Глава 25
5 августа 2024 г., 00:00
Гарри извинился перед своими слизеринцами по дороге на гербологию. Он нырнул в первый попавшийся пустой класс, наложил все известные ему запирающие и заглушающие чары и достал зеркало. Он прошептал имя Тома на парселтанге и нетерпеливо ждал ответа своей второй половинки.
Это заняло минуту или две, но в конце концов Том появился на маленьком экране.
Гарри вытаращил глаза.
“Что-то не так?” Спросил Том, голый и мокрый.
О, Гарри мог видеть только лицо Тома, мокрые волосы, обнаженные плечи и часть его обнаженной груди. Но было очевидно, что весь Том был мокрым и голым после того, как только вышел из душа. Пар, поднимающийся из открытой двери позади Тома, подтверждал это.
“Гарри?” Тому удалось одной рукой натянуть на голову влажное полотенце, а другой держаться за коммуникационное зеркало. Он лениво вытер свои растрепанные мокрые волосы, выгнув бровь в ответ на отсутствие ответа Гарри.
Гарри не мог дышать.
Блять. Почему это должно было случиться именно сейчас? Какое, черт возьми, отношение вид мокрого и голого Тома имеет к травмам из его прошлой жизни?
“Гарри? Поговори со мной”. Том опустил полотенце и бросил на Гарри очень обеспокоенный взгляд.
“Арктууумер”. Гарри удалось сказать. Это было невразумительно при любом напряжении разума, но, по крайней мере, ему удалось хоть что-то сказать, вместо того, чтобы задыхаться, как он делал раньше после срабатывания триггера.
Том закатил глаза, что за хрень? Том смеялся над травмами Гарри? “Позволь мне одеться, возможно, это развяжет тебе язык”.
Какое отношение к чему-либо имела одежда Тома? Гарри провел рукой по лицу, пока Том опустил зеркало, так что Гарри мог видеть только потолок и часть маленькой люстры. Гарри услышал, как открылась и закрылась дверца шкафа, затем последовал шорох одежды.
Тому действительно нужно было одеваться прямо там и тогда? Он не мог подождать, пока они поговорят? У Гарри примерно через три минуты была гербология, а ему еще нужно было идти в оранжерею номер один.
“Так лучше, мой дорогой?” Спросил Том, вернувшись в поле зрения. На нем была белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, так что Гарри все еще видел его обнаженную грудь, но, по крайней мере, она больше не была мокрой.
“Бл…”, - сказал Гарри и тут же откашлялся. “Да, я думаю да”, - наконец сумел сказать он, к своему огромному облегчению. “Хотя я не уверен, что меня сейчас подтолкнуло. Обычно я могу точно определить, какая травма вызывает приступ паники”.
“Да, как любопытно, что, увидев меня после душа, ты впал в панику”. Том смотрел на Гарри так, как учитель мог бы смотреть на любимого ученика, который совершенно упустил суть урока, с огромным терпением и нежной снисходительностью.
“Послушай, у меня урок примерно через тридцать секунд”, - сказал Гарри, пристально глядя на дверь класса, как будто это могло выиграть ему больше времени. “Я звоню по поводу Арктуруса Блэка. Он умер”. Гарри взглянул на Тома, не зная, как спросить о том, что он действительно хотел знать, чтобы это не прозвучало как своего рода обвинение. Последнее, чего он хотел, это чтобы Том поверил, что Гарри ему не доверяет, потому что Гарри действительно доверял ему. До определенной степени. Как бы Том ни нравился ему в эти дни, невозможно было забыть, на что Том был способен когда-то давным-давно.
Некоторые противоречивые мысли Гарри, должно быть, отразились на его лице, потому что Том несколько раз медленно кивнул. “Ох”, - сказал он, и выражение его лица было самым сложным, какое Гарри когда-либо видел. Каким-то образом это одновременно передало глубокую обиду и бесконечное веселье. “Ты веришь, что я хотел помочь старине Арктурусу, даже несмотря на то, что твой крестный все еще в Азкабане и убийство Арктуруса в данный момент не имело бы абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том, что Арктурус умер примерно в ноябре в наших предыдущих жизнях в любом случае. Я помню, как Квиррелл упомянул некролог, когда я паразитировал у него на голове”. Улыбка Тома была добродушной, но его тон был немного чересчур резким.
