Unchained

Чжао Се приходит в себя спустя неделю. Звонок его лечащего врача в третьем часу ночи не на шутку пугает Е Байи, но новость несомненно радует. Сразу после операции ему долго не могли сказать ничего внятного относительно состояния гонщика, только повторяли, мол: "Всё зависит от пациента". Однако по счастливой случайности Е Байи всё же удалось пересечься в коридоре с хирургом, проводившим операцию. Тот, в отличие от медсестёр, в лоб выдал диагноз, который заставил мужчину опешить — субарахноидальное кровоизлияние, вызванное разрывом артериальной аневризмы. Инсульт в двадцать один — уже редкость, а случай Чжао Се — и вовсе один на сто тысяч. В этой больнице такого не случалось ни разу, и не то, чтобы инженер видел в этом факте хоть что-то положительное. Это пугало. Однако, несмотря ни на что, со слов хирурга, операция прошла успешно. Врачи сделали всё, что смогли, а дальше дело за пациентом: придёт он в себя или нет и какие будут последствия — всё зависит от него. Е Байи посоветовали просто ждать и периодически навещать Чжао Се для душевного спокойствия. Чья душа от этого должна успокаиваться, мужчина уточнять не стал, потому что вопрос был скорее риторический. В тот же вечер инженеру выдали разрешение на посещение, а после настоятельно посоветовали поехать домой отоспаться. Мужчина хотел было ответить, что он был бы несказанно рад оказаться дома, только, к сожалению, телепорт в Италию ещё не изобрели, но в итоге лишь поблагодарил за заботу и отправился в отель — сон ему был просто необходим. Е Байи стабильно приезжал в больницу с утра и практически весь день просиживал штаны то в реанимации рядом с кроватью Чжао Се, то в коридоре напротив входа в отделение интенсивной терапии. Это успокаивало. Еда в здешней столовой была по-домашнему вкусной и недорогой, а персонал всегда был вежливым и тактичным — за всё время ему не задали ни одного лишнего вопроса, да и в целом старались не трогать без веской причины. Мужчина пришёл к выводу, что подобная ненавязчивость — это особый вид заботы. Странно, что он ещё ни разу не почувствовал себя душевно больным. В какой-то момент Е Байи начал приносить с собой книги. Сначала он, кажется, раз пять, перечитал книгу, которую захватил с собой из дома — какая-то итальянская проза, которую ему ещё пару лет назад одолжила мать. Спустя пару дней в соседнем квартале мужчина обнаружил небольшой книжный магазин. Не то, чтобы он особенно страстно увлекался литературой, но мозг требовал чем-то его занять, а кто Е Байи такой, чтобы отказывать в удовлетворении этой потребности собственному мозгу? Он довольно быстро нашёл общий язык с владельцем магазина — им оказался крепкий мужчина средних лет ростом чуть выше самого Е Байи. Серо-голубые глаза, светлая кожа, уложенные набок волосы, идеально обстриженные усы и чистейшее британское произношение — не оставалось ни единого сомнения, что он коренной англичанин. Среди кучи книжных полок он смотрелся крайне колоритно. Ассортимент магазина чем-то напоминал книжный формат секонд-хэнда: на полках можно было найти произведения на любом языке мира и каждая книга, в большинстве своём, была в наличии лишь в одном экземпляре. Проходя вдоль стеллажей, Е Байи не понимал, чему удивляться больше — огромной коллекции Библий или целому стенду книг на латыни. Примечательно, что две эти полки находились неподалёку друг от друга. Стеллаж с произведениями на итальянском языке был битком забит — на каждой полке книги стояли в два ряда, а некоторые и вовсе аккуратными стопками лежали на табуретках. Е Байи застрял там на добрых двадцать минут и в итоге взял себе два потрёпанных жизнью романа, которым лет было больше, чем ему самому. Уже по пути на кассу мужчина застыл около стеллажа с китайской литературой. Если он вдруг соберётся что-то почитать Чжао Се вслух, то ему наверняка будет легче воспринимать родной язык. Пожалуй, в этом был смысл. Из магазина инженер вышел спустя час с тремя романами средней толщины и парочкой увесистых томов "Сна в красном тереме". Он не особо жаловал китайскую классику, но отец когда-то настоятельно рекомендовал ему почитать это произведение. Что ж, вот и повод нашёлся. Всю последующую неделю Е Байи взахлёб читал всё, что набрал в книжном — удивительно, что персонажи в голове не путались, а сюжеты не превратились в неразборчивое нечто, которое обычно снится при температуре под сорок. Иногда, когда других посетителей в реанимации не было, мужчина читал вслух. Шёпотом, едва слышно, чтобы не отвлекать персонал от работы. Почему-то ему казалось, что Чжао Се будет рад, если гнетущая тишина, перебиваемая лишь тихим писком приборов, хотя бы на время прервётся. Гонщик пролежал без сознания почти две недели. Е Байи в какой-то момент показалось, что врачи в шаге от того, чтобы сообщить ему, что Чжао Се не очнётся. Но он очнулся. На следующий же день после того, как инженер закончил читать первый том романа Цао Сюэциня — видимо хотел сам прочитать, что будет дальше, не иначе. Каким-то чудом дотерпев до утра, Е Байи приезжает в больницу и сразу направляется в отделение интенсивной терапии по уже выработанному маршруту. Подойдя к двери, он на мгновение замирает и делает глубокий вздох, надеясь хоть немного успокоить бешено бьющееся сердце. И почему на душе так неспокойно? Спустя несколько секунд мужчина наконец входит в помещение и тихо вздыхает, глядя на ещё спящего Чжао Се. Его тело всё так же обвито кучей трубок, а лицо безбожно бледное, но сейчас это уже не выглядит так жутко, как раньше. Когда Е Байи первые увидел парня после операции, то был в шаге от того, чтобы разрыдаться. К счастью, рыдать в отделении интенсивной терапии запрещено, так что он сдержался. На фоне белых простыней Чжао Се был больше похож на мертвеца, и если бы не ломаная линия пульса на мониторе, то мужчина бы взаправду решил, что его привели в морг. Бледное бессознательное тело нельзя было не то, что обнять — даже за руку взять проблематично из-за кучи различных приборов, прикреплённых чуть ли не к каждому пальцу. Сейчас датчиков стало заметно меньше, а изо рта исчезла противная трубка аппарата ИВЛ. На душе от этого становится гораздо спокойней. Мужчина подходит к кровати парня и садится на стул рядом. Писк приборов на фоне, кажется, стал быстрее отсчитывать пульс. Возможно, это лишь иллюзия — Е Байи не уверен в этом до конца. Его взгляд невольно падает на чужие расслабленные пальцы, и он без промедления берёт Чжао Се за руку. Ладонь гонщика неожиданно оказывается чуть меньше его собственной, а прохладная кожа отнюдь не мягкая, а такая же немного грубая, как у самого Е Байи. И почему он не заметил этого раньше? Наверное, потому что до этого они толком за руки и не держались. Инженер тихо вздыхает и поднимает голову, тут же заметно вздрагивая. На него немного рассеяно смотрит пара светло-голубых глаз. Е Байи невольно улыбается и крепче сжимает чужую ладонь в своей. — Привет. Ты меня очень напугал, чудила, знаешь?