When we're together (I'm not afraid of my tears)

─ Айзава-сенсей! — экстраверт-Мидория, как обычно, зовёт Айзаву. Остатки обеда и геройской практики прошли в мгновение ока, что, по мнению Тодороки, оценили его одноклассники. Естественно, это при учёте, что для них время также пролетело, а не тянулось. Когда практические занятия закончились, Тодороки и те, кто был в курсе произошедшего вчера, пулей переоделись чтобы поймать Айзаву-сенсея, прежде чем он уйдёт заниматься… Ну, чем бы он там ни занимался после обеда. Тодороки, несмотря на сильное желание поговорить с Айзавой-сенсеем, всё-таки решил оставаться в конце группы. Он знает, что Айзава-сенсей хороший человек, в отличие от его отца, но осторожным быть не помешает. Позволив Мидории и остальным взять инициативу на себя, он выиграет немного времени на то, чтобы оценить ситуацию и решить, хочет ли он вообще говорить с Айзавой-сенсеем. Тодороки решил, что хочет помочь Дазаю и Накахаре, и если Айзава-сенсей до сих пор относится к ним предвзято из-за трансляции, Тодороки найдёт другой способ помочь. Айзава останавливается на полпути, прежде чем повернуться ─ А, отлично. Я как раз хотел с вами поговорить. Наверное, это хороший знак, или же очень плохой. Сейчас трудно сказать. Урарака сжимает руки вместе. Нервная привычка, которую с недавнего времени перенял Тодороки. ─ Сенсей… Как дела у Дазая? Айзава обращает на неё все внимание. ─ Он в порядке. Исцеляющая Девочка лишь хочет убедится, что нет никаких последствий, — он разворачивается, чтобы полностью оглядеть группу. — А вы-то как? Пару мгновений никто не отвечает, возможно не зная, как выразить эти эмоции. Айзава-сенсей не пытается давить на них, что Тодороки очень ценит. В конце концов, Киришима неловко трёт шею. ─ Честно, Сенсей, могло быть и лучше… ─ Я понимаю, даже если вы толком не увидели что произошло, — Тодороки не упускает из виду, как Айзава-сенсей смотрит на него, — Должно быть знать о такой ситуации травмирующе. Я рекомендую посетить Гончего пса, чтобы обсудить это, даже если вы считаете, что на вас ситуация не повлияла. Айзава на мгновение останавливается, а потом продолжает: ─ Сейчас я хочу сказать, что никто из вас не должен испытывать вину, ладно? Вы не знали, что это случится, и правильно сделали, позвав на помощь, когда поняли. ─ Спасибо, Сенсей, — Киришима кивает, пока говорит. Через секунду он продолжает: — На самом деле, нам было интересно, можете ли вы передать кое-что Дазаю и Чуе? Айзава-сенсей, кажется, секунду обдумывает это, после чего соглашается. ─ Только в пределах приличного. Яойорозу делает шаг вперёд, сжимая книгу в руках. ─ Мы подумали, что им наверняка скучно в кабинете Исцеляющей девочки, так что я сделала это. — Она отдаёт книгу Айзаве-сенсею. Мужчина кивает и бросает на неё короткий взгляд. Тодороки надеется, что им понравится книга. Яойорозу и ещё несколько людей хорошо постарались, чтобы собрать это всё в последнюю минуту. Урарака протягивает Айзаве-сенсею контейнер. — О, и мы говорили с Быстроланчем; он дал нам дополнительное печенье, чтобы мы передали им. Далее Каминари протягивает небольшую портативную игровую приставку, украшенную молниями. — Не знаю, удалось ли телефону Дазая выжи… Я хочу отдать ему свою приставку, по крайней мере пока. Так его навыки стрелка не заржавеют. — Уверен, они оба оценят это, — Айзава берёт каждый подарок и аккуратно прячет их под подмышку. Только когда они начинают держатся там надёжно, он продолжает: — Тодороки, мне нужно поговорить с тобой наедине, если ты не против. Тодороки кивает — один раз на Айзаву-сенсея, другой — на своих одноклассников. Несколько учеников, кажется, хотят что-то сказать, — возможно, спросить, не хочет ли Тодороки, чтобы они остались, но молчат. Только после того, как одноклассники уходят, Тодороки говорит: — Сенсей? Как и раньше, Айзава-сенсей обращает всё своё внимание на Тодороки. — Ты нашёл Дазая в тот день; как ты себя чувствуешь? Обычно Тодороки обдумывает свои слова, чтобы сказать именно то, что имеет в виду. Но в этот раз ему не нужно это делать, потому что он обдумывал всё последние несколько дней. Начал сразу после визита к матери, а после попытки Дазая поток мыслей