Цветы распускаются сами.

      Уйдёшь ты, как радость,       Как солнечный свет…       Могу ль я тебе помешать?       Ты скажешь: забыть.       Не забуду я, нет!       Можно ль забыть дышать…       Герда отложила перо в сторону. Опять стихи.       Её раздирали противоречивые чувства. Как всегда, в поисках душевного покоя, Герда забрела в библиотеку. Редко кому вздумается прийти сюда субботним вечером. Она всё думала и думала про свои стихи, которые написала Меркуцио. Стала сомневаться в том, что хочет, чтобы Хоффман узнал, кто автор этих писем. В глазах темнело, и голова начинала кружиться, когда девушка начинала об этом думать.       С чего я взяла, что он обрадуется?..       Нет-нет-нет!       Он никогда ничего не узнает! Это просто счастье, что он прошлый раз ничего не понял, столкнувшись с ней на стадионе… Ну конечно, ему и в голову не пришло.       Кто она такая?       Сухарь Росси. Заучка Росси. Синий чулок Росси. Белая ворона Росси.       Герда собрала книги, и совсем уже было собралась уходить, как услышала шаги. Кто-то вошёл в библиотеку. Непонятно только, зачем? Кому надо, кроме неё, здесь торчать в субботний вечер? Неужели кто-то ещё променял веселье на пыльные фолианты?       Ответ она узнала быстро. Хоффман появился из-за книжных полок, и ухмыльнулся, приподняв бровь, увидев Герду.       — Росси, — насмешливо протянул он в своей патрицианской манере.

