Волшебство лунного света

      «Надеюсь увидеть на следующем матче».       Проснувшись следующим утром, Какаши разглядывал записку, снова и снова перечитывая текст на ней. А затем вытащил еще две «Что ж, это и правда слегка пошатнуло мое занудство» и «Я читал, что несколько сниджетов есть в заповеднике Японии». На первый взгляд совершенно обыденные, в его стиле сухие, но чем больше Какаши вчитывался, мысленно подковыривая каждый иероглиф, тем сильнее уверенность, родившаяся накануне, уступала сковывающей желудок тошноте.       Ненароком вчера он умудрился едва не рассорить их с Ирукой навсегда, пойдя на поводу у собственной самоуверенности. Теперь он рисковал снова, оставляя ясные только ему намеки, которые… при чужом прочтении вполне могли сойти за очередное издевательство.       Застонав от бессилия, Какаши оставил записки лежать на столе и закрыл книгу. Тихо подполз к двери и прислушался, однако знакомых шагов не услышал. Сколько времени в неведении ему осталось, прежде чем новая ссора вспыхнет?       И вспыхнет ли?       Воображение рисовало смятые записки на дне мусорной корзины, когда дверь распахнулась, и Обито едва не наступил на него, бесцеремонно шагнув внутрь.       — Ты что, еще не встал? — Удивленно глянув на свернувшегося на футоне Какаши, Обито почесал затылок. — Завтракать-то идем?       — А Ирука уже ушел, не знаешь? — тихо спросил Какаши, поднимаясь на локтях.       Без лишних слов, издав полный отчаяния стон, Обито ввалился в комнату и закрыл за собой дверь.       — Что уже успело произойти за эти несколько часов? — Он опустился рядом, все еще не разлепив до конца глаза от долгого сна. — Вчера же, вроде, ты в хорошем настроении был. Вон, книжку читал.       — Ничего не произошло, просто… — Какаши замялся и искоса поглядел на друга, сонно опиравшегося на стоящий рядом стол, и лежавшие в опасной близости записки. — Мне ведь нужно вернуть ему книгу.       — Так верни. — Обито зевнул и потер щеку. — Или ты уже успел ее слюнями испачкать?       Какаши слишком поздно заметил его движение, пряча страх в коленях, и записки уже скакнули Обито в руки. Отскочив, он быстро прочитал их, а вместе с растущей улыбкой с его губ срывался восторженный хохот.       — Это ты ему написал? Нет, оставь! — сквозь смех прокашлял он, стоило Какаши вырвать записки и сжать в кулаке. — Хотя, конечно, лучше бы вы лично поговорили, но для начала сойдет.       — Я подумал, что они лишние. Вдруг он неправильно поймет? — пробормотал Какаши, разглядывая записки. — Вчера ведь… мои слова его задели.       Смешинка Обито растворилась в новом вдохе, и он, устало опустив локоть обратно на стол, подпер голову рукой.       — Ну, вчера ты явно перегнул с искренностью. Даже я бы на его месте психанул. А если он твои записочки не поймет, то он совсем дурак. — Он потер переносицу свободной рукой. — С другой стороны, убедишься наверняка и перестанешь себя терзать. Хотя я бы на твоем месте так не переживал. Зачем ему таскать тебе мазь или склонять к квиддичу, если ему все равно?       Какаши потянулся за книгой и, повертев ее в руках, положил на колени.       — Он просто добрый. Да и к тому же… Мне все еще не нравится квиддич. Это явно не тот ответ, который он ждет.       — Что ж, тогда его ждет разочарование. — Обито цокнул языком. — Ну или соври.       — Я не могу. Это неправильно — начинать отношения со лжи.       — Отношения. — Обито снова поперхнулся усмешкой. — Сильное слово, вы ведь даже общаться нормально не начали. Но будешь так сомневаться — и не начнете.       Поднявшись, он с хрустом потянулся и простонал, расслабленно улыбаясь.       — Идем уже, я голодный как сотня гриндиллоу. Да нет там его. — Обито махнул рукой, стоило глазам Какаши округлиться. — Опять круги над островом наматывает. Думает о чем-то, — протянул он лениво и, поведя дверь в сторону двумя пальцами, зашлепал в коридор.       