только усилился. — Несколько дней назад я заметил, что мы, как класс, относимся к Дазаю и Накахаре не так, как следовало бы. Я собирался обсудить это со всеми, но дела мешали. Я понимаю, что даже если бы я поднял эту тему, скорее всего, ничего бы не изменилось. И всё же я не могу отделаться от ощущения, что облажался. Айзава-сенсей окидывает его серьёзным взглядом. — Малыш, ты единственный, кто последовал за Дазаем после спора. Именно благодаря тебе всё обернулось так хорошо; не вини себя из-за этого. Кроме того, у идей нет ограничений по времени. Ты можешь поговорить с классом после уроков, а если захочешь поговорить со мной, я всегда выслушаю. Что ж, время не стоит на месте. — Сенсей, мы можем проводить больше упражнений с Дазаем и Накахарой в одной команде во время геройской практики? Айзава-сенсей кивает. — Конечно. Есть ещё идеи? Тодороки на мгновение задумывается. — Пока нет, но я обращусь к вам, если появятся. — И ты поговоришь с Гончим об этом? Тодороки кивает. Ему нужно будет спросить Мидорию, знает ли он, как связаться с Гончим. Айзава-сенсей легко улыбается. — Хорошо, а теперь иди.

◃───────────▹

Когда Айзава приходит передать подарки от 1А, он подмечает, что с тех пор, как он был здесь последний раз, ничего не изменилось. Накахара всё ещё сидит у кровати, а Дазай по-прежнему спит, спрятавшись под одеялом. Ненадолго Айзава интересуется просыпался ли он вообще. Внезапно его накрывает беспокойством, что он должен сказать об этом Исцеляющей девочке, прежде чем уйти. Накахара благодарен, хоть и немного озадачен, за подарки, которые, как Айзава уверен, понравились бы детям 1А. Он надеется, что когда Дазай проснётся, то тоже получит от них удовольствие.

◃───────────▹

Чуя не ожидал, что Айзава или любой другой принесёт с собой подарки. В конце концов, открытки с пожеланиями о скорейшем выздоровлении и плюшевые мишки — довольно необычная реакция на попытку Дазая. Хотя, Чуя полагает, что классу 1А можно отдать должное за выбор более персонализированных подарков. Книжка с кроссвордами, должно быть, написана Яойорозу, или даже сделана ей, судя по маленькому логотипу в углу. (Неужели Яойорозу подписывает своим именем всё, что создаёт? Это имеет смысл; Чуя сомневается, что Яойорозу привлекает идея кражи её творений) Чуя должен признать, что рисунки и темы кроссвордов забавные, в основном, потому что Яойорозу, или кто бы не был автором, старался изо всех сил, чтобы сделать их актуальными для Чуи и Дазая. К несчастью для них, ни Чуя ни Дазай никогда не были откровенны в том, что им нравится. Некоторые из кроссвордов имеют ясные источники вдохновения, например тема с крабами, в то время как остальные немного сложнее. Не то чтобы Чуя возражал. На самом деле, заполнять такие книги доставляет ему удовольствие. На фоне длительных попыток завести хоть какой-то разговор с Дазаем и просмотра бесполезного дерьма в телефоне, наличие другого занятия правда освежает. Дазаю, кажется, тоже было приятно заняться чем-то, что не включает в себя диалог с кем-либо. Последние пару часов он лежал, отвернувшись от Чуи, и играл в какой-то шутер на приставке, которую принёс Айзава. Когда ему удаётся мельком взглянуть на него, то мелкое устройство кажется Чуе дико знакомым. Единственная его догадка — оно принадлежит кому-то из детей 1А. Возможно Каминари. Печенье было мягким, и вкусным. Звуки игры Дазая резко оборвались, но комната в любом случае не осталась в тишине надолго. ─ Эй, Чуя? — Голос Дазая звучит более приближённым к его обычному, хоть и звучит немного слабо. Кажется, у него попросту нет сил, чтобы использовать дразнящий тон. ─ Хм? — Чуя отвечает, обращая внимание лишь наполовину. Кроссворд, над которым он мается сейчас — один из самых сложных. Пока что он справился с половиной, не прибегнув к помощи Дазая, и он надеется, что сделает всё сам. Тема этого кроссворда — одна из тех, что слабо вяжутся. Она связана с космосом. Чуя уже видит, как 1А к этому пришли; Смутная Печаль, гравитация, космос. Рядом с ним Дазай немного отодвигается назад. Теперь он полностью касается бока Чуи. ─ То, что ты говорил вчера… Это действительно правда? Чуя, предположительно, всё ещё не обращает особого