Глава 26
6 августа 2024 г., 01:20
Том улыбнулся, закрывая зеркало. Он был готов поспорить на пригоршню галеонов, что Гарри понятия не имел, почему он так отреагировал. У Тома был опыт экстремальных реакций людей, когда они видели его на разных стадиях раздевания. Он с нежностью вспоминал тот случай, когда прямой, как метла, Абраксас разбил себе голову об одну из угловых колонн кровати, когда Том вышел из ванной в одном полотенце, низко спущенном на бедра, на четвертом курсе. Гормоны били ключом у всех них, подростков, которыми они были, и Том экспериментировал с тем, как использовать свое тело, чтобы манипулировать окружающими. Абраксасу пришлось провести ночь в больничном крыле, пока Том собирал еще кое-какие полезные данные для работы.
Конечно, на этот раз он не специально разговаривал с Гарри голым. Гарри поймал его выходящим прямо из душа. Но это не сделало результаты менее интересными.
Том продолжал одеваться, думая о своей маленькой второй половинке. Он провел много времени, думая о Гарри, с тех пор, как обнаружил, что застрял на затылке Квиррелла во второй раз за все время своего существования. Однако на этот раз у него была цельная душа, и первые несколько дней возвращения к жизни были, пожалуй, самыми запутанными и ужасающими днями за всю долгую жизнь Тома. Сказать, что он пережил краткий, но непреодолимый экзистенциальный кризис, было бы мягко сказано. Бедный Квиррелл, должно быть, испытал не одну головную боль, прежде чем Том пришел в себя и начал планировать, вместо того чтобы паниковать и сомневаться в собственном существовании.
Однако дело в том, что Тому казалось, что последних 50 лет на самом деле не было. Или, скорее, что они произошли с кем-то другим, и Том каким-то образом застрял в воспоминаниях этого человека. С тех пор, как он жестоко разорвал свою душу на части, на самом деле Том больше не жил своей жизнью. Существо Волан-де-Морт было именно таким... существом, которое становилось все большим и большим монстром, все глубже и глубже погружаясь в безумие по мере того, как он разрывал свою душу на части.
Тому было трудно смириться с тем, во что превратилась его жизнь, и все из-за спонтанного решения, которое он принял еще ребенком. Движимый страхом и высокомерием, Том решил обрести бессмертие единственным известным ему способом, с помощью ритуала, о котором он прочитал в одной книге.
Мерлин, каким же он был дураком. И какую цену он заплатил. Умом он понимал, что совершил все эти ужасные вещи. Убил сотни, замучил, возможно, в десять раз больше. Поработил и унизил тех, кого когда-то называл друзьями. Преследовал цели, которые привели бы к уничтожению волшебного мира.
Да, Том знал, что он совершил все эти вещи, у него были воспоминания о совершении каждого грязного поступка, но эмоционально Том не мог понять, кем он стал. Что бы ни утверждали праведные дураки вроде Дамблдора, Том не родился монстром. Детство сделало из него жесткого и находчивого ребенка, привыкшего бороться за каждый кусочек чего бы то ни было, готового лгать, обманывать и причинять боль другим, чтобы преуспеть в жизни. Но по большей части это было результатом его воспитания. Том не был бессердечным. У Тома были нормальные, человеческие эмоции. Тому было не все равно.
А потом Том разорвал свою душу на части, и родился Волан-де-Морт, а пятьдесят лет спустя Том обнаружил, что застрял у кого-то на затылке, потому что его предсказанный враг по какой-то необъяснимой причине решил, что Том заслуживает второго шанса.
В те дни Том осознал, что его экзистенциальный кризис далек от завершения. Никогда за множество лет он не ожидал, что сможет начать свою жизнь заново. После того, как он пришел в себя настолько, что понял, что ему нужно как можно скорее снять себя с головы Квиррелла, он понял, что ему нужен кто-то компетентный, кому он мог бы доверять, чтобы помочь ему начать процесс окончательного возвращения человеческого тела.
