Цветы распускаются сами.

      Он тронул глубинные эмоции, струны души, о которых она сама ещё не знала.       Это чувство в ней, к Меркуцио, оно было живое, оно дышало, жило и пульсировало. Заставляло её жить в полную неизведанную силу, раскрывая в себе такие грани, о которых она и сама не ведала.       Герда чувствовала себя бутоном цветка, который начинает распускаться под воздействием неведомого доселе солнца, внезапно вспыхнувшего в её Галактике. И этим солнцем, по роковой случайности, был надменный Меркуцио Хоффман, с его холодными глазами-озёрами, его способностью окатывать холодом, напускать мороз — он, и никто другой, зажёг в девушке такой огонь, который охватил её всю.       Этот огонь неотвратимо смешался с болью.       Наш мозг не чувствует разницы между физической и психологической болью.       Эмоции могут ранить не хуже клинка — Герда Росси на себе испытала и это.       Прошло ещё некоторое время, и Герда всё больше входила в состояние неизвестности, нелогичности, неопределённости. Три кита манипуляции — и Меркуцио Хоффман весьма искусно, хоть и бессознательно, жонглировал чувствами девушки. Просто это было у него в крови.       Однажды по школе прокатилась тревожная волна слухов из-за того, что одна студентка с факультета Дакшулле, Рози Веласкес, пыталась покончить с собой, приняв настой из волчьих ягод. Потом оказалось, что это был ядовитый настой наперстянки, а вовсе не волчьи ягоды.       Герда вздрогнула и вся побледнела, когда Венди Типот, младшая сестра её друга Дональда, возбужденно вытаращив свои голубые глаза, сообщила ей, что «это всё из-за хорька Хоффмана».       Дело было во время посиделок в хижине Иосифа: были только свои, и потому никто из посторонних не мог видеть внезапной переменившейся в лице Росси. Ларри и Дональд мирно сидели у огня камина и увлечённо играли в волшебные шахматы, столь нежно любимые Доном, в которых он был большой мастер.       Ларри как раз почëсывал затылок, раздумывая, куда двинуть свою ладью, а Дон пребывал в предвкушении скорой победы. Ларри Покетт обладал многими талантами, но стратегом был так себе.       Поэтому оба парня совершенно не обращали внимания на девочек, шушукающихся в углу.       — Герда, ты в порядке? — спросила Венди с беспокойством, видя, как её подруга сидит так, будто её настигло проклятие и она превратилась в соляную статую.       — Это точно…из-за… Меркуцио? — запинаясь, пробормотала Росси, срывающимся голосом.       Венди пожала плечами.       — Я сама близко с Рози знакома не была, но все знают, что они с Хоффманом встречались с Рождественского бала, и недавно даже Холмс закатила скандал, застукав своего белобрысого дружка, когда он… м-м… обхаживал Рози.       Новый приступ боли скрутил внутренности Герды. Она почувствовала резкий приступ тошноты и резь в сердце. Как тогда.       — Обхаживал? — переспросила она на автомате, потому что с первого раза поняла, что имела в виду Венди под этим словом.       Венди покосилась на мальчиков, поглощëнных игрой, и придвинулась ближе к Герде.       — Ну, Китти так истерила, застав Меркуцио со спущенными штанами, чуть ли не верхом на Рози, в кабинете… — тут младшая Типот интригующе понизила голос. — Где бы ты думала? В кабинете профессора Веста! А! Какова наглость! Ну, хорёк жжёт!       В девичьем голосе отчётливо слышалось неприкрытое восхищение. Герда же старалась справиться с тошнотой. Ей казалось, что её сейчас вырвет прямо на пол, на эти плохо оструганные доски.       — Так что же Рози? — нашла в себе силы спросить девушка, собрав все свои запасы внутренних сил.       — Рози жутко влюблена в Хоффмана! Её можно понять, он дьявольски красив! И ещё её испанские корни, у неё бешеный темперамент.       