внимания на своего партнёра. Хотя следовало бы, учитывая обстоятельства. Но он так близок к разгадке двенадцатого столбца. ─ Да, естественно, — отвечает Чуя. У него не входит в привычку врать людям, тем более таким как Дазай, который видит всё насквозь. ─ Я… — Дазай начинает, но быстро умолкает. Неуверенность в его голосе притягивает внимание Чуи. Он смотрит на Дазая, и ровно в этот момент последний выхватывает кроссворд и ручку из рук Чуи, а потом прячется под одеялом. ─ Эй! Я же ещё не закончил! — Чуя протестует, но его голос остаётся тихим на случай, если за дверью стоит Профессионал или кто-нибудь другой. Чуя пытается оттянуть одеяла, чтобы залезть под них и забрать своё, но ничего не выходит. Похоже, Дазай создал непроницаемую оболочку вокруг себя. Он обнаруживает, что фыркает, хотя в основном лишь показывает недовольство. Интересный факт о Дазае: он научился искусству болтать, не говоря ничего. Иногда он только и может языком трясти, но при этом ни одно его слово не достойно внимания. Он хорош в этом. Неудивительно что Дазай проигрывает в разговорах о чем-то серьёзном или эмоциональном. Ну, это не совсем верно. Дазай проигрывает по части серьёзных тем, относящихся к нему, — особенно на тему его вечно загадочного прошлого до Портовой мафии, и суицидальных наклонностях. Дазай пытался что-то сказать, так что либо он забрал книгу в качестве отвлечения, либо собирается написать то, что хотел сказать. Чуя лично ставит на второе. Если бы он хотел отвлечь, Дазай бы взял приставку, которую принёс Айзава, и бросил ему вызов. Итак, пять минут спустя кроссворд уже выскальзывает из-под одеяла. Чуя закатывает глаза, увидев, что кроссворд, над которым он так упорно трудился, уже решён до конца. Это в стиле Дазая. Тем не менее, Чуя не упрекает его. Вместо этого он просто смотрит на ранее пустую страницу рядом с кроссвордом, над которым он работал, чтобы прочитать написанное Дазаем. «Чуя бы с лёгкостью справился с этой миссией в одиночку. Вряд-ли имеет значение, живой я здесь или нет. Чуя так сдружился с героями-детьми и достаточно умён силён, чтобы избить злодеев без меня. Но Чиби разозлится, если я причиню себе вред, так что я правда стара не делал этого. Агент подумала примерно то же самое. Она спрашивала о Портовой мафии и Леди Горе, но каким-то образом свела всё к Чуе. ≪Полезная Способность≫, ≪Видимо он выполняет всю работу≫, ≪Накахара более универсален≫. Она была так уверена, что Чуя бросит меня и присоединится к КПБГ. Она сказала, что я «хуже», и комиссия не станет «тратить время» на меня. Я понима Преданность Чуи — лучшая его сторона, но всё же я расстроился, когда был обеспокоен, когда 1А вели себя так по-дружески» Дазай всё ещё не выскользнул из своего одеяла, что даёт Чуе немного времени, чтобы взять эмоции под контроль, прежде чем столкнуться с ним. Сука, он так зол. Чуя ожидал чего-то подобного, но это в любом случае не смягчает реакцию. Большая его часть чувствует себя оскорблённой тем, что КПБГ предполагала, что Чуя просто отвернётся от Дазая, Портовой мафии и его дома. Что они вообще могли бы предложить, чтобы это того стоило? Деньги? Ха, умоляю. Никакие деньги не заставят его повернуть хвост вот так просто. Нет, если бы Чуя захотел покинуть Портовую мафию, он бы ушёл на своих условиях, и, скорее всего, с Дазаем на буксире. Ещё большая его часть чувствует столько гнева за Дазая. Кто эта женщина вообще такая, чтобы говорить, что Дазай «хуже»? Это самое тупое высказывание, которое Чуя слышал за всю свою жизнь. Дазай-Демон-Вундеркинд-Осаму «хуже»? Тот же самый парень, что, вероятно, разрушит Портовую мафию за неделю при желании? Пошла нахрен. Да, Чуя выполняет тяжёлую работу, но это не значит, что Дазай просто сидит рядом и ничем не занимается. Даже когда этот идиот выглядит ленивым, Чуя может гарантировать, что за этим стоит нечто большее. Будет это отслеживание переменных, что могут испортить план, или он придумает двадцать с лишним запасных планов. Мозг Дазая никогда по-настоящему не отдыхает, по крайней мере, Чуе так кажется. Чуя делает успокаивающий вдох. Сейчас он не хочет ничего, кроме как выйти отсюда к чёрту и навестить Комиссию. Обычно он не был бы так оскорблён