***

      Меркуцио быстрым широким шагом шёл к своей цели, впервые за много лет спеша в библиотеку, как на праздник. Неожиданно нахлынули воспоминания: в детстве он точно так же мчался туда, окрылённый надеждой раздобыть очередной запретный том из секции, куда доступ был ограничен суровой библиотекаршей и парочкой хитроумных защитных чар.       Забавно. Я надолго запомню выражение лица Феллини, когда он услышал, что я иду в библиотеку. Кстати, а зачем? Почему-то мне кажется, что я найду ответ там…       Надо покопаться в книгах, давно я не перечитывал Сборник Менестреля. Там были такие забавные стихи…       Все нормальные люди развлекаются в субботу. Лишь я тут ошиваюсь возле дверей библиотеки, как какой-то оголтелый библиоман. Как книжный маньяк, вроде Росси. А вот, кстати, и она. Интересно, заучка здесь прописалась или просто забыла дорогу в общежитие?       — Росси…       Что это такое? Что это с ней?       Меркуцио осёкся и задумчиво смотрел на зарумянившуюся смущëнную Герду Росси. Её широко распахнутые карие глаза казались сейчас ещё больше в полумраке библиотеки. Девушка смотрела на него в упор, а потом вдруг бессильно опустила голову на стол, прикрыв своей гривой лист бумаги, на котором что-то писала. Наверное, очередной занудный реферат для любимой училки.       Глаза прикрыла. Спать здесь собралась? Может, прямо на книгах?       — Ты чего, заучка? Плохо тебе?       Герда подняла кудрявую голову и обречëнно посмотрела на Хоффмана.       Смотрит. Молчит и смотрит. Дар речи потеряла? Наложили заклятие немоты?       — Добрый вечер.       Уф, прям отлегло. Ну, привет, коль не шутишь. Чего это с тобой, что ты так подзависла?       Девчонка смотрела так, как будто в нём одном был весь мир.       Пикси мне в штаны!       Меркуцио оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что он один, и она именно на него так уставилась. Эта книжная мышь, Герда Росси, обычно не замечавшая ничего кроме учебников, сейчас смотрела на него так, словно он был единственным источником света в темном подземелье знаний.       Ладно, я не за тем пришёл, чтобы играть в молчанку с заучкой.       Мне надо кое-что выяснить. Вот, этот отдел с поэзией. Раннее Средневековье, Ренессанс…       Герда молча наблюдала, как на столе за спиной Хоффмана вырастает баррикада из книг. Меркуцио деловито тыкал волшебной палочкой в сторону книжных полок; и тяжёлые фолианты послушно спрыгивали со своих мест, тяжело ныряли в воздухе, шурша страницами, и ложились рядами на указанное им место.       Девушка невольно залюбовалась. Сосредоточенное лицо Хоффмана и тишина библиотеки как-то очень гармонично сочетались. Душа её запела, словно услышала очень хорошо сыгранную мелодию из хорошо подобранных аккордов.       Меркуцио тем временем уже вовсю листал страницы в книгах. Герда догадывалась, что он ищет, это как-то связано с тем, что он пытается вычислить автора стихов.       Но не думает же он, в самом деле, что найдёт эти стихи в этих поэтических сборниках. Конечно, нет. Зачем тогда?       Меркуцио тем временем сел за стол, просматривая книги. Он чувствовал на себе взгляд Герды и не понимал, почему она никак не уходит. Она явно собиралась, когда он пришёл сюда.       Заучка, уйди, не до тебя. Даже не хочется тратить время на остроумные колкости.       Просто испарись. Пошла отсюда. Просто иди.       Я хочу быть один. Наедине со своей гениальностью и этими пыльными фолиантами.       Герда присела робко на стул рядом с Хоффманом.       Что это, разрази меня гром, такое? Аттракцион невиданной наглости?       — Помочь?       Тихий голос звучит совсем рядом.       Меркуцио дёрнулся и повернулся в сторону, где сидела Росси.       Их локти соприкоснулись, и Меркуцио сердито нахмурился — его брови сошлись на переносице, как две грозовые тучи.       Чего тебе надо? Отодвинься! Твоя близость нарушает все законы личного пространства!       Герда видела по глазам парня, что он злится сильнее, чем дракон с зубной болью. Но была не в силах отодвинуться от него. Росси вдохнула воздух между ними и закрыла глаза. Она чувствовала его запах. Он пах, как самый лучший праздник: что-то цитрусовое и хвойное, и ещё манящие нотки кожаной куртки байкера.       Герда чувствовала, что её уносит куда-то на мягких волнах, но ничего не могла с собой поделать. Его близость опьяняла.       Хоффман во все глаза уставился на Росси.       Что это такое творится с девчонкой?       Блаженство.       Теперь Меркуцио мог точно описать, что означает это слово.       Он видел это сейчас воочию.       Блаженство было на лице этой сумасшедшей девчонки, блаженство было в её глазах, её взгляде, устремлённом на него, блаженство дарили её руки, горячие, проводящие мягко по его торсу…       Что?       Не было никаких рук, она просто сидела рядом, почти прислонилась к нему, но вот руки… Это уже дорисовала слишком бурная фантазия, решившая устроить парню персональное представление.       Эта сумасшедшая девчонка рядом! Неужели в воздухе библиотеки витают галлюциногенные споры?!       — Меркуцио…       Голос мягкий и нежный.       Хоффман замер, услышав своё имя из её уст.       Никогда бы не подумал, что просто имя, его мрачное имя, может так маняще звучать.       — Я могу помочь тебе…       Да, Росси, могла бы, и возможно, прямо здесь и сейчас, на этом грёбаном столе, среди этих грёбаных пыльных книг. Устроим тут собственный урок анатомии.       Да только потом твои экодельëнские львята меня на клочки разорвут. И соберут эти клочки в отдельную книгу под названием «Как не надо вести себя в библиотеке».       Меркуцио мотнул головой, отгоняя дурман. Герда повторила его движение машинально, и кудрявый локон мазнул его по щеке.       Как они оказались так близко?       Недостаточно близко… Хочется ближе. Всё, хватит, пожалуй!.. Поднять паруса!       Пора немедленно сваливать!       Парень поспешно схватил парочку из лежащих на столе томов и покинул библиотеку со скоростью улепетывающего от дракона волшебника. Росси покачала головой, тихо рассмеялась и бесцельно пробродила оставшийся вечер, витая в облаках своих фантазий. Она пришла в Экодельëнскую гостиную, когда уже все готовились ко сну. Быстро приняла душ, проскользнула в свою кровать и тщательно задëрнула полог.       Общаться и слушать очередные пустые разговоры у Герды совсем не было сил. Она легла и накрылась одеялом с головой.       То, как смотрел на неё Меркуцио сегодня, — наполнило её душу такой радостью, что она чувствовала себя воздушным шариком, который накачали гелием.       Ей хотелось взлететь.