Параноик

             Тэнши захлопывает дверь в комнату и прислоняется к ней лбом, слыша, как на кухне мама моет полы. Мама, у которой, наверное, куча дел, важные встречи, документы, которые ждут её подписи, а она стоит на коленях и делает то, что должна была сделать сама Тэнши.       Ей становится как-то тошно.       Ивамото отходит от двери, стягивая пижамную футболку через голову, и шарит рукой по спинке стула в поисках школьной блузки, пытаясь не думать о том, что она не самая лучшая дочь. Нащупывает что-то мокрое.       Твою мать.       Вчера она, кажется, вылила на стул остатки чая, когда мелкая тварь начала передразнивать ее, воспроизводя, сказанные ею когда-то, слова писклявым голосом. А на стуле была блузка, которую, к слову, она должна была повесить в шкаф.       Тэнши ненавидела, когда кто-то передразнивал...не важно кого. Просто это не смешно, раздражающе и вообще она была бы рада, если бы все те, кто занимается подобным просто исчезли. Ну или хотя бы осознали свою ошибку и перестали это делать.       Да, маленькая гнида. Это про тебя.       Это существо, которое прицепилось к ней, было самым бесящим. Раньше оно обитало только в области ведра на кухне, заставляя Тэнши складировать мусор где-то в другом месте лишь бы не контактировать с ним, но сейчас оно буквально следовало за ней по пятам.       Ивамото тоскливо перевела взгляд на пакет, которого здесь быть не должно. Слава Богу, объедков в нем не было, поэтому и запах отсутствовал, но сам факт. Тэнши прислушалась к звукам из кухни и убедившись, что мать занята, подлетела к пакету и схватив его, швырнула под кровать.       – Тэнши! Что там?       – Ничего!       За дверью этого не слышно, но девушка готова поклясться, что мама очень глубоко вздохнула. Надо бы пошевелиться, пока госпожа Саяко не решила проверить, что это за «ничего» такое громкое, что от него кровать ходуном ходит.       «Завтра уберу.»       Ага, как же.       Тэнши резко разворачивается и в три широких шага оказывается у старого деревянного стула, стоящего у окна, который у неё вместо шкафа, вешалки и гладильной доски одновременно.       Тоже, видимо, завтра уберет.       Несмотря на то, что отсутствие бардака помогает Тэнши не дорисовать детали, поддерживать его было выше ее сил. Но справедливости ради, этот стул был единственной вещью, которая находилась на виду и была не совсем в порядке.       Ивамото с отвращением цепляет край мокрой ткани двумя пальцами и поднимает блузку на уровень глаз. Огромное коричневое пятно на всю спину тонко намекает, что в школу сегодня идти не в чем. И из-под батареи доносится тоненький, противный смешок.       – Заткнись, – шипит девушка, даже не глядя в ту сторону. – Еще один звук, я вылавливаю тебя и засовываю в микроволновку.       Смешок тут же обрывается, сменяясь торопливым шуршанием. Тэнши запускает обе руки в растрепанные со сна волосы и с силой оттягивает их у корней. Голова слегка проясняется, но проблему гардероба это не решает. Она резко разворачивается к шкафу, дверца которого давно держится на честном слове и одной петле. Девушка дергает дверцу на себя, и та издает предсмертный хруст.       – О черт, – она быстро подпирает ее коленом, чтобы эта махина не рухнула. – Ма-а-ам, надо купить новый шкаф!       Где-то в глубине квартиры что-то гремит и, кажется, мама переставляет ведро. Тэнши ждет, прислушиваясь, но ответа нет.       – Мам! – повторяет она громче.       Из кухни доносится что-то неразборчивое.       – А?! – кричит Тэнши, слегка сдвинув голову в сторону двери, чтобы хоть что-то разобрать.       Снова что-то в ответ, на этот раз чуть громче и злее. Тэнши хмурится.       – Что?! – орет она, теряя терпение. Колено уже затекает, дверца ощутимо давит.       Мама что-то говорит еще, и на этот раз голос у нее такой, что Тэнши решает уже не переспрашивать.       – Хорошо, поняла! – выпаливает Ивамото, лишь бы не выходить из комнаты и спрашивать по-человечески.       Девушка вздыхает, перехватывает дверцу поудобнее и, все еще придерживая коленом, засовывает руку внутрь, шаря в поисках хоть чего-то приличного.       Внутри, как обычно, бардак (все равно не видно), но формально шкаф даже рассортирован: на верхней полке свитера и толстовки, которые она никогда не надевает, потому что в них похожа на бомжа и поэтому их можно с чистой совестью носить дома. На средней то, что можно надеть, если совсем прижмет, а на нижней то, что она носит на самом деле, но в данный момент эта полка пуста, потому что все содержимое разбросано по комнате.       Тэнши выуживает из недр шкафа какую-то блузку, но понимает, что та безнадежно мятая, потому что пролежала там, кажется, с прошлого года. Она придирчиво осматривает вещицу и с удовлетворением отмечает, что в груди она определенно будет мала. Опустим тот факт, что мала она не только в груди.       Будь она достаточно смелой, то определенно надела бы эту блузку, но застёгивать верхние пуговицы не стала. Ивамото со вздохом отбрасывает маленькую блузку обратно в шкаф и та бесформенной тряпкой падает на свитера.       Вариант с вырезом отпадает, ибо на первом же уроке староста сделает замечание и доложит классному руководителю. Причем в мельчайших подробностях, смакуя каждую деталь.       Хотя... Девушка призадумалась. Если отбросить личную неприязнь и желание к каждому плохому событию в школе приписать старосту Накамуру, то вырез можно заметить и без ее помощи.       Но стоило мыслям свернуть с привычной колеи недовольства одноклассниками, как накатывала тоска.       Как же все это утомляло.       Иногда, конечно, хотелось плюнуть на это все. На таблетки, на походы в клинику, на попытки хоть как-то частично оправдать ожидания родителей. Порой она даже хотела пуститься во все тяжкие, но что-то всегда останавливало ее. Наверное то, что это требовало энергии, которой у неё, честно говоря, едва хватало даже на то, чтобы по утрам заставлять себя вставать с постели.       Она выдохнула.       Не то чтобы она собиралась накладывать на себя руки. Нет, боже упаси. Просто… будущее не вдохновляло от слова совсем, несмотря на подбадривания Йошимуры-сана. А Йошимура-сан был добр. Слишком добр. Его слова о «маленьких шагах» ложились на плечи тяжелым грузом.       В глазах защипало и Тэнши зажмурилась, потерев веки кулаками, как маленькая.       Блузка. Ей нужна блузка и ей нужно в школу.       Она снова начала перебирать одежду, пока не наткнулась на то, что искала.              Господи, она так ненавидит школу.

