Идеальный принц.

Минхо вел себя странно с самого начала чаепития. Феликс не знал точно, что произошло, но он знал, что это связано с его соперником. Феликс от скуки постукивал карманными часами по книге. Ему не следовало зацикливаться на несчастьях своего брата. Ему нужно было завоевать сердце Йеджи. Между Чанбином и ней уже не было почетных званий. Он быстро наверстывал упущенное. Что мог сделать Феликс, чтобы обеспечить себе место рядом с принцессой? — Ваше Высочество, принцесса Йеджи и принц Хенджин приехали на выходные. Принцесса попросила сначала встретиться с вами на прогулке по саду, — сообщил Сынмин, заглянув в комнату. Феликс закрыл книгу и отложил ее в сторону. — Очень хорошо. Спасибо тебе, Сынмин, — сказал он. Парень-слуга поклонился, затем вышел из комнаты принца. Он шел по коридору за залом, пока не достиг апартаментов, в которых остановился принц Хенджин. Он постучал один раз, затем четыре раза и, наконец, закончил семью в дерзком ритме. Дверь открылась, и Сынмин проскользнул внутрь, закатив глаза от улыбки, расплывшейся по лицу его возлюбленной. — Ваше высочество, — с горечью произнес Сынмин, проходя через комнату. Хенджин усмехнулся, следуя за ним, пока не смог обнять его сзади. — Тебя так сильно раздражает мой код? — спросил он. — Да. Это слишком долго. К тому времени, как я закончу, один из принцев, возможно, уже направляется к твоей двери. Клионианский принц положил голову на шею слуги и закрыл глаза. — Минхо никогда не приходит ко мне, а Феликс слишком полон решимости завоевать мою сестру. У нас есть столько времени, сколько нам когда-либо понадобится, — прошептал Хенджин. — Мне никогда не хватает времени, чтобы побыть с тобой, — опроверг слуга. Хенджин промолчал, хотя был полностью согласен. Он был слишком занят воспоминаниями о том дне, когда признался в любви младшему. Честно говоря, это произошло из ниоткуда. Хенджин дружил с Феликсом и его слугой с десяти лет. Однако, когда Ли был слишком занят, что часто занимало много времени, он проводил свои часы рядом со слугой. В одиннадцать лет он понял, насколько захватывающим был Сынмин, и начал рисовать его. Вскоре после этого Хенджин случайно признался. Он жалел, что не может назвать это «долго и счастливо». Казалось, у них были разные представления о жизни. Они скрывали свою любовь, стыдясь того, кем они были, из-за того, кого любили. Сынмин представлял себе время, когда он сможет поцеловать Хенджина в присутствии единственного человека, и никто его не будет беспокоить. Даже если это будет всего лишь один человек. Ким не хотел многого — только, чтобы Хенджин принадлежал ему. В той жизни, которой Сынмин жил, он был просто скромным слугой. Желать таких вещей было единственным, что он мог делать. Любое действие привело бы к страшной смерти. Он мог оставаться в секрете до тех пор, пока Хенджин всегда возвращался к нему. Все оставшиеся сомнения отошли на задний план, и Ким провел рукой по волосам принца. — На днях ты внезапно ушел. Мне было очень грустно узнать о твоем внезапном отсутствии. Феликс послал Йеджи извиняющуюся улыбку. — Приношу тебе свои самые искренние извинения, если ты их примешь, — он сорвал свежую розу с одного из кустов шиповника и оборвал шипы. Затем он предложил его принцессе. Йеджи осторожно взяла его в руки и развернула за серединку стебля. — Ты был прощен в ту минуту, когда я увидела тебя. Мне просто любопытно, почему ты ушел, не попрощавшись, — сказала ему Йеджи. — Мой брат был чем-то расстроен и утащил меня. Я пыталась вернуться, чтобы увидеть тебя, но, увы, он контролирует меня. Йеджи, казалось, не позабавили последние несколько слов, сказанных принцем. — Я хотел бы подробнее поговорить о наших отношениях, если ты не