Квирреллу удалось застать Крауча-старшего врасплох возле его собственного дома, ударить его в спину и накачать незаметным ядом, который он приобрёл в Ноктюрн-аллее несколькими часами ранее. Том предупредил Квиррелла, чтобы он ни в коем случае открыто не противостоял Краучу-старшему, поскольку Крауч-старший был законченным дуалистом и вытер бы пол Квирреллом, если бы ему дали такую возможность. И у Тома не было желания стать интересным образцом для экспериментов глубоко в недрах Отдела тайн. К счастью, Квирреллу удалось без проблем избавиться от Крауча-старшего, и Барти был освобожден. Барти потребовалась неделя или две, чтобы восстановить большую часть своей личности после многих лет, проведенных под проклятием Империус, но с самого начала он признал своего Господина и поклялся делать все, что от него потребуется.
Вскоре Том вселился в гомункула, и, хотя это было далеко от идеала, это было намного лучше, чем скакать верхом на чьем-то затылке.
А потом Гарри решил навестить Тома, и тот был озадачен действиями своего противника, победителя и убийцы. Гарри, едва ставший мужчиной, застряв в теле ребенка, решил относиться к Тому как к старому другу, потчевая его рассказами о предательстве и безвременной кончине, в то время как Том продолжал гадать, когда Гарри поднимет палочку и закончит работу. Том был смертным, по крайней мере, он так думал. И он смирился с этим, он поклялся себе, как только пришёл в себя, что никогда больше не будет создавать крестраж, какой бы короткой ни была его вторая жизнь.
А затем Гарри небрежно сообщил ему, что он отвечает за жизнь Тома, что он решает, долго или коротко проживет Том на этот раз.
Ярость поглотила Тома вместе со страхом и неверием. Этот ребенок, это некомпетентное ничтожество каким-то образом получило контроль над всем существованием Тома?
И тогда Том вспомнил Гарри, стоящего перед ним на поляне в Запретном лесу, готового пожертвовать всем, как бы напуган он ни был. И да, Гарри был полон страха и сомнений, Том прочел все это в его глазах, и все же Гарри стоял там, дерзкий и сильный, более могущественный, чем Том мог когда-либо надеяться стать, потому что Гарри справился со страхом, чего никогда не мог сделать Том, и это привело к падению Тома много лет назад.
И в Большом зале, когда Гарри снова стоял перед ним, на этот раз бесстрашный, с улыбкой на губах, уверенный, что знает что-то, чего не знает Том, но все же полностью готовый встать на пути смертельного проклятия. Тому было непостижимо, как такой обычный ребенок мог обладать такой силой и могуществом и даже не осознавать этого.
Если кому-то и нужно было контролировать жизнь Тома, то это действительно мог быть только человек, чья жизнь всегда была переплетена с жизнью Тома, который в первую очередь позаботился о том, чтобы у Тома была вторая жизнь. Том смирился с этим, насколько мог, в частном порядке поклявшись очень внимательно следить за Гарри и манипулировать им, где только сможет, чтобы улучшить свое собственное существование.
Что ж, Том пытался манипулировать Гарри, но скорее рано, чем поздно, его расчетливые беседы с Гарри превратились в настоящие, которых он действительно с нетерпением ждал. Ужас! Том покачал головой, завязывая шнурки на ботинках, и вспомнил тот шок, который он испытал, когда понял, что на самом деле подружился с Гарри чертовым Поттером. Он даже не был уверен, когда это произошло, просто он заметил это после того, как приказал Барти бросить все и помчаться в магловский книжный магазин, чтобы купить Гарри несколько полезных книг, после того, как Гарри рассказал ему о приступе паники в классе Снейпа.
И была еще одна головоломка.
Северус Снейп, его полное предательство Тома и тот факт, что он все еще был жив и дышал. Тому нравилось обвинять в этом Гарри. Он обнаружил, что обвинять Гарри во всем, что он отказывался признавать своей виной, было довольно удобно, но, по правде говоря, судьба Северуса в равной степени была делом его рук.
Раньше, когда Волан-де-Морт жил своей жизнью, он не мог понять, почему Северус предал все, что ему когда-то было дорого, из-за глупой маленькой девочки, которая едва признавала его существование. Но теперь Том понял. Он представил себя на месте Северуса, в то время как Гарри занимал место своей матери, и Том без сомнения знал, что сделает все, что сделал Северус, и даже больше, чтобы отомстить за Гарри.
