Танец с невидимым врагом

      Свежий цвет волос, который можно было охарактеризовать как «кофе с молоком» Тэхёну действительно подходил куда больше, чем прежний. Складывалось впечатление, что на острове он оставил лет десять своей жизни. Все сотрудники, кто попадался ему на пути, начиная с охраны и заканчивая личным секретарём, заинтересованно улыбались, приветствуя господина Кима в новом образе. Некоторые даже не сразу узнавали, что читалось в недоумённых взглядах.       Тэхён был из тех руководителей, что не проводил важные совещания с самого утра, просто потому что сам по утрам был не слишком активен, предпочитая до обеда лениво разбирать письма и просматривать отчёты одним глазом. К нему, конечно, уже заглянул директор по продажам и не оставил без комментария, когда уходил после короткой беседы:       — Замечательно выглядите, господин Ким.       Тот и чувствовал себя вполне замечательно. Конечно, утром было непросто поднять себя с кровати, но чашка кофе со льдом и контрастный душ пробудили его окончательно, а мысль о Хосоке, которого он ожидал к обеду, заставила забыть о тянущей боли где-то в боку, что послужила причиной раннего пробуждения. Тэхён в каком-то смысле был ипохондриком и при каждом лёгком недомогании бежал к врачам, где его быстро успокаивали — ничего серьёзного, это просто возраст.       Чтоб он провалился, конечно, этот возраст!       Хосок не пытался увидеть его на работе с утра. Он вошёл без четверти двенадцать с папкой в руках, приветливо улыбнулся секретарю и уточнил, примет ли его господин Ким.       Если он не хотел, чтобы лишние мысли отвлекали Тэхёна во время их грядущего совещания, то крупно просчитался. Тёплого оттенка бежевый льняной костюм шёл ему невероятно. Было ли это врождённым чутьём или благоприобретённым навыком — возможно, за счёт круга его знакомств на острове — но если в той компании, что окружала Тэхёна лет десять — пятнадцать тому назад он бы смотрелся консервативно, то среди по-настоящему богатых и облечённых властью людей — выглядел своим. Его можно было сейчас отправлять на переговоры в какой-нибудь Виндзорский замок и он бы был там своим. Никаких узнаваемых, кричащих брендов, никакой показной роскоши; идеальный крой, высочайшего качества натуральные ткани и изящные авторские аксессуары. А ещё свежий румянец воскресного загара и блестящие, вспыхнувшие радостью глаза.       — Добрый день, господин директор, — ласково выдохнул он.       — Добрый день… господин Чон, — приветствовал Тэхён, подняв на него взгляд и оценив от макушки до туфель, выдавая восхищение лишь глазами, что засияли в ответ. — Вы как раз вовремя, я изучаю сегодняшнее меню. Подойдите, пожалуйста. — Он поманил Хосока к своему ноутбуку.       В их компании была отличная столовая, что стоило бы назвать целым рестораном из-за интерьера и разнообразия блюд — кормили всех сотрудников бесплатно, могли себе это позволить. Пока что могли. Но Тэхён там никогда не обедал, ни в общем зале, ни в отдельной комнате для руководителей не появлялся, предпочитая гордое одиночество у себя на крыше.       Хосок приблизился, склонился над плечом Тэхёна, рассматривая экран ноутбука, и опалил ухо выдохом:       — Новый цвет волос? Волнующе, мой дорогой господин директор. Двойной тёплый салат и суп, будьте добры.       — Мне приятно, что вы оценили, — отозвался Тэхён, на миг блаженно прикрыв глаза. — Думаю, уже по всем этажам обсуждают, какая муха меня укусила…       Он коротко хохотнул и вернул себе деловой вид, пока делал заказ. А потом развернулся на стуле к Хосоку, шире расставив колени.       — Как ты вчера добрался? Как тебе спалось? — вкрадчиво поинтересовался, глядя на него снизу вверх.       Под кофейной прядью в том самом ухе, что ещё ощущало горячий выдох, сверкнул крохотный бриллиант — Тэхён так долго не носил украшений, что боялся его надевать, но ушной прокол каким-то чудом не зарос, и серьга почти не ощущалась.       — Добрался нормально, — тихо ответил Хосок, сначала зависнув взглядом на прозрачной бриллиантовой капельке, а потом на коленях Тэхёна. Он чуть качнулся на месте, переступил ногами, неотрывно глядя на эти колени, словно желая очутиться на них или между ними. — А спалось… За ночь до этого спалось значительно лучше.       — Мне тоже, — не сводя с него взгляда произнёс Тэхён. Медленно поднял руку с подлокотника и недолго поиграл с концом его галстука, прежде чем натянул шёлковую ткань, крепко сжимая пальцами, заставляя Хосока наклониться. — Что же мы будем с этим делать? — проурчал, сдерживая улыбку.       Тэхён знал, что до того, как им принесут еду, ещё было время, да и никто из сотрудников не входил к нему в кабинет без стука. Можно было позволить себе такую вольность, как пофлиртовать с Хосоком у себя в кабинете.       — Учиться терпению, — с хрипотцой в голосе отозвался тот, подавшись вперёд, и опёрся ладонями о директорское кресло. — Я же не могу ночевать у тебя…       — Почему не можешь? — спросил Тэхён, не разрывая контакта взглядов и даже не моргая, то ли заворожённый, то ли гипнотизирующий. — Сперва мы должны пройти долгий этап ухаживаний? Или стоит пренебречь этой ерундой?       — Не каждую ночь. — Было что-то завораживающее в том, как в Хосоке что-то ломалось под тёмным взглядом Тэхёна, заставляя его идти на уступки, вытаскивая на поверхность пластичную, ласковую податливость. — Время от времени. У меня много работы. И я не хочу вторгаться в твою жизнь и причинять какие-то неудобства.       — Хорошо, будут тебе свидания, — смиренно отозвался Тэхён, понимая, что в возрасте Хосока ухаживания — это очень важный период.       Нельзя ускоряться, теряя голову. Что он вспомнит потом, после? Как обезумевший директор забрал его к себе домой, словно ребёнка из приюта? Должно остаться больше воспоминаний, места их встреч, ощущения, чувства…       Поцелуй, доставшийся губам, хотя вновь хотелось зацеловать всё лицо, был многообещающим, как и слова, что звучали после:       — Я постараюсь сделать так, что ты никогда не сможешь меня забыть.       Хосок не понял, как оказался на его коленях. Он не собирался этого делать — не здесь, в кабинете, когда они ждали вежливого стука от секретаря. Но оказался, удерживаясь за его плечи и отвечая на поцелуй со всей пылкостью молодости.       — Я совершенно точно никогда тебя не забуду, — уверенно прошептал он чуть после, потираясь щекой о мягкие волосы.       — А я — тебя, — отозвался Тэхён, вновь прикрывая глаза.       Всё, что с ними уже произошло, казалось незабываемым. То, как он сам тянулся к этому прекрасному молодому человеку. То, каким он ощущал себя рядом с ним. Никому не известно, сколько ещё лет, а может даже и месяцев было отмерено Ким Тэхёну на этом свете, но хоронить себя раньше времени он, конечно, передумал, запрещая себе возвращаться мыслями к самому плохому сценарию финала собственного существования.       