против. — Феликс жестом предложил ей продолжать. — Папа говорит, что я могу выбирать, кого пожелаю. Он просто хочет, чтобы я была счастлива. При этом я все равно должна учитывать свою страну. За какую страну лучше всего выйти замуж для моего народа? Кто был бы хорошим королем, если бы мой брат когда-нибудь попадет в катастрофу и больше не сможет править? Феликс наблюдал за проплывающими облаками, пока Йеджи говорила. Он слушал, пытаясь разобраться в вопросах, которые она задавала. Чанбин на днях заявил, что Феликс принц и только принц. Так он жил всю свою жизнь из-за своего старшего брата. Он не видел в этом недостатка. И все же, по какой-то причине, это его расстроило. Он был так же достоин быть королем, не так ли? Даже его отец так говорил. — И? Что ты думаешь? — спросил Феликс, поворачиваясь лицом к Йеджи. Она наклонила голову и поднесла розу поближе к груди. — Говоря реалистично, его королевское высочество Чанбин — лучший выбор. Он лидер. Ты последователь. Я думаю, ты мог бы многому у него научиться. Феликс прикусил язык, чтобы промолчать. На самом деле Чанбин был лучше его? — С романтической точки зрения, моим выбором, несомненно, был бы ты. Мы выросли вместе. Я знаю, что у нас, возможно, никогда не было настоящего романа, но я знаю, что ты всегда ставил меня на первое место. Ты милый и нежный. Это то, чего я хотела бы для своего будущего. Итак, на данный момент вы оба равны мне. Ни выше, ни ниже на тотемном столбе нет. Вот где находится мои мысли. — Понятно, — Феликс отвел взгляд в сторону с задумчивым выражением лица. Тот, где его брови слегка нахмурились, а глаза сузились. Чем Чанбин был лучше его? Он был лидером, сказала она, но что значит быть лидером? — Надеюсь, я тебя не обидела, — прошептала Йеджи. Феликс посмотрел в ее сторону с нежной улыбкой. Он взял ее за руку и покачал головой. — Вовсе нет. Будет лучше, если ты укажешь на мои недостатки. Таким образом, я знаю, каким парнем я должен быть для тебя. Улыбка Йеджи вновь появилась на ее лице, и она сжала руку Феликса. — А как насчет тебя? Чего ты хочешь от меня? — спросила она. Он ничего не хотел. Возможно, это было недостатком всего его плана любви. У него не было ожиданий относительно Йеджи. Ему было все равно, обнимались ли они, держались ли за руки или целовались. Не было ничего, что он жаждал бы получить от нее. Феликс изобразил на лице свою идеальную улыбку и обхватил ее руку своей. — Я хотел бы узнать тебя поближе. Мы выросли вместе, но все равно были детьми. Какая ты, когда Хенджина нет рядом? Что у тебя в голове? Платье Йеджи едва касалось бетонных дорожек в саду, когда они прогуливались. Йеджи было всего семнадцать, и она едва ли была девушкой. Он и представить себе не мог, что она знала что-либо о мире, кроме балета и чаепитий. Не потому, что она не могла, а потому, что это все, чему она была подвержена из-за своего пола. — Честно говоря, я не сильно отличаюсь. Хенджин всегда был любителем поговорить. Если мне нужно слово, он это знает. В остальном я прекрасно живу на заднем плане. Я могу делать то, что хочу, и ко мне не будет приставать слишком много людей. Честно говоря, я думаю, что ненужная болтовня — это скучно. Феликсу нравились случайные темы ни о чем. Ему нравилось иметь право голоса. Продолжая говорить, Йеджи осознала, насколько они были полной противоположностью друг другу. Единственное, что у них было общего, так это то, что они оба любили моду. Вот и все. Возможно, так оно и будет. Эти двое продолжали медленно прогуливаться по садам, взявшись за руки, в отличие от старшего принца Эшелы, который бежал по коридорам, бросая свирепые взгляды на каждого, кто проходил мимо него. Он не мог смириться с тем фактом, что простой рыцарь украл у