Итак, хотя Тому это и не понравилось, он понял, почему Снейп сделал то, что он сделал. И он также знал, что Волдеморт был за гранью разумного и его нужно было остановить, и в некотором смысле Том восхищался Северусом за то, что он, возможно, был единственным из его последователей, кто так успешно противостоял заговорам и планам Волдеморта. Другие пытались, как Люциус и Нарцисса, но не до самого конца, не до тех пор, пока они не достигли дна и им больше нечего было терять. Гарри рассказал ему, как Нарцисса бросила ему вызов в самом конце. Том не был удивлен, что она это сделала, просто ей потребовалось так много времени, чтобы сделать это. Нарцисса была одной из тех людей, которые выглядели как нежный цветок, но внутри у нее был стальной стержень. Только дурак мог недооценить ее.
Конечно, Волан-де-Морт был таким дураком, но Тому нравилось думать, что он знал больше, по крайней мере, с тех пор, как началась его вторая жизнь.
Вот почему он решил посвятить Нарциссу в свои планы на будущее. Она не только смогла умерить более экстремальные представления и амбиции чистокровного Люциуса, но и спокойная сила Нарциссы, её острый ум и сообразительность были долгожданным дополнением к планам Тома.
Первым на повестке дня был визит к его старому другу по Хогвартсу, Теодорусу Нотту, отцу друга Гарри, Нотта младшего. Том не ожидал никаких проблем, поскольку Теодорус всегда был лояльным, но никогда не был экстремистом. Дорус, как называли его друзья, был настоящим слизеринцем - амбициозным, но практичным. Он никогда не позволил бы своим убеждениям встать на пути достижения своих целей, что для Доруса означало увеличение его богатства и заботу о его семье.
“Доброе утро, милорд”, - сказал Барти, ненадолго опуская "Пророк", который он держал в руках, чтобы посмотреть на Тома, когда он присоединился к своему помощнику за завтраком в недавно отремонтированном зимнем саду.
Это была еще одна вещь, с которой Том столкнулся в эти дни. Ему больше не нравилось называть своих партнеров последователями. Некоторое время назад он понял, что ему не нужны последователи, люди, которые слепо делали бы все, что он им скажет. Он хотел, чтобы рядом с ним были люди, достаточно умные, чтобы придумать наилучший план действий с одобрения Тома или без него. Ему нужны были люди, которые в случае необходимости могли бы противостоять ему, которые указали бы, если бы Том собирался совершить колоссальную ошибку, вместо того, чтобы съеживаться от страха. У Гарри не было проблем с тем, чтобы рассказать Тому, что он на самом деле чувствует, за что Том был благодарен, и Барти постепенно понимал, что в эти дни его Господин приветствует его честное мнение, даже если оно шло вразрез с ожиданиями. Работа все еще продолжалась, но улучшений становилось всё больше с каждым днем.
“Доброе утро”, - ответил Том, садясь, расстелил салфетку на коленях и стал ждать, когда благодаря Винки перед ним через несколько секунд появится тарелка с едой. “Ты договорился о встрече с Малфоями?”
“Да, нас ждут сегодня в два часа дня, чтобы сообщить им о нашем новом деловом предприятии”, - сказал Барти из-за газеты.
“Отлично”, - сказал Том, откусывая яичницу-болтунью. “Сегодня утром я навещу Доруса, введу его в курс дела”.
“Что ты ему расскажешь?” - Спросил Барти, чуть опустив газету, его серые глаза с любопытством уставились на Тома, приподняв брови.
“Правду”, - сказал Том после некоторого раздумья. Он откинулся на спинку стула и взял свою чашку "Эрл Грея". - “Дорус всегда был верным, но практичным. Я подозреваю, что он втайне обрадуется моему преображению, притворяясь, что ему все равно”.
Барти фыркнул и вернулся к "Пророку", бормоча что-то об беспринципных слизеринцах.