Помедлив и дав Обито потерять себя на полпути к выходу из мальчишеского крыла, Какаши еще раз провел ладонями по обложке, по выбитым на ней буквам. По слову квиддич, принесшему ему столько неудобств. Взял записки и снова прочитал их, стараясь озвучить текст в голове голосом Ируки. И, сделав глубокий вдох, спрятал их между нужных страниц.       Снова проведя языком по листу, Какаши устроил его удобнее у щеки и, спрятав книгу под одеяло, последовал за Обито. Задержав дыхание, пролетел мимо двери Ируки — с этим он разберется после завтрака. Или после того, как доделает уроки. Или в следующем году. Или когда наконец найдет мужество встретиться с опасностью лицом к лицу.       — Кстати, а почему ты сам так не делаешь? — спросил Какаши, когда они оказались на нейтральной и все еще сонной территории общего холла. — Полеты над островом — звучит как отличная тренировка.       — Потому что, — воодушевленный аппетитным запахом из приоткрытых дверей Обито мгновенно скис, — мне удобнее заниматься вечером и на тренировках. — Он выбросил из кулака указательный палец. — А еще потому, что если начну и я, все будут думать, что я копирую нашего золотого мальчика. — Он скривился, выпустил средний палец и тут же обиженно засопел. — И я могу придумать и свои методы, как его обойти, спасибо большое.       — Ладно, я понял. — Какаши кивнул, стоило им обоим усесться за их привычный стол. — Ничего общего с Ирукой. Кроме вашей феноменальной любви к квиддичу.       Завтрак, чей запах приятно щекотал ноздри, а желудок заставлял болезненно урчать от невозможности нормально его распробовать, оставался второй главной пыткой, наряду с обедами и ужинами. И Обито, словно слыша его мысли, с аппетитом принялся жевать заброшенный в рот целиком яичный рулет.       — А вообще, знаешь, — заметил он, когда его тарелка опустела наполовину, а Какаши — даже не на четверть, — думаю, если вы начнете встречаться, это пойдет нам всем только на пользу. Вдруг ему перестанет хватать времени для поста капитана?       — Я обязательно ему передам, если представится случай, что ты переживал за успех наших отношений сильнее всех, — произнес Какаши сладким голосом и украл последний пирожок с рыбой у Обито прямо из-под носа. — Хотя ты и сам сможешь ему это сказать, ведь если так случится, он будет больше времени проводить в нашей компании.       Застыв, Обито оттолкнул пустую тарелку и, обиженно сопя, отвернулся. Какаши откусил кусочек пирожка с мрачным торжеством, но проглотил с трудом.       Если бы все сказанное исполнялось так же легко.

◖◯◗

      Какаши сделал глубокий вдох, не давая завтраку вырваться от волнения наружу, и неспешный выдох, прижимая книгу к груди. Занеся руку над дверным косяком, он зажмурился, сосчитав мысленно до трех три раза, и уже почти коснулся его костяшками, как вдруг справа раздался возглас:       — Я уже иду! Привет. — Ирука, покрасневший от сильного ветра, с выбившимися прядками, шагал ему навстречу, закинув метлу на плечо. — Если бы знал, что у меня будут гости, вернулся бы пораньше.       Он прижал подушечки всех пяти пальцев к створкам вокруг замка, и тот легко щелкнул. Какаши молча наблюдал за ним, крепко прижимая книгу к груди.       — Прости, тут небольшой беспорядок. Я никого не ждал: в субботу утром обычно все предпочитают отсыпаться, — принялся оправдываться Ирука на ходу, взмахом правой руки возвращая метлу в стойку возле окна.       Какаши оставался стоять возле открытой двери, с осторожным любопытством оглядываясь.       Все внутри комнаты Ируки сквозило его уютом. Дверца шкафа, неплотно прикрытая, демонстрировала торчавшие рукава цветных худи, рубашек и футболок. Возле окна примостилась стойка для двух метел, а рядом — ящик для ухода за ними. На столе, рядом с аккуратно сложенными учебниками и тетрадями, нашли место чайные фарфоровые чашки и палочки благовоний — запахом мяты, жасмина и корицы пропиталась вся комната. Над столом, на прикрепленной к пробковой доске карте поля летали зеленые фигурки игроков по обозначенной траектории, а рядом — большой лист с расписанием на месяц, помеченный уже знакомыми цветными чернилами.       