него поцелуй. Тем не менее, это был его первый поцелуй. В то время как в основном только девушек интересовали такие вещи, Минхо был редким дополнением мужского пола. Он собирался поцеловать Чеён в день их свадьбы в часовне, когда толпа приветствовала их союз. Это было далекой мечтой с тех пор, как персонаж Хан Джисона завладел его губами. Минхо топнул ногой по кафельному полу своего дворца. Этот рыцарь был паршивой дворнягой. Так что помоги парню, если Минхо когда-нибудь увидит его снова. Он отправил бы его на шесть футов вниз за то, что тот испортил его свадебное желание. Кем он себя возомнил с такой несомненной уверенностью? Он вел себя так, как будто принадлежал к более высокому классу, чем Минхо. Кто может быть выше будущего короля, кроме его отца? Что Минхо должен был делать сейчас? Сочтет ли Бог его неверным? Но это был парень, который набросился на него. Это было неправильно. Король не оправдывался. Минхо мог бы остановить это. Даже Джисон упомянул временной интервал, который он оставил Минхо, чтобы тот что-то сделал. Как трогательно. Что за король позволил себе такое дурачество? Лицо этого глупого парнишки, его улыбка, эти сверкающие глаза и потрескавшиеся губы — он ненавидел все. Даже мысль о рыцаре заставляла желудок Минхо бушевать от ярости. И все же, как бы он ни старался, это было единственное, о чем он мог думать. Даже когда ночью он лежал на кровати в шерстяных брюках, Хан Джисон бродил в его голове. Минхо держал руки скрещенными на груди в качестве меры защиты на случай, если урод выскочит из ниоткуда и решит поцеловать его снова. Это было сексуальное насилие. Он мог бы обезглавить его, если бы не тот факт, что это произошло в Клионии. Он знал, что не может рассказать Хенджину об этом случае. Что бы он подумал, если бы узнал, что его поцеловал парень? Рыцарь был прав. Минхо ничего не мог поделать. Это смутило даже его самого. Он и не подозревал, что некий рыцарь лежал без сна и думал о нем точно так же. Джисон не мог не задаться вопросом, что старший принц Эшелы думал об их быстром общении. Он не колебался до того момента, как Джисон сомкнул их губы. Тот факт, что Хан не возражал против этого, не был таким уж большим сюрпризом. Он предполагал, что какое-то время испытывал физическое влечение к парням. Принц Минхо был тем, что возбудило его любопытство настолько, что он, наконец, начал действовать. Почему он позволил Джисону подобраться так близко? Хан был в растерянности. Честно говоря, это не имело значения. В конце концов, он рисковал своей жизнью, чтобы найти частичку себя. В каком-то смысле Джисон чувствовал себя полноценным. Он поцеловал принца. Талантливого, красивого, сильного принца. Несмотря на холодную внешность Минхо, которую Джисон очень презирал, принц Минхо был в тысячу раз выше других парней. У него были деньги, эффектная внешность, умение подбирать слова, если он хотел ими воспользоваться, и, боже милостивый, какими восхитительными были его губы. Джисон поджал губы. Он был рад, что украл такую возможность, которая выпадает раз в жизни. Хан мирно заснул, вспоминая о своем достижении. Минхо, напротив, не сомкнул глаз. Он продолжал представлять, как хватает рыцаря за воротник и проклинает его. Только когда прозвенел звонок к завтраку, он осознал свое затруднительное положение. Его глаза были бы опухшими от недостатка отдыха. В любой другой день было бы прекрасно. Однако у них были гости. Ему нужно было выглядеть как можно более презентабельно. Он поспешил замазать свои темные круги пудрой, прежде чем пришли слуги, чтобы одеть его. Как ни странно, он не увидел среди них Сынмина. Должно быть, в то утро он решил помочь Феликсу. На самом деле Сынмина не было с младшим принцем. Он был рядом