Правильно

Мы видим мир не таким, каков он есть,

а таким, каковы мы сами.

Стивен Кови

«Семь навыков высокоэффективных людей»

°

Теперь всё было не просто странным, а очень странным.

      Какаши стоял прямо перед ним. Стоял и улыбался, совершенно не обеспокоенный ситуацией, но при этом вовсе не равнодушный. Какаши стоял прямо перед ним, и его почти полностью скрытая, но всё равно ощущаемая чакра — солёный искрящийся вкус взрывной карамели — радостно била его током и заставляла их волосы вставать дыбом. — Так Вы не против? — снова спросил Сакумо-сан, растянув губы в вежливой улыбке. — Уверяю Вас с Вашим сыном всё будет в порядке, — добавил он сразу же, не дожидаясь вопроса. — Я буду с ними. — Пап, — протянул Гай весело и намеренно плаксиво. — Ну разреши! — Да, Дай-сан, — поддакнул младший Хатаке, явно ухмыльнувшись под маской. — Ну разрешите! — повторил он фразу Майто с той же интонацией. — Мы просто погуляем и сходим в библиотеку. Мальчик, подпрыгнув на месте от переизбытка энергии, потянул своего отца за рукав зелёного комбинезон и начал трясти выпрашивая отчего-то так тяжело дающееся разрешение погулять.       Дай только чуть нахмурился, настороженно глядя на Белого клыка, не то урожая ему — что было бы откровенно глупо — не то просто предупреждая его и безмолвно требуя вернуть сына домой в целости и сохранности. Это было странно. Такого не было в «прошлый раз». Никогда за те несколько лет, что Вечный генин знал Какаши; никогда за те несколько месяцев, что он знал его отца — ни разу за всё то время у старшего Майто не было никаких проблем с ними. Ни разу за всё то — пускай и очень короткое — время Дай не испытывал к семье Хатаке недоверия или тем более отвращения. Так что же происходило сейчас? Почему в атмосфере витала эта гнетущая атмосфера? Почему воздух возле обоих взрослых был настолько плотным от сдерживаемого негатива, что его можно было буквально потрогать? Что такого произошло за всего один день? Почему вчера утром, когда они столкнулись возле Академии, всё было в порядке, а сейчас уже нет?       Дай вздохнул, как и всегда, не желающий спорить со своим дорогим ребёнком, быстро подошёл к нему и, присев на корточки перед мальчиками, покачал с небольшой, но искренней улыбкой головой. — Ладно уж, вымогатели, — хмыкнул он, взъерошив им обоим волосы. — Идите. — Спасибо, пап! — И в кого ты такой требовательный? — спросил мужчина игриво, поднявшись на ноги. — Только будьте осторожны, хорошо? — добавил он уже серьёзно. — Уверяю Вас, — снова заговорил Сакумо-сан. — Я буду следить за ними, — он неловко улыбнулся, явно уже привыкший к такому откровенному недоверию. — Гай вернётся домой к ужину. Им с Какаши оставалось только переглянуться непонимающе и тяжело вздохнуть. Похоже не только младший Майто, но и его соперник, совершенно не понимал, что происходит между его родителями. — Взрослые, — равнодушно пожал плечами Хатаке. — Пойдём отсюда.       Он решительно взял своего друга за руку чуть потянул, пытаясь уйти, даже не попрощавшись и, как и всегда, оставив за собой последнее слово. Белый клык — серьёзный, между прочим, человек; человек, убивший не одного врага Конохи; человек известный; человек, который, как считается, не слабее легендарных саннинов — только негромко рассмеялся, и его открытость, его почти нескрытая чакра, его эмоции, видимо всё-таки подействовали на странно смурного Вечного генина, заставив его улыбнуться. — Подождите меня, щенок, — крикнул им вслед Хатаке-сан и попрощался за всех них.       Его жизнь становилась всё страннее и страннее. Он был ребёнком, рядом с ним были его отец и Какаши, и вся его жизнь, казалось, шла кувырком. Тренировка под окнами Третьего, которой не было в «прошлый раз»; недоверчивость всегда открытого Дая; а теперь и хорошее настроение обычно если не хмурого, то, по крайней мере, усталого Сакумо. И всё это только за два дня! Если только вчера ему казалось, что его окружало прозрачное тяжёлое марево, которое, как неправильная, практически звенящая тишина в воздухе, возвещающая о приближающейся буре, предупреждало о грядущих переменах, то сегодня вокруг него уже витали сами изменения.       