подобным, но учитывая то, что в этот раз это закончилось Дазаем, который пытался утопиться, он думает, что реакция абсолютно оправдана. (Он понимает, что это просто чертовки неудачное совпадение. Тот факт, что Дазай был не в своей тарелке, когда происходили допросы, означает то, что он был более восприимчив к тому, от чего раньше с лёгкостью отмахнулся. И тем не менее, это не останавливает его, и он всё ещё винит агента КПБГ). Чуя собирается заговорить, не совсем уверенный, что нужно сказать, но он намерен утешить Дазая. Нет, это не принесёт той реакции, на которую он надеется. Как Чуя и говорил ранее, Дазай — специалист в избегании диалогов, в которых не хочет принимать участие. Тот факт, что он даже написал это для Чуи, вместо того чтобы отшить его, что-то да значит. Хотя, возможно, он понял, что в конечном итоге ему придётся кому-то рассказать. И лучше это будет Чуя, чем какой-то Профессионал, верно? В любом случае, Чуя не может решать вопросы напрямую. Хотя есть вероятность, что Дазай ответит… Ну, не положительная, но и не отрицательная. У Чуи нет желания рисковать. Что, если Дазай чудесным образом забыл о своей неприязни к разговорам о чувствах, вспомнит о ней в момент, когда Чуя попытается поговорить с ним? Ему нужно как-то начать разговор, не спугнув Дазая… Лучшим способом будет просто идти на поводу у него. Спустя мгновение Чуя сует кроссворд обратно под одеяло, в этот раз с несколькими дополнениями. «Ты сказал, что я твой пёс на всю жизнь, верно? Я никогда не брошу тебя, даже если захочу. А теперь, ты готов к планированию? У меня есть парочка идей…»

◃───────────▹

Если вчера атмосфера в классе была негативной, то сейчас, когда все знают о случившемся, она стала примерно в десять раз хуже. На классом часу Айзава-сенсей вкратце рассказал о произошедшем и о чём-то ещё, но, честно говоря, Урарака уже не слушала. Вчера Сенсей сказал, что никто не должен винить себя, и Урарака понимает, что он прав. Она даже не знала о случившемся, и в той ситуации ничего бы не сделала. Как только она осознала, Чуя и Айзава-сенсей уже пришли на помощь. Пытаясь помочь, девушка бы только помешала. Урарака и не знала, как помочь — вот что беспокоит её на самом деле. Она хочет стать героем-спасателем, и её Причуда отлично подходит для этого; она понимает это уже много лет. Ей будет легко передвигать разрушенные здания, вытаскивать людей из автокатастроф, не слишком их толкая, что жизненно важно для предотвращения более серьёзных последствий травм. Но как быть с тем, кто задыхается? Истекает кровью? Тонет? Её Причуда тут не поможет, — только традиционная первая помощь. Вот почему, когда класс 1А приходит на урок геройской практики, она переодевается быстрее, чем когда-либо. Урарака не знает, что Всемогущий запланировал на сегодняшний урок, но, возможно, если она поговорит с ним до начала, он согласится с её идеей. Несколько девушек бросают на неё растерянные взгляды, когда она выбегает из раздевалки, но Урарака не обращает на это внимания. К счастью, столь быстрое переодевание принесло свои плоды. Всемогущий, со своей неизменной улыбкой на лице, кивает в её сторону. — Ах, юная Урарака! Ты переоделась так быстро! Урарака кивает и продолжает идти дальше в зал. — У меня есть предложение на сегодняшний урок, если вы разрешите. Честно говоря, она все ещё боится разговаривать с Всемогущим, ведь он, в конце концов, Профессиональный герой Номер один. Обычно она немного заикается или колеблется, но не в этот раз. Сегодня она больше озабочена тем, чтобы узнать всё, что нужно. — Конечно! Урарака облегчённо вздыхает, прежде чем заговорить: — Я хочу научиться делать искусственное дыхание. И, может, первой помощи? Секунду Урарака беспокоится, что Всемогущий отвергнет эту идею, что причинит боль, но она поймёт. Если понадобится, она всегда может поговорить об этом с Исцеляющей девочкой. Улыбка Всемогущего немного смягчается. — Отличная идея! Я уверен, твои одноклассники это оценят. Урарака не может не обрадоваться. Обучение искусственному дыханию станет следующим шагом на пути к её мечте стать Профессиональным героем. После этого урока она сможет помочь большему количеству людей, включая Дазая и Чую.

