Правильно

Если ты меня любишь,

значит ты со мной, за меня,

всегда, везде и при всяких обстоятельствах.

Владимир Маяковский

°

У него оставалось всё меньше друзей, но это его совершенно не волновало.

      Джирайя стоял перед ним такой же, как и в прошлый раз, когда Сакумо его видел. Джирайя стоял перед ним и пытался заглянуть ему за спину, пытался посмотреть на его щенка, пытался пройти к нему. Джирайя стоял перед ним и словно вообще не понимал, почему Хатаке не хотел его пропускать. — Разве так встречают друзей? — спросил он, притворно возмутившись, будто Белый клык был просто какой-то девицей из квартала красных фонарей, которая не вышла встречать старого клиента. — А разве друзья пропадают так надолго? — спросил в ответ Гай.       Друг его сына вообще был немного странным — под стать самому Какаши. Он легко делился подробностями своей жизни: легко, абсолютно не задумываясь, рассказывал о тех, кто оскорблял его и его отца. Он за те пару часов, что они гуляли и тренировались рассказал, по ощущениям Сакумо, вообще всё: и то, что они с Даём готовили вчера на ужин; и то, чему именно тот его учил, когда Хатаке следил за ними. А Какаши в ответ тоже делился информацией — не так открыто и постоянно оглядываясь на отца, словно спрашивая у него, можно ли об этом вообще рассказывать — и улыбался под маской. Какаши говорил, будто он обычный пятилетний ребёнок. Он говорил и говорил: о том, что «папа сильный и постоянно ходит на сложные миссии»; о том, что, несмотря на это, «папа всё равно самый лучший»; о том, что подруга старшего Хатаке, Цунаде постоянно проигрывает в спорах, но постоянно спорит; о том, что другой саннин так давно не был в деревне, что «папе стоит прекратить называть его другом»… — Неа, — деланно равнодушно — слишком по-взрослому — ответил щенок, заставив своего отца перестать скалиться и едва не рычать на Джирайю и мягко улыбнуться. — Да даже преступники класса S чаще дома бывают, придурок. — А ты разве знаешь преступников класса S? — спросил саннин, нахмурившись. — Ага, — легко подтвердил младший Хатаке, спрятанный за спиной Белого клыка, расслабленный и совершенно спокойный. — Один из них — мой лучший друг и однажды даже подарил мне свой глаз. — Ты хоть сам понял, что сказанул?       Сакумо прикрыл глаза и чуть поморщился от этой гипотетической ситуации. Он продолжал стоять между детьми и своим другом — другом ведь? Правда? — убеждая себя не оборачиваться, не подбегать к своему малышу, чтобы убедиться, что это была просто глупая шутка. Мужчина устало покачал головой и положил руку на плечо Джирайи, останавливая его — снова — от глупых необдуманных поступков, например, от попытки напасть на двух детей. — Вдох, выдох, — посоветовал Хатаке своему другу — другу же? — и специально глубоко вздохнул, подавая пример. — Ты же явно пришёл сюда не ради нас с сыном, — продолжил он и растянул губы в улыбке. — Так чего застрял тут с нами? — Эй! — возмутился саннин и снова попытался прорваться к Какаши и Гаю. — Может быть, я хотел поздороваться с сыном моего друга? — Нет. — Что нет? — удивился он. — Я вообще-то… Белый клык едва слышно низко зарычал, прервав очередную попытку своего друга — не друга же, да? — пробраться мимо него к детям. Он чуть сильнее сжал чужое плечо, чуть больше влил чакры в кончики своих пальцев…       Он больше не хотел терпеть поползновения в сторону своего щенка. Гражданские, шиноби, учитель из Академии и родители одноклассников Каши. С Сакумо было хватит. Он больше хотел, не мог закрывать глаза, подавлять рычание, сдерживать желание укусить. Какаши был его щенком, был под его защитой, и будь он проклят, если в отведённое ему сыном время ещё хоть раз позволит… Хатаке прикрыл глаза, пытаясь успокоить на этот раз собственный разум, но снова почувствовал желание залаять, зарычать, укусить — сделать хоть что-нибудь, чтобы его не-друг замолчал и отошёл. — Тебе лучше прекратить, — негромко потребовал он, не отпуская плеча Джирайи. — Иди. Он глубоко вздохнул, подавляя свои инстинкты, настойчиво твердящие ему о том, что должен загрызть тех, кто смеет оскорблять его маленького щенка; подавляя свои взращенные во время многочисленных тренировок рефлексы, требующие устранить любую, даже самую крохотную, угрозу. — Я предупреждаю тебя. Иди.       