Его личный врач часто говорил о том, что не стоит опускать руки и настраиваться на неизбежное. Сказать было проще, чем сделать. Все люди рано или поздно осознают собственную смертность и как-то справляются с этой неизбежностью, проживая жизнь без оглядки на финал, который обязательно случится, находят утешение в религии, верят в перерождение или лучший мир, заводят детей, посвящая им самих себя, окружают себя бесчисленными делами и заботами, лишь бы не впадать в уныние… Тэхён же не верил ни в какого бога, просто не находил в себе стремления к вере, хотя частенько это обнаруживалось в людях уже на закате лет. Детей у него тоже не появилось, к несчастью его бывших женщин. Была только работа, только бизнес, который он пытался удержать на плаву, но и над ним тоже нависла какая-то тёмная неизбежность. Никуда было не деться от правды: его детище устаревало вместе с ним, пик был пройден, а дальше — только вниз. Но он всё ещё пытался, иначе без компании сам бы скатился в депрессию раньше, чем это устроит ему чёртов дефектный ген.       — Так что ты там принёс для совещания? Расскажешь? — попросил Тэхён, когда они уже переместились на крышу и устроились в удобных креслах рядом с овальным столиком, заставленным тарелками с обедом.       Навес и деревья, посаженные в кадках, защищали их от солнца; совсем рядом журчал небольшой фонтанчик. Тэхён обожал воду, это была его стихия по какому-то там гороскопу, и одна приятная женщина астролог ещё лет пятнадцать назад подтвердила его собственные мысли на этот счёт, посоветовав окружать себя водой во всех её проявлениях для достижения целей.       — Хочешь знать заранее? — Хосок не удивился, но, кажется, чуть-чуть огорчился. — Я же всё равно расскажу парой часов позже. Может быть, лучше обсудим вечер? У тебя есть планы, дорогой? Поужинаем вместе? Или… — Он опустил взгляд в тарелку с салатом. — Прости. Меня к тебе ужасно тянет, но я не хочу, чтобы ты счёл, что меня стало слишком много в твоей жизни. Давай и правда о совещании…       — Я любопытный, — улыбнулся ему Тэхён. — Но ты прав, мне стоит ещё немного подождать и не говорить о работе за едой. И перестань извиняться за то, что я тебе нравлюсь, потому что это взаимно. Сходим вечером в ресторан? Я знаю отличное место…       — Я не за это извиняюсь. — Какой же тёплый у Хосока был взгляд. — Давай сходим, дорогой. Или, если хочешь, могу пригласить тебя к себе и приготовить ужин. — Он моргнул и негромко засмеялся, зарываясь пальцами в волосы. — Так странно. Я привык брать на себя решение многих вопросов. И сейчас пытаюсь делать то же самое, хотя ты точно разбираешься в таких вещах, как свидания, больше моего.       — О, поверь, в свиданиях я не ас, — со смешком заявил Тэхён, отправив в рот очередную ложку супа. — Я страшно банален в таких вещах. Твоё похищение на остров — вот это другое дело. Никогда бы до такого не додумался. И дома нам, наверное, будет комфортнее, а в ресторан мы ещё успеем сходить. А за что ты извиняешься?       — За то что… Боюсь надоесть тебе так же быстро, как ты увлёкся, — уязвимо в своей откровенности признался тот. — Не обещаю тебе вечером ничего столь же захватывающего, как похищение. Но приготовлю тебе ужин и могу сделать массаж. И у меня отличный диван. И никто не помешает нам целоваться, — совсем тихо закончил.       — Последний пункт самый важный, — деловито заявил Тэхён, покивав в согласии. — Но я прошу тебя, милый, не бойся. Вот уж кто из нас кому может надоесть, так это я тебе со своим «давай ещё полежим» или «у меня опять болит спина». А что до захватывающего… Поцелуи с тобой и твой вид без… рубашки — это вполне может посоперничать с крутым аттракционом. Ты меня уже впечатлил, расслабься, пожалуйста.              На совещании Хосок тоже… впечатлял. Спокойный, уверенный, с прямым взглядом и выверенными движениями рук, он объяснял и демонстрировал на презентации, как планирует привлечь дополнительные инвестиции в компанию, используя возможности фондового рынка.       — … представляет колоссальные возможности. Мы не будем плыть по течению на рынке капитала. Сейчас цена акций Visor невелика. Но выделение для игры на фондовой бирже тридцати процентов акций способно в долгосрочной перспективе поднять цену в десятки раз. На начальном этапе потребуются значительные финансовые вливания, по предварительным расчётам — около сорока-шестидесяти миллионов, но поиск инвесторов я беру на себя. Главное, это позволит нам укрепить курс акций, Visor будет рассматриваться партнёрами как современная перспективная компания. На первоначальный этап мне потребуется полтора — два месяца, а после этого можно будет объявить прессе о подготовке нового проекта, что только подогреет интерес к нам на бирже. Акции будут неуклонно подниматься, а деньги, полученные на фондовом рынке мы будем использовать для реформирования компании.       В этом кабинете Хосок был самым молодым и, судя по всему, самым смелым, потому что все разговоры об акциях и бирже, что происходили ранее, никогда ни к чему не приводили, оставаясь лишь строчкой в протоколе, на которую никто не смотрел. На лицах некоторых мужчин можно было прочесть заинтересованность, кто-то усмехнулся, стараясь остаться незамеченным, кто-то задавал уточняющие вопросы молодому директору. В интересах большинства собравшихся было повышение стоимости акций компании, пусть они владели незначительной частью, но решающее слово было за Ким Тэхёном: учредителем и держателем контрольного пакета.       — Чтобы объявлять о подготовке нового проекта, нужно запустить этот самый проект или хотя бы его обдумать, — заметил он, не сразу вмешиваясь в обсуждение предложения Хосока. — Хотя одного этого будет мало. Сейчас мы не располагаем необходимым количеством средств, способным закрыть наши потребности в развитии. Прибыль оставляет желать лучшего. Того и гляди перейдём с дорогой кожи и металлов на обычные материалы и потонем среди обломков нашего корабля.       На юбилее компании он себе таких откровенных заявлений не позволял, но особого удивления его слова не вызвали — акционеры лишь повздыхали, переглянувшись.       — Хотя бы обдумать, — согласился Хосок. — Нам не нужно показывать готовый продукт через два месяца. Мы лишь намекнём о том, что над ним ведётся активная работа. О том, что Visor готов к инновациям. Для этого не нужно созывать пресс-конференцию. У нас же есть журналисты, с которыми мы работаем? Немного тумана, немного намёков… Может быть, интервью господина генерального директора. Хотя его, кстати, стоило бы давать ещё вчера — к юбилею компании оно было бы уместно.       — Вчера я был немного занят, — с лёгкой, едва заметной усмешкой сказал Тэхён. — Но вашу мысль я уловил. Господин Чан, — обернулся он к PR-директору, — займитесь этим вопросом, пожалуйста. Вне зависимости от того, будем ли мы участвовать в торгах на бирже, интерес к новой продукции нам всё равно не повредит.       — Сделаем, — отозвался тот, делая пометку в своём блокноте. — Большое интервью к юбилею компании. С аннотацией на обложке.       — Про «вчера» было образное выражение, — изобразил приличествующее смущение Хосок. — Но если мы хотим сохранить интерес потребителя, мы должны его постоянно подогревать.       — Нам нужно расширять потребительский круг, — в который раз за последние месяцы заметил директор по развитию, и Тэхён в который раз кивнул.       