Цветы распускаются сами.

      Радость поселилась в груди тёплым пушистым котёнком. Радость плескалась в её глазах золотыми рыбками, вспыхивая сияющими лучами при виде высокого светловолосого парня с факультета Буссолей. Радость бежала впереди неё, прокладывая светящуюся дорожку и заставляя оглядываться на скромную студентку, в которой доселе все видели лишь скучную невзрачную зубрилу и отличницу. Радость, которая изменила Герду Росси, вернее даже, преобразила её, была целиком и полностью связана с неожиданной выходкой Меркуцио Хоффмана на берегу Чëрного озера.       Герда вся начинала светиться, стоило Хоффману оказаться поблизости.       Она была слишком искренняя в своих чувствах, слишком неискушëнная, и совершенно не умела прятать свою влюблëнность в Меркуцио под маской равнодушия.       Не теперь.       Герда совершенно не умела притворяться, но очень старалась сдерживаться, потому что боялась, что всё испортит, если не сумеет сохранить это в тайне. Этот их секрет, о котором вкрадчиво говорил ей тихо на ухо её прекрасный принц с серебряно-голубым взглядом.       Меркуцио, я так боюсь, что всё испорчу.       Что подведу тебя, не сумею скрыть свои эмоции.       Это ведь ты, Меркуцио, само совершенство, можешь ходить с непроницаемым лицом, будто и в помине не было той встречи на берегу озера.       Герда была так счастлива, что её сейчас не расстраивало даже то, что Хоффман, как ни в чём не бывало, продолжал свои фривольные обнимашки с Китти Холмс, при любой возможности уединяясь с подругой в укромном месте.       Слишком уж резким был скачок от полной безнадёжности до полного экстаза, чтобы Герда Росси могла сейчас критически осмыслить поведение Хоффмана. Она, конечно, видела, как он целуется с Китти, ничуть не сбавляет градуса своей страсти — страсти по отношению к бусолейке, а один раз Герда даже наткнулась на разгорячëнную парочку, когда они занялись быстрым сексом в пустых классах.       Это было после отбоя, во время патрулирования.       Герда шла по тëмным, плохо освещëнным гулким коридорам Борварда, и что-то толкнуло её к слегка приоткрытой двери спящего класса нумерологии. Знакомый высокий силуэт, словно сросшийся с фигурой девушки, был немедленно выхвачен взглядом Росси из темноты класса.       Он прижимал девушку к столу и вдавливался в неё своим телом, вколачивался. Стоны наслаждения обоих больно резанули по сердцу, но не смогли прогнать чувства.       Герда стояла в коридоре, прислонившись к стене, и глотала воздух, который отказывался проходить в лëгкие. Но уже вспять было не поворотить.       Меркуцио, я понимаю, что у тебя есть девушка. Я понимаю, что у вас с ней всё по-взрослому, и это неудивительно.       Но я не хочу отказываться от тебя только из-за того, что ты с Китти. Если бы ты так уж сильно любил её, то не изменял бы ей с другими студентками. Если бы ты действительно любил её, то ты не подошёл бы ко мне тогда, на озере…       Я пережду твою девушку, Меркуцио Хоффман.       Она уйдёт, или ты сам её бросишь.       А я так тебя люблю, что готова ждать тебя, сколько понадобится. А потом я расскажу тебе про свои стихи, и ты захочешь быть только со мной…       Теперь Герда вела себя очень тихо в присутствии бусолейцев. Это так сильно разнилось с её обычным поведением на уроках, что заметил даже Ларри Покетт. Когда их пары со Буссолей снова совпали, он как-то сказал:       — Герда, тебя, случайно, не прокляли?       Герда, которая в это время как раз любовалась на точëный профиль Хоффмана, подперев рукой щёку, вспыхнула и повернулась к другу.       — Что за бред, Ларри, с чего ты взял?       — Просто ты всё время теперь молчишь, — пояснил смущëнный Покетт, потирая ладонью свой лоб, как всегда, когда нервничал. — Раньше только тебя и слышно было на лекциях, то и дело руку поднимала, а сейчас — будто заклятие немоты наложили. Особенно, когда наши пары совпадают с этими ехиднами. Вот я и подумал…       Герда была смущена и обескуражена не меньше, чем Ларри, и издала нервный смешок.       — Ларри, поверь мне, всё в порядке, никто меня не проклял. Просто… Просто я стала более спокойно относиться к учёбе, вот и всё.       Она старательно и максимально честно смотрела в зелёные глаза Покетта, сверкающие на неё из-за стёкол очков.       — Ну, ладно, — с сомнением протянул парень, возвращаясь к своей тетради, куда записывал лекцию по английскому языку.       Разговор происходил во время урока по изучению творчества шотландского поэта Лермонта, которой прославился тем, что его похитили феи. Мадам Надин Стеффи, что вела этот предмет, была нестрогой и милой женщиной, и потому была возможность поболтать на уроке. Не то что у профессора Веста, который по поводу и без повода норовил отправить учеников чистить закопчëнные котлы.       — Росси…       Герда вздрогнула и медленно повернулась к Хоффману.       Она молча смотрела на него испуганными счастливыми глазами, и только слепой не мог заметить, как просияла девушка, когда Меркуцио позвал её. Но, к счастью, хоть студенты Борварда и были вполне себе зрячие, но им и в ум прийти не могло, что может происходить что-то между этими двумя помимо привычных склок. Поэтому вспышка радости на лице Росси осталась незамеченной никем, кроме Хоффмана. Тот усмехнулся и закусил краешек губы, видя столь яркие эмоции, что проливала на него Герда.       — Золотой дождь… — пробормотал он, рассматривая золотые искры, фейерверками скачущие в её шоколадных глазах.       — Что? — Герда пыталась унять своё сердцебиение, которое, как ей казалось, было слышно всему классу.       Меркуцио склонил голову, отчего чёлка упала на острую скулу, и Герде захотелось протянуть руку и поправить шелковистую прядь. Он сидит через ряд, на последней парте, как и она с Покеттом, позади них уже нет столов, и потому никто не увидит её манёвр…       Хоффман прищуривается, видя, как её ладошка тянется в его сторону, и быстрым движением перехватывает её. От прикосновения руки Меркуцио Герда замирает с приоткрытым ртом.       — Секрет… Помнишь? — одними губами шелестит блондин, но она слышит.       Дикий запах можжевельника наползает на неё, пробирается в её лёгкие, сплетается с её пальцами, вместе с пальцами Меркуцио, и утаскивает её в свой мшистый запретный лес, в свои колдовские чащи, где неверными путеводными звёздами светят только его серебряные глаза.       Он гипнотизирует девушку этим своим волшебным взглядом, чёрные зрачки в них расширяются и почти поглощают всю серебряную радужку, затягивая в себя Герду, как в чёрные дыры.       Это была маленькая катастрофа на последней парте, о которой никто даже не догадывался.       Герда Росси тонула в Хоффмановских глазах, и так неотвратимо, медленно и сладко было это погружение, с его горячими пальцами на запястье, что она никогда добровольно не вынырнула бы из этого омута.       Всё это прекратил сам Меркуцио Хоффман, своей волей и властью. Он отпустил её руку, и Герда, задыхаясь, вынеслась из этого морока, куда её утянули можжевеловый аромат и сильные пальцы Меркуцио.       Она непонимающе смотрела перед собой, с трудом возвращаясь в привычную школьную реальность. В руке её непонятно каким образом оказалась записка. Девушка, не дыша, развернула её, искоса поглядывая на усмехающегося Хоффмана.       Чётким красивым почерком в ней было написано:       «Сегодня, после отбоя, на том же месте.       P.S. Это секрет, не забудь…»       Герда, не помня себя от счастья, кивнула Меркуцио. Тот сидел с невозмутимым лицом, и в ответ лишь слегка изогнул бровь.       Адреналин в её крови побил все возможные нормы.       Он просто зашкаливал.