“Ну, когда ты так говоришь…” - Гарри почувствовал себя очень глупо из-за того, что даже предположил, что Том мог это сделать, не подумав, почему он это сделал. “Извини”, - выпалил он, щеки запылали от смущения. “Я не знал, когда умер Арктурус в нашей прошлой жизни”. Гарри беспомощно пожал плечами. На первом курсе Арктурус Блэк или любой другой член семьи Блэк ничего бы для Гарри не значили, поэтому любые объявления о них прошли бы мимо его сознания. “Это просто такое странное совпадение, учитывая наш вчерашний разговор”.
“Да, но, тем не менее, совпадение”. Тон Тома теперь был мягче, а улыбка совершенно снисходительной. “Итак, разве тебе не нужно идти на занятия?”
Глаза Гарри расширились, когда он резко вдохнул. “Да. Черт. Я так опаздываю”.
“Иди”, - сказал Том со смешком. “Мы поговорим еще вечером”.
“Да, пока”. Гарри захлопнул зеркало, сунул его в карман и поспешил из класса. Ему все равно потребовалось не менее пяти минут, чтобы добраться до оранжереи.
“Мистер Поттер?” Спраут ахнула от удивления, когда Гарри ворвался в дверь. “Вы ужасно опоздали”.
“Извините. Пришлось воспользоваться уборной, у меня закружилась голова, поэтому я не успел вовремя”, - сказал Гарри между глубокими вдохами.
Спраут любезно улыбнулась ему и жестом пригласила к его обычному столу с Тео, Блейзом, Эрни и Джастином. Гарри пытался не чувствовать себя слишком виноватым из-за того, что бесстыдно использовал свою недавнюю черепно-мозговую травму в своих интересах.
“Мистер Малфой”, - позвала Спраут через всю оранжерею. “Вы пугаете лаванду своей шляпой. Снимите ее, пожалуйста”.
Драко изо всех сил уставился на Спраут, но она оставалась непреклонной и несколько раз изобразила пантомиму, снимающую с него шляпу, прежде чем Драко, наконец, сдался и стянул с головы свою остроконечную шляпу, его длинные серые ослиные уши высвободились и несколько секунд болтались, прежде чем они, наконец, встали прямо.
Все ученики вокруг захихикали, включая Гарри и его друзей.
“Итак, студенты, нехорошо высмеивать сокурсника за его физическое уродство”, - пожурила Спраут, многозначительно посмотрев на хихикающих студентов. Драко выглядел так, словно хотел проклясть ее за то, что она осмелилась назвать любую часть его тела "физическим уродством". “Хватит, дети. Возвращайтесь к своей лаванде. Она не расцветет сама по себе!” Спраут прошествовала по оранжерее, бросая строгий взгляд на любого ученика на своем пути, и все притихли, возвращаясь к своим растениям.
Гарри прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Видеть, как над этой заносчивой версией Драко Малфоя смеются, было бесконечно интересно. Это могло бы помочь достаточно опустить его до уровня всех остальных, чтобы он вскоре превратился в сносную личность.
Они работали с ленивой лавандой, и Гарри снова сосредоточился на растении в горшке перед ним. Ленивая лаванда обладала замечательными магическими свойствами, которые делали ее важным ингредиентом для зелий, не говоря уже об удивительном дополнении к любому жареному блюду из свинины, по словам Спраут. Проблема заключалась в том, что, как следует из названия, этот волшебный сорт лаванды был ленив и отказывался цвести без обильного поощрения и нежной заботы. Ему нравилось обильное опрыскивание свежей родниковой водой, лучшие удобрения, аккуратно нанесенные вокруг его основания, и долгие часы нежного поглаживания крошечных листьев, прежде чем он хотя бы подумает о цветении.
“Ну же”, - прошептал Гарри своему цветку, поглаживая пальцами вверх и вниз все еще маленькое растение. “Держу пари, ты бы выглядела очень мило с несколькими цветами, не так ли?” Их заданием было добиться, чтобы она расцвела к концу учебного года. Гарри вспомнил, что в своей первой жизни он едва уложился в срок, на его растении вырос один жалкий цветочек, потому что они с Роном вообще не воспринимали все это всерьез. По крайней мере, у его нынешних друзей дела шли немного лучше.
Блейз шептал своему растению что-то вроде "милых пустячков" по-итальянски, щекоча каждый листик за раз, Тео предлагал разные виды удобрений, внимательно наблюдая за реакцией своего растения, Эрни бурно разговаривал со своей лавандой, говоря, что это было бы самое великолепное растение на свете, если бы только оно цвело, а Джастин подробно рассказывал своему растению обо всех сюжетах фильмов "Звездные войны", снова и снова подчеркивая, что они прекрасны, его любимые фильмы, и если бы его лаванда зацвела, он, возможно, смог бы организовать ей частный просмотр указанных фильмов у себя в гостиной.