Том отпил чай, думая о том, как жаль, что так много его современников уже ушло из жизни. Абраксас был хорошим другом, когда-то давно, когда Том все еще предпочитал называть их друзьями, а не последователями. И Рудольф Лестрейндж, отец Родольфуса и Рабастана, всегда был достойным другом. Хитрый и с самым странным чувством юмора, с которым Том когда-либо сталкивался, он с радостью следовал планам Тома. По крайней мере, в первое время. Позже, когда Рудольфус и Рабастан стали фанатичными последователями, не поддающимися разумному объяснению и процветающими за счет боли других, Рудольф отошел от общественной жизни, сославшись на плохое здоровье, а последние десять лет своей жизни тихо жил в своем особняке со своей женой, в то время как его сыновья сеяли хаос в окружающем мире, в промежутках стоя на коленях у ног Тома и целуя подол его мантии.
Том испытал странное чувство стыда уже не в первый раз, когда осознал, что он сделал с детьми своего друга. Когда-то давно у Родольфуса, опытного дуэлянта, очень талантливого в чарах и обольщении, и Рабастана, который был на пути к тому, чтобы стать мастером зелий, была вся жизнь впереди. Красивые, талантливые, богатые, их обоих ожидало блестящее будущее. И теперь они застряли в Азкабане на всю жизнь, их разумы были сломлены натиском дементоров.
И все из-за Тома.
Это было горькое осознание, но Том заставил себя признать эти мысли, вместо того, чтобы отгонять их. Он прочитал книги о травмах и о том, как с ними справляться, которые Гарри прислал ему после того, как он покончил с ними, и он понял, что признание всего дерьма, случившегося в твоей жизни, было первым шагом к тому, чтобы справиться с этим. Притворяться, что этого не существовало, было способом сделать все намного, намного хуже. Поэтому Том заставил себя почувствовать каждую унцию стыда и сожаления, которые только мог придумать его разум.
Покончив с завтраком, Том отодвинул стул и встал. Барти все еще просматривал газету. Как истинный рейвенкловец, Барти не мог устоять перед любым написанным словом в пределах досягаемости. Хотя, по правде говоря, Том был ненамного лучше. Он не лгал, когда сказал Гарри, что шляпа рассматривала для него Рейвенкло. “Я ухожу. Я вернусь до нашей встречи с Малфоями”.
“Удачи”, - без особого энтузиазма крикнул ему вслед Барти, лицо которого все еще было скрыто за страницами Пророка. “Скажи Нотту, что я передавал привет”.
Том весело покачал головой, вышел из дома и за пределы защитного купола. Решительная мысль, толчок магии, и Том оказался перед воротами Нотт-Мэнора.
Возможно, это было хорошо, что Дорус стал отцом ребенка очень поздно. Это означало, по крайней мере, что сын Доруса еще не был сломан Томом. Конечно, в предыдущей жизни Тома, после обретения своего тела и восстановления своей армии, Нотт младший получил метку вместе с несколькими детьми его последователей, которые достаточно выросли за время отсутствия Тома. Но поскольку мальчику едва исполнилось семнадцать и он все еще учился в Хогвартсе, Том, по большей части, оставлял его в покое. Теперь мальчику было всего одиннадцать, он жил в одной комнате с Гарри и не подозревал, какой ужасной судьбы он невольно избежал.
Дорус был одним из тех немногих чистокровок, которые женились по любви сразу после окончания Хогвартса. Его часто дразнили из-за его увлечения, если не одержимости, Шелли Эббот, чистокровной Хаффлпаффкой, на год младше их. Но Дорус был влюблен, это было очевидно для всех, и после долгих ухаживаний он завоевал сердце прекрасной Шелли и ее руку. Оказалось, что Шелли была влюблена так же, как и Дорус.
То, что должно было быть долгим и счастливым браком, наполненным смехом множества детей, превратилось в кошмар, когда Шелли не смогла выносить ребенка до срока и переносила выкидыш за выкидышем. Дорус потратил целое состояние на поиски лекарства по всему миру на протяжении десятилетий, и когда он наконец нашел ведьму в Боливии, которая проводила ритуалы, о которых даже Том дважды подумал бы, и Дорус, и Шелли ухватились за эту возможность. Ведьма предупредила их, что ритуал обойдётся дорогой ценой, которую не всегда можно было предсказать. Именно Шелли настояла, чтобы они прошли через это. Её желание иметь ребенка было настолько сильным, что она была готова пожертвовать собственной жизнью, чтобы завести его.
