О таком не забудешь. — У меня сейчас имеется сразу четыре дела, заседания которых практически через день. Когда ты предлагаешь брать убийство? Это не делается по щелчку моего пальца. — Ты знаешь, что я заплачу. Хорошо заплачу. — Конечно, ты заплатишь. — Сколько ты хочешь? — Нужно во всём разобраться. Завтра начну, — он зевает. — Говорю сразу, раньше трёх часов подъехать не смогу. Надеюсь, к этому времени появятся хоть какие-то зацепки и материалы для работы.

***

Прошло уже несколько дней. Всё те же серые стены, слёзы, попытки во всём разобраться. Не скажу, что сам уже поселился в этом участке, но многократно приезжаю... лишь в один день. Только Бансок, кажется, не испытывает никаких эмоций. Конечно, для него это всего лишь работа и слова, заученные наизусть, действия, жесты, различные объяснения и наставления. — Так как мне нужно восстановить всю картину того дня, госпожа Чхве, пожалуйста, постарайтесь ответить на все мои вопросы. И прошу заметить, что здесь находится посторонний человек, — Хаён касается моей ладони своей рукой, — лишь по вашей просьбе. Хотя мне крайне хотелось поговорить с вами наедине. — Бансок быстро уловил малейшие движения. — И так, Чхве Хаён, вы двадцать второго февраля, в течении всего дня, были одни? — Да. — Вы арендовали автомобиль на семь часов. — Да. Всё верно, — чётко, кратко, быстро — как робот отвечает. — Но как вы позволили себе сесть за руль, зная, что находитесь под воздействием сильных успокоительных препаратов? У меня имеются бумаги, подтверждающие этот факт. Высокий брюнет протягивает девушке какие-то бумаги. — Знаете, так и передоз легко поймать. Хаён молчит, всматриваюсь в каждое слово, написанное чёрным по белому. — Госпожа Чхве, считайте, что вам безумно повезло в том, что вы благополучно вернулись домой. За такой пункт вас, полагаю, оштрафуют и могут лишить прав, — теперь же Бансок рассматривает другие документы. — Ну что ж, друзья мои, — как-то натянуто улыбнулся, — я запросил результаты вскрытия. Здесь очень интересная информация, которая уже точно вас спасает. — Что там? — уже не выдерживаю я. — То, в чём подозревают вас, Чхве Хаён, вовсе не является способом убийства. Ужасно, однозначно, но девушку, извините, не зарезали. Это, скорее, было сделано для того, чтобы наверняка убедиться в её смерти или просто поиграться. Зверски, согласен, но и такое бывает. Я вещи, к слову, куда ужаснее видел. — Как её убили..? — не скрывая дрожь в голосе, спрашивает Хаён. — Вам лучше этого не знать. А Хаён добиваться ответа не намерена. Ей только хуже стало. Новые слёзы скатываются по бледной коже. А я точно больше не выдержу и плевать мне хотелось на то, что здесь присутствует Бансок — обнимаю её дрожащее тело, всё сильнее притягивая к себе. Девушка же боится даже коснуться меня, поэтому плотно к себе прижимает ладони, не издавая ни единого звука. Адвокат начал собирать все свои вещи, ещё раз посмотрев на нас. — Пожалуй, на сегодня достаточно. Чон, выйдешь ко мне..? — молча киваю, не размыкая мягких и тёплых объятий. — А вас, госпожа Чхве, я попрошу никогда больше не прикасаться к чему-то, в подобных ситуациях. Бансок ушёл, а я медленно перебираю пряди её тёмных волос, не желая отпускать от себя. — Уже всё хорошо, Хаён, — перехожу на шёпот, наклоняюсь ближе к ней, мгновенно улавливая нежный персиковый аромат. Как же я скучал по её запаху... — Простите, пожалуйста... Я... за всё заплачу и... — Перестань. Не нужно об этом думать. Она было хотела отстраниться, но я не позволил, вновь мягко притянув к себе. — Скоро тебя отпустят, а сейчас мне нужно отойти, хорошо? — Хаён кивает, и теперь мне приходится оставить её снова одну. Не хочется, признаю. Я направился к Бансоку, ожидающему меня в темноватом коридоре. — Так что случилось с девушкой? — с особым любопытством спросил я. Брюнет же открыл чёрную папку, достал несколько бумаг и фотографий. — Её накачали наркотиками. В крови обнаружен метадон. Типичная история, если честно. Передозировка, естественно. — глазами я уткнулся в ужасные снимки. И это всё видела она..? — Забрали денежные сбережения. Но мы же понимаем, какие деньги могли быть у студентки. Свидетелей нет, никто ничего, как всегда, не видел и не слышал. Поздно было уже. Да и старики там одни живут. — Джиён... — Ты знаешь её? — Да. Моя студентка. Очень хорошая девушка... была. — На несколько секунд я даже глаза закрыл, чтобы прийти в себя. — Я сначала не понял, о ком говорила Хаён. — Район старый, камеры не работают. Типичный сценарий любого преступления. Но это точно сделал мужчина. Оценивая силу нанесения ножевых ранений и глубину ран, только такой вывод. Хрупкая девушка уж точно не справилась бы с такой задачей, — указательным пальцем проводит по нескольким ранам на женском теле. — Но её не изнасиловали. Обычно для этого используются подобного рода вещества. — Он ровно сложил всё обратно. — Но моя задача в этом деле уже выполнена. Её совсем скоро отпустят. — Спасибо тебе. Деньги переведу к вечеру. — он одобрительно кивает, но явно желает ещё что-то сказать. — Слушай, кем тебе приходится та девчонка? — кивает в сторону комнаты, где находится Хаён. — Ты, как оказалось, по первому звонку сюда примчался, всех на уши поставил, посреди ночи, а не только меня. — Что ты хочешь этим сказать? — Я смотрю, ты в омут, да с головой полностью. Смотри только, дабы черти не потопили, — усмехнулся, игриво изогнув бровь. — Ты слишком много начал говорить. — Хане ты тоже, посреди ночи, позвонил? У неё, как я знаю, так же имеются очень хорошие связи, — а меня уже наизнанку выворачивает. Пальцы в кулак сжимаются, я прикрываю глаза, выдыхаю. Да, я знаю, почему он так себя ведёт, но это уже слишком. — Или не лучший момент, дабы представить ей свою молодую любовницу? — Ты ведь лучше всех знаешь нашу ситуацию. — Не знаю ситуацию, но я знаю тебя. Мне очень жаль сестру, и ты об этом знаешь. — Бансок, сейчас не лучшее время для выяснения отношений, — а парень лишь наигранно улыбается. — Хорошо, но, Чон, когда-то я могу выступать и против тебя, так что запомни: идеального преступления не существует.