◃───────────▹

Днём, когда 1А возвращается с занятий, в общежитиях становится тихо, и обычная дружеская болтовня сменяется опечаленными и напряжёнными взглядами. Обычно, по возращению в общежитие, все расходятся по своим делам. Большинство сидит в общей зоне или на кухне; некоторые идут в свои комнаты, пока остальные отправляются на дополнительные тренировки. И теперь, впервые с… Ха, с момента убийства Леди Горы в эфире, весь класс 1А собрался в общей комнате. Что бы ни говорили о Дазае и Накахаре, но они явно знают, как объединять людей. Шинсо очень рад, что никто из его одноклассников не умеет читать мысли. Если бы кто-нибудь слышал, как он использует юмор, чтобы справиться с ситуацией, это, вероятно, ничем хорошим для него бы не кончилось. Тишина почти раздражает. Шинсо, не склонный к разговорам, был бы очень рад этому. Возможность посидеть в общей зоне и просто расслабиться, без криков и неприятной болтовни, была бы замечательной в любой другой день. Но, как и многие его одноклассники, Шинсо слишком погружен во внутренний конфликт, чтобы наслаждаться отсутствием разговоров. С одной стороны, двое парней из Йокогамы, которые убили Профессионала, а также несли херню о Причуде Шинсо — он не забыл об этом. С другой стороны, парень-самоубийца и его друг, которому пришлось делать искусственное дыхание первому. Двое детей, которые не испытывают угрызений совести ни за одно из совершенных ими преступлений, но опять же двое детей, которых втянули в Мафию в юном возрасте. Шинсо провёл большую часть своей жизни в стороне и отчуждении из-за своей Причуды. Из-за того, что он «Злодей», несмотря на то что никогда не совершал преступлений. Он понимает, каково это, когда люди смотрят на тебя и не видят ничего, кроме того, что хотят видеть. Именно поэтому ему не становится плохо от мысли: «Эй, эти парни убили Профессионала и не жалеют об этом». Шинсо наоборот начинает жалеть их. Но он бы не переживал за них по какой-то незначительной причине, которая походила на его. «Да, они могут скучать по дому, но это не моя проблема». Теперь Шинсо видит просчёт в своём мышлении, даже если он всё ещё следует ему. Класс около него по-прежнему сидит в напряженной тишине, что не помогает Шинсо отвлечься от своих мыслей. Но, как он и сказал, эти двое убили человека и не жалеют об этом. Шинсо был изгоем из-за того, что мог сделать, и из-за того, другие думали, что он это сделает, но у Накахары и Дазая все по-другому. Они действительно совершили эти преступления; клеймо, нависающее над их головами, полностью заслуженно. Не помогает и то, что его первое знакомство с этой двоицей было ужасным; Шинсо не любит людей, которые игнорируют его из-за его Причуды. Ему стоит забыть об этом ужасном первом впечатлении… Хотя, не похоже, что Дазай или Накахара так уж добры к нему. После первой ночи, когда Дазай просто игнорировал его, Шинсо взял за правило избегать разговоров с этими двумя. Ему хотелось доказать, что он не станет использовать свою Причуду без предупреждения. В конце концов, было бы проще просто не беспокоиться об этом. Но он подумал: «Они, скорее всего, мне не поверят», и оставил всё как есть. Что, вероятно, по-прежнему является правдой. Честно говоря, в отношениях между Дазаем, Накахарой и Шинсо мало что изменилось. Они не хотят с ним разговаривать, он не хочет разговаривать с ними. Раз уж это взаимно, то будет прекрасно, продолжай он заниматься своими делами, верно? Шинсо подавляет желание вздохнуть; даже не произнеся этого вслух, он знает, что это глупо. Профессиональный герой не должен так легко сдаваться, особенно когда речь идёт о завоевании чьего-то доверия. Так сказал бы Айзава-сенсей. Если Шинсо сможет преодолеть свои сомнения по поводу этой двоицы и завоевать хоть какое-то доверие, тогда всё будет намного лучше. Дазай и Накахара не будут игнорировать его из-за его Причуды, что сдержит раздражение Шинсо. Внезапно Хагакурэ нарушает тишину, которая так долго царила в классе. Она вздыхает. — Что нам делать теперь? — Что? Хагакурэ фыркает. — Ты знаешь, о чём я. — На секунду кажется, что она больше ничего не скажет, но после того, что можно было бы назвать глубоким вздохом, девушка