Итак, появился на свет Теодор Нотт, и через несколько минут после его рождения, прижимая к груди своего драгоценного ребенка, Шелли скончалась, магия покинула её, чего в конечном итоге потребовал ритуал.
Это было маленьким чудом, что Дорус не возненавидел ребенка. Хотя из-за потери любимой жены, в глазах Доруса немного померк свет, любовь, которую он испытывал к своему ребенку, была несомненной. Он души не чаял в мальчике, хотя никогда по-настоящему его не баловал.
Том подозревал, что если бы ему удалось сделать с Ноттом младшим то, что он сделал с Родольфусом, Рабастаном и многими другими, Дорус сделал бы своей миссией в оставшейся жизни погубить его. Если бы Дамблдор понял это, у него был бы другой шпион, готовый пожертвовать всем, чтобы увидеть Волдеморта мертвым навсегда.
Но, к счастью, до этого не дошло, и отношения Тома с Дорусом еще не были сломлены. Том подошел к дверям особняка, любуясь ухоженными садами. Шелли провела много часов, присматривая за ними, поскольку всегда разбиралась в гербологии, и теперь домовые эльфы присматривали за ними в ее честь.
Один из таких домовых эльфов открыл двери как раз в тот момент, когда Том поднимался по ступенькам.
“Хозяин дома свободен?” - Том вежливо попросил: “Пожалуйста, сообщите ему, что Том Риддл здесь, чтобы повидаться с ним”.
“Мистер Риддл, следуйте за Плаки”, - сказал молодой эльф, отступая назад, чтобы пропустить Тома.
Интерьер поместья не изменился, отметил Том, следуя за домовым эльфом по пути в кабинет Доруса. Наполненный мрамором и темным деревом, но также множеством цветочных узоров и картин с изображением далеких берегов и пейзажей. Не совсем темный и мрачный дом, который можно было бы ожидать от Пожирателя Смерти, хотя, безусловно, во многих мелочах пропагандирует чистокровную гордость.
“Мистер Том Риддл пришел повидаться с вами, Хозяин Дорус”, - сказал Плаки, открывая тяжелые двери кабинета.
Дорус сидел за своим столом из красного дерева, уставившись на него с явным удивлением. “Этого имени я давно не слышал. Все в порядке, милорд?”
Том улыбнулся и покачал головой, усаживаясь в одно из кожаных кресел перед столом Доруса. “О да. Я чувствую себя лучше, чем когда-либо за многие десятилетия”.
“Ты выглядишь лучше, это точно”. Дорус откинулся на спинку стула, оглядывая Тома с ног до головы. “Плаки, принеси чаю”. Эльф тут же выскочил. Дорус вернулся к наблюдению за своим гостем. “Отличная работа по трансфигурации”.
“Я вижу, у тебя все еще острый глаз”, - сказал Том, медленно кивнув. “Небольшая трансфигурация была необходима, если я хочу сойти за собственного сына. Томас Кайден Гонт, к вашим услугам. Ты можешь называть меня...” Том хотел сказать "Кайден", как и планировал с самого начала. Но что-то остановило его. С тех пор, как много лет назад он начал называть себя новым именем, его жизнь превратилась в ад. Том ни в малейшей степени не считал себя суеверным человеком, но в то же время, зачем повторять одну и ту же ошибку дважды? Использование вымышленного имени в прошлом не шло ему на пользу. Возможно, пришло время признать свое настоящее имя, точно так же, как он признался во всех травмах, полученных и вызванных в уединении собственного разума.
Возможно, Гарри что-то заподозрил, с самого первого дня так упрямо называя его настоящим именем.
“Ты можешь называть меня Томас”, - наконец сказал Том, странно чувствуя, как будто с его плеч свалился груз, когда он наконец признал свое собственное имя. - “Том для друзей, конечно”.