×××

      – Ты помыла, – говорит Тэнши глупо.       – Да. И мусор вынесла. – Саяко-сан ставит ведро и лицо женщины начинает выражать вселенскую скорбь, не меньше. – Тэнши, посмотри на себя.       Ну она и смотрит. Да что не...А.       Юбка перекручена, блузка вылезла из-под пояса, чулок на левой ноге сполз и собрался гармошкой. А волосы, должно быть, торчат во все стороны, потому что она не расчёсывалась со вчерашнего дня.       – Я быстро поправлю, – бормочет она, дёргая новую юбку на размер больше, которая по какой-то причине была чуть короче чем предыдущая, хотя она заказывала точно такую же.       – Расчешись хотя бы, – она не надеется на расторопность дочери, поэтому сама подходит к тумбе и берет расческу, придирчиво осмотрев ее. Тэнши забыла почистить ее, поэтому если вытащить все волосы, то можно будет смастерить неплохого кота.       – Там ещё лампочка перегорела, – девушка проводит расчёской по спутанным волосам и морщится, когда та цепляется за колтун.       – Я скажу отцу, пусть посмотрит в выходные.– Мама поправляет ремешок сумки на плече и бросает быстрый взгляд на наручные часы.       – Не надо, я сама.       Тэнши кладёт расчёску на край тумбочки, стараясь выровнять её идеально параллельно кромке.       – Ты сама, – повторяет мама, и Тэнши ненавидит этот тон.       «Я тебе не верю, но спорить не буду.»       Женщина открывает входную дверь и первой выходит на лестничную площадку.       – Ладно. Пойдём, я тебя довезу. – Саяко-сан придерживает дверь плечом и они выходят в подъезд.       Тэнши закрывает дверь и проверяет дважды, потому что однажды она забыла это сделать и маме пришлось возвращаться с работы. С тех пор она всегда дёргает ручку, чтобы уж наверняка.       – Отращиваешь? – мама нажимает кнопку вызова лифта и поворачивается к ней, скептически оглядывая её макушку.       – Да нет вроде. – Тэнши утыкается взглядом в свои новые кроссовки, замечая на носке какую-то странную царапину и надувает губы. Это ее любимые кроссовки, которые мама по какой-то причине ненавидит. Ярко желтые, как у Беатрикс Киддо из фильма «Убить Билла.»       Что-что, а обувь у нее всегда в идеальном состоянии. Кто-то когда-то ей сказал, что люди всегда в первую очередь смотрят на то, что у человека на ногах. Хотя вряд-ли этот кто-то имел ввиду то, что если с обувью все хорошо, то можно забить на остальное, но Тэнши в общем-то плевать. Все остальное не имеет значения, пока она в модных кроссовках.       – И хорошо. Ужасно выглядит, Тэнши. – волосы становятся жирными уже через несколько часов, хотя раньше она могла ходить с чистыми по меньшей мере два дня. Доктор говорил, что это из-за пролактина, но менять таблетки не хочет.       Створки лифта с лязгом разъезжаются, открывая вид на тусклую кабину.       – Не думала постричься?       Лифт пахнет сигаретами и чем-то...Тэнши не хочет знать, что послужило источником этого запаха. Сосед сверху, дядя Ешида, курит на лестничной клетке, хотя это запрещено, и запах пропитал всё, включая стены.       – Я постригусь.       – Когда? Мастер в торговом центре в эту субботу свободна, я могу тебя записать, – мама нажимает «1», не сводя глаз с лица дочери.       – Я найду время, – Тэнши переводит взгляд на свои руки, замечая на рукаве приставшую нитку. Плевать.       – Не затягивай. Ты же сама видишь, что это… неопрятно, – женщина вздыхает, перекладывая ручку сумки из одной руки в другую.       – Вижу, – коротко бросает Тэнши. Она делает шаг к выходу еще до того, как двери лифта полностью открываются, и первая выходит в прохладный холл.       – Тэнши, я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя лучше.       – Я знаю, – Ивамото младшая придерживает тяжелую входную дверь подъезда для матери, глядя куда-то поверх её головы. – Идём, а то ты опоздаешь.