Саннин раздражённо поморщился и тяжело вздохнул, как вздыхают престарелые родители, когда их дети-подростки в очередной раз творят какие-то глупости, и мягко попытался скинуть с себя руку. — Я правда скучал по тебе, — протянул он неуверенно, и в его голосе действительно позвякивала честность, словно золотые монеты, прикрытые дешёвым брезентом. Джирайя улыбнулся немного натянуто и на его щеках появились ямочки. Он, чуть нахмурившись, наклонил голову, прикрывая лицо длинными волосами. Он выглядел одновременно отчаянно надеявшимся и ужасно разочарованным. Он словно не мог понять, почему, его друг так поступает. — Ты скучал не по мне, а по малышу-Саку, — покачал головой Белый клык и всё-таки отпустил чужое плечо, оттолкнув саннина. — По доброму и постоянно улыбающемуся, по тому, который ворчал насчёт скучных миссий ранга D… — он горько усмехнулся. — По тому, для кого ты был на первом месте в списке приоритетов. — Сакумо, прекрати. — Я не прав?       Хатаке лишь покачал головой, не дожидаясь ответа, да и даже не нуждаясь в ответе. Оказывается Джирайя волновал его не так уж и сильно, оказывается дружба в принципе была для него не так важна, как его сын. Он мог и готов был провести остаток своей жизни с одним только Какаши в своём углу. Он был бы не против до конца своих дней видеться только с Какаши, его друзьями — ведь Цунаде тоже скоро собиралась сбежать из чёртовой деревни — и иногда с родителями этих друзей. Он был не против ждать момента, когда его сын скажет, что он больше не любим — момента своей смерти — в одиночестве.       Белый клык пытался быть хорошим шиноби — таким, который бы приносил пользу своей деревне, своей стране, своим товарищам; таким, о котором можно бы бы сказать, что он был героем Конохи. Он провалился, став для Конохи синонимом слов «позор» и «предатель». Сакумо пытался быть хорошим другом — таким, на которого можно было бы положиться; таким, к которому можно было бы в любой момент подойти, чтобы попросить о помощи или просто поболтать. Он не справился, и часть его товарищей ушли сами, а одного из последних он только что отогнал сам. Он был неудачником, не так ли? Он провалился почти во всём, но хотя бы всё ещё справлялся с ролью отца. Пока что. — Идёмте, дети, — мягко, в противовес недавнему оскалу, улыбнулся Хатаке и отвернулся от шпиона деревни. — Вы хорошо сегодня постарались, — он немного пригнулся и чуть сгорбился, чтобы мальчики — не дай Ками — не испугались его. — Да, пап, — наигранно весело согласился его щенок и легко, в одно умелое движение поднялся с земли. — Сакумо, чёрт возьми! — воскликнул Джирайя за спиной мужчины. — Прекрати! Ты же не мог так быстро измениться! — Быстро? — удивился Гай, присевший, чтобы погладить всех собак и попрощаться с ними. — Но мой соперник сказал, что тебя не было уже больше года? — А до этого его не было ещё пять, — негромко подтвердил Белый клык, ероша детям волосы. — Но он не ваша проблема, ребятки. — Но он же липнет к тебе, пап?       Старший Хатаке глубоко вдохнул запах своего сына, успокаивая себя. Он всё ещё в глазах Какаши был «папой». Не стоило тратить столь драгоценное время на какую-то жабу. — Именно поэтому мы и уходим, малыш. Так что давайте-ка побыстрее, дети, мы же не хотим оставаться с ним наедине?