Но оптимального решения для этой задачи пока не было. Они «проспали» тот момент, когда нужно было следовать за инновациями, решив, что конкурентов в их нише ещё долго не появится, но всё развивалось по самому неудачному для Visor’а сценарию — всё больше клиентов предпочитали роскоши удобство и продвинутые технологии, к тому же самые главные конкуренты с надкушенным яблоком на логотипе уже занимались элитофикацией своей продукции.       Вторая половина совещания прошла за обсуждением именно этого вопроса, затянувшегося на несколько часов, так что под конец Тэхён снова ощущал, как его мозг взрывается и кипит, а тело не покидает напряжение. Хотелось добраться поскорее до дома и нырнуть в прохладный бассейн, после чего лечь и не двигаться, но он обещал Хосоку ужин…       — Во сколько мне к тебе подъехать? — спросил он, пользуясь моментом — Хосок как чувствовал и задержался в кабинете для совещаний, пропустив старших коллег вперёд.       — Ты не вынес никакого решения. — Тот смёл в папку исписанные листы. — Это «нет» или тебе нужно время подумать? Просто скажи, когда ты закончишь, я могу сам тебя отвезти. Или ты хочешь заехать домой?       — Я не могу принимать такие решения в один миг. — Тэхён устало потёр висок. — Не могу пока определиться, поможет ли это нам удержаться. Но у тебя есть все шансы рассказать мне об этом поподробнее за ужином, — попытался улыбнуться он. — И мне нужно ещё какое-то время, чтобы разгрести вчерашние дела. А потом можем ехать. Я тебе сообщу, как буду готов, хорошо?       — Хорошо, — согласился Хосок. — Я буду в кабинете, позвони.       Он стремительно двинулся к двери, но вернулся и быстро коснулся нежным поцелуем его виска, на что Тэхён отреагировал короткой, но тёплой улыбкой.       

***

      Учитывая, сколько времени Тэхён проводил на работе, неудивительно, что у него в кабинете был отдельный гардероб, так что через час с небольшим он переоделся в свежую рубашку, оставив пиджак на вешалке, набрал номер Хосока и сообщил, что будет ждать его на парковке.       — Предпочитаешь переднее или заднее сиденье? — уточнил Хосок, спустившись вниз.       — Предпочитаю твои колени, но тебе так будет неудобно держать руль, — усмехнулся Тэхён, обернувшись.       — Дома я предоставлю их в твоё распоряжение. — Хосок, наконец, заулыбался, распахнул перед Тэхёном переднюю дверь, а уже по пути домой признался: — Не представляю, каких сил тебе стоит всё это выдерживать. Две трети времени совещания мы говорили ни о чём. Неудивительно, что сейчас нам приходится прыжками гнаться за конкурентами.       — Иногда я их всерьёз ненавижу, но как держателей акций уволить не могу, — заявил Тэхён, откинув голову на спинку сиденья. — С большинством руководителей мы работаем уже второй десяток лет, но их желание что-то менять давно закончилось. Почему-то многие думают, что всё будет работать само, что кто-то сделает и решит всё за них, например, я. А я не для того их нанимал, чтобы тянуть всё на себе. Чёрт, извини, я просто устал сегодня…       — Я не держатель акций, — Хосок заговорил не сразу, не позволив себе отвлекаться с таким важным пассажиром на перекрёстке. — Ты принял меня на работу чуть больше месяца назад, я продумал десяток возможных стратегий и представил тебе самую выигрышную. Я честно скажу, Тэхён, ничего лучшего я не создам. Ничего, что даст такой же быстрый и эффективный результат. Если план тебя не устраивает, тебе будет лучше уволить меня сразу. Я, конечно, придумаю что-то ещё, столь же осторожное, как твои акционеры, но это не даст результата. А я не хочу работать без результата. Я не могу без него работать. Что ты хочешь на ужин, дорогой?       — Пасту с большим количеством сыра и шпинатным соусом, — тут же ответил Тэхён. — Могу помочь с последним, он у меня хорошо получается. Заедем в магазин или закажем продукты на дом? И я… — он повернул голову к водителю, — я очень мало понимаю в этих торгах на бирже, милый. Как-то не на том акцентировал, а потом не до этого было. Я не понимаю, каким образом ты собираешься получать там прибыль. Возможно, это действительно наш шанс. С увеличением инвестиций мы получим больше возможностей для развития, расширим ассортимент, освоим технологии… Но я пока не понимаю, правда. Ведь там, как и везде, есть риски?       — Риски везде есть. — Хосок достал из кармана телефон, открыл приложение и протянул аппарат Тэхёну. — Выбери, пожалуйста, сыр и шпинат. И всё, что нужно. Хорошая паста у меня есть. Не смотри на него, как на врага, дорогой, на Visor я не зарабатываю. — Он усмехнулся и тут же пообещал: — Я тебе ещё раз расскажу дома. Медленно и поэтапно, чтобы было понятно. Это нормальная реакция, тебе кажется, что ты отдаёшь свои деньги или контроль в никуда. Не партнёру, которого ты выбрал, а на обезличенный счёт. Я понимаю твои сомнения.       — Могу подарить тебе последнюю модель, — шутливо пообещал тот, а потом замолчал, выбирая продукты. Со смартфонами Тэхён почти не сталкивался, всё казалось неудобным, несмотря на интуитивно понятный интерфейс. — Чувствую себя тиранозавром! — заявил он, еле справившись с задачей. — У него, знаешь, такие маленькие лапки… Бесполезные.       И со смехом вернул аппарат владельцу.       — Мне очень нравятся твои лапки, — сверкнул белозубой улыбкой Хосок. — Особенно на мне, так хорошо смотрятся. И, пожалуйста, оставь мне этот, я не могу себе позволить к ювелирному изделию держать отдельного секретаря, который будет оплачивать мои счета, заказывать продукты и включать чайник к моему приходу домой. Я неподходящая целевая аудитория для Visor. И, если мы продолжим говорить о работе, неспособность её определить — ещё одна проблема твоих маркетологов.       — Не скажи, — парировал Тэхён, мотнув головой, — целевая аудитория у нас была довольно приличное количество лет, просто мир меняется, как и аудитория, те, кому важна лишь роскошь, уходят на покой, а те, кто приходит им на смену, ценят не только бриллианты. Это стоило предугадать, но тут я сам оплошал. После второго развода я мало думал о компании почти целый год, просто пропустил момент… А дальше двигался по инерции.       — Я имею в виду, нынешняя проблема маркетологов. Мы все слабо представляем себе потребителя. Но мне кажется, мало будет засунуть какой-то условный смартфон в золотой корпус. В начинке должно быть что-то уникальное. Технологии шифрования? Чтобы наши клиенты чувствовали себя в безопасности? — Хосок задумался и бросил на Тэхёна извиняющийся взгляд. — Я не даю тебе расслабиться после работы. Наверное, я слишком увлечённый. И я знаю, что львиная доля твоего времени подчинена работе, но всё же стоит отдыхать. Нам обоим. А почему второй развод так сильно на тебе отразился? Если ты можешь об этом говорить, конечно.       — Всё в порядке, — успокоил Тэхён, — это и про разговоры и о работе, и про развод. Я вполне могу об этом поговорить, особенно о последнем. Но придётся говорить прямо, чтобы ты правильно меня понял. И я надеюсь, что ты не станешь меня осуждать. В моём первом браке было гораздо больше понимания, но она захотела завести ребёнка, хотя мы это обсуждали ещё до регистрации. Я не представлял себя отцом, никогда не чувствовал в себе подобной потребности, а сделать ребёнка и не участвовать в его жизни — это ещё печальнее, чем врать об этом и себе, и супруге. Я понимал, что велика доля вероятности того, что ребёнок унаследует мои гены, а дальше сам понимаешь… В общем, я предлагал другие варианты, в частности, усыновление, от которого она отказалась, и в итоге мы просто развелись. Сейчас у неё уже две чудесные дочери и замечательный муж. Мы даже иногда созваниваемся на праздники. Но если говорить о втором браке… Там всё гораздо хуже. Меня пытались буквально разорить, а я чувствовал, что во мне всё перестраивается. Мне не нужна была четвёртая машина в гараже, мне и одной достаточно. И огромный дом на двоих, зачем он вообще нужен? Две спальни, два кабинета, гардеробная и большая гостиная — зачем ещё больше? Какой в этом смысл? Чтобы соседи от зависти подыхали? Я ещё понимаю смысл брендовых вещей и дорогих украшений, но даже от них я постепенно начал отказываться. Весь этот блеск даёт лишь иллюзию исключительности, а на деле ты такой же человек, подверженный болезням и кризисам, печалям и страданиям. Никакие деньги мира не выправят моих генов, никакие богатства не вернут меня или кого-то ещё с того света, если ты несчастен в одной комнате с другим человеком, ты останешься несчастным и в огромном доме, количество спален в нём и золотая лестница не сделают тебя счастливым по-настоящему. Прости, я кажется, сбился с мысли…       Тэхён потёр ладонью лоб, посмотрев на Хосока, опустившего ладонь ему на колено ещё в начале рассказа, и продолжил:       — На самом деле, в начале наших отношений я её очень любил. Не думал, что могу настолько влюбиться в женщину, она меня просто с ума свела, даже пожалел в какой-то момент о своей вазэктомии, которую успел сделать к тому времени. Но когда я стал замечать, что она любит не меня, а мои деньги и статус, всё начало рушиться. Мы постоянно ругались и спорили, она даже пыталась влезть в мой бизнес, хотя это уж точно не её отрасль, она пыталась меня переделать, говоря, что я должен заниматься другими вещами… Из нашей жизни полностью исчез секс, она говорила, что из меня ужасный любовник, что я не умею удовлетворять женщину и чтобы я даже не рассчитывал на её тело, если не куплю ей очередное колье. Ты будешь смеяться, но первое время я покупал. Я любил её, Хосок… А потом пустился во все тяжкие. Сейчас я понимаю, что нужно было разводиться раньше, закончить по-человечески, но тогда мной двигали чистые эмоции. Я не стеснялся приводить домой мужчин, когда её там не было, сам неделями не появлялся дома… Страшно представить, что было бы, если бы она вывалила в прессу всё, что узнала обо мне. Заткнуть её получилось только внушительной суммой и тем компроматом, что у меня есть уже на неё. К счастью, больше она меня не тревожит, но после развода я ещё долго не мог остановиться. А потом вдруг резко перестал вообще думать о сексе. Всё перевернулось. Тогда у меня впервые диагностировали БАР… И я понял, что это конец. Где-то через пару лет приёма медикаментов я сменил психотерапевта, который постановил, что диагноз был поставлен ошибочно, но о том, что эта беда может со мной всерьёз произойти, я никогда не забываю. Если честно, даже сейчас, потому что ты чудовищно сексуален и это смахивает на манию…       Тэхён попытался улыбнуться, но вышло кривовато, чего он к счастью не видел, а то бы снова начал переживать о симптоматике.       — Просто я действительно чудовищно сексуален. — Ответная улыбка была ласковой и тёплой. Но быстро пропала. — Мне очень жаль, что твои чувства использовали против тебя. И я могу понять, что ты… Ты был уязвлён и пытался как-то восстановить статус-кво. Это действительно грустная история, Тэхён.       Хосок жил в симпатичном жилом комплексе с хорошей инфраструктурой, охраной и зелёными дворами. Оставив автомобиль на подземной парковке, они поднялись на верхний десятый этаж, и Хосок посторонился, пропуская Тэхёна в светлую элегантную квартиру.       — Здесь ванная, кухня-гостиная, моя спальня и кабинет. — Хосок быстро провёл «экскурсию», открывая двери комнат. — Предупреждая вопросы, я её снимаю. Хочешь переодеться, дорогой? Могу найти тебе красивую и уютную пижаму.       — Да ну, какую пижаму, я их никогда не носил, — отказался Тэхён, разглядывая обстановку с интересом. О хозяине многое можно было сказать по его жилищу, даже если оно съёмное. — Я просто сделаю вот так…       Он расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке и закатал рукава, обнажая запястья. А затем потянулся к Хосоку и бережно, но неотвратимо стянул с его плеч пиджак.       — Я пижамой называю любую домашнюю одежду. — Хосок с готовностью избавился с его помощью от пиджака, а затем начал расстёгивать на себе и рубашку, глядя на чужие руки и ключицы. — Я переоденусь, хорошо?       — Ну если у тебя найдутся для меня какие-нибудь шорты, я тоже переоденусь, — решил Тэхён, наблюдая за его пальцами. — И майка.       Хосок выбрал белую майку и льняные шорты и протянул их Тэхёну, достал и себе футболку и шорты и с улыбкой скрылся с ними в ванной. Что-то подсказывало: вздумай они начать переодеваться друг перед другом, до одевания дело может и не дойти.       — Можешь полежать на диване, — предложил он. — Отдохнуть. Или даже принять ванну, если хочешь расслабиться, пока я готовлю. Я помню, что ты предлагал помощь с соусом, но, если устал, просто расскажи мне, как его делать.       — Ничего сложного, но позволь мне приготовить его самому, — попросил Тэхён, проследовав за ним в кухню. — Ну или хотя бы помыть листья шпината и порубить чеснок. Мне нравится готовить, я нашёл в этом какое-то особое удовольствие…       — Конечно, если ты хочешь. — Хосок довольно засветился. — Мне будет очень приятно. Мне ужасно давно никто не готовил, если не считать вечеринок на острове. Но и там готовили же не только мне. В смысле, это иначе воспринимается.       Продукты им доставили точно ко времени — ни минутой позже, всё было свежайшим, а шпинат так вообще словно только что с грядки. Тэхён с удовольствием принюхался к зелёным листьям, распаковав их.       — Кстати, меня терзает один вопрос. Ты что-то говорил про чайник, который нужно включать к твоему приходу домой. Это можно делать со смартфона? — уточнил он, стоя рядом с Хосоком и поглядывая на него, пока промывал шпинат под тонкой струйкой прохладной воды.       — Да, если настроить систему «умный дом». — Тот поставил большую кастрюлю на плиту и наполнил её водой. — К ней можно подключить разные датчики, розетки, электроприборы, освещение. Я могу со смартфона запустить стиральную или посудомоечную машину, поставить чайник или даже поговорить со своим ноутбуком. Очень удобно.       — Как же я отстал от жизни! С ума сойти! — закатив глаза, шутливо сокрушался Тэхён. — В моей квартире только датчики освещения и разные режимы яркости, я там давно ремонт не делал.       — Мне больше всего нравятся температурные датчики, — признался Хосок. — С ними кондиционер всегда поддерживает комфортную температуру и влажность.       — Ну без хорошего кондиционера можно не выжить, — поддержал Тэхён, — но я всё настраиваю кнопками с пульта. По старинке.       