Вот Какаши — мягкий и улыбчивый, как ребёнок, каким он сейчас и является; но настороженно осматривщийся в, казалось бы, абсолютно безопасном районе деревни и, похоже, едва сдерживающийся, чтобы рыкнуть на тех, кто посмел даже посмотреть на них недобро. Вот Хатаке-сан и его собственный отец, как будто бы поменявшиеся ненадолго характерами, но вернувшиеся и ставшие снова самими собой, как только перестали разговаривать друг с другом. Вот он сам — куда более спокойный, чем в том возрасте, всё ещё пытающийся прыгнуть выше собственной головы, чтобы доказать и себе, и другим, что он чего-то стоит; но больше не предполагающий, что все поймут его и признают.       Единственным, что не поменялось за эти пару десятков часов, были люди. Они, словно забывшие обо всём, кроме тех нескольких «истины», которые им вбили в головы, всё продолжали морщиться, продолжали, особо не стесняясь, обсуждать их и оскорблять. — Предатель, — прошипел молодой парень, смотря прямо на Белого клыка. — Да лучше бы ты умер на том задании, — хмуро проворчал какой-то старик, тоже не отрывая взгляда от Сакумо-сана. Многочисленные недружелюбные взгляды исподлобья и грубые слова, сказанные нарочно громким шёпотом преследовали их всю дорогу от окраины Конохи до её центра. Гаю казалось, что только Хатаке-сан, притягивающий к себе все оскорбления, заставляя всех недовольных фокусироваться на нём — улыбающемся, чуть сгорбившемся и в целом «безобидном» — не позволял прохожим вываливать своё недовольство ещё и на них с его соперником. Гаю казалось, что только то, где сейчас они были, не позволял людям продолжать в открытую оскорблять Белого клыка. Ему казалось, что только то, что сейчас были прямо в центре деревни, в районе для шиноби и в общественном месте, защищало их от тех острых взглядов и громкого шёпота. — Подождёшь нас снаружи, пап? — прервал Какаши его мысли. — Мы быстро!       В библиотеке было в отличие от улицы темно, почти холодно и очень душно. В библиотеке пахло пылью и старостью, книгами и кровью защитных печатей. В библиотеке не было огромных окон, которые стояли во всех зданиях, где бывали шиноби. В библиотеке не прыгали солнечные зайчики, не звучали голоса, не жужжала чакра. Только едва слышный шорох бумаги и почти незаметный гул защитного барьера нарушали вязкую, как сироп, тяжёлую тишину этого места. Только слабые электрические лампы прорвались сквозь глубокую, словно океаны вокруг Узушио, гнетущую темноту этого места. — Соперник? — негромко позвал Гай, с не свойственно ему неуверенностью. — Я, конечно, не могу сказать, что не рад тебя видеть… — Спрашивай уже, — усмехнулся Хатаке, перестав притворяться теперь, когда его отец не мог его видеть, и больше не походя на ребёнка. — Почему первое, что ты захотел сделать, — он нахмурился, свернув следом за своим другом за очередной стеллаж. — Это привести меня сюда?       Какаши только улыбнулся, уверенно идя в чуть ли не самый дальний и самый заброшенный угол библиотеки, и потянул его за руку, которую до сих пор так и не отпустил. — У меня вообще-то для тебя подарок, — протянул он так недовольно, как будто у него забрали его очередной экземпляр «Ича-Ича». — Подарок? — удивился Гай. — Что ты хочешь мне подарить? Книгу? — Мгм, — промычал в ответ Хатаке и резко остановился. — Почти. Это здесь. Он взял с полки толстый свиток и подбросил его, крутанув в воздухе и закашлялся, подняв ворох многолетней пыли, которая умудрилась попасть ему нос и рот даже несмотря на маску. — Друг мой, ты, конечно гений, — тихо рассмеялся Майто, осторожно похлопывая его по спине. — Но иногда ты такой идиот. — Знаю, знаю, — поморщился Какаши и отряхнулся, как собака. — Тогда как насчёт того, — он снова усмехнулся, открыл свиток, снова подняв в воздух пыль, и протянул его Гаю. — Чтобы завести себе ещё одного друга? — Свиток призыва?! — Призывов. Во множественном числе, — с важным видом, абсолютно не сочетающимся с его взъерошенными волосами и пыльной одеждой, поправил Хатаке. — Тут все призывы Конохи, которые не относятся к какому-либо клану, — он сощурился, показывая, что широко улыбнулся. — И да, это именно тот свиток, который в «прошлый раз» тебе дал твой сенсей.