Pro-noobs

Тэхен чувствует, как его губ мягко касаются другие, и, кажется, теряет весь здравый смысл (хотя рядом с этим человеком его попросту не существует). Ему же только что признались в том, что о нем тоже мечтали, его тоже хотели. Оно, это чувство, оказалось взаимным, вы это понимаете? Он осязает вкус ванильного коктейля на языке, ощущает прерывистое дыхание на коже и тает от жара крепкого тела, что продолжает прижимать его к холодной стене. И если бы не руки Чонгука, аккуратно придерживающие его за талию (серьезно, треснуть бы по ним!), Тэхен, вероятнее всего, давно бы скатился по стеночке до самого плинтуса, там и оставаясь (потому что покидать это место теперь не очень то и хочется). Чонгук оставляет невесомый поцелуй напоследок и отстраняется, чтобы дать другому осознать всю ситуацию до конца и принять решение: — Еще не поздно сбежать, принцесса, — горячо шепчет и ведет носом от подбородка до скулы, поглаживая большими пальцами стройную талию через белую ткань. На минуточку. Так не делают, когда хотят дать возможность уйти. Так делают, когда хотят, чтобы ты остался. — Заткнись, придурок, — резко выдыхает, прикрывая глаза от удовольствия. Будет ли правильным сейчас просто сбежать, как говорит Чонгук? А что будет, если остаться? Тэхен уже ни в чем, блять, не уверен. Но одно он знает точно. Молочный коктейль действительно оказался чертовски вкусным. Тэхен хватается ладонями за чужую шею и вскидывает голову, встречаясь с изучающим взглядом карих глаз. Гулко сглатывает и на выдохе подается вперед, сразу же углубляя поцелуй. Он скользит языком по влажным губам и встречается с чужим, ласкающим в ответ. Его кусают, страстно выдыхают между губ, и вновь прижимаются. Теперь они оба сходят с ума. — Даже не вздумай теперь избегать меня, — произносит Чонгук и целует того в уголок губ. — Надо будет, вздумаю, — тихо проговаривает Тэхен и плавно спускается ладонями вниз, наблюдая за тем, как хорошо его руки смотрятся на твердой груди. — Не боишься потом снова оказаться на земле? — Чонгук нежно касается его лица и приподнимает за подбородок, чтобы вонзиться острым взглядом и предупредить, что не отпустит теперь, куда бы тот ни захотел от него скрыться. — Ты же знаешь, что я всегда могу дать тебе подзатыльник, — тянет руку вверх и слабо сжимает волосы Чонгука на затылке. Показывает, что даже сейчас ему это не составит труда. — Вредная девчонка с пмс, — усмехается Чон. — Хитрожопый придурок. И снова тело к телу, губы к губам, одно дыхание на двоих. Научите Тэхена не терять рядом с ним самообладание. Пожалуйста, кто-нибудь! Иначе он утонет в нем полностью.

***

Все-таки Тэхен не стал оставаться с этим ненормальным на ночь. Захватил пакет (он учится на ошибках!) и попятился назад, пока за ним насмешливо наблюдали. Ким вздохнул с облегчением только тогда, когда, наконец, оказался за дверьми этой проклятой квартиры, в которой живет чародей-искуситель, умеющий так страстно вылизывать его рот. Блять. Ему вообще сейчас жизненно необходимо попасть в свой маленький уютный уголок («кровать» называется), чтобы хоть как-то успокоить внезапно разгоревшиеся чувства и провести дезинфекцию от тараканов в голове. Не все же так просто, оказывается. Думали, раз поцеловались (зато как!), значит, все? Чаи вместе пить, спать на одной кроватке в обнимку и лапать где вздумается? Хрена с два там. Целоваться могут даже дети, а вот на что-то большее (без фанатизма: он об обычных отношениях!) готовы не все. И тут возникает (не)большой вопрос. Что будет дальше? Тэхен, если честно, в душе не ебет. Но вот засевшие черти в его мыслях, — дерут только так. Кажись, мигрень скоро появится, а там и к доктору пора бы уже записываться. Говорят, тот, что с фамилией Пак, — излечит все раны и заварит ромашку в придачу (для скорейшего выздоровления). С ним как-то сразу все проблемы решаются. Вероятнее всего, он тоже ебаный колдун (ну или просто клоун). Во второе верится охотнее. Тэхен насыпает корма в миску, гладит мурлычущую под боком Мики, и, взяв с собой чистое белье, направляется в душ. Ему бы смыть с себя всю накопившуюся усталость за сегодня… И чуть не пролившиеся слезы, и это гребаное смущение, возникающее только рядом с ним. Он просто хочет быть увереннее, хочет быть наглее и смелее, чтобы самому сделать первый шаг, а не трястись от страха перед неизвестным и избегать человека, к которому у него есть какие-то чувства. Все мы отважные герои, пока нас никто не видит, но если снять плащ и выйти в свет, кем мы предстанем перед людьми? А если коротко: ебал Тэхен эту жизнь и все, что с ней связано. Он прикрывает глаза и встает под горячие струи воды, пытаясь хотя бы на пару минут обо всем забыть, но тело помнит, как его касались, губы знают и все еще хранят фантомное тепло. Тэхен проводит пальцами по шее, спускается ладонью на грудь и обнимает себя за талию, думая о нем. Представляет, как его вновь притягивают к себе и покрывают поцелуями шею, оставляя еле видимые следы; обдают жаром ключицы и плечи. Как тяжело и хрипло дышат в перерывах между поцелуями, заглядывая в глаза. Как опускают руки чуть ниже и заводят назад, а после обхватывают ягодицы и с силой сжимают, позволяя негромко стонать. Тэхен резко открывает глаза и замирает, осознав, что только что сделал. Он опускает взгляд вниз и понимает, что без дрочки теперь не обойтись. — Ебал я эту жизнь, нахуй, — вздыхает, опуская ладонь вниз.