×××

      В машине они едут молча. Саяко-сан ведёт аккуратно, в потоке, не превышая скорость. Тэнши же сидит, прижимая рюкзак к коленям, и смотрит в окно, представляя маленького человека, которая бежит по трубам и иногда перепрыгивает на бордюры. Прямо как в детстве.       – Ты взяла таблетки? – спрашивает мама, когда они останавливаются на светофоре.       Тэнши замирает. Она определенно помнит, как положила блистер с таблетками в сумку, однако она всегда нервничала в такие моменты. Часто бывало такое, что она вроде бы и знает ответ, но что-то заставляет сомневаться.       – Столица Японии?       – Токио.       – Вы уверены?       Нет, уже совсем не уверена.       – Да.       Ивамото даже не проверяет, пусть будет сюрпризом по приезду в школу. Хотя о чем это она? Не будет никакого сюрприза, ведь она отчётливо помнит, как взяла фольгированныую упаковку, потом подошла к своему синему рюкзаку и положила таблетки в него. Или не положила... Да к черту.       Саяко-сан поджимает губы и смотрит на зеркало, встречаясь взглядом с дочерью.       – Ты набрала. – женщина мельком бросила взгляд в зеркало заднего вида, плавно выкручивая руль на повороте.       – Знаю.       – Тебе стоит чаще выходить на улицу... – защелкал поворотник, пока машина перестраивалась в соседний ряд.       – Мам. – Тэнши закатила глаза и отвернулась, устремив скучающий взгляд на мелькающие за окном улицы.       – Я знаю, что бывает сложно, но я говорила с твоим врачом... – Саяко-сан на секунду оторвалась от наблюдения за потоком машин и бросила на нее быстрый взгляд.       – Мама. – девушка была готова взвыть или просто открыть дверь и выпрыгнуть, а дальше как пойдет.       – Я просто хочу сказать, что ты все же...Ох. – женщина резко ударила по тормозам, пропуская выскочившего на зебру пешехода, и в салоне повисла тяжелая тишина.       О Господи Боже. Лучше бы пошла пешком.       Рюкзак, который она так трепетно прижимала к себе, соскользнул с колен и шлепнулся на резиновый коврик.       Саяко-сан шумно, с присвистом выдохнула сквозь зубы. Ее руки с такой силой вцепились в кожаную оплетку руля, что костяшки побелели.       – Извини, – голос матери дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, переводя ногу с тормоза на газ. – Совсем не смотрят, куда идут.       Тэнши молча наклонилась, подхватила рюкзак за петлю и вернула его на колени.       – Все в порядке, мам, – Она снова уставилась в окно, положила локоть на выступ у окна, оперевшись о кулал. – Я постригусь, разберу шкаф и...       – Купишь новые кроссовки. – Перебила мама, плавно поворачивая руль. Машина мягко качнулась на повороте       – Мам. – выдохнула Тэнши, и на стекле от её дыхания на мгновение расплылось крошечное мутное пятнышко. Она лениво проследила за тем, как оно исчезает.       Слова о том, что она не хочет наложить на себя руки теряли свой вес с каждой секундой.       – Я не понимаю, во время моей учебы нам нельзя было носить такие... – Мама мельком взглянула на дочь через зеркало заднего вида, а затем снова сосредоточилась на дороге, покрепче перехватив руль тонкими пальцами.       Мама в общем-то права. Тэнши тоже нельзя носить такие кроссовки в школе. Но кого это волнует? Точно не ее.       – Новые кроссовки тоже куплю.       – Хорошо, – Саяко-сан выдохнула и чуть ослабила хватку на руле. – Я запишу тебя к мастеру. А со шкафом... папа поможет на выходных, не тягай тяжести сама. И я дам тебе денег. Пожалуйста, выбери что-то... классическое.       Тэнши лишь едва заметно кивнула, не отрывая взгляда от мелькающих за стеклом серых улиц. Ложь давалась ей пугающе легко       Она не собиралась разбирать шкаф. И стричься, честно говоря, тоже не было никакого желания, просто согласиться с мамой требовало гораздо меньше энергии, чем спор. Сейчас, чтобы этот разговор закончился, она была готова пообещать купить хоть лапти.       Остаток пути они проехали в молчании. Машина плавно притормозила чуть поодаль от кованых школьных ворот и Тэнши дождалась полной остановки, прежде чем потянуться к ручке.       – Тэнши.       Саяко-сан на секунду замялась, её пальцы нервно постучали по рулю. Казалось, она хотела сказать что-то важное, но в последний момент передумала. Плечи женщины едва заметно опустились.       Девушка обернулась.       – Ничего, иди. Если почувствуешь себя плохо, сразу иди в медкабинет.       Тэнши почувствовала, как внутри привычно заворочалось чувство вины.       – Угу. Пока, – Тэнши открыла дверь, впуская в салон утренний прохладный воздух, и выбралась наружу.       Как же она ненавидит поездки в машине.

