Танец с невидимым врагом

      Уже утром, когда они оба проснулись, чувство неловкости появилось лишь на миг, но оказалось стёртым от очередного поцелуя.       — Позавтракаем на берегу? Наверняка там уже есть чем позавтракать… — пробормотал Тэхён, доверчиво прильнув к плечу Хосока.       Хотелось остаться здесь, забыть обо всём, что ждало их за пределами острова: работе, партнёрах, проблемах, всей жизни, что была до. Здесь было так хорошо, так волшебно и правильно… Даже думать не хотелось, что всё это лишь краткая вспышка, миг сладкого безумия, за которым последуют и разочарование, и боль.       — Позавтракаем, — согласился Хосок, но не торопился выныривать из тёплых объятий. Как они так исхитрились — проспать до утра, не размыкая рук? — А потом… Ты хотел взять выходной. Мы же можем остаться до вечера?       — Я бы… вообще остался здесь навсегда, — признался Тэхён, пусть и старался, чтобы это звучало как шутка. — Кто меня за это осудит?       — Точно не я. — Хосок тронул губами полюбившуюся родинку на кончике его носа. — Здесь удивительно спокойно и хорошо. Но пойдём завтракать, Тэхён! А потом можно будет погулять или поплавать, если захочешь. Ты… — он сглотнул, доверчиво заглядывая в глаза, — подержишь меня в воде, как вчера?       — Понравилось? — Тот коротко хохотнул и всё-таки поднялся с кровати, потягиваясь и разминая плечи. — Подержу. Если захочешь, попробую научить тебя плавать. При свете дня это будет проще. Но нам стоит где-нибудь найти солнцезащитный крем. У тебя очень красивая кожа, будет очень жаль, если она сгорит.       — Найдём, это здесь точно есть. — Хосок перевернулся на живот, любуясь им. — Оба намажемся кремом. Какой же ты красивый…       Он застонал и спрятал лицо в складках одеяла.       Сперва рука Тэхёна, а следом за ней и его губы коснулись изгиба поясницы, после чего ладонь двинулась вниз, а губы — вверх, по позвоночнику. Нужно же было поцеловать бедняжку-бабочку, ещё вчера хотелось это сделать.       — Ты себя не видел, — проурчал Тэхён где-то между лопаток Хосока. — Если мы… попросим всех людей на острове… анонимно проголосовать за самого красивого, как ты думаешь, кто победит: я или ты?       — Ты… — выдохнул Хосок. Мышцы на спине напрягались под движениями губ, отчего бабочка чуть шевелила крыльями в своей паутине. — Или Сокджин. Он… он ещё и добрый, в отличие от нас с тобой. Доброта всегда красива.       — Почему это ты считаешь, что я недобрый?.. — шутливо возмутился Тэхён и сделал то, что тоже вчера очень хотелось сделать — шлёпнул Хосока по ягодице. Спасибо тому мастеру, что набивал рисунок на спину. — Я очень добрый! Знаешь, сколько средств я отправляю во всякие благотворительные фонды? Откуда тебе знать, конечно, этого я никогда не говорил на интервью…       — Добрый человек не способен выстроить империю, — возразил Хосок и заливисто рассмеялся. — А вот накормить нас с утра — способен. Но я принимаю твои аргументы, не бей меня больше!       — Да я же совсем легонько! — оправдался Тэхён и выпрямился, убирая волосы со лба. — Не говори, что мне нельзя тебя шлёпать. Иначе я… — Достойных угроз он не придумал, мысли разбежались от вида аппетитных ягодиц.       — Не скажу, — отозвался Хосок, перевернувшись на кровати, и обнял его. — Мне нравится, когда ты ко мне прикасаешься. Я вообще хотел бы никуда не выходить, остаться здесь и трогать друг друга до завтра. Но нам надо хотя бы позавтракать. Пойдём, honey, пожалуйста.       Завтрак на берегу действительно уже был, как и Сокджин, поливающий панкейки смесью молочного соуса и варенья. Он улыбнулся обоим и кивнул на сервированный стол, где под крышками ждала гостей еда.       — Надеюсь, вы хорошо выспались?       Можно было устроиться там же, за столом, но Хосок снова увлёк Тэхёна к креслам на берегу. Над поляной раздавались мелодичные соловьиные трели, и он поднял взгляд на пышное и ветвистое дерево.       — Прилетела наша птичка, — пробормотал он.       — Что за птичка? — любопытно спросил Тэхён, задирая голову и отрываясь от невероятного кофе, что, кажется, варили в турке на песке. — Ваша?       — Пак Чимин прибыл. Разминается. — Хосок усмехнулся. — Сейчас спустится с дерева и начнёт сражать своим обаянием. Ты ешь, ешь.       И правда, через несколько минут прямо под деревом остановился вчерашний знакомый Хосока с золотыми руками. Сейчас в этих руках был стаканчик кофе с молочной пенкой, а сам он вкрадчиво и негромко уговаривал:       — Соловушка, спустись.       Трели затихли, Тэхён продолжал таращиться вверх, решительно ничего не понимая. Кажется, он до сих пор спал. Иначе, как ещё объяснить то, что из пышной зелёной листвы, словно из ниоткуда возник улыбающийся человек? Он слетел на землю с лёгкостью, разве что не сделав сальто, а ведь мог.       — Доброе утро всем! — проворковал Чимин, оглянувшись на зрителей, принял из рук Юнги стаканчик и нежно поблагодарил: — Спасибо, котик.       — Это как вообще? — Тэхён застыл с удивлённым видом.       Разумеется, лицо Чимина ему тоже было знакомо, но он никогда бы не подумал, что владелец наиболее успешного музыкального агентства в стране и самый любимый голос президента на досуге превращается в птицу. Тэхён его даже не сразу узнал — без костюма, с растрёпанными волосами, с широкой озорной улыбкой Чимин выглядел, как ровесник Хосока. А ему точно было больше сорока, если не как самому Тэхёну — сорок девять.       — Здесь многие… позволяют себе больше свободы, чем в обычной жизни, — дипломатично отозвался Хосок.       — Да я такого даже в юности не видел! — поражённо звучал Тэхён.       — А чего это вы тут вдвоём сидите? — Чимин приблизился к ним, хитро щурясь. — У вас свидание? Привет, Хоби. Доброе утро, господин Ким. Не ожидал, что вы к нам присоединитесь, но очень рад вас видеть.       — Меня похитили, — заявил Тэхён, забыв про свой завтрак. — Я вот никак не ожидал, что люди умеют принимать птичью форму и так правдоподобно свистеть. Вы меня удивили. И буду рад, если вы и меня будете звать по имени. К чему нам эти вежливые рамки в таком месте и в таком виде?       — Принято, — благосклонно ответил Чимин, испачкав губы в молочной пенке. — И раз такое дело… Позволь небольшое замечание: ты зря так красишь волосы, это прибавляет тебе возраста. Твой натуральный цвет тебе подходит гораздо больше, чем эта седина, пусть и благородная.       — Серьёзно? — Тэхён округлил глаза и посмотрел почему-то на Хосока.       — Резкий переход к шоколадному могут не понять. — Тот терзал панкейк на своей тарелке. — У нас всё же более консервативное сообщество, чем шоу-бизнес. Может быть, стоит попробовать с более тёплыми, яркими оттенками светлого? Но я в этом мало что понимаю, посоветуйся лучше с Юнги.       «У нас свидание!» — хотелось сказать ему, но ввязываться в спор с Чимином мог только безумец. У этой сладкоголосой птицы были на редкость острые зубы.       — Кто не поймёт, тот ещё не дорос! — фыркнул Чимин и хохотнул в сторону воды. — Надеюсь, я не задел тебя, Тэхён? Давно хотел это сказать, а тут такая возможность…       Тот выглядел почти смущённым и обескураженным, но мотнул головой.       — Нет, всё в порядке. Какое-то очень неожиданное утро, полное открытий. Ни разу не задумывался над тем, что этот цвет мне не подходит. Но когда обнаружил у себя первые седые волоски, доверился своему стилисту.       — Это было лет десять назад? — смешливо отозвался Чимин. — Твой стилист вообще не следит за трендами! Стоит подумать о замене. Сейчас очень модно вот так… — Он коснулся пальцами своих волос, что в солнечном свете отливали медью и золотом одновременно.       Впрочем, своей любовью к смене имиджа он давно был известен, и Хосок был прав — в шоу-бизнесе это воспринималось нормально.       — Я подумаю, спасибо, — весьма искренне выдохнул Тэхён.       — Ну что ж, не буду мешать вашему свиданию, — мурлыкнул Чимин и снова улыбнулся им обоим. — Пойду тоже возьму себе завтрак. Эти панкейки такие аппетитные! Ещё увидимся…       Тэхён проводил его лёгкую, пружинистую походку взглядом и вновь посмотрел на парня, сидящего рядом.       — Мне правда не идёт?..       — Идёт, — искренне выдохнул Хосок. — Я не слишком слежу за этими трендами, могу только сказать, что седина тебя красит. Выстраивает вокруг себя твой образ. Но если ты решишь их перекрасить… Тоже будет хорошо. Ты красивый мужчина, Тэхён, тебе всё будет к лицу.       — Боюсь себе представить, что было бы, решись я всё-таки обзавестись тростью. — Тэхён откинулся на спинку кресла, расправившись со своим завтраком. — Но на это даже мой стилист сказал, что это слишком.       — Тростью? — Хосок отставил тарелку, содержимое которой так и не смогло его сколь-нибудь серьёзно заинтересовать, и рассмеялся. — Ты хотел трость, Тэхён? Она тебе нужна разве что прохаживаться ею по спинам нерадивых менеджеров! Нет, пожалуйста, тебе неполных пятьдесят, а не восемьдесят! И ты не сноб-волшебник!       — Она была красивая, — вздохнул Тэхён, сдерживая улыбку. — С набалдашником в виде головы тигра. Такая искусная работа! Но я её так и не купил. И… — Он поставил пустую чашку на стол рядом с тарелкой, продолжая тише: — Я не уверен, что доживу до восьмидесяти, милый.       — И поэтому ты хочешь её раньше? — уточнил Хосок без улыбки. Придвинулся ближе и взял за руку. — Мало кто уверен в таком. Но… можно попробовать, правда?       — Попробовать можно всегда, — согласился Тэхён, переплетая их пальцы и глядя уже только на них. — Но дефектный ген в моём организме, что кодирует аномальный белок… Он не исчезнет. Это не лечится.       Говорить об этом было ещё сложнее, чем думать, но не проходило ни дня, чтобы Тэхён не вспоминал о своей наследственности. И уж точно не упоминал об этом в интервью. Регулярное обследование и отслеживание собственного состояния, в котором пока не наблюдалось признаков манифестации, не давало стопроцентной уверенности в том, что всё обойдётся. Ни разу не обошлось. В семье Тэхёна по мужской линии этим страдал каждый родственник — и все они закончили одинаково печально, по большей части наложив на себя руки тем или иным способом.       Хосок замер, не находя слов. Его взгляд стал беспомощным — и сразу стало очевидно, насколько он ещё молод, несмотря на все свои амбиции, трудолюбие и поразительную настойчивость. Ему нечего было сказать, нечем было и утешить, но он, не размыкая рук, поднялся со своего кресла и устроился на подлокотнике чужого, обнимая Тэхёна.       — Я ещё долго держусь, — продолжал тот, прижавшись к груди щекой. — Обычно этот ген проявляет себя после сорока и уничтожает весь организм, начиная с нервной системы. И если с хореическими гиперкинезами ещё можно бороться лекарственным способом, то в целом прогнозы исключительно неблагоприятны, в лучшем случае — десяток лет, половину из которых придётся мучиться от всего и сразу, начиная от сердечных проблем и заканчивая пневмонией. Извини, пожалуйста, что я заговорил об этом… Не стоило, да?       — Стоило, — почти шёпотом отозвался Хосок. — Стоило. Тебя это мучает. Ты не должен переживать свои сомнения и страхи в одиночестве и молчании. Даже если я не знаю, что сказать. Мне… Мне очень жаль, Тэхён. И я буду надеяться, что этот ген… эта болезнь обойдёт тебя стороной. Мне так жаль…       Его голос задрожал, но объятия были тёплыми и утешающими. Словно в них действительно можно было почувствовать себя в безопасности от всего мира и даже той бомбы замедленного действия, что пряталась внутри самого организма.       — Но и говорить с горячим молодым парнем в таком прекрасном месте о своих недугах тоже как-то… неправильно, — заявил Тэхён, поднимая взгляд. — Хотя теперь мне не придётся объяснять, почему у меня нет детей. Это был осознанный выбор, но продиктован он не только моей неспособностью чувствовать необходимость в продолжении рода.       — Не то, чтобы я собирался родить тебе ребёнка, — заметил Хосок. — Или допрашивать тебя, почему у тебя их нет. Ты рассказал здесь, в этом прекрасном месте, значит, так тому и быть. Но… всё ещё хорошо? Так давай пока радоваться тому, что ты здоров, место такое красивое, а кофе, судя по всему, тебе понравился.       Он ласково уговаривал, покрывая короткими поцелуями скулу и щёку Тэхёна, не стесняясь возможных чужих взглядов.       — Да, очень вкусно, — согласился тот, прикрывая глаза и наслаждаясь каждым прикосновением. Кресло было широким, удобным, Тэхён вытянул ноги, стянув Хосока на них с подлокотника, и удерживал его за талию. — Купаться пойдём? Я всё ещё настроен на то, чтобы научить тебя плавать, милый мой.       — Пойдём, — засветился парень. — В бухту? Днём она совсем другая, но тоже очень красивая.       Он не обманул: при свете дня всё воспринималось иначе. Вода была бирюзовой и прозрачной, камни — светло-серыми и гладкими, песок в бухте был ещё белее, чем на основном пляже, а ещё тут тоже были люди, кто решил искупаться до полудня, пока солнце не слишком нещадно пекло.       Сокджин заботливо выдал полотенца и крем от загара. Тэхён довольно жмурился, когда руки Хосока распределяли средство по плечам и спине, а потом отвечал ему той же заботой.       Тэхён отлично плавал, это мастерство он освоил ещё в детстве, ведь вырос у моря, где, наверное, не было ни одного местного мальчишки, что не пропадал бы в воде. Обучать кого-то держаться на ней и правильно двигаться ему не приходилось, но Тэхён старался, объясняя, показывая, поддерживая и направляя. У Хосока было крепкое тело, непреодолимых трудностей не возникало, разве что психологического характера, ведь незнакомая стихия была огромной и непривычной разом. На счастье их обоих и остальных купающихся — спокойной и мирной, без волн.       — Ну как? Получается? — спрашивал Тэхён, стоя по пояс в воде и наблюдая за Хосоком, что пытался проплыть хоть пару метров уже без его поддержки.       Он уже несколько раз окунулся с головой и выкрашенные в серебристый цвет волосы потемнели от воды. Наверное, Пак Чимин был прав — это шло Тэхёну куда больше.       — Стоит оторвать ноги ото дна, сразу перестаёт получаться, — смеялся тот. Но старался дышать правильно и не забывать шевелить руками и ногами, а не пытаться сразу найти опору на дне. — Устал, — наконец, решил он. — Сделаю перерыв, а ты поплавай. Ты так красиво это делаешь.       Но прежде чем солнце заставило их спрятаться в тень, Хосок сделал ещё два захода в воду. С каждым разом ещё чуть-чуть увереннее, смелее. Тэхён действительно очень красиво плавал, и хотелось однажды не плескаться на мелководье, а выплыть с ним в океан.       — Расскажи мне ещё что-нибудь о себе, — попросил Тэхён, когда они выбрались на берег и устроились на шезлонгах, что стояли под деревьями, защищающими от палящего солнца. — Как так вышло, что ты знаешь столько ярких людей? Вы здесь познакомились? Как ты сам сюда попал?       После того, как они поплавали, было очень хорошо просто лежать, расслабленно вытянув ноги. Тэхён ещё успел подумать, что для полного счастья ему не хватает солнечных очков и какого-нибудь освежающего напитка, но до того, как произнёс это вслух, им предложили и то, и другое. Так что теперь он лежал, посматривая на парня рядом с собой, и мог поклясться, что не видел никого привлекательнее, чем Хосок в одних плавках и солнечных очках.       — Чистое везение. — Тот потягивал лимонад. — Я из простой семьи, моя мама — обычный врач в обычной больнице. Каким бы я ни был амбициозным студентом, сам понимаешь, познакомиться с такой компанией я мог только мечтать. В каких-то совсем уж фантастических снах. Меня привёл сюда один знакомый… Хотел произвести впечатление своими связями. Я оценил, конечно. А потом мы сыграли с Намджуном в шахматы и он прислал приглашение на следующую встречу.       Он отставил опустевший стакан и протянул руку, касаясь кончиками пальцев предплечья Тэхёна и выводя на нём колдовские знаки.       — Мне нравится здесь бывать, потому что здесь не решаются никакие вопросы. Никакого бизнеса. Только отдых, расслабление, интеллектуальные, а не деловые разговоры. Ты приезжаешь, снимаешь с себя костюм и становишься просто Намджуном. Или Сокджином. Или Тэхёном. Здесь нет гениев финансовой мысли, звёзд или других важных людей. Маленькая очаровательная утопия Ким Намджуна на отдельно взятом острове.       — Ты только-только окунулся в деловую среду, а уже от неё устал? — ласково усмехнулся Тэхён, перехватывая его руку. — Впрочем, понимаю тебя, не буду осуждать. Должно быть место, где ты становишься собой, оставляя все проблемы на время вместе с костюмами. Это потрясающее место. Спасибо, что показал мне его, милый.       Он улыбался так, как давно не случалось. Даже в спальне улыбка не была настолько открытой.       — Но я, признаться, думал, что семья у тебя как раз очень обеспеченная. Даже подозревал тебя в родстве с кем-то из отдыхающих…       — Нет, Тэхён. — Хосок ответил не сразу, залюбовавшись его улыбкой. В ней, непривычной, светлой, можно было потеряться. — Я из самой обычной семьи. Поэтому-то я и не умею плавать, в детстве не получалось выехать к морю, а между бассейном и репетитором по математике я выбрал второго.       И поэтому его настойчивость была сокрушительна, как цунами. Хосок умел пробивать себе дорогу к выбранной цели, не надеясь на помощь родителей.       — Здесь далеко не все гости знамениты, — продолжал Хосок. — Посмотри на парня вон под тем деревом… Это Ли Джису, он искусствовед. Его знают только редкие специалисты, но он один из лучших в своём деле. Или тот же Юнги… Он очень простой человек.       — Но он тоже мастер в своём деле, — подхватил Тэхён, перебирая его пальцы. — Знаешь, я много чем занимался, пытался создать что-то прекрасное своими руками, но получилось только с бизнесом. Я не буду жаловаться, но это всё равно не то. Через десяток лет обо всей этой роскошной технике никто и не вспомнит. Это след в истории, конечно, но… Вовсе не то, что вечно.       — Остаться в вечности непросто. — Хосок склонил голову, глядя на их руки. — Да и нужно ли?.. Нерон тоже хотел, чтобы его запомнили на века. Пойдём играть в монополию, дорогой? Или ты хочешь расслабиться на солнце?       — В моём возрасте уже вредно так долго находиться на солнце, — усмехнулся Тэхён. — В монополию? Правда? В неё до сих пор кто-то играет? Пойдём, конечно, надо же мне ещё чем-то впечатлить Намджуна, чтобы получить приглашение на следующий заезд в это райское место.       Он смеялся, поднимаясь с шезлонга:       — С шахматами у меня не очень, но монополия… Это совсем другое дело!       Через пару часов все остальные конкуренты были разбиты в пух и прах, а Тэхён с Сокджином поделили поле и пытались поймать друг друга на какой-нибудь мелочи.       — Хорошо, что я с ними не конкурирую в реальном бизнесе, — посмеивался Намджун, оставшийся у стола в качестве зрителя. — Эти акулы бы меня съели и не подавились.       И пусть он шутил, доля истины в его словах тоже была — слишком ярким азартом блестели глаза двух игроков.       — Эта игра имеет мало общего с реальным бизнесом, — заявил Чимин, закинув ногу на ногу. — В реальности гораздо больше зависит от знакомств и связей, чем от удачливости.       — Что верно, то верно, — поддержал Тэхён, мысленно оценивая свои шансы в победе против Сокджина. — Да и прогорев здесь, ты можешь испытать только лёгкое разочарование, о котором забудешь уже через полчаса.       Он сделал очередной ход и игриво дёрнул бровью, взглянув на противника, спрашивая взглядом: мол, ещё не подумываешь сдаться? А то пора.       — Хоби! — Сокджин обернулся к парню и похлопал пальцем себя по щеке. — Мне нужен поцелуй на удачу. Раз уж речь зашла о знакомствах и связях.       — Никак не могу, — засмеялся тот. — У меня за этим полем другой фаворит. — Он звонко чмокнул в щёку Тэхёна и постановил: — Сорок минут. И будем обедать.       — Маленький предатель, — обиженно проворчал Сокджин. — И за что я только его балую?.. Чёрт, Хоби!       Кости выпали неудачно: Сокджин, обходя все ловушки, вдруг оказался на участке Тэхёна и заворчал, отсчитывая деньги.       — Дальше придётся несладко, — с самоуверенным видом пообещал тот, указывая взглядом на поле, внушительный кусок которого принадлежал только ему одному. — Чем я могу скрасить твоё разочарование от разгромного проигрыша, Сокджин?       — Утешать мои слёзы придётся кому-то другому! — Тот страдал очень картинно, выразительно. — Что за баловень судьбы: и Хоби очаровал, и в игре победит…       — Согласно местной примете, между этими событиями есть прямая взаимосвязь, — прокомментировал Намджун. — Поцелуй фортуны. Ни разу не дал сбоя.       — Я мог бы что-нибудь приготовить, — заявил Тэхён, вытаскивая ещё одну удачную для себя карту, которая позволяла пролететь мимо участка Сокджина без потерь. — Или спеть. А что за поцелуй фортуны? — с интересом спросил он. — Хосок, ты фортуна?       — Именно так, — тот очень старался говорить важно. Никогда богиню удачи не изображали в широкой сползающей с плеча футболке и шортах, но он не сводил взгляда с игрового поля, на котором почти найденное равновесие стремительно смещалось в пользу Тэхёна.       — Приготовить, — решил, наконец, Сокджин, в очередной раз бросив кости, и сдвинул все свои фишки к противнику. — Всё, безнадёжно.       — Двадцать минут, Хоби. — Намджун посмотрел на часы. — В чём-то рекорд.       Тэхён протянул руку оппоненту и совершенно серьёзно спросил:       — Какое твоё любимое блюдо?       — Можешь просто запечь рыбу, она здесь вкусная и я её люблю. — У Сокджина была тёплая и сильная ладонь. — Спасибо за игру, Тэхён. Но ты больше не любимый ребёнок, Хоби, — погрозил он пальцем, помахал остальным и удалился вглубь острова.       — Скажите мне, что он это не всерьёз, — попросил Тэхён, собирая карточки и банкноты. — Иначе я начну переживать!       — Про рыбу? Всерьёз, — уверил Намджун. — Но если тебе понадобится с ней помощь, я помогу.       — А про Хосока? — Тэхён обернулся. — Терять расположение фортуны тяжело, конечно, но…       Он с трудом сдерживал смех, глядя уже на мужчину, сидящего рядом.       — Милый, ты не расстроился?       — Мне придётся постараться, чтобы меня восстановили в правах, — тот солнечно улыбался. — Но мне нравится смотреть на твой триумф даже в мелочах. Ну что, займёмся обедом?       — Да, показывайте, что у вас здесь и как, — попросил Тэхён, поднимаясь с кресла.       Готовить он научился не так давно, в молодости не хватало ни времени, ни желания, да и особой необходимости в этом не было, особенно, когда появились средства, на которые можно было хоть каждый день приглашать на кухню личного повара и просто наслаждаться приготовленными блюдами. Но в какой-то момент Тэхён понял, что это весьма успокаивающее занятие, медитативное, занимающее не только руки, но и голову. Поэтому изучал разнообразные рецепты и пробовал их освоить сам на своей кухне, избегая полуфабрикатов и, пожалуй, выпечки, которая никак не поддавалась.       Готовить для кого-то, кроме себя, ему не часто приходилось, да и помощь явно требовалась — гостей было не двое, а руки всего две. Облачившись в фартук и перчатки на кухне в одном из бунгало, Тэхён ловко разделывал свежую рыбу и натирал её специями, чтобы потом завернуть в фольгу.       Хосок пошёл следом и по мере надобности помогал, но больше смотрел очарованным взглядом.       — Даже не представлял, что кухня — это так сексуально, — заметил он. — И что ты вообще так здорово готовишь. Сокджин точно растает и простит тебе своё поражение, едва попробует. Если бы он был здесь, простил бы уже сейчас.       — Главное, чтобы он простил тебя, — усмехнулся Тэхён. — Понял и простил. Надеюсь, это не ревность? — Он уверенно держал нож в руках, но во взгляде проскользнуло сомнение. — Ты ни с кем из присутствующих не встречался?       — Ревновать здесь Сокджин может только Намджуна, — фыркнул Хосок и внезапно оказался прямо за спиной Тэхёна, обнимая его и тепло дыша в шею. — Ни с кем, дорогой. А тот человек, что меня впервые сюда привёл, больше здесь не появляется. Да и там не было ничего серьёзного.       — Ну, даже если бы это было не так, я бы… — Тэхён задумался, остановив внезапную откровенность, прислушался к себе получше.       Что это было? Его собственная ревность или желание обозначить то, что для него это не просто случайная связь на райском утопическом острове? Он так и не понял — в объятии Хосока сложно было мыслить здраво. Но всё же закончил:       — Я бы за тебя поборолся.       — Я бы не стал портить дружбу сексом без надежды на дальнейшие отношения. — Слова звучали очень легко, но руки Хосока крепко сжались поперёк груди Тэхёна. — Тебе не о чем волноваться. Но мне… Мне очень приятно, мой дорогой.       Тот повернул голову и тепло коснулся губами где-то под челюстью, чуть изогнувшись в руках.       — Спроси у Намджуна, как там с грилем, можно ли выкладывать рыбу на решётку, — попросил он. — А потом найди мне ещё оливкового масла, а то я почти всё извёл. Пожалуйста?       