со своим возлюбленным, поправляя манжеты его пиджака. Сбилась ниточка, и Сынмин взял на себя задачу исправить ее до завтрака. Хенджин тихо сидел в наполненной ванне, положив голову на сжатый кулак для равновесия. Он наблюдал за плавными движениями пальцев Сынмина, слишком хорошо зная, каково это на его собственном теле. У Сынмина были мягкие прикосновения. Осторожные и выразительные. Он не так уж много говорил. Когда Ким говорил, то высказывал именно то, что думал. В редких случаях, когда он не мог произнести это, Хенджин искал ответ своим прикосновением. — Любовь моя, — голова Сынмина оставалась опущенной несколько секунд после того, как его окликнули, прежде чем подняться. Он уставился в глаза Хенджина, из его зрачков исходило любопытство относительно того, что нужно принцу. — Мои горничные могут сделать это, когда я вернусь домой, — сказал он. Сынмин поджал губы и продолжил шитье. — Почему я должен позволять какой-то незнакомой женщине, которую я никогда не встречал, чинить твои вещи, когда я могу сделать это точно так же, если не лучше? Губы Хенджина изогнулись в улыбке от собственничества Сынмина. Он всегда был таким. Все, что он мог сделать для Хенджина, было сделано, если это было возможно. Принц встал из ванны, откидывая свои светлые локоны назад, чтобы вода не капала ему на лицо. Лишняя вода стекала по его шее, затем по плечам и груди, вплоть до живота, пока не скатилась по ногам обратно в ванну. Хенджин схватил полотенце и вытер им плечи и руки. Сынмин поднял взгляд достаточно, чтобы увидеть, как принц намочил большую часть воды в большой ткани. Его тело было таким увлекательным. Его ум был блестящим, и Сынмин бесконечно любил его, но его тело любили не меньше. Его скульптурное телосложение делало Кима слабым. Бровь Хенджина приподнялась, когда он поймал взгляд Сынмина. — В чем дело, любовь моя? — он спросил. Сынмин улыбнулся и покачал головой. Он завязал узел на внутренней части манжеты Хенджина, а затем обрезал синюю нить. — Я просто хотел, чтобы мы могли оставаться так вечно, — ответил он. Принц обернул полотенце вокруг талии после того, как закончил вытирать верхнюю часть тела, и направился к слуге. Сынмин отложил пиджак в сторону и встал, улыбнувшись шире, когда Хенджин обнял его за талию. — Когда я стану королем, я сделаю так. Лицо Сынмина огорчилось при упоминании о том, что Хенджин станет королем. Он думал об этом годами. В большинстве ночей это было причиной, по которой Ким не мог уснуть. Хенджин всегда обещал, что они будут вместе навсегда и что любой, кто войдет в его жизнь в будущем, никогда не сравнится с его любовью к Сынмину. Трудно было доверять этим словам. Они исходили от наследника. Не просто от любого наследника, а от Хван Хенджина, возможно, одного из самых красивых парней во всем мире — самых красивых, по мнению Сынмина. Он не мог не сомневаться, что после того, как Хенджин станет королем, их отношения останутся прежними. Хван был наивен, полагая, что скрываться по дворцу всю оставшуюся жизнь будет так же легко, как это было для них последние несколько лет. Им нужно было беспокоиться о Чэрен. Сынмин ненавидел саму идею причинить ей боль. Он знал позицию Хенджина по этому поводу. Он не знал, должен ли он соглашаться с этим или нет. Он изо всех сил старался игнорировать это и позволил губам Хенджина соединиться с его губами. Ладони Хвана прижались к пояснице Сынмина, мягко подталкивая его вперед, к груди. Все сомнения и пессимистические мысли исчезли в одно мгновение. Все, о чем мог думать Сынмин, это о твердой груди Хенджина, прижатой к его собственной. Их губы оторвались друг от друга со сладким хлюпающим звуком, и их глаза встретились. Это был момент тишины. Один из многих. Каким-то