продолжает: — Дазай… Дазай пытался покончить с собой. Мы же не можем просто притвориться, что ничего не произошло, да же? Яойорозу кивает. — Она права, мы должны… должны… Сделать что-то. Очевидно, что, несмотря на то что она изображает из себя лучшего заместителя старосты, Яойорозу, как и все остальные, не знает, что нужно делать дальше. Шинсо не очень-то удивляется, когда Бакуго громко усмехается. Из всех учеников 1А он медлит меньше всех. — Зачем тратить силы впустую? Может, ему стоит думать больше. Как и следовало ожидать, вопрос Бакуго не понравился никому. — Это не круто! — Не будь таким! — Бакуго! Ты не можешь просто… Бакуго закатывает глаза. — О, да бросьте! Всё как я и говорил вчера на обеде: эти ублюдки не доверяют нам. Вы ничего не сможете сделать. Несмотря на грубость, в словах Бакуго есть смысл — попытка вмешаться в дела Дазая прямо сейчас ничем хорошим не кончится. Даже если ими движет беспокойство. Рукава рубашки Хагакурэ дёргаются, и Шинсо думает, что она, должно быть, машет руками. — Но мы должны сделать хоть что-то! Каминари кивает. — Да! Мы не были дружелюбны с ними, но и не были грубыми! — Чуя казался довольно открытым во время ночёвки, риббит. — Цую оборачивается к девушкам. — И он помог вам с Причудами, так ведь? Девушки кивают, и это запускает домино согласия по классу. Бакуго снова закатывает глаза. — Ага, и дружелюбие — признак доверия. Шинсо мысленно готовится закричать просто потому, что из-за Бакуго класс снова погрузился в словесный хаос. На самом деле Шинсо согласен с ним, поэтому хочет, чтобы остальные немного успокоились для полноценного обсуждения. В итоге, Шинсо не приходится ничего говорить. Несмотря на то, что Тодороки вообще не повышает голоса, в тот момент, когда он начинает говорить, в классе воцаряется тишина (Шинсо даже немного завидно; если бы он попытался заговорить, его голос бы просто потонул в шуме). — Он прав. Кажется, это застаёт врасплох всех, за исключением Бакуго, который выпячивает грудь и ухмыляется. — Чертовски прав. Тодороки не обращает на него внимания. — Я собирался рассказать вам об этом раньше, но, похоже, слишком затянул. Недавно я понял, что между нами и ними всё ещё существует «стена», менталитет, согласно которому мы друг для друга враги. Некоторые, кажется, не сразу осознают сказанное Тодороки, в то время как другие хватаются за возможность защититься. В частности Мина, что возмущается: — Я не считаю их врагами! Шинсо видит в этом прекрасную возможность подкрепить свои прежние идеи. — Но ты и не считаешь их союзниками. — На этом класс будто замирает, за исключением наиболее наблюдательных учеников. Шинсо продолжает: — Бьюсь об заклад, большинство из вас всё ещё зациклены на смерти Леди Горы; из-за этого вы обижены на них. Оджиро скрещивает руки на груди. — Ну, мы же не можем просто забыть о подобном. — Очевидно, что нет. Но это определённо не помогает разрушить «стену», как выразился Тодороки. — Шинсо водит пальцами в воздухе, изображая кавычки на слове «стена». Как человек, который перешёл в 1А и сказал: «Я здесь не для того, чтобы заводить друзей», Шинсо понимает, что он имеет в виду, говоря об этой стене. Несмотря на то, что Шинсо упорно трудился на спортивном фестивале, чтобы его перевели в 1А, но оказавшись в классе, он все равно ощущал себя странно. В течение дня или около того он чувствовал себя белой вороной. Только благодаря Мидории ему удалось почувствовать комфорт в классе. В голове Шинсо всплывает воспоминание, которое побуждает его продолжить. — В свою первую ночь здесь они оба игнорировали меня из-за моей Причуды. Я сказал им, что использую её только против Злодеев, на что Дазай ответил примерно так: «По твоим меркам мы с Чуей — Злодеи, так зачем нам доверять тебе? — Они не Злодеи! — Каминари спешит оправдаться, прежде чем остановиться: — …так ведь? Это переносит конфликт этого бардака на совершенно новый уровень; Шинсо почти чувствует вину из-за того, что заговорил об этом. — Но они же не ведут себя как Злодеи, так? — спрашивает Урарака, явно сомневаясь. Оджиро пожимает плечами. — Они точно не косят под Героев; просто посмотрите на характер Накахары. Хорошая мысль, но