“Конечно”, - тихо ответил Дорус, наклонив голову и уставившись на Тома с чем-то, похожим на изумление. “Приятно наконец-то увидеть тебя снова, Том”. Дорус молчал, пока Плаки подавал им чай, хотя его взгляд был острым. Дорус всегда был очень наблюдательным человеком. Как только перед ними обоими появились дымящиеся чашки, Дорус наклонился вперед, прищурив глаза. “Теперь, ты не мог бы рассказать мне, что, черт возьми, произошло, Том?”
Том откинул голову назад и рассмеялся. Было приятно, что к тебе снова относятся как к человеку, какой бы странной ни была эта мысль. Но Доруса он знал с одиннадцати лет, и почему-то было восхитительно снова видеть Тома Риддла, а не Темного лорда Волан-де-Морта, который пытал и убивал по любой причине. “Я был бы рад рассказать тебе, старый друг, но мне нужно немного больше безопасности, прежде чем я смогу”.
“Нерушимая клятва?” Догадался Дорус.
“Не совсем так радикально”, - сказал Том, залезая под мантию. Он вытащил секретный контракт, который подготовил несколькими днями ранее, и отдал его Дорусу. Сосредоточенно нахмурившись, Дорус прочитал его, провел по нему палочкой, а затем потянулся за пером и размашисто подписал. Он добавил каплю крови, и контракт на мгновение вспыхнул оранжевым, указывая на то, что теперь он активен, а это означало, что Дорус физически не мог обсуждать ничего из того, что Том сказал ему в тот день, с кем-либо, кого Том явно не одобрял.
“Спасибо”, - сказал Том, пряча подписанный контракт в карман мантии. “Короткий ответ - крестражи”.
Глаза Доруса расширились. “Крестраж? Том, такая магия... подожди, ты сказал "крестражи"? Множественное число?”
“К сожалению, да”, - прошептал Том, опуская взгляд, его охватило странное чувство стыда.
“Том”, - вздохнул Дорус, потирая обеими руками свое слегка морщинистое лицо. Его светлые волосы по большей части поседели, но, за исключением этих моментов, он все еще выглядел точно так же, как всегда. “Том, ты такой умный парень, всегда был таким, но создавать несколько крестражей...”
"Я осознаю, что я величайший дурак в мире, да”, - сказал Том с торжественным кивком. “Я знаю, что это окончательно свело меня с ума”.
“Ну”, - сказал Дорус, слегка, почти беспомощно пожав плечами. “Возможно, немного сумасшедший”.
Том взглянул на него.
“Хорошо, да, к концу ты зашел очень далеко и вышел за пределы разумного”, - признал Дорус. “Честно говоря, я думал, что это было скрытое благословение для твоего же блага, когда ты умер. Мне всегда было интересно, что Том Риддл, которого я знал, подумал бы о Темном Лорде, которым он в конечном итоге стал”.
Том фыркнул и выглянул в окно. “Том Риддл, которого ты знал, совершенно подавлен, травмирован и страдает от легкого экзистенциального кризиса”.
Дорус несколько мгновений трясся от сдерживаемого смеха, прежде чем сдаться и громко расхохотаться. Том не мог винить его. Ситуация была довольно абсурдной. “Но, по крайней мере, Том Риддл, которого я знал, сейчас сидит в моем кабинете”, - наконец сказал Дорус, отдышавшись. “И это больше, чем я думал, что когда-либо увижу”.
Том ухмыльнулся и допил свой чай. “Короткий ответ на это - Гарри Поттер”.
Рот Доруса отвис.
“Хочешь услышать всю историю?” Спросил Том, наслаждаясь тем, что его старый друг так откровенно потрясен.
“Да, черт возьми, Том, конечно”. Дорус вскочил со стула. “Плаки, мы переходим в гостиную. Принеси нам бутылку огневиски 1942 года, которую я берег”. Он криво усмехнулся Тому, жестом приглашая следовать за ним. “Лучше бы это было интересно, Риддл, если я хочу угостить тебя своим лучшим виски”.
“О, поверь мне”, - сказал Том, следуя за своим другом. “Это будет лучшая история, которую ты слышал за десятилетия”.