Он хохотнул, занимаясь уже чисткой чеснока.       — А ты давно живёшь один? И были ли у тебя с кем-то серьёзные отношения?       «Или ты мечтал только обо мне?» — спросил он уже безмолвно, лишь взглядом и улыбкой.       — С того времени, как поступил в институт. Мама живёт в другом городе. — Хосок нежно улыбнулся. — На самом деле, я бы с тобой поспорил насчёт того, что если ты несчастлив с другим человеком в одной комнате, ты не будешь счастлив с ним в большом доме. Когда я был маленьким, у нас была совсем небольшая квартира. Моя комната была крошечной. А в институте мне приходилось два года жить с соседом. Мне с тех самых пор очень важно, чтобы меня окружало большое пространство. Я ужасно территориальный человек, на самом деле. Я сам с собой не буду счастлив, если не могу сделать десятка шагов в своей комнате. На свою первую съёмную квартиру я отдавал большую часть заработка, но был счастлив, что мне не приходится с кем-то её делить.       Он засыпал пасту в кастрюлю и выставил таймер, прежде чем продолжить:       — А что до отношений… Я иногда увлекался кем-то, но это… было не то. Да и смысл строить отношения с человеком, если ты к нему равнодушен? Одной симпатии для этого мало. Не то, чтобы я правда верил, что смогу очаровать тебя… Мечтал, да, но не верил. Но и начинать отношения, думая о другом, считал неправильным.       Тэхён попросил его достать сковороду и сложил туда подсушенные шпинатные листья, чуть сбрызнув маслом, а потом добавил мелко порубленный чеснок и тщательно вымыл руки. Обнимать Хосока за талию следовало чистыми руками.       — А тебе всегда нравились только парни? — спросил он, ласково прижимаясь к плечу.       Тот мазнул губами по его виску. В этих прикосновениях, не имеющих отчётливого сексуального подтекста, было столько необходимой ему нежности. От этого в груди ширилось какое-то незнакомое, яркое тепло.       — Я пытался ухаживать за девушкой, но… Как-то не сложилось. Да и каких-то особенных чувств не было. Может, я был ещё слишком маленький и глупый, там вообще больше гормоны были, а не чувства. Действительно маленький, мне было лет шестнадцать, я учился в старшей школе.       — А я уже почти и не помню, каким я был в школе, — задумчиво сказал Тэхён, обнимая крепче. — Так странно, знаешь, словно это ещё недавно было, но столько времени прошло, а в памяти остались только короткие эпизоды, вообще не связанные между собой. Жаль, что нельзя снять всю свою жизнь на видео, а потом пересматривать… Чтобы не забывать.       — Некоторые вещи я был бы не прочь забыть. — Хосок слабо улыбнулся. — Но вообще это зависит от памяти человека, а не от возраста. Моя мама старше тебя, но она помнит очень многое из своего детства или школьной жизни. С какими-то деталями. Я помню только то, чему могу найти практическое применение или то, что мне интересно. А теперь отпусти меня, дорогой, я солью воду.       — Я где-то слышал, что у женской и мужской памяти есть различия, но не то чтобы я в это сильно верю, — сказал Тэхён, отступая. Нужно было перемешать шпинат в сковороде. — Но, наверное, всё дело в том, что в моей школьной жизни не было ничего особенного, всё самое интересное началось уже после. Хотя и студенческие годы тоже забываются. К тому же, мне может грозить деменция, — усмехнулся он. — Ранняя, как ты понимаешь.       — У тебя какой-то пугающий набор генов. — Хосок закончил с приготовлением пасты и сам прижался к нему. — Но как зовут твою первую любовь, ты помнишь?       — Помню, — подтвердил Тэхён, медленно помешивая листья, — Чонгук. Его я очень хорошо помню. А гены… Это всё один дефектный ген, милый. Он та ещё дрянь…       — Тэхён. — Руки Хосока крепче сжались на его груди. — Эта фраза вообще не ко всему в жизни подходит… В бизнесе она — прямой шаг к провалу. Но давай решать проблемы по мере их поступления? Ты наблюдаешься у врача, это невозможно предотвратить, невозможно вылечить. Если этот ген проявится, ты узнаешь об этом своевременно. Но не изводи себя мыслями о плохом, когда ещё всё в порядке.       — Если он проявится, я лягу в больницу, — негромко сказал тот. — На неё я уже заработал, даже на десяток лет хватит. Будут наблюдать за мной, удерживать от суицида, пичкать таблетками и не позволять людям меня навещать. Я уже всё спланировал, мой милый… Но…       Он отложил лопатку на тарелку и медленно повернулся в объятиях Хосока, обвивая его дрогнувшими руками.       — Я действительно этого боюсь. Сейчас… ещё сильнее чем раньше.       — Я не хочу, чтобы ты решил, что я легкомысленно к этому отношусь… Но разве страх не мешает тебе полнее наслаждаться жизнью сейчас? Этот ген может лишить тебя многих счастливых лет когда-то в будущем. Но страх крадёт у тебя счастливые мгновения уже сейчас, — ласково шептал Хосок, ненавязчиво касаясь губами его лица. — Прости, дорогой, я не знаю, что нужно сказать, чтобы тебе стало легче. Наверное, твой психотерапевт найдёт куда более верные слова. Я могу сказать только: твой ген — это отдалённое возможное будущее, а паста с потрясающим соусом, охлаждённое вино и удобный диван со мной рядом — настоящее. Давай попробуем жить настоящим, дорогой мой?       — Ты — моё лучшее настоящее, — прошептал Тэхён хрупко, но искренне — именно это он чувствовал сейчас, а страх отступал под слепящей откровенностью. — Паста тоже хороша, соус вот-вот приготовится и ты тарелку с ним съешь, обещаю. Но ты… Ты, Чон Хосок, — лучшее. Здесь и сейчас.       Тот ответил поцелуем, медленным, глубоким, говорящим куда больше слов. Таким долгим, что они едва не забыли про соус, а потом негромко смеялись, раскладывая еду по тарелкам и ужиная прямо на диване.       С Хосоком было удивительно легко. В его квартире был идеальный порядок, но он ничего не имел против того, чтобы устроиться с едой не за столом, а на диване. Он находил забавные мелочи, чтобы обратить на них внимание Тэхёна и повеселить его. Он был тёплым и нежно жался к его боку. Он цветными маркерами в блокноте терпеливо рисовал схемы движения и принципы работы фондовой биржи, объясняя Тэхёну всё, что тому было непонятно. И целовался он тоже легко. Легко и увлечённо, с такой жадностью и отдачей, словно действительно любил.       Ужин уже давно переварился, все нюансы были услышаны и уложились в голове, но Тэхён не спешил уходить, не хотелось подниматься с этого дивана и отрываться от Хосока. Он не спрашивал разрешения остаться, просто уснул прямо на нём — уже полностью обнажённый, после самых жарких поцелуев и ласк, позволил себе лишь на миг прикрыть глаза, успокаивая дыхание и сердцебиение… И провалился в сон. Спящим он выглядел ещё моложе, ещё красивее, ещё уязвимее.       Хосок долго лежал, медленно перебирая его волосы, но сон Тэхёна был крепким. Выбраться, чтобы его не потревожить, было непросто, но Хосок смог не разбудить Тэхёна ни шевелением, ни шумом воды в ванной. И даже когда подхватил на руки и унёс в спальню на кровать с тихим ворчанием «Ну ты и медведь!» не разбудил. Укрыл одеялом, снова забрался под руку и закрыл глаза.       Неяркие лампы погасли сами. Почему-то Тэхёну в ту ночь приснился Чонгук.       