образом их глаза всегда передавали то, что они говорили друг другу в мыслях. Большие пальцы Сынмина пробежались по ключицам Хенджина, когда он улыбнулся ему. — Сделать тебе прическу? — спросил Сынмин, закончив резкий осмотр верхней части тела своей возлюбленной. Хенджин откинул каштановые локоны Кима назад и поцеловал его в лоб. — Когда это я когда-нибудь отказывался от твоих прикосновений? — прошептал принц. Румянец покрыл щеки Сынмина, и он потянулся, чтобы взять свежую форму Хенджина. Он разложил ее перед ним, затем подошел к туалетному столику, на котором лежали пудреницы и расчески. Хван закончил вытираться, прежде чем натянуть свой наряд. Завязав шнурки на ботинках, он сел на кровать, на которой спал рядом с Сынмином. Слуга схватил то, что ему было нужно, и вскоре встал перед Хенджином, проводя расческой по его спутанным светлым волосам. Он использовал свои пальцы, чтобы привести выбившиеся пряди в их правильное положение. Хенджин закрыл глаза и наслаждался ощущением мягких подушечек пальцев Сынмина, прикасающихся к его голове. Это длилось всего минуту, поскольку в итоге он решил, что упускает прекрасную возможность понаблюдать за своим возлюбленным. При этой мысли его глаза распахнулись, и он откинул голову назад достаточно, чтобы увидеть губы Сынмина. Ким подтолкнул голову принца вперед с понимающим вздохом. — Ты всегда так делаешь. Пожалуйста, держи голову прямо. — Но я хочу посмотреть на тебя. — Ты наблюдал за мной из ванны тридцать минут, Джин, — прокомментировал Сынмин. Хенджин усмехнулся над этим прозвищем. Сынмин использовал его только тогда, когда чувствовал разочарование, хотя и не настолько, чтобы воздерживаться от выражения своей привязанности к принцу. — Давненько я этого не слышал. — Я давно не расчесывал тебе волосы. Это единственный раз, когда ты выводишь меня из себя, — возразил слуга. Хенджин коленом раздвинул бедра Сынмина, взял его за запястье и притянул к себе на колени, улыбаясь, когда Ким устроился так, что его скрещенные ноги оказались по обе стороны от Хенджина. Сынмин надулся и легонько шлепнул принца по груди. — Что ты делаешь? — Я просто хочу обнять тебя, любимая. Почему ты должен бороться со мной? Ты не дерешься со мной в постели, — слова Хенджина прозвучали детским хныканьем. — Потому что, когда я лежу с вами, Ваше Высочество, у вас нет обязанностей, о которых нужно заботиться. Вы находитесь в чужом дворце. Они будут ждать вас к завтраку. Который, позвольте вам напомнить, выйдет в ближайшие двадцать минут. Аргумент Сынмина был веским. Несмотря на это, Хенджин проигнорировал его и обхватил лицо парня ладонями, притягивая его для сладкого поцелуя. Сынмин нежно взял его за запястья и несколько секунд целовал в ответ, прежде чем отстраниться. — Работа, — сказал он. — С любовью, — парировал Хенджин с дерзкой ухмылкой. Брови Сынмина нахмурились. — Работа. Хенджин снова поцеловал его, на этот раз с небольшой силой, добавленной к ритму. Его язык провел по нижней губе Сынмина. Ким, привыкший к подобным действиям, отказался открывать рот. Хенджин отошел, нахмурившись, когда понял, что не получит желаемого ответа. — Даже на пять минут? — спросил он. — Даже трех нет, — сказал ему Сынмин. Хенджин опустил воротник и откинул голову назад, обнажив шею. — Две минуты? Сынмин мог проигнорировать принца и поставить его на место. Он мог бы, но Ким хотел доставить удовольствие Хенджину так же сильно, как Хван искал физического контакта. Поэтому он вздохнул и погладил кожу вокруг любимого места Хенджина на его шее. Он наклонился и прижался к нему своими тонкими губами. Принц удовлетворенно замычал от своей победы, в то время как рука Сынмина переместилась на его затылок, чтобы удержать его