Гарри продолжал говорить мягкие слова ободрения, осторожно поглаживая свое растение, в то время как его мысли возвращались к предыдущему разговору с Томом. Возможно, было необычно, что он продолжал вспоминать тот разговор в таких деталях. Гарри часто думал о Томе, потому что Том был его другом и родственной душой, но сейчас он думал не столько о том, о чем они говорили, как обычно, сколько о том, как Том выглядел.
Голый и мокрый. Мокрый и голый. А ещё мокрый. И голый.
Гарри не мог выкинуть из головы один конкретный образ - капли воды, стекающие по виску Тома, по слегка заросшей щетиной щеке и подбородку.
Кроме того, Том был голым. И мокрым. Во время разговора с Гарри. Пока Гарри смотрел на него. Очень голого и мокрого.
С чего вдруг это стало для него такой навязчивой идеей? Гарри не мог поверить в это. Он и раньше видел множество парней в раздевалках для квиддича после их игр. Раньше это никогда не делало его одержимым.
Это было не так, как если бы Гарри был –
“Святые ублюдки!” Гарри закричал, на него только что снизошло очень важное озарение. Лаванда Гарри, которая только что оживилась под нежными прикосновениями Гарри, драматично перевалилась через край горшка в глубоком обмороке.
“Мистер Поттер!” Воскликнула Спраут, уставившись на него широко раскрытыми глазами. “Два балла со Слизерина. В таких выражениях нет необходимости”.
“Извините, профессор”, - быстро сказал Гарри, щеки его горели от смущения, но не потому, что он потерял несколько баллов. Тео смотрел на него, изогнув бровь, в то время как Блейз смеялся в кулак, который прижимал к губам. И Эрни, и Джастин выглядели совершенно сбитыми с толку внезапной вспышкой гнева Гарри. “Должно быть, у меня черепно-мозговая травма”, - добавил Гарри с извиняющейся улыбкой, адресованной Спраут. Она хмыкнула и покачала головой, прежде чем повернуться к Гарри спиной, чтобы ответить на вопрос, который Миллисент задала ей перед внезапной вспышкой гнева Гарри.
Гарри решительно уставился на свою лаванду, на данный момент не реагирующую, его щеки запылали еще сильнее.
Его привлекал Том.
Как, черт возьми, такое могло случиться?
Гарри не был геем. По крайней мере, он не думал, что он гей. Честно говоря, он никогда особо не задумывался ни о чем подобном в своей предыдущей жизни. Он был слишком занят выживанием после Дурслей, Хогвартса и Волан-де-Морта, чтобы задумываться о том, кто и что его могло привлечь.
Он считал Чжоу Чанг очень хорошенькой, но, честно говоря, мало что знал о ней, кроме того, что она любила квиддич, была неплохим Ловцом и была зачислена в Рейвенкло. О, и что у нее были дерьмовые вкусы на друзей, но, честно говоря, после окончания его предыдущей жизни Гарри можно было обвинить во вкусах, похожих на ее, когда дело касалось его лучших друзей.
И с Джинни...что ж, она была хорошенькой, и ей нравился квиддич, и она была достойным Ловцом... о, черт возьми, стандарты Гарри были смехотворно низкими, не так ли, когда дело доходило до того, с какими девушками встречаться. И, честно говоря, семья Джинни была не менее важным фактором, повлиявшим на выбор Гарри, чем сама Джинни. В конце концов, если бы он женился на Джинни, он стал бы частью их семьи по-настоящему, а не просто лучшим другом Рона.
Гарри был вынужден сделать вывод, что, когда дело доходило до его романтических увлечений в прошлой жизни, Гарри никогда не прилагал никаких реальных усилий и не был очень разборчив в выборе вариантов, просто останавливаясь на самом легком, наиболее удобном человеке, не задумываясь о том, чего он действительно хотел.
Тем не менее, внезапное влечение к мужчине, настоящему мужчине с мужскими качествами, было неожиданностью.
Не такой уж неприятный сюрприз, но тем не менее.
Гарри всегда считал Тома привлекательным, но отстраненно, рационально, точно так же, как он считал Сириуса очень красивым в молодые годы, до того, как Азкабан наложил неизгладимый отпечаток на внешность его крестного отца. Но Гарри никогда не привлекал Сириус ни в каком виде.