также… — У Бакуго ещё хуже, — вторит ему Джиро. — К тому же ни Чуя, ни Дазай не угрожали никому из нас убийством. Бакуго начинает кричать, но Шинсо не обращает на него внимания. Вместо этого он сосредотачивается на том, чтобы держать рот на замке. Он не думает, что сказать: «Нет, Дазай угрожал своей жизни» будет уместно. — Джиро верно говорит, — начинает Мидория, но его перебивает Бакуго. — Что это значит, Деку? Мидория вздрагивает и быстро качает головой. — Ничего плохого, Каччан! Я просто хотел сказать, что, несмотря на твою вспыльчивость, мы все знаем, что ты станешь великим Профессионалом, так что будет несправедливо, если мы будем судить Чую поэтому… Бакуго всё ещё выглядит не очень довольным, но, к счастью, он перестаёт кричать. — Не то, чтобы я с вами не согласен, — начинает Киришима. — Но мы не можем просто игнорировать их грубость и всё такое. Шинсо тяжело вздыхает, что, учитывая тишину в комнате, привлекает больше внимания, чем он думал. Что ж, он может воспользоваться этим. — Они не хорошие и не плохие; мне кажется, что они представляют собой смесь того и другого. — Ну конечно, но что нам делать? — голос Мины звучит разочарованно, что вполне понятно. Вся эта ситуация выходит за рамки того, с чем они должны иметь дело, и, если подумать, это постоянно происходит с классом 1А. К сожалению, Шинсо не тот, кого она должна спрашивать. Он пожимает плечами. — Не смотри на меня. У Мидории это получается гораздо лучше. Мина, похоже, не знает, что и сказать, а Шинсо снова пожимает плечами. Иида роботизированным движением руки переключает внимание Шинсо и Мины на себя. — Даже если то, что сказали Бакуго и Шинсо, правда, — Шинсо игнорирует попытку Бакуго перебить его. — Я все равно не могу избавиться от противоречивого чувства… Мы все были там, включая Накахару. Если Дазай чувствовал себя так, он должен был кому-то рассказать. Шинсо немного ошарашен. Иида пропустил момент, когда Бакуго сказал, что Дазай явно никому не доверяет в 1А? А также слово Шинсо, что они не доверяют их классу? Кроме того, если уж быть круглым реалистом, то самоубийца не станет рассказывать всем, когда попытается покончить с собой. Это как бы лишает его цели. Мидория неловко кивает, видимо, он думает о том же, что и Шинсо. — Ну, он ведь поссорился с Чуей. Вряд ли Дазай хотел много говорить с ним, да и вообще, мы же не… Когда Мидория прерывается, не похоже, что он не может подобрать слова. Скорее, что в середине фразы он что-то понял. Его выражение лица только подтверждает это. Когда Мидория молчит несколько секунд, уже появляется повод для беспокойства. Рядом с ним Урарака подталкивает его: — Деку? Мидория смотрит на неё, потом на весь класс. — Мы бы ему не поверили. Вау, разве это не обвинение? Шинсо не то, чтобы не согласен — он хочет сначала выслушать Мидорию, прежде чем принимать решение, но говорить об этом, пока рана ещё не зажила, не самая лучшая идея. Класс разражается поспешными возражениями. — Конечно, мы бы поверили! — Самоубийство — это не то, с чем стоит шутить! Мидория размахивает руками и быстро кивает, явно понимая, что ему следовало бы объяснить больше. — В том-то и дело! Самоубийство — это не то, с чем стоит шутить, но Дазай шутит! Он шутит о суициде, поэтому никто не реагирует, когда он говорит: «Я хочу умереть» и действительно имеет это в виду! — Класс затихает, что позволяет Мидории продолжить без помех: — А помните, когда он впервые так пошутил… Мы чувствовали себя неловко и даже сомневались, серьёзно ли он говорит. Шинсо помнит; он также помнит последующие шутки про самоубийство, которые вызывали подобную реакцию. Но в словах Мидории есть что-то знакомое… Ах. — Мальчик, который кричал: «Волк». — Именно. — отвечает Мидория серьёзным тоном. — Это даже умно, в нездоровом смысле. — Окей, но это всё равно возвращает нас к моему вопросу. Что нам делать теперь? — спрашивает Хагакурэ. Тодороки смотрит на неё. — Нам нужно сломать «стену». — Он как обычно, выглядит безразличным, ну, или Шинсо так кажется. На самом деле он не читает Тодороки достаточно хорошо, чтобы замечать разницу в его выражениях. Каминари оглядывается на него. — Как нам это сделать? Тодороки не тратит