***

      Утром Тэхён проснулся один. Одеяло всё так же было заботливо подоткнуто, воздух свеж и прохладен, одежда лежала на пуфе в изножье широкой кровати. Сам Хосок обнаружился легко пританцовывающим между холодильником, плитой, столешницей и мойкой. Он был в одних лёгких шортах, и бабочка на смуглой спине снова пыталась вырваться из тонкой, но смертельно опасной паутины. Тэхён стоял, прислонившись к дверному косяку плечом, и откровенно любовался этим зрелищем, пока не выдал своего присутствия негромким:       — Тебя в кино надо снимать.       Хосок сбился с движения, обернулся и расцвёл улыбкой.       — Только в качестве реквизита. Я отвратительный актёр. Доброе утро, honey. Ты выспался? Будешь кашу на завтрак?       — Доброе, — откликнулся Тэхён и подошёл ближе, чтобы коснуться губами тёплого плеча. — Всё буду. И кофе тоже. Пока схожу в душ, если можно. Вообще не помню, как я вчера заснул, но вроде бы прекрасно выспался…       — Ты устал, вот и уснул прямо на диване. — Хосок обнял его и зарылся носом в красивую шею, с явным удовольствием вдыхая тёплый, отчётливый запах. — Полотенца есть там же в комоде. Всё в твоём распоряжении.       Хотелось задержать Тэхёна ненадолго и принять душ вместе, но, наверное, стоило оставить им хоть немного личного пространства?       — Спасибо, милый, — мурлыкнул Тэхён и поцеловал его уже в щёку перед тем как отстраниться. — Я быстро!       Из ванной он вышел с более ясным взглядом и мокрыми волосами. Одеваться не спешил, чувствуя себя невероятно свободным и лёгким, лишь повязав полотенце на бёдрах для какого-то приличия. Но в том, как он прислонился к столешнице, едва ли не устраиваясь на ней и игнорируя стулья, ничего приличного не было.       — У меня к тебе есть один важный вопрос, — начал он, наблюдая за Хосоком, заканчивающим с завтраком.       — Как я отношусь к утреннему сексу? — игриво уточнил Хосок. — Прекрасно отношусь. Или с чем будет каша? Есть фрукты и ягоды на выбор.       Других важных тем для обсуждения с утра он не знал.       Тэхён хохотнул, опираясь обеими руками на край столешницы, ярко и заинтересованно глядя на него. Ему самому понравилась мысль об утреннем сексе, прямо здесь, на кухне — быстро, стремительно, жарко. Но вопрос звучал не об этом:       — Ты не хочешь войти в состав акционеров Visor?       На лице Хосока мелькнуло изумление, но он снова заулыбался.       — Может быть, если ты пустишь акции на биржу, я куплю себе немного. Надо, в конце концов, думать о будущем. Но, на самом деле, сначала я хотел, в случае если всё пройдёт хорошо, попросить несколько в качестве премиальных.       Тэхён с благодарностью принял тарелку из его рук и сел за стол по-человечески, а затем поблагодарил и за кофе, продолжив уже после того, как сделал глоток:       — Я хорошо знаю тех дармоедов, кто занимает ведущие места в компании. Часть из них настроена к твоему предложению скептически, это сразу заметно. А если у тебя тоже будут акции, с твоим мнением им придётся смириться. Я могу тебе их подарить. А потом разберёмся.       Хосок сначала попробовал кашу, щедро посыпав её ягодами, а потом поднял взгляд. Между бровями залегла напряжённая задумчивая морщинка.       — Скажи, сколько акций находится у тебя лично, а сколько — у акционеров в совете директоров?       — Семьдесят на тридцать, — легко ответил Тэхён, встретившись с ним взглядом. — Если я выделю тебе двадцать процентов, ты будешь вторым человеком после меня. Твоё слово будет весить куда больше, чем все недовольные, если только недовольными будут не все.       Он вновь хохотнул, понимая, как забавно это прозвучало.       — Но чтобы продавить это решение, достаточно твоего слова. И с этим словом им придётся смириться, — рассуждал Хосок. — Ты не хочешь с ними ссориться и хочешь возложить это на меня?       — Нет, я хочу чтобы ты, как человек, что за месяц сделал больше, чем кто-то ещё, получил больше, заслуженно и честно, — сказал Тэхён, уже не смеясь, глаза его стали серьёзнее. — И… нет, первого пункта вполне достаточно.       — Я просто делаю свою работу и получаю справедливую оплату, — мягко сказал Хосок, накрыв через столешницу его руку своей. — Я не претендую на твою компанию. Это твоё детище. Нет, Тэхён, ты так по миру пойдёшь, если начнёшь раздаривать акции. Всё, не предлагай мне такого больше. Приму только в качестве свадебного подарка. — Это было лишь шуткой.       — Ладно, — смирился тот, поймав его пальцы, — но если ты вдруг передумаешь, только скажи…       Тэхён не стал настаивать на своём предложении, хотя сейчас ничего и не потерял бы, лишь укрепив положение Хосока среди прочих акционеров. Это было ему очень свойственно — выделять того, кто нравился, поощрять и баловать, но если для Хосока такие подарки были слишком щедрыми, и тот не мог их принять, стоило подумать о чём-то ещё, что попроще.       Решение о согласии на участии в торгах он принимал гораздо дольше, взяв несколько дней на размышления и изучая лишний раз уже давно просмотренные отчёты о финансовом состоянии Visor. До банкротства было ещё далеко, но по прогнозам аналитиков это могло случиться, если ничего не предпринимать. Отдел технического развития метался от одной безумной идеи к другой, но на каждую из них требовались средства, причём даже не на украшение продукции и новые материалы, об этом и речи пока не шло. Были предложения о новых коллаборациях и сотрудничестве с именитыми брендами, но условия казались почти убыточными — руку помощи можно было и принять, однако, никто не давал гарантий на то, что с её помощью удастся выплыть.       Бизнес — это всегда риск, Тэхён понял это уже давно, ещё на старте своей карьеры. Кто не рискует, как говорится, шампанского не пьёт, да и козырей в кармане не носит.       На очередном совещании среди акционеров он безапелляционно заявил, что согласен с предложением молодого инвестиционного директора, и обсуждению это не подлежит.       