Но Том... голый и мокрый Том... улыбающийся и смеющийся Том... смотрящий на Гарри с такой нежной снисходительностью, Том...
Черт возьми, Гарри определенно нравился его лучший друг. Его родственная душа. Его предсказанный враг, ну, бывший враг. Который тоже был мужчиной.
Но действительно ли это был первый раз, когда Гарри привлек другой мужчина? Или он просто не обращал внимания? Что было вполне возможно, зная себя. Гарри прекрасно понимал, что у него настоящий талант не обращать внимания на самые обычные вещи.
Оглядываясь на свою предыдущую жизнь, Гарри был вынужден прийти к выводу, что он всегда считал Седрика очень красивым, и не обязательно в том смысле, в каком он считал красивым Сириуса. И когда Гарри впервые встретил Билла Уизли летом перед его четвертым курсом, Он чаще всего чувствовал себя довольно взволнованным рядом с ним. Он вырос из этого, но помнил, что думал о Билле больше, чем о ком-либо другом из братьев и сестер Уизли, по крайней мере, какое-то время.
А у Маркуса Флинта действительно были потрясающие бицепсы.
И Блейз действительно вырос очень привлекательным мужчиной.
Черт возьми. Гарри действительно не обращал внимания на свои собственные желания, не так ли? Был слишком занят спасением мира и всех в нем, чтобы задумываться о чем-то настолько важном для собственной жизни.
Да, оглядываясь назад, Гарри мог признать, что его, вероятно, всегда привлекали и мужчины, и женщины, но из-за того, что он был полным идиотом, он никогда не осознавал этого раньше.
“Мистер Поттер”, - сказала Спраут, остановившись прямо за Гарри. “Вы пока не сильно продвинулись вперед”. Она махнула рукой на поникшую лаванду Гарри.
“Извините, профессор”, - пробормотал Гарри, уставившись на свое растение. “Мне все еще трудно сосредоточиться”, - солгал он. Он не мог сказать ей правду. Извините, профессор, я только что понял, что меня сексуально привлекает моя вторая половинка, которая, так случилось, является Темным Лордом, ранее известным как Волан-де-Морт.
“Я понимаю, мистер Поттер”, - доброжелательно сказала Спраут. “Просто постарайтесь, насколько сможете”.
“Спасибо, я так и сделаю”, - сказал Гарри и вернулся к поглаживанию своей лаванды, решив приберечь остаток своих душевных поисков до того дня, когда у него не будет занятий и он сможет провести некоторое время в одиночестве, чтобы разобраться в своих мыслях и смириться с этим новым открытием.
Остальные ученики Гарри были верны своему слову и сосредоточились на своем растении, и вскоре прозвенел звонок, и они были на пути в класс "Чар". Невилл встретил их за пределами класса.
“Гарри”, - сказал Невилл, когда Гарри весело помахал ему рукой. “Ты не возражаешь, если я сегодня буду твоим партнером?”
“Не вопрос”, - сказал Гарри, следуя за Невиллом внутрь комнаты и ведя его в слизеринскую часть комнаты. Слизеринцы знали, что лучше не комментировать дружбу Гарри с Невиллом, и хотя Гарри слышал, как Рон пробормотал что-то нелестное Симусу о выборе Невиллом друзей, он знал, что со стороны Рона это была просто ревность, поэтому он проигнорировал это.
“Я практиковался в заклинании Люмос всю эту неделю”, - сказал Невилл, как только они сели и все вокруг громко заняли свои места. “Но это просто не сработает должным образом, как бы я ни старался”. Невилл бросил на него безнадежный взгляд.
Гарри уставился на Невилла, что-то шевельнулось в глубине его сознания о Невилле и его магических талантах. У Невилла было много магии. Но в своей предыдущей жизни у Невилла тоже были проблемы с произнесением заклинаний, даже таких простых, как Обезоруживающее заклинание, во время их незаконных уроков защиты, когда Амбридж сделала жизни всех совершенно несчастными на пятом курсе обучения Гарри.
Только на шестом курсе Невилл по-настоящему начал блистать в использовании практической магии, после того как сломал свою старую палочку во время битвы в Отделе тайн.
“Твоя палочка”, - выпалил Гарри и быстро захлопнул рот. Он не хотел привлекать внимание к предполагаемой слабости Невилла, когда Драко сидит всего в нескольких креслах от него, щеголяя ослиными ушами, которые подарил ему Гарри, и, вероятно, жаждет какой-нибудь детской мести.