×××

      Тэнши не любила школу. Конечно это не делало ее уникальной, ведь едва ли можно найти человека, который приходил бы в восторг от упоминания своих школьных дней. Но Тэнши не любила ее по-другому, в какой-то степени причина ее нелюбви была все же была уникальной. В школе больше было их.       Парадокс. Тэнши тянется к месту, где этих мерзких существ больше. Они копошились в темных углах кабинетов, тяжелыми склизкими каплями свисали с потолков в коридорах, цеплялись за сгорбленные спины уставших учителей и влажно шептались в женских туалетах.       Возможно это было эгоистично в какой-то степени, но разгадка ее парадоксальной тяги заключалась в том, что дома, в пустой квартире, монстры смотрели только на нее. В школе же им всегда было чем поживиться, если можно так сказать.       Тэнши казалось странным, то что существа вели себя иначе в зависимости от ситуации, ей казалось странным то, что если вдруг монстр кусал ее, то рана была реальной. Но когда в голову приходила мысль о том, что возможно это все не плод ее воображения, она тут же звонила в клинику.       Тэнши вспомнила тот случай в ванной пару месяца назад. Мелкое, похожее на комок слипшихся волос существо впилось ей в лодыжку, когда она выходила из душа. А когда она стряхнула тварь, на коже остались багровые точки, из которых медленно сочилась кровь.       – Я сама, – шептала она тогда, глядя на ранку. – Я просто... сама себя поцарапала или задела об край ванны и не заметила.       Тэнши тогда дрожащими пальцами набрала номер регистратуры в два часа ночи.       – Ивамото-сан? Снова образы? Примите таблетку и постарайтесь уснуть. Запишем вас к врачу на ближайшее время.       Тэнши тогда выдохнула. Да, образы и галлюцинации. Всё в порядке. Она просто безумна.       Фух, какое облегчение.       И вот сейчас, глядя на высокого парня в темных очках, который разговаривал с пустотой, а точнее, с тем самым огромным монстром, которого Тэнши старательно игнорировала, Ивамото почувствовала, как рука сама лезет в карман сумки и пальцы привычно нащупали телефон.       Она должна была позвонить. Срочно. Потому что если ей уже кажется, что её глюки видят другие люди, то это всё. Это значит, что таблетки вообще перестали работать (хотя не сказать, что и до этого они помогали) и её пора запереть в палате с мягкими стенами.       Да вообще-то давно пора.       Она нервно улыбнулась.       Мне реально пиздец.       – Пожалуйста, пусть он тоже просто будет психом, – взмолилась она про себя, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. – Пусть это будет групповой бред.       Ну или хотя бы пусть он тоже окажется галлюцинацией. Первой и единственной симпатичной на ее памяти