Хорёк на неё запал, и Китти взбесилась.       Венди поправила рыжие волосы и продолжила своё повествование.       — Я не знаю, как ты это пропустила, Герда, ты последнее время витаешь в облаках. Но об романе Рози Веласкес и Хоффмана много болтали, а потом случилось это… Святые мантикоры! Ну и скандал закатили эти две его подружки! Китти вопила, и Рози не стала вести себя, как овечка. Она дала жару этой гадюке!       Герда Росси слушала Венди и чувствовала странное раздвоение. Как будто одна она сидит тут, на жёстком табурете в хижине лесничего, и внимает словам подруги. А другая она — бежит сквозь тёмную чащу, задыхаясь от дикой боли, рвущей её на части, оставляя на колючих чëрных ветках обрывки своей души, кровавые клочья своей нежности…       И самое страшное то, что эта боль не делает её любовь меньше.       Меркуцио, что мне делать, Меркуцио?       Ты сказал, что будешь в моей жизни…       Ты есть, я это ощущаю в полной мере.       Это как высшая мера наказания.       Дальше — только расстрел.       — Казалось бы, в такой дурацкой ситуации Хоффман должен выглядеть идиотом, — взахлёб рассказывала Венди, подбодрëнная тем, что её история о Меркуцио и Рози произвела такой ошеломляющий эффект на подругу. — Но нет, не тут-то было. Этот хорёк напустил на себя свой холодный равнодушный вид и заявил Рози, мол, он разочарован, что он терпеть не может, когда девушка так вульгарно орёт, если это не Холмс. Той, представьте себе, можно! Наверное, по старой дружбе Хоффман может это терпеть.       Венди чуть не задохнулась от возмущения.       — И это после того, как он, извини меня, только что… м-м, шпилил Рози, он ей это заявляет. Веласкес в бешенстве, лупит его по щекам и убегает в слезах. Змеюка подколодная Китти тоже убегает, но уже вслед за хорьком, который ей говорит, что ещё одна такая выходка — и он к ней больше не подойдёт… Каков подлец?! Да ему львов дрессировать можно!       Да, Венди, ты совершенно права. Одного львëнка он точно приручил…       Венди замолчала, выжидающе глядя на Росси. Не дождавшись ответа, весело сказала:       — В общем, наш Хоффман совсем как тот парень из старинной песенки, помнишь, Герда? Джорджи-Порджи был нахал, всех девчонок целовал!       — Из-за этого Рози хотела отравиться? Из-за того, что Меркуцио её бросил?       Венди не обратила внимания на то, что Герда называет по имени их старинного факультетского недруга, и обрадованно закивала.       — Конечно! Глупышка набодяжила вытяжку из наперстянки, стащив её у Патрика, и выпила! Святые моллюски, очень хорошо, что её организм так быстро и бурно среагировал. Бедняжку отправили к мадам Медунице, после того, как Веласкес заблевала весь пол в спальне девочек…       У Герды Росси было стойкое ощущение, что она способна повторить трюк Рози с полом. Поэтому она, поспешно извинившись, покинула хижину и упала в траву на заднем дворе, где её никто не мог увидеть. Потому что был уже поздний вечер, было темно. Даже звёзд на небе не было видно, весь горизонт был затянут облаками.       И пахло свежестью и озоном, как перед дождём… Как перед концом света. Как перед тем моментом, когда небо решает разорвать себя на части и обрушиться на землю тысячей хрустальных осколков.       Боль била её наотмашь, боль отправляла её в нокаут, боль раз за разом безжалостно выбивала из неё остатки жизненных сил, способность дышать…       Каждый глоток воздуха — как глоток расплавленного свинца в горло.       Каждый вдох — через боль. Через бесконечность острых лезвий, вонзающихся в сердце.       Меркуцио, я справлюсь, Меркуцио…       Ведь ты сказал, что тебе это нужно…       Тебе нужно, чтобы тебя любили просто так…