Тэхён вновь отбросил всё лишнее, закрыл в своём сознании ненужные сейчас размышления, как надоедливых детей в отдельной комнате, позволяя им самим развлекаться друг с другом и не тревожить его. Рядом с Хосоком это было совсем несложно, достаточно сосредоточиться на ощущениях — то, как Тэхён себя чувствовал в его присутствии, когда позволил себе это, было невероятно. Хотелось пританцовывать в процессе готовки и что-то напевать, беззаботно и легко, вкусно пообедать в приятной компании, может, ещё искупаться перед вылетом… И целоваться, конечно, вновь находить в этих прикосновениях что-то безумное, наслаждаясь этим.       Особенно когда счастливый от нескольких самостоятельно преодолённых метров Хосок целовал его прямо в воде, крепко обвив ногами. И снова целовал, добавив по капле рома в лимонад. И выискивая на небе первую светлую звёздочку.       — Мне пора возвращаться. — Вновь благостный Сокджин смотрел на небо. — Тэхён, Хоби, полетите со мной? Кого ещё забрать?       — Я пока останусь, — сказал Чимин, что лежал на песке, раскинув руки и ноги, украшенные изящными татуировками.       За целый день Тэхён взял телефон в руки всего дважды, оба раза отвечая на звонок по делу и сообщая, что все дела будет рассматривать завтра, а сегодня у него выходной. А потом вообще его выключил, предварительно сообщив лишь своему секретарю, что вернётся завтра. Это стоило бы сделать раньше, но Тэхён ещё ни разу не оказывался в подобных ситуациях и никогда не откладывал дела.       Но нужно было возвращаться. Он не мог позволить себе исчезнуть в райских кущах с Хосоком, какими бы привлекательными не казались подобные перспективы.       — Полетим. На крыше моего жилого комплекса есть вертолётная площадка, если можно, то нас сразу туда.       Только сказав это, Тэхён задумался и взглянул на Хосока.       — Ой, извини, тебе же тоже, наверное, стоило бы появиться дома? — А затем негромко рассмеялся. Этот остров всерьёз лишил его разума. Или этот невероятный мужчина…       — Я возьму такси от твоего дома, — легко ответил Хосок. — Нужно собрать себя, вернуть голову на место и подготовиться к работе.       — Значит, полетим вчетвером, — кивнул Сокджин. — Юнги, ты возвращаешься?       — Нет, я ещё задержусь, — ответил тот, не поднимая взгляда от книги перед собой.       — Завтра мы начинаем в восемь, — напомнил Сокджин. Юнги перелистнул страницу и пообещал:       — Завтра в восемь ты будешь готов. Выспись хорошенько.       — Хорошо, — кивнул тот и помахал оставшимся. — До следующей встречи.       — Интересно, о чём это они? — вслух любопытствовал Тэхён, когда Хосок провожал его до бунгало, чтобы помочь собрать немногочисленные вещи. Не хотелось переодеваться в костюм, но и забирать с собой местную одежду точно не стоило. Это было забавное сравнение, но Тэхён никогда не был таким человеком, кто мог бы украсть халат и тапочки из отеля, даже когда не мог себе позволить купить сотню таких же. — Всё-таки здесь говорят о делах?       — Юнги работает в команде Сокджина, он его постоянный стилист или как это верно называется, — объяснил Хосок. — Татуировки — это хобби. Наверное, завтра с утра у Сокджина съёмка или что-то такое.       — И он в отношениях с Намджуном, — подхватил Тэхён. — Надо же, как здорово они это скрывают! Не то чтобы я всерьёз интересовался личной жизнью знакомых мне только по именам людей… Но сам я пару раз чуть не вляпался в гомосексуальный скандал, еле-еле отвязался. И с тех пор вообще не собирался встречаться с мужчинами всерьёз.       — Нет, они не в отношениях, — мягко поправил Хосок. — Они очень дружны, иногда напропалую флиртуют, но если у них и есть отношения, то неизвестные даже здесь. Того же Чимина Намджун выделяет так же. Мне иногда даже кажется, что эти двое… словно соперничают.       Он не глядя завязал свой галстук и шагнул к Тэхёну, прижимаясь.       — Я буду очень осторожен, чтобы не стать причиной никакого скандала для тебя, — пообещал он.       — Что-то я совсем запутался в этих чужих отношениях, — с улыбкой признался Тэхён, обнимая его спину и еле удерживая руки, чтобы не скользнуть под одежду и не прижать ладони к голой коже. Сокджин, наверное, не поймёт, если придётся ждать их больше часа. Да и Намджуна стоило ещё раз поблагодарить за гостеприимство. — Но это меня совсем не касается, так что я точно не буду об этом думать. А вот ты… Мы ещё вернёмся к этому разговору попозже. Но я хочу отметить, что не хочу стать поводом для скандала вокруг тебя. Нам придётся быть очень осторожными, милый… Нам обоим.       — Об этом вообще лучше не задумываться, о чужих отношениях, — ластясь, пробормотал Хосок. — И я один из директоров твоей компании, твоя репутация — часть моей работы. Я приложу все усилия для её сохранения столь же безупречной.       — Почему это так сексуально звучит? — восхищённо спросил Тэхён прежде чем их губы встретились в новом поцелуе, наверное, последнем на этом острове, но точно не этим вечером.

***

      В вертолёте Хосок чинно сидел рядом, так же чинно подал Тэхёну руку, когда они покидали вертолёт, но оказавшись в квартире, вновь прильнул ближе.       — Мне нужно ехать домой. Но мы… это же не закончится как сон?       — Не хочу, — выдохнул Тэхён ему в плечо, обнимая крепче, — не хочу, чтобы заканчивалось.       Он не тянул Хосока вглубь квартиры, хотя безумно хотелось это сделать, ухватив прямо за галстук, сдёрнуть его зубами, толкнув парня на кровать, жадными поцелуями осыпать тёплую кожу, свести с ума дразнящими ласками и сойти самому — вместе с ним, только с ним.       Но нужно было остыть, успокоиться, подумать. Осознать всё, что случилось. Понять, как действовать дальше. Тэхён почти не встречался с мужчинами. Журналисты за ним уже не столь пристально следили, как лет десять назад, но это не значило, что стоило давать им повод. Они успокоились, когда Тэхён стал вести максимально скучную жизнь, отказывался от приглашений на вечеринки, перестал ходить на свидания…       — Не хочу просыпаться, если ты — всего лишь сон, — проурчал он уже в шею Хосока. — Не хочу тебя отпускать.       — Пообедаем завтра вместе? — попросил тот, гибко подставляясь под прикосновения и цепляясь за широкие плечи. — В три я представляю тебе наш проект, но до этого… Может быть, хотя бы выпьем кофе?       — Я обычно обедаю с двенадцати до часу, — отозвался Тэхён, проведя губами под челюстью. — Заказываю еду к себе в кабинет, а потом выхожу с ней на крышу. Там хорошо и никого нет. Если не увидимся раньше, приходи чуть пораньше полудня, закажем вместе. И кофе, конечно, но это я тебе и сам сварю, у меня отличная кофеварка в кабинете…       Тэхён всё же заставил себя поднять голову и вгляделся в глаза напротив.       — Я предупрежу секретаря, тебя пропустят. Надеюсь, никому не придёт в голову нам мешать. И если ты сейчас же не вызовешь себе такси, я тебя точно никуда не отпущу и завтра ты поедешь на работу в этом же костюме.       — Я очень хочу, чтобы ты меня не отпускал, — выдохнул Хосок. — Хочу целовать тебя до онемения губ. Снова уснуть с тобой рядом. Но… — Он зажмурился, собирая в себе силы, чтобы отступить. — Завтра у нас совещание. Я не хочу, чтобы что-то туманило тебе голову, когда ты будешь решать, примешь ли эту стратегию.       Он сделал шаг в сторону и поправил пиджак, разом возвращая себе привычно спокойный вид.       — Я должен уйти. Спасибо тебе за эти выходные. Спасибо, что… доверился мне.       — Я уже заинтригован, — улыбнулся ему Тэхён и приник ещё раз, чтобы поцеловать, пусть и не до онемения, но отчаянно и крепко. А затем сам заставил себя отступить. — Жду тебя завтра. Хорошо доехать.       Закрыв за Хосоком дверь, Тэхён прижал ладони к своему лицу на мгновение, выдыхая в них. Ничего страшного не случилось, им и впрямь нужно было расстаться до завтрашнего дня, привести мысли в порядок, но возвращаться к мыслям о работе и к делам после таких приключений было тяжело.       Он решил оставить всё до утра, позволил себе ещё немного расслабления в бассейне на террасе, бокал лёгкого вина с цитрусовыми нотами и негромкую музыку, льющуюся из колонок у кровати.       А уже утром, проснувшись даже раньше обычного, начал с самого важного — поездки в парикмахерскую. Иначе всякий раз, когда смотрел на себя в зеркало, понимал, что Пак Чимин был чертовски прав в своём заявлении.