Хосок просиял, а после, когда они остались вдвоём в кабинете Тэхёна, признался:       — Я так счастлив, что готов буквально отдаться тебе на твоём же столе! Мне потребуется ещё пара человек в штат отдела, я сам подберу. И самый быстрый вай-фай в городе. Биржа не терпит нерасторопности.       — Пара человек и вай-фай, чтоб отдаться? — хохотнул Тэхён, притягивая его к себе, конечно же, за галстук. — Может, меня и стола будет достаточно? Впрочем, ещё пригодится смазка, которой у меня пока здесь нет, но я исправлю это досадное упущение…       Бёдра Хосока оказались прижатыми к столешнице, а горячее прикосновение губ досталось шее, прямо над воротником рубашки. У Хосока была потрясающая шея, особенно завораживающе было любоваться ей, когда тот вытягивал голову вверх — мышцы напрягались, пульсирующие жилки проступали под кожей.       Хосок смешливо фыркнул, но первое же прикосновение сдуло с него всё веселье, заставив вцепиться ладонями в край столешницы и задышать чаще.       — Вообще, я шутил, — томно, на выдохе признался он, жмурясь. — Но, ты правда думаешь… В кабинете, Тэхён?       — А что тебя смущает? У меня очень крепкий стол, — проурчал тот, подталкивая Хосока чуть выше всем собой, обхватив руками за бёдра. — Или ты консервативен в таких делах?       — Ты представляешь, в каком виде я отсюда выйду? Вся твоя компания сразу всё поймёт… — шептал Хосок, вплетая пальцы в его волосы.       — Мы можем задержаться, когда все прочие уже уйдут, а охране вообще наплевать, в каком виде ты будешь выходить, главное, чтобы пропуск приложил к турникету, — фыркнул Тэхён, ослабив узел его галстука зубами, и снова вернулся к шее — более открытой для ласк.       — Ладно, стол так стол, — согласился тот, сдвинулся на несколько сантиметров по столешнице, устраиваясь удобнее, и обхватил Тэхёна коленями. — Только продолжай…       — У меня всё ещё нет здесь смазки, милый, — напомнил Тэхён, прикусив тонкую кожу в чувствительном месте. — Или ты предлагаешь тебя здесь раззадорить, а потом отвезти к себе? Дома у меня тоже отличный стол. Обеденный. Ты там целиком сможешь лечь.       — Тебе не нужно меня специально раззадоривать, — жарко выдохнул Хосок. — Несколько твоих поцелуев и я готов раздеваться, дорогой. — Он обнаружил свои руки уже под пиджаком Тэхёна сминающими ткань рубашки на спине и заставил себя притормозить. — К тебе сегодня не получится. Я уезжаю вечером.       — Куда? — Тот остановился за миг до очередного поцелуя и приподнял голову. — Надолго?       — На выходные. — Хосок крепче сжал колени и сам потянулся к нему. — Мама просила приехать. В воскресенье вечером вернусь. Или утром в понедельник.       — А я думал пригласить тебя куда-нибудь, — признался Тэхён, скользя руками вверх по его телу, и в итоге обнял за шею. — Куда мы можем сходить? В кино? В театр? Просто погулять? Что тебе вообще нравится, милый? В конце концов, эти выходные — не последние…       — Мне нравишься ты. — Хосок тихо и сладко вздыхал даже в простых объятиях. — В кино. Или на балет, обожаю, когда танцуют. Но ты… Разве тебе стоит приводить меня в какое-то публичное место? Извини, что я тебя не предупредил… Как-то забыл совсем за делами, а мама вчера позвонила напомнить о наших планах.       — За каждым моим шагом уже давно никто не следит, я вполне могу позволить себе вывести тебя в люди, — усмехнулся Тэхён уже ему в скулу. Какие же у Хосока были красивые скулы! Их тоже хотелось прихватывать зубами, но Тэхён сейчас лишь целовал. — К тому же, даже если нас увидят вместе, если мы не будем целоваться прямо в зале, что в этом такого? Ты один из моих сотрудников. И даже не молодая девушка, чтобы это активно обсуждать и догадываться, свидание ли это. Разве двое мужчин не могут вместе сходить на балет?       — Ну да, все директора так делают, ничего особенного, — ласково засмеялся Хосок и подтолкнул его к креслу. — Раз стол у нас временно откладывается, а тебе хочется чего-то неприличного в твоём кабинете, у меня к тебе есть другое предложение.       — Озвучивайте, господин директор, — велел Тэхён, устроившись в кресле со всем удобством.       Хосок фыркнул, тут же приняв самый серьёзный вид, подтолкнул его колени в стороны и плавно опустился на пол между ними. Он любил ласкать Тэхёна на кровати или диване, сняв с обоих всю одежду, любоваться сильным, пусть уже и не юным телом, водить по нему ладонями и губами. Сейчас он просто расстегнул на нём брюки, подцепив язычок молнии зубами, чуть приспустил бельё и нежным поцелуем потянулся к головке члена.       — Потрясающее предложение! — восхищённо заявил Тэхён, ещё шире расставляя колени и упираясь подошвой ботинок в пол, чтобы не отъехать на кресле, если вдруг придётся дёрнуться навстречу.       Но спинка кресла упёрлась в столешницу, так что переживать не стоило. Разве что о том, что кому-то из сотрудников может что-то понадобиться, но эта мысль была скорее возбуждающей, чем пугающей. Тэхён никогда ничего подобного себе не позволял, романов на работе у него не было. Но против того, чтобы предаться с Хосоком ласкам прямо на рабочем месте не нашёл ни одного достойного аргумента. Даже если их застукают — его кабинет, его компания, имеет полное право хоть по потолку бегать.       — Давайте рассмотрим его поглубже, — предложил он ласковым урчанием, убирая волосы с красивого лба своего инвестиционного директора.       — Со всей тщательностью, — пообещал Хосок, поблёскивая глазами. Его тоже это очевидно заводило: и Тэхён в своём кресле, и обтянутое строгой тканью бедро, за которое он удерживался, и необычность обстановки. Распаляло, делало совсем жадным до Тэхёна, ненасытным в желании доставить ему удовольствие, а после и проглотить следы этого удовольствия, нежно слизывая их до капли.       — Почему я так схожу по тебе с ума? — тихо спросил он, ненадолго прижавшись щекой к бедру, прежде чем вновь выпрямить спину и привести одежду на Тэхёне в порядок.       — Я не знаю, — честно сказал тот с шалыми глазами, взъерошенными волосами и наглыми ладонями, что потянулись к паху Хосока, оглаживая через ткань. — Я сам с тобой с ума схожу… безвозвратно.       