“А что с моей палочкой?” Тихо спросил Невилл, уставившись на свою палочку, которую он положил на стол перед собой.
“Я не мог не заметить, что эта палочка уже использовалась ранее, верно? Ты не купил ее у Олливандера?” Гарри деликатно спросил, лучше многих понимая, насколько эмоциональной темой для Невилла была палочка его отца.
“Это палочка моего отца. Моя бабушка дала мне ее, чтобы я ею пользовался”, - прошептал Невилл, с некоторым трепетом разглядывая Гарри.
“Твой отец был великим волшебником, но волшебная палочка выбирает волшебника”, - сказал Гарри, следя за Флитвиком. “Это значит, что эта палочка идеально подходила твоему отцу. Но ты не копия своего отца, Нев. Половина тебя унаследована от твоей матери.”
Рот Невилла медленно приоткрылся, а глаза на мгновение расширились. “Итак, палочка мне не подходит, потому что я ребенок обоих моих родителей”.
“Совершенно верно”, - сказал Гарри, очень довольный, что Невилл так быстро понял, не чувствуя неуверенности в том, что палочка его отца не будет служить ему так же, как Фрэнку Лонгботтому, экстраординарному аврору, независимо от того, чего хотела бабушка Невилла. “Может быть, поговорим об этом с Макгонагалл. Я уверен, она сама отведет тебя к Олливандеру, если твоя бабушка откажется. У тебя есть немного денег, чтобы заплатить за новую палочку, верно?”
“Да, у меня есть карманные деньги, и я трачу немного”, - рассеянно сказал Невилл, явно глубоко задумавшись обо всей информации, которую он только что узнал. “Спасибо, Гарри”.
“Не за что”, - искренне сказал Гарри, как раз когда Флитвик призвал класс к порядку. Ему захотелось ударить себя по голове за то, что он почти забыл о невосприимчивой палочке Невилла. С другой стороны, они с Невиллом вряд ли были очень близкими друзьями в его прошлой жизни, скорее дружескими знакомыми, так что ему, вероятно, не стоит слишком строго относиться к себе за то, что он не помнит каждую мелочь о каждом человеке, которого он когда-либо встречал.
Хотя это и подчеркивало важность более тщательного планирования его новой жизни и, возможно, записи всех деталей, которые он помнил о важных людях и значимых событиях, которые могли произойти в будущем.
Как то, что Гилдерой Локхарт был чудовищным мошенником. Теперь Гарри вспомнил, что обещал Тому записать все, что знал об этом парне прямо перед несчастным случаем на квиддиче. Пришло время выполнить это обещание. Пока Флитвик читал лекцию, а все вокруг делали заметки, Гарри достал чистый лист пергамента и записал все, что знал о старом добром Гилдерое. Невилл был так занят своими заметками, что не замечал, что записывал Гарри.
После окончания "Чар" Гарри присоединился к своим друзьям за ланчем, но сказал им, что хочет провести несколько часов в одиночестве в тот день. Блейз ответил улыбкой и пожал плечами, в то время как Тео оглядел его с головы до ног раз или два, прежде чем медленно кивнуть. Это был весь ответ, который он получил, и Гарри в очередной раз поразился различиям между друзьями из Слизерина и Гриффиндора. Гарри точно знал, что Рон и Гермиона безжалостно измывались бы над ним, если бы Гарри захотел побыть немного в одиночестве, не объясняя подробно почему.
Когда обед закончился, Блейз и Тео направились в библиотеку с остальными членами своей группы, в то время как Гарри направился на седьмой этаж. Ему нужно было побыть наедине с собой без риска быть потревоженным, и, кроме Выручай-комнаты, в Хогвартсе вряд ли было ещё одно место, где такое уединение было гарантировано.
Гарри думал о комнате размером с большой собор, заполненной до отказа всем и ничем, пока ходил взад-вперед вдоль участка глухой стены. Тяжелые деревянные двери открылись сразу, и Гарри быстро проскользнул внутрь, благодарный за встретившую его тишину.
Срань господня, его тянуло к Тому. Гарри позволил двери захлопнуться за ним, согнувшись и яростно потирая лицо руками. Прядь его длинных волос выбилась из конского хвоста, но Гарри проигнорировал это.
Насколько это было нелепо? Гарри привлекал Том, который был взрослым мужчиной, годившимся ему в дедушки, хотя и не выглядел таковым, и убийцей своих родителей и сотен других людей.