***

— Мам, я же сказал, — вздыхает Тэхен. — Все отлично, перестань волноваться. — А про глазные капельки не забываешь? — раздается в динамике телефона. — Недавно только закапал, — гладит серую шерстку Мики, развалившейся на его коленях. — Не забывай ей эти подушечки мясные давать, хорошо? Дядя сказал, что если хотя бы раз пропустишь, она нагадит на кровать и потом придется убирать. Тэхен бы посмеялся, ибо как за один вечер, в который он не угостит кошку лакомством, она может навалить кучку дерьма на кровати (якобы в отместку), но, в общем-то, это не пиздеж. Скажем, проверено на собственном опыте. Буквально, вот, вчера. — Конечно, мам. Пиздеж — это по его части. — Тогда ладно, — удовлетворяется ответом и, пожелав спокойной ночи, отключается. Чимин искоса смотрит на друга и покачивает головой, мол, аяяй, как можно врать собственной матери, сученыш?! Сам ведь чист и открыт перед всеми (теперь думайте, насколько это правда). — Балабол. — Зануда. Тэхен протягивается за бокалом красного вина и делает маленький глоток, жмурясь от наслаждения. Ему этого не хватало: ночных попоек с чудны́м медиком, философских разговоров и идиотских шуток. Если его кто-то спросит, как должно проходить идеальное свидание, он без раздумий ответит: кровать, вино, разговоры и поцелуи. Как иронично, что для полного набора им с Чонгуком не хватало лишь алкоголя (оно и к лучшему!). К слову, Чимин, узнав о произошедшем, заулыбался как дурак и поздравил с тем, что у Тэхена, мать его, наконец-то появился парень, за что получил несильный удар локтем в бок. Не пара они, ясно? Пока что нет… «И как он тебя терпит?» «Точно так же, как ты терпишь меня и как я терплю его.» Разговор был закончен. А о своих тараканах Тэхен решил позаботиться сам, не ныть же Паку вечно о своих проблемах (и правда). Телефон снова оповещает о входящем вызове, и Тэхен, уверенный в том, что мама снова захотела напомнить о важности трехразового питания, берет трубку, даже не смотря на пользователя. — Мам, обещаю есть три раза в день, капать Мики в глазки и давать ей вкусняшки, потому что отстирывать ее какашки не в моих интересах. Теперь она спокойна? — Кто такая Мики? — звучит знакомый хриплый голос. Тэхен мигом проверяет звонившего и испуганно отбрасывает смартфон на кровать, переводя ошарашенный взгляд на Пака, одними губами передавая всю серьезность ситуации: «Это он». — Так а хер ли ты делаешь? — шепчет Чим. — Возьми себя в руки, долбаеб! И телефон за одно! Тэхен следует совету и говорит скромное: — Привет?.. Он клянется, что у Чонгука сейчас каменное ебало. В его стиле. — Мики… моя кошечка, — икает. — Ну, моего дяди, если быть точнее. — Ты снова пьян? — смеется он. И как он догадался, интересно? — Ага, — икает вновь, похлопывая себя по груди. — Только не говори, что ты ушел в запой, — хмыкает Гук. — Я, конечно, полагал, что мои действия тебя сильно шокировали, но ведь не настолько… Функция «игнорировать» успешно включена. — Я с другом, мы отдыхаем. — Оу, тогда не отниму много времени. И тут бы Тэхену выдохнуть с облегчением, ведь у него замечательный вечер вместе с близким другом, но всего лишь на одну секунду, столь крохотную и незначительную, он подумал, что не хочет его отпускать. Сейчас, здесь, по телефону. (Всегда.) — Ты завтра свободен? — с надеждой в голосе. — Уже соскучился по мне? — усмехается Ким, а после ненадолго замолкает, осознавая одну важную деталь: он перенял чужую привычку (и, возможно, даже не одну). Вот же блядство! — Да. И уже не до смеха. Потому как если Чонгук перестает выебываться и пускать свои гнилые шуточки, его намерения более, чем чисты и серьезны. И прямо сейчас он скучает по Тэхену, понимаете? Прошли