Глава 4. Изменения.
2 мая 2026 г., 10:50
«Академия — странное место», — решает Сакура после того, как звенит звонок в первый день. Дети здесь злые или просто игнорируют её, зато учителя довольно милые. Не такие милые, как Шисуи, но всё же довольно.
Когда она выходит во двор, её уже встречает Шисуи. Он вместе с Идзуми-сан, которая, наверное, пришла за Хиното. Хиното бежит к сестре, а Сакура — к Шисуи. Краем глаза она замечает, как Саске с широкой улыбкой подходит к своему брату.
— Как прошёл первый день, Сакура-чан?
— Хорошо! — взволнованно рассказывает Сакура подростку. — Я получила 80 баллов за тест, а Хиното — 83, так что учительница сказала, что мы супер умные и у нас большое будущее, или что-то вроде того. Ещё Хиното поделился со мной бенто — это было очень круто, потому что я свой забыла.
— Похоже, отличный день получился, — замечает Шисуи и на мгновение переводит взгляд туда, где стоят Саске и его брат. Когда Сакура смотрит туда же, брат Саске (она почти уверена, что его зовут Итачи, нужно будет уточнить) смотрит на Шисуи.
Хиното тянет её за рукав и утаскивает в сторону парка. Сакура идёт за ним и на прощание широко улыбается и машет Шисуи.
***
Когда однажды субботним днём Шисуи тащит Сакуру на их обычное поле, она не придаёт этому особого значения. Но когда Шисуи широким шагом направляется прямо к старшему брату Саске, её мозг включается на полную. — Сакура-чан, это Итачи-чан. — Итачи-сан слегка машет рукой, но его лицо остаётся странно неподвижным, будто он вообще ничего не чувствует. — Итачи-чан, это Сакура-чан. Та самая, которую Фугаку-сама разрешил мне оставить. Очень неловко. Сакура почти не знает Итачи-сана — только видела его в доме Учихи-самы и иногда, когда он приходит за Саске-саном в школу. Он какой-то совершенно пустой, словно шиноби в маске, только вот маски на нём вообще нет. Итачи-сан засовывает руку в карман и достаёт пачку покки. Они наполовину раздавлены, а края подтаяли, но сам жест настолько знаком, хотя Сакура и не может точно вспомнить почему, что ей становится легче. Она берёт конфету, садится рядом с Шисуи и болтает, будто ничего не изменилось.***
Сакура внезапно просыпается глубокой ночью. Она в своей комнате и не слышит ничего странного. Единственные звуки — тихое дыхание мамы и лёгкое стрекотание ночных жуков. Но что-то не так. Её ощущение мира слегка сместилось — будто всё сдвинулось чуть-чуть не на свои места. Сакура впивается пальцами в свою кожу и выкручивает её — и мир с треском встаёт обратно. Запах крови ударяет первым. Человек в маске у двери её спальни — вот что приковывает её внимание следующим. Страх сковывает её, и мир снова съезжает на мгновение. Сакура перехватывает руку, щипает себя за чувствительную кожу на локте — чтобы мир оставался в правильном положении. Оружия нет. Розовые стены и розовые простыни — но оружия нет. Сакура спотыкается, когда торопливо слезает с кровати. Запутавшись в простынях, дезориентированная от паники, она парализована и слепа. Жгучая боль взрывается в глазу. Лицо становится горячим, липким и влажным. Она не может заставить свои конечности двигаться быстрее. Слышится слабый звон металла о металл. Голова идёт кругом. Она не помнит, что было дальше.***
Сакура вздрагивает и просыпается. Она не помнит, когда уснула, но помнит вонь крови, и тьму, и свои крики. Она ничего не видит. Сакура пытается вырваться. Чьи-то руки держат её, чьи-то голоса что-то говорят. Отпустите. Отпустите меня! Помо— — Сакура! Это голос Шисуи. — Это я, Шисуи. Ты в больнице. Ты в порядке. Грудь сдавливает, сердце гулко стучит в ушах. Охвативший её ужас отступает, уступая место боли. Всё болит, и всё же. Глаз совсем ничего не чувствует. Когда она тянется к шершавой ткани, обёрнутой вокруг её лица, мозолистая рука хватает её за запястье, останавливая движение. — Они тебе нужны, Сакура-чан. Медики сказали, что твоему глазу нужно время заживать без лишнего воздействия. — Мой… — такое чувство, будто в горле застряли острые камушки. Прохладная кружка мягко вкладывается ей в руку, и чьи-то пальцы направляют её ко рту. Облегчение, которое приносит вода — желанное. — Мой глаз? — Да. Эмм… — Пауза. Сакура может только гадать, какое сейчас выражение лица у Шисуи. По тону она догадывается, что оно сморщенное, как когда он съел плохие помидоры. — В общем, кто-то напал на дом твоих родителей и повредил тебе глаз. — Ах, — она не знает, что должна чувствовать. Прямо сейчас она не чувствует вообще ничего. — Мама в порядке? Молчание. Мёртвое, убийственное, ужасное молчание. — Твоя мать погибла при нападении, — говорит Итачи. Сакура вздрагивает — она не знала, что он в комнате. Слова бредут через уши, добираясь до мозга. Твоя мать погибла при нападении. Твоя мать погибла при нападении. Твоя мать… Мама мертва. Мамы нет, и она никогда не вернётся. Как и Папа. Сакура наклоняет голову на один бок, потом на другой. Ей кажется, что можно посмотреть на это как на строчку из книжки с картинками. Она решает, что чувствует грусть. Она не знает, что она чувствует. — Ты можешь пока пожить с моей семьёй, — отдалённо говорит Шисуи. Должно быть, он отошёл от неё подальше. Она даже ничего не чувствует. Вот почему он хочет держаться подальше. Он продолжает говорить и отходит всё дальше и дальше. Как папа. Как мама. Ей кажется, она ждёт, когда захочется плакать, но Сакура просто смотрит смотрит смотрит и она не чувствует ровно ничего.