Он так резко поднялся из кресла, что голова закружилась, хотя, возможно, это были последствия сокрушительного удовольствия, до которого Хосок умело довёл его своим ртом. Вести его к дивану нужно было только за галстук, словно на поводке, а усадив, оседлать колени, плотно притираясь уже ягодицами.       — Какого хрена у меня нет здесь смазки, — зашипел Тэхён сам на себя, но задвигался на чужих бёдрах, почти затанцевал, удерживаясь за ткань на спинке дивана так крепко, что та затрещала.       Не страшно, если брюки Хосока станут мятыми и грязными — Тэхён найдёт для него новые в своём гардеробе. Но поцеловать его при этом жадно и развязно было столь же важно, как и продолжать двигаться на нём.       Тот сначала застонал, а потом зарычал в этот поцелуй, прижав Тэхёна ближе, дёрнув бёдрами навстречу, словно надеялся, что мешающиеся слои ткани чудом исчезнут, и между его членом и упругими ягодицами не останется никаких преград.       Хотелось пошутить, что сотруднику, отвечающему за закупки, необходимо предусмотреть и этот пункт для обеспечения работы компании, но бёдра Тэхёна давили так сладко, так правильно, что было вообще не до шуток.       Тот сам сполз на пол, не жалея ни колен, ни своих брюк, вступив в решительную схватку с ремнём Хосока и молнией, что быстро оказались проигравшими под требовательными пальцами.       Они ласкали друг друга подобным образом уже не первый раз, но Тэхён до сих пор не мог понять, в каком положении он получал больше удовольствия. То было таким разным, но одинаково ярким. И ощущать член Хосока во рту было не менее упоительно, чем отдаваться его губам.       Сейчас Тэхён ласкал его неистово, помня о возможности быть застуканными, не размениваясь на дразнящие ласки. Хосок зажимал рот ладонью, чтобы не стонать в голос, а пальцы второй, не выдержав, вплёл в его волосы, обхватив затылок ладонью. Он не давил, подчинялся чужому темпу, но так, ощущая под рукой мягкий шёлк волос, было ещё прекраснее, ярче, сильнее.       И всё это было так восхитительно правильно: и наслаждаться лаской горячего рта, и перебирать волосы Тэхёна после, и медленно целоваться, притянув его к себе на колени. А потом снять пиджак и сползти головой на подлокотник дивана, прикрыв глаза, тоже было правильно.       — С тобой так хорошо, милый, — нежно промурлыкал Тэхён, лёжа рядом с ним и не торопясь приводить их обоих в порядок. — Так легко и хорошо…       — Я тебя люблю, — ласково и сонно пробормотал Хосок ему в шею. — А смазку ты всё-таки заведи. Или я буду ходить на совещания со своей.       Тэхён открыл рот, чтобы что-то шутливо ответить, но сквозь пелену блаженной эйфории медленно и плавно дошёл смысл чужих слов, и он только вжался в Хосока крепче, жмурясь, впитывая их вместе с чужим запахом и теплом. Как давно никто не говорил ему о любви… Как давно сам Тэхён не думал об этом чувстве, что уже не первую тысячу лет пытаются разгадать, расшифровать, определить и выяснить, что стоит за этим словом. Чайник со смартфона включать научились, а с любовью так и не разобрались.       Из чего состоит это чувство? Почему о нём столько споров? Зачем оно приходит к тем, кто его не ждёт? Для чего с ним связано столько проблем? Что лучше — никогда не любить или любить безответно? Может ли любовь быть настоящей или искусственной? Кто определяет её истинность? Проверяется ли она временем или исчезает с ним? Как отличить любовь от буйства гормонов?..       На все эти вопросы Тэхён не знал ответа. Но чувствовал любовь на кончиках чужих пальцев. В каждом выдохе и взгляде на себя. В каждом прикосновении и поцелуе. Он стремился к ней — душой и телом. Всем собой.       И позволял себе в неё поверить.

      ***

      В понедельник Хосок вернулся — и развернул такую деятельность, словно вознамерился решить все финансовые проблемы Visor за месяц. Он действовал быстро и решительно, и это подтверждало, что план спасения компании был им продуман со всем тщанием.       Понедельник прошёл в переговорах: несколько собеседований с утра, потом биржа, где нужно было пройти все регистрационные процедуры. Вечером он позвонил Тэхёну и виновато сказал:       — Прости, дорогой, мне нужно встретиться с Намджуном.       — Почему ты просишь прощения? — непонимающе переспросил тот. — Ты же не собираешься идти с ним на свидание?       — На свидание не собираюсь, но освобожусь поздно, — с сожалением сказал Хосок. — И… в ближайшие дни тоже. Сейчас нужно запустить этот механизм, и я должен… всё проконтролировать. — Он говорил с небольшими паузами. — Но я толком не видел тебя с пятницы, если не считать тех пятнадцати минут, что мы пили кофе, и я соскучился.       — Если соскучился, то приезжай ко мне ночевать, — легко предложил Тэхён. — Обещаю, что я дам тебе выспаться на моей большой и безумно удобной кровати.       — Прежде чем Намджун даст мне деньги, на что я надеюсь, он разберёт меня на атомы. — Хосок хохотнул, но как-то устало. — Я вряд ли буду на что-то способен. Просто спать. Ты правда на это согласен, honey?       — Ты думаешь, я изверг? — буркнул Тэхён в трубку. — Приезжай, милый, будем вместе спать. Я тоже… соскучился по тебе.       Это мягко ударило куда-то в рёбра, заставив заныть то, что было за ними. Это было приятнее, чем слова Тэхёна о том, что Хосок сводит его с ума, или комплименты.       Это вообще было самым приятным, что Хосок слышал.       И он приехал: почти ночью, уставший, с покрасневшими глазами. Виной был и тяжёлый день, и ночная поездка: Хосок ненавидел ездить по ночам по междугородним трассам. Кажется, Тэхён затолкал его под душ. Кажется, чем-то кормил. Хосок почти не осознавал реальность. Тёплый, направленный на него взгляд, он ощущал кожей, а всё остальное было где-то не с ним. Под этим взглядом ему было хорошо.       А когда они оказались в постели и он вжался носом в любимую шею, стало ещё лучше. Хосок уснул почти мгновенно, чувствуя себя в безопасности. В руках Тэхёна и в его постели было самое спокойное и безопасное место.