неподвижным. Слуга медленно и сладко посасывал его кожу, прикусывая зубами каждые несколько секунд после того, как его язык пробегал по растущей отметине. Хенджин закрыл глаза и испустил глубокий вздох удовлетворения. Он притянул тело Сынмина как можно ближе, сжимая пальцами резинку его шорт. Слуга отстранился, когда закончил отсчитывать сто двадцать секунд. — Две минуты истекли, — выдохнул он в шею Хенджина, чмокнув его один раз, прежде чем вырваться из рук принца. Хенджин был, мягко говоря, разочарован. Ему нравилось, как горячее дыхание Сынмина овевало его кожу, посылая дрожь по всему телу. Несмотря на все эти удивительные реакции на прикосновения любимого, он знал, что Ким заботится за ним, и Хван не мог оставаться здесь вечно. Он вышел из комнаты, предварительно поцеловав его в губы и прошептав «Я люблю тебя» примерно десять раз. В тот момент, когда он вошел в столовую, он увидел Минхо и сразу узнал его измученную позу. Всякий раз, когда тому не хватало энергии, его взгляд становился немного тяжелее, и он не так много говорил. Феликс выглядел хорошо отдохнувшим. Он чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Большую часть вечера Ли потратил на разработку плана, как стать более доминирующим мужчиной. Он понял, что был слишком мягким и кротким и что Йеджи искала кого-то, кто, как она знала, мог защитить ее тело, а не только сердце. — Мама, папа, я написал якрийскому принцу с просьбой провести несколько дней в их дворце, — сказал он. Минхо бросил на брата сердитый взгляд. Это дурацкое королевство Якриан. — Что, черт возьми, могло заставить тебя так поступить? — спросил он. Йеджи, казалось, была в восторге, когда захлопала в ладоши от этой информации, полностью игнорируя реакцию старшего принца. — Это прекрасная идея, Ваше Высочество! — Что навлекло это на вас? — спросил отец Минхо и Феликса. Феликс на мгновение заколебался, испугавшись того, что его отец подумает о его идее. Когда он посмотрел на Йеджи и увидел ее сияющую улыбку, он расслабился и начал свою речь. — Йеджи сообщила мне о некоторых моих недостатках. Поскольку я глубоко забочусь о ней, я хочу показать ей, что я могу быть мужчиной, на которого она может положиться. Поэтому я думаю, что в моих интересах изучить свои связи с другими членами королевской семьи и понять, что я за принц. Я хочу расти и расширяться до чего-то гораздо большего, чем я сам на данный момент. Король приветствовал слова своего сына и согласился, что его небольшое путешествие в Якрию окажет огромную помощь. Затем он продолжил рассказывать им все о своем пребывании в Якрийском королевстве, хотя прошло совсем немного времени. Минхо кипел от злости, вонзая вилку в свежеприготовленные яйца, приготовленные женщинами на кухне. Почему Феликс вообще принял такое важное решение, не спросив его предварительно? Он всегда приходил к нему за советом. Якрия была полна таких людей, как Хан Джисон. Самоуверенные крестьяне, которых нужно было сбить с толку. Он не мог отправить Феликса одного. Если бы Минхо это сделал, кто знает, что могло случиться с его младшим братом? Он входил в опасную зону, в которой его соперник обладал властью. У Минхо не было выбора, кроме как присоединиться к нему. Ли обязан защищать своего брата и девственность его губ. Он не позволил бы этому рыцарю издеваться над другим принцем. Минхо тихо усмехнулся, заканчивая завтракать. Когда он извинился, его взгляд упал на отметину на шее Хенджина. Она была хорошо скрыта под воротником. Однако Минхо мог видеть это, когда принц двигался. У Хенджина было родимое пятно? Он никогда не видел его раньше. Неважно, подумал он. Это не имело значения. Дела блондина не были его приоритетом. Он разрабатывал план, как отомстить этому рыцарю.