И Гарри хотел заниматься с этим мужчиной чем угодно, пока тот был голым и мокрым. Или, возможно, просто голым. Гарри даже не был уверен, чем именно. Хотя его воображение, казалось, было готово представить целый набор вариантов, если бы Гарри позволил, чего он не сделал, потому что, черт возьми, его привлекал Том Риддл, сам Волан-де-Морт. Или вроде того.
Какой была его жизнь? Гарри опустился на каменный пол и уставился на горы хлама вокруг себя, в то время как его мысли продолжали крутиться по кругу, постоянно возвращаясь к тому, что его влечет к Тому, черт возьми.
И Тома привлекали мужчины, Гарри знал это, потому что Том сказал ему. И обвисшие подштанники Мерлина, Том понял, что что-то не так с нелепой реакцией Гарри, потому что он надел одежду, в то время как Гарри буквально лишился дара речи при виде его обнаженного тела.
Гарри снова закрыл лицо руками и застонал от невыразимого горя и смущения. Как это вообще могло произойти?
Тому нравились мужчины, да, но Гарри не был мужчиной. Он был одиннадцатилетним мальчиком, по крайней мере, телом, который...нет. Просто нет. Гарри никак не мог заниматься с Томом такими сексуальными вещами, не перепугавшись до чертиков. Просто абсолютно не собирался этого делать. Кроме того, Гарри был почти уверен, что самого Тома дети совершенно не привлекали, независимо от того, что их умственный возраст, на самом деле, был восемнадцатилетним.
Нет, если между ними когда-нибудь что-то и могло бы случиться, им придется подождать, пока Гарри хотя бы не достигнет половой зрелости. На самом деле, Гарри был почти уверен, что возраст согласия в Волшебном мире составляет шестнадцать лет, насколько Гарри мог вспомнить, что казалось разумным возрастом для начала сексуальной активности со старшим партнером. Это означало, что в интересах всех, чтобы до шестнадцати лет Гарри держал свое влечение при себе.
Лучше оставить спящих наследников Слизерина в покое. Пока Том не знал, так и было, потому что Гарри явно выдал часть карт во время их встречи тем утром. Теперь ему просто придется списать это на глупые гормоны или что-то в этом роде и держать свои настоящие мысли и чувства при себе, по крайней мере, еще лет пять или около того.
Гарри глубоко вздохнул и вернулся к разглядыванию мусора вокруг него. То, что он собирался подождать, было к лучшему. Если Тома вообще привлекал Гарри, то Гарри понятия об этом не имел. На самом деле, вполне возможно, что Том мог встретить кого-то, с кем он хотел бы встречаться в ближайшие несколько лет, пока он был в обществе Волшебников, пока Гарри ребенком застрял в Хогвартсе.
Эта мысль причинила Гарри сильную боль в груди, и он рассеянно потер её, чтобы избавиться от ощущения стеснения.
Помимо того, что Гарри чувствовал себя очень некомфортно из-за идеи заняться сексом с Томом, когда он физически был еще ребенком, Гарри также понимал, что риск для Тома был слишком велик, чтобы начинать какую-либо близость до того, как Гарри достигнет хотя бы брачного возраста. Том стремился стать Министром магии в какой-то момент в будущем. Если когда-нибудь всплывет, что он связался с двенадцати- или четырнадцатилетним Гарри Поттером, его шансы стать Министром будут потеряны. Не говоря уже о том, что он может даже оказаться в Азкабане по крайней мере на несколько лет.
Гарри слишком сильно рисковал, чтобы позволить себе то, что рисовало его воображение, когда дело касалось обнаженного и влажного Тома. Гарри знал, что он не самый терпеливый человек в мире, но сейчас пришло время немного поучиться терпению. У него было чем занять себя в предстоящие годы, и если Том все еще будет холост и хоть сколько-нибудь заинтересован, Гарри всегда сможет подойти к нему, когда станет достаточно взрослым.
И если Том не будет одинок или заинтересован...что ж, Гарри просто пришлось бы научиться жить с этим. Сейчас он ничего не мог с этим поделать, ясно и просто.
Гарри снова посмотрел на горы хлама и решил, что сейчас самое подходящее время начать разобрать кое-что из этого, как он и планировал. Он вспомнил, что Том упоминал рождественский подарок, над которым он работал для Гарри, и Гарри хотел подарить Тому что-нибудь приятное взамен. Он надеялся, что найдет какую-нибудь интересную книгу или артефакт в горах мусора перед ним. С таким же успехом он мог бы поискать подарок для Барти и остальных его друзей, пока был занят этим. Но чем дольше Гарри смотрел на горы вещей, тем больше понимал, что потребуются годы, чтобы разобрать все это по частям. Однако Невилл много говорил о Выручай-комнате, когда они восстанавливали Хогвартс в прошлой жизни Гарри. Невилл упомянул, что ты можешь попросить комнату о множестве необходимых вещей, находясь в комнате, если ты тот, кто вызвал саму комнату.