лишь сутки, а это всего-навсего двадцать четыре часа. Это все. Это точка невозврата. Он утопает. И в нем, кажется, тоже. — И что предлагаешь? — возвращает бокал на прежнее место и начинает играться с лапками кошки, дабы хоть чем-то себя занять (параллельно с тем, чтобы слушать полюбившийся голос). — Если снова позову к себе, ты откажешь? — Я, не раздумывая, соглашусь. Да чтоб его! Нет, ну почему нельзя было просто сказать: «Все окей, я приду», к примеру? Ну вот к чему это дурацкое «не раздумывая», а? Боже… Браво, Тэхен! Тебе ведь теперь это всю жизнь припоминать будут (и не только парень, с которым он сейчас общается по телефону, но и тот, который бесстыдно греет свои уши, беззвучно попивая сладкое винцо). — Буду ждать тебя, принцесса. И лучше ему не произносить это таким будничным тоном. Тэхену не нравится это новое прозвище (откуда оно вообще взялось?!), но он ведь может и привыкнуть. Уже начинает привыкать. — И еще… — Да? — Что тебе нравится? Неожиданный вопрос, но ответ на него однозначно один, — «ты». — О чем ты? — не догоняет Тэхен. — Ты любишь сладкое? Шоколад, там, конфеты… Или, может быть, — задумывается, — у тебя есть какие-то особые предпочтения в еде? Хах, да неужели? Он еще помнит о том, что Тэхен принес ему тот маленький презент? Настолько понравилось, что теперь думает о том, как бы удивить в ответ? — Что, — смеется, — захотел отблагодарить за баночку молочного коктейля и сделать мне приятное? — О, поверь, — говорит тише, будто боится, что его услышат, — если я захочу сделать тебе приятно, я найду много других способов. Ебаный Годжо. От него такого дыхание спирает. Тэхен быстро оглядывается на друга, и, удостоверившись, что тот ничего не заподозрил, продолжает, будто ни в чем не бывало: — Я люблю шоколад, но только молочный, хотя и ем его довольно редко. Конфеты — только леденцы. Особых предпочтений в еде у меня нет, но между роллами и пиццей выберу второе. Еще вопросы? — Любимый цвет? — Хаки. — Буду знать, — улыбается, а затем почти ласково произносит: — До скорой встречи, Тэхен. — До скорой… Главное, блять, не до «…помощи». — Ты определенно ему нравишься, — щурится Пак, прожевывая кусочек нарезанного для вина сыра. — Возможно. — Не «возможно», а точно, — выпивает до дна. — И он за тобой ухаживает, дурень. — Господи, да не говори ты это, — цокает Ким, поднимая Мики на руки и целуя ее в носик (такая прелесть!). — А что? — изгибает брови, наливая уже четвертый бокал (отберите у него спиртное, ему уже хватит). — Я называю вещи своими именами. Ты нравишься ему, он нравится тебе. Вы, ребята, и сами это понимаете. Дело остается только за последним, — поднимает голову и причмокивает губами. — Предложи ему встречаться. — Ни за что. Кто там говорил о смелости и первом шаге? Ах, да, это было шуткой. Тэхен мелкий трусишка с набором отборных матов для каждой ситуации, а больше с него и нечего взять. Поговорим о мужестве в другой раз. Например, когда Чонгук снова его поцелует. — Смотри, не упусти своего джентльмена, — хмыкает Чим. — Он вокруг да около ходить не будет, так что не проеби момент. И, пожалуйста, не натвори глупостей. Я знаю, как ты любишь усложнять, когда и так все сложно, — кидает недовольный взгляд на не менее недовольного Кима (ну а че, ему ж тут опять лекции читают, как вообще это можно спокойно слушать?). — Если он тебя неправильно воспримет, то можешь попрощаться со своей любовью раз и навсегда, — машет пальчиками в прощальном жесте (это он утрирует). — О себе думай, — ворчит Тэхен и берет в руки целую бутылку (там на донышке, ну), безжалостно выливая в себя остатки. Предложить встречаться, говорите? Что ж. Тэхен это устроит. Наверное.