времени на ответ, что наводит Шинсо на мысль, что он действительно думал об этом несколько дней: — Вовлекайте их в групповые занятия в свободное время, будьте в их команде во время геройской практики и узнавайте их получше без скрытых мотивов. Яойорозу ахает от осознания. — О! Так вот почему ты попросил пригласить Чую на ночёвку? Тодороки кивает. — Да. Похоже, Тодороки уже разработал свой план, даже если никому не говорил о нём. В разговоре наступает небольшое затишье, которым Шинсо намерен воспользоваться. — Нам нужно забыть об обиде на смерть Леди Горы. Дуэт здесь для реабилитации, которая не произойдёт, если мы не дадим им должного шанса измениться. Несколько человек скептически смотрят на него, на что Шинсо продолжает: — Я не говорю, что нужно забыть о случившемся или что-то ещё… Просто постарайтесь перестать думать о них как об убийцах. Если они совершат ещё одно преступление, тогда мы сможем отнестись к ним с подозрением, но пока нам нужно дать им преимущество. К счастью, Мидория кивает. — Согласен. И с этого момента мы должны более серьёзно относиться к Дазаю, когда он шутит о самоубийстве. Мы докажем ему и Чуе, что нам можно доверять! Довольно много учеников кивают в ответ, а некоторые с решительными лицами сжимают кулаки. Потихоньку возвращается прежнее общение. Главное отличие в том, что сейчас они обсуждают различные способы включения Дазая и Накахару в класс, а не случайные мемы, которые они видели в интернете. Забавно, что, несмотря на продуктивность разговора, Бакуго первый стонет: — Боже, у меня от вас пиздецки болит голова.

◃───────────▹

Харуэ никогда не сидела на одном месте. В детстве, до того, как произошёл один инцидент, её любимым местом был сад, принадлежавший родителям. Такое большое открытое пространство позволяло ей передвигаться и исследовать всё, что душе угодно. Кусты с цветами и большие деревья давали ей тень в жаркие месяцы, а также позволяли прятаться во время игр. Иногда в своих снах она возвращается в тот сад, чтобы снова бегать и играть. Ирония судьбы в том, что её любимым местом в этом мистическом саду был дуплистый ствол дерева: тесное замкнутое пространство контрастировало с её желанием бегать на свободе. Хотя, если бы Харуэ задумалась об этом подольше, то, скорее всего, смогла бы найти причину. Девушка одного с ней возраста, с рыжими волосами, кошачьими ушами и хвостом, и любовью к маленьким местам. Харуэ не любит задумываться об этом, — ей не нравится погружаться в путаницу и печаль тех дней. Когда ей исполнилось восемнадцать, она снова получила свободу, но на этот раз за пределами сада. Она была вольна бродить, где ей вздумается, и всё же на долгие годы задержалась в родном городе. В конце концов, именно благодаря своему наставнику Харуэ покинула это место. Благодаря наставнику она получила работу в Комиссии. Иногда Харуэ чувствует себя подавленной от работы в КПБГ; правила и предписания заставляют её чувствовать себя в ловушке. В другое время Харуэ наслаждается свободой, которая у неё здесь есть. Комиссия оплачивает её поездки на задания, ей разрешено использовать Причуду, когда она захочет, и никто никогда не говорит ей, что она должна оставаться на одном месте. И, конечно же, Кохару. В хорошие дни Кохару напоминает ей о свободе, которой она теперь обладает. Даже до того инцидента такой, как она, не позволили бы стать чьей-то подругой, не то, что подругой Кохару. Они коллеги по работе — ещё одно напоминание о том, что у неё есть работа. В плохие дни Кохару напоминает ей о тех одиноких, одиноких годах, которые она провела взаперти. (Иногда Харуэ всё ещё ищет Кохару в плохие дни. Как бы ни сжималась её грудь и ни кружилась голова, она ничего не может с этим поделать. Холодность Кохару приносит столько же боли, сколько и утешения). Сейчас Харуэ находится в Фукуоке, доставляя Ястребу секретную информацию. Она подозревает, что информация не так уж и важна: если бы это было так, то Ястреб сам бы отправился за ней в штаб-квартиру. Нет, Харуэ считает, что это просто отвлечение, чтобы занять её до следующего задания. Этот факт её не расстраивает, не когда есть альтернатива — сидеть на месте и ждать, как это делает Кохару.