Впервые в жизни Гарри задумался о том, как вообще работает Выручай-комната. Какие магические техники потребовались, чтобы построить что-то подобное? Были ли это чары, или руны? Может быть, алхимия? Все вышеперечисленное? Гарри понятия не имел, но внезапно испытал странное желание разобраться в этом.
Впрочем, с этим придется подождать. Прямо сейчас он хотел разобраться в предметах, лежащих перед ним, не тратя на это годы.
Гарри медленно поднялся на ноги и откашлялся. Комната работала в соответствии с намерениями ее пользователя. “Комната”, - сказал Гарри голосом, полным решимости. “Я хочу, все книги были сложены вон там, стопкой”. Гарри указал на почти чистое место справа от себя.
Секунду или две ничего не происходило, а затем сразу же огромная стопка книг появилась именно там, куда указал Гарри. Он тут же упал на груду хлама рядом с ним, всевозможные предметы с громким стуком посыпались на пол. Повсюду вокруг него горы сдвинулись и опрокинулись, когда книги внезапно исчезли, оставив после себя дыры. Гарри смог отпрыгнуть в сторону в самый последний момент, когда несколько стульев скатились с горы слева от него и приземлились прямо там, где он стоял.
“Ладно, значит, это сработало”, - сказал Гарри с усмешкой, осматривая новый пейзаж. Там было много книг, некоторые все еще довольно новые, а другие очень старые, насколько он мог судить с первого взгляда. Любые новые учебники, которые он мог бы продать большой партией в букинистический магазин, и любые старые книги, которые он мог бы добавить к своей растущей коллекции или подарить Тому и Барти на праздники и дни рождения. В конце концов, день рождения Тома в конце декабря тоже приближался.
Гарри нужна была помощь, чтобы отделить учебники от всего остального, и он точно знал, кого позвать. “Кричер!”
Через несколько секунд Кричер появился в комнате, полностью игнорируя хаос из разбросанных книг и случайных предметов вокруг него. “Маленький Хозяин зовет Кричера. Маленький Хозяин поправляется, и Кричер приносит маленькому Хозяину угощения для его здоровья. С этими словами Кричер сунул в руки Гарри сверток с угощениями, завернутый в красное кухонное полотенце.
“Спасибо, Кричер”, - сказал Гарри, у него чуть не потекли слюнки, когда он развернул сверток и обнаружил полдюжины тарталеток с малиновым кремом, политых темным шоколадом. Кричер готовил их для него раз или два летом, и они были восхитительны. Помимо пирога с патокой, они были абсолютными любимцами Гарри. “Во-первых, не мог бы ты быстро отнести эту записку Винки и попросить передать её Томасу Гонту при первой возможности?” Гарри протянул список всего, что он помнил о Гилдерое Локхарте. Кричер принял это, кивнув, и исчез. Когда он появился снова меньше чем через минуту, Гарри уже доел один пирог и принялся за другой. Кричер, казалось, был полностью удовлетворен, увидев, как Гарри набивает щёки.
Как только его рот снова опустел, Гарри завернул оставшиеся пирожные и аккуратно положил их в сумку, чтобы насладиться вечером. “Не могли бы вы помочь мне разобраться в этой стопке книг? Отложи все учебники в сторону, чтобы мы могли их продать, а все остальное рассортируй по датам. Очень старые, немного ветхие, и все, что моложе, скажем, пятидесяти лет.”
“Кричер поможет маленькому Хозяину”. Не нуждаясь в дальнейших поощрениях, Кричер начал щелкать пальцами обеих рук и направлять множество левитирующих книг в ту или иную сторону. Гарри пока проигнорировал стопку учебников и направил свою палочку на стопку очень старых книг, применяя все известные ему обнаруживающие чары. Нет необходимости повторять то, как дневник Риддла медленно овладевал учеником из-за того, что Гарри неосторожно прикоснулся бы к проклятой книге или что-то в этом роде. Он нашел несколько проклятий, мягких защитных штучек от кражи, которые с годами в основном утратили свою силу. Одна книга засветилась незнакомыми рунами по всей обложке, и Гарри осторожно левитировал ее в сторону. Он мог бы подарить это Барти, чтобы тот разобрался, с короткой запиской с предупреждением. Кричер закончил довольно быстро, и Гарри горячо поблагодарил его, прежде чем отпустить и сосредоточиться на поиске Тому хорошего рождественского подарка.
Он нашел что-то похожее на дневник, написанный на очень архаичной форме английского языка, которую Гарри не мог понять. Его заинтересовал герб Слизерина на обложке и даты на страницах. Дневник был написан в 1631 году, и Гарри просто знал, что Тому понравится расшифровывать то, что в нем написано. Он также нашел книгу 1811 года, об арифмантике и ее использовании в Защите, которая, как он знал, понравилась бы Барти, так что это был еще один рождественский подарок, о котором он позаботился.
Для себя Гарри нашел уменьшенную копию устава и свода правил Хогвартса. Он слишком мало знал о мире, в котором сейчас жил, и Гарри пообещал себе, что прочтет это от корки до корки и дополнит книгой Регулуса "История Хогвартса". Было смешно, что он ничего не знал о правилах и предписаниях Хогвартса, когда посещал его, зная, что директор хотел его смерти.
Это была одна из вещей, которые он отчаянно хотел изменить в себе. Это нелепое невежество, с которым он жил в течение многих лет, относительно окружающего его мира. Закончив знакомство с Хогвартсом, Гарри поклялся узнать все, что сможет, о том, как работает Министерство, независимо от того, насколько скучным или сухим будет материал, с которым ему придется работать.
Гарри положил книги для Тома и Барти в свою сумку и добавил несколько названий, которые показались ему интересными. Книги по созданию заклинаний, зелий и одну огромную книгу по кулинарной магии. Остальные книги он оставил, чтобы разобраться в другой раз. Насколько Гарри знал, больше никто в Хогвартсе не знал о Выручай-комнате в то время, поэтому он не беспокоился о том, что кто-то еще заберет какие-либо из этих книг до того, как Гарри сможет вернуться к ним.
До ужина оставался еще час, и Гарри присоединился к своим друзьям в библиотеке и работал над домашним заданием, слушая, как Дафна и Джастин препираются о том, следует ли допускать в Хогвартс кентавров. Джастин был за, потому что ему не терпелось познакомиться с такими мифическими существами, в то время как Дафна настаивала, что это ужасно плохая идея, в основном потому, что кентавры не поместились бы относительно их нынешней мебели. Гарри вспомнил, как Флоренс с некоторой нежностью преподавала гадание в классе, заколдованном под лес, но не вмешивался в спор, пока не закончил свое эссе по чарам.
На протяжении всего ужина Гарри все больше нервничал из-за разговора с Томом тем вечером и из-за его абсурдной реакции рано утром, не раскрывая того, что он на самом деле чувствовал к своей второй половинке.
“Ты в порядке, Гарри?” Тео тихо спросил его, когда Гарри отказался от десерта, что он делал редко, поскольку был пристрастен к сладкому.
“Да”, - прошептал Гарри в ответ. “Мой домашний эльф принес мне немного сладостей, так что я наелся”.
Тео одарил его понимающей улыбкой, на которую Гарри ответил, задаваясь вопросом, сколько детей, имевших доступ к домашним эльфам, тайком вызывали их в Хогвартс ради таких вещей, как сладости. Вероятно, больше, чем кто-либо предполагал.
“Фу”, - простонал Драко напротив Гарри, надежно спрятав ослиные уши под остроконечной шляпой. “Почему в этой школе не подают приличный ростбиф. И что это за резиновая штука такая? Это, конечно, не может быть йоркширский пудинг”.
Гарри вспомнил историю Тома о вечно ноющем Абраксасе Малфое с таким сильным приливом нежности, что вся его грудь наполнилась теплом. Это чувство не покидало Гарри, когда он последовал за Тео и Блейзом в гостиную Слизерина, а чуть позже в их спальню, чтобы перед сном поиграть во взрывающиеся карты.
Как он собирался все это провернуть? Действительно ли он хотел убедить Тома, что тот его не привлекает, признавая, что вид его обнаженного тела вызвал такую сильную реакцию, что Гарри сначала подумал, что это приступ паники? Он действительно ожидал, что Том будет настолько глуп, чтобы купиться на все это, вместо того, чтобы разгадать глупые планы Гарри? С каких это пор Гарри окончательно сошел с ума?
Это должно было быть из-за черепно-мозговой травмы. Это должно было быть.