Ирука последним штрихом скатал разложенный футон, и, только когда воцарился порядок, Какаши несмело шагнул внутрь.       — Я пришел… — начали Какаши робко, но Ирука остановил поток мямлящих объяснений бодрым:       — Кофе?       — Что? — Какаши уставился на него, а все оправдания мигом вылетели из головы.       — Я просто не успел позавтракать, пока летал, время остановилось, — принялся быстро оправдываться Ирука, усаживаясь за стол. — Так что, надеюсь, ты не будешь против, если я перекушу немного?       Шустро он вывел иероглиф на столе указательным пальцем, и на нем тут же выскочил дзасики и поклонился.       — Кофе со сливками, без сахара, рис, овощи и тофу, тамагояки и, может… — Ирука задумчиво прижал пальцы к губам. — Манго. Если есть. — Дзасики кивнул. — А ты? Будешь что-нибудь? — обернулся Ирука к Какаши.       — А… кофе. Просто черный кофе, — произнес он растерянно.       Дзасики снова кивнул, приманил пустые чашки и исчез.       — У тебя получается вызывать их сюда? — пораженно спросил Какаши, усаживаясь за другой край стола. — Мы с Обито пытались, но…       — Ах, ну да. К ним нужен особый подход, так просто они не придут. — Ирука закивал и в самый центр стола положил маленький кубик сахара из расписной вазочки. — Так и… — Наконец он повернулся к Какаши и слегка склонил голову, а на его губах заиграла улыбка. — Что ты хотел?       — Да, я, — Какаши прокашлялся и наконец отлепил книгу от груди, — я прочитал.       — Уже? — Ирука удивленно вскинул брови. — Всю прочитал?       — Я ведь говорил, что читал ее раньше. — Какаши позволил себе усмехнуться. — Но дополнения интересные. — Он положил книгу на стол и накрыл обложку руками, не давая поймать его с поличным слишком скоро.       — И каков итог? — Ирука заерзал, придвинулся чуть ближе, продолжая гипнотизировать цилиньими глазами.       Какаши, с трудом сглотнув, уставился на обложку.       — Кажется, я все еще остаюсь правителем страны Зануд, — помедлив, заключил он и бросил на Ируку короткий взгляд из-под челки.       — О нет, я знал, что это чересчур! — воскликнул Ирука, пряча лицо в ладонях, и вся паника мгновенно выветрилась, ведь бояться с улыбкой становилось проблематично. — Прости, я просто… немного вспылил вчера, но это не было…       — Да нет, это даже забавно, — заверил его Какаши и аккуратно пристроил книгу в углу, поверх учебника травологии. — Но, наверное, квиддич просто не мое.       С тихим хлопком снова появился дзасики, расставил чашечки и блюдца на столе, забрал сахар и с очередным кивком испарился. Ирука потянулся за своей чашкой, обхватил ее обеими руками и аккуратно отпил.       — Ладно, о великий Зануда, — произнес он последнее слово с нажимом, но с плохо скрываемой усмешкой, — и что же тогда вам нравится? Кроме учебы.       Его голова склонилась так, что завязанные в хвост волосы скользнули по шее, обводя кожу, и Какаши тут же уставился в черную гладь налитого в его чашку кофе, изучая свое мутное отражение.       — Я не люблю учебу, она просто легко мне дается. — Он пожал плечами. — Хотя, наверное, со стороны не скажешь. А так… я люблю читать. Не учебники.       — Боже. — Ирука рассмеялся и ухватился палочками за кусочек манго. — Полноправный правитель Зануд. Хотя книги я тоже люблю, — сказал он, жуя. — Правда, с тренировками и учебой времени на них почти нет. Мне говорили, что можно… О, точно!       Он внезапно подорвался и, распахнув шкаф с пестрым содержимым, встал на цыпочки и стащил деревянную, украшенную вязью шкатулку. Внутри лежали открытки, письма, разные побрякушки, но Ирука, хорошенько пошарив рукой, вытащил прямоугольный предмет и, отставив шкатулку в сторону, продемонстрировал его Какаши.       — Это — музыкальный плеер. Я был на чемпионате мира в прошлом году, и один американец показал мне такой. Он заколдовал свой плеер так, что тот работал постоянно и играл любую музыку. Ну, почти любую, — стушевался он и почесал подбородок. — Ту, которую он туда… за-гру-зил? — по слогам произнес он последнее слово. — На нем даже можно слушать книги, представляешь? Чего только маходжанаи не выдумывают. И я пытался заколдовать этот, но он зациклился на одной песне, а после просто выключился и с тех пор не работает.       Какаши молча забрал плеер из ладони Ируки, поборов желание подержаться за нее подольше, и принялся вертеть его в руке, оглядывая серебристый корпус и черный зеркальный экран, не реагировавший на щелканье кнопок.       — Он и не будет здесь работать, он ведь на электричестве, — заключил он, пока Ирука, уплетая завтрак, следил за ним с огромным вниманием, будто любое новое действие могло привести к чуду. — Но вряд ли защита Ильверморни так кардинально отличается от нашей. Если хочешь, я могу…       — Да! — выпалил Ирука громко, заставив Какаши дернуться. — Ну то есть… если бы ты смог, это был бы… здорово, — поправил себя он уже спокойнее и спрятал смущение в новом глотке кофе.       — Хорошо, я попробую. — Какаши зажмурился. — Но ничего не обещаю. Конечно, если справился американец, то и я смог бы — в теории, — но гарантий не даю.       — Буду вечным должником!       Одной яркой и счастливой улыбки хватило, чтобы Какаши простил ему заочно все долги и наполнился решимостью дело свое закончить идеально. Лишь бы Ирука продолжал смотреть так и дальше.       Вдруг раздался громкий бесцеремонный стук, и Ирука, продолжая жевать, затопал к двери. Какаши ссутулился, услышав голос Изумо, отвернулся к окну и сжал плеер в руке.       — Там Мей пришла, спрашивает, помнишь ли ты о планах.       — Да, хорошо. — Ирука звучал уже не так весело, или Какаши принимал желаемое за действительное. — Скажи ей, что я скоро приду, только закончу с…       — Я пойду, спасибо за кофе, — выпалил Какаши, заглушив окончание фразы.       Поднявшись и оставив свою чашку нетронутой, он проскользнул мимо растерянного Ируки и изучавшего его одними глазами Изумо. И только за закрытой дверью своей комнаты позволил себе выдохнуть.       Ему не стоило забывать, что его фантазии пока не превратились в реальность, а могли и вовсе остаться лишь в его голове.       Какаши опустился на футон и снова покрутил плеер тремя пальцами. Сближение с Ирукой становилось таким естественным, будто нарочно начавшееся в тот момент, когда он уже решился нарушить все правила. Проведя языком по прижатому к щеке листу, Какаши потянулся за палочкой. И все же перестраховка не повредит. Вдруг он снова ляпнет что-то, не подумав.       Справиться с плеером оказалось не так-то просто, как думалось сперва. Повертев его еще немного, Какаши дал шанс британской магии, ведь она шла рука об руку с американской школой. Постучал палочкой по корпусу раз, постучал два, вспомнив чары вечного двигателя. Удостоверился, что все слова произносил верно. Однако ни на десятую, ни на двадцатую попытку плеер не реагировал, а его экран продолжал отражать раздраженное лицо Какаши в черном стекле.       — Эй, ну, как прошло? — Бесцеремонно, как к себе домой, ввалившийся в комнату Обито рухнул рядом, когда Какаши наконец получилось запустить плеер легким импульсом.       Как и предвещал Ирука, он застрял на одной попсовой и, судя по выловленным знакомым словам, вроде «тысяча лет» и «любить тебя», — крайне сопливой маходжанаевской песне.       — Что это? — Обито протянул было руку, но брезгливо одернул ее, когда Какаши постучал по корпусу палочкой, и плеер стал только громче выть любовную балладу.       — Иду на сближение. Пока правда… — он снова ткнул палочкой, прошептал «Финита», и женский нежный голос оборвался на «шаге ближе», — безуспешно. Ирука попытался заколдовать его, но, кажется, только больше сломал.       — Кто-то удивлен? — выпалил Обито и ловко увернулся от прилетевшей в его сторону палочки и вырвавшихся из нее искр. — Ладно, отставить шутки, я понял. Хотя его вкус в музыке так и просится.       — У всех свои недостатки, — парировал Какаши устало и отложил несчастный плеер и палочку в сторону. — Кстати, как там твои отработки?       — Продолжатся и завтра, — буркнул Обито и обиженно отвернулся. — А что с квиддичем?       — Сказал, как есть. Все еще не вижу смысла врать. Но он, кажется… не против.       — Кажется. — Обито закатил глаза. — Вот и всему тебя учить нужно. Тогда предложение: не хочешь пойти сегодня тренировку?       — Зачем? — Какаши вскинул бровь и недоверчиво заерзал. — Я туда не хожу.       — Ладно, я перефразирую: пойдем сегодня на тренировку, — повторил Обито настойчивее.       — Мой ответ остается тем же, — ответил Какаши ровно. — Да и с чего мне идти, я ведь сказал ему, что квиддич не люблю.       — И как тебя только лучшим учеником сделали? — Обито покачал головой с многозначительной улыбкой и похлопал его по спине. — Интерес к его хобби увеличивает твои шансы.       — Это будет слишком очевидно. — Какаши скривился. — К тому же я нашел другой способ. — И он снова взял плеер в руку.       — И что, будете устраивать танцы при луне? — фыркнул Обито. — Пойдем, чем быстрее он поймет, тем скорее ты решишь свою проблему.       Помедлив, Какаши покосился на «честное» лицо Обито и подпер голову рукой.       — В чем твоя выгода? — спросил он, и Обито тут же возмущенно запыхтел, выпучив глаза и приложив руку к груди, однако его ужимок хватило на три секунды.       — Рин отказывается приходить, говорит, что ей скучно. А мне нужна поддержка! Ну пожалуйста, — взвыл Обито, складывая ладони.       Какаши устало вздохнул, цокнул языком и поглядел в покрытое каплями окно. На улице накрапывал дождь, и тучи приобретали все более устрашающий оттенок серого.       — Хорошо. Но сегодня я не пойду. — Какаши снова взял в руки палочку, но, покрутив ее, вернул на место. — Много дел. И погода не летная. Завтра, идет?       Однако на завтра солнце не выглянуло. Дождь барабанил в окно с ночи, грозясь затопить остров и стараясь пробить стекла и стены, так что пришлось накладывать печати оглушения. И все равно гулкий стук прокатывался от стен к полу, а от пола — к футону. Глядя на заслонившие стальные тучи потоки воды, Какаши в который раз ругал себя: ему определенно стоило научиться отказывать Обито увереннее.       Попытка снова оправдаться уроками не сработала — привычка Какаши не откладывать все в последний ящик впервые сыграла против него. Плеер, проработавший около получаса в беззвучном режиме, снова отключился, не желая бороться с защитной магией острова, и все аргументы против похода на тренировку закончились с победной улыбкой и вскинутой вверх метлой Обито.       В холле их встретила не менее недовольная Рин, слегка растаявшая от быстрого чмока в нос, но скуксившаяся, стоило Обито ускакать вперед. Какаши лишь мрачно махнул ей зонтиком, читая с полуслова: Обито наверняка теперь крупно ей задолжал. И это, по мнению Какаши, создавало идеальный союз, ведь Рин была единственной — кроме него самого, — кто держал неугомонного Обито в тонусе. Разве что, в отличие от Какаши, чаще всего мягкой силой и хитрыми манипуляциями, которые ему были по определенным причинам недоступны.       — Да ладно вам, вон, уже и солнце проглядывает! — бодро кричал Обито, пытаясь пересилить порывы ветра, а небо, будто в опровержение его слов, окрасилось яркой вспышкой, отнюдь не солнечного происхождения.       Переглянувшись, Какаши и Рин молча пошлепали за ним по лужам, стараясь не испачкать ноги грязью, а после — не улететь по скользким ступенькам вниз.       Кроме них вытащенными в самое «погожее» воскресенье оказались Куренай, которая, кажется, была верным спутником Асумы всегда и везде, и вездесущая Мей, спрятавшаяся за большим ярко-желтым зонтом.       — Видимо, сегодня собралась самая преданная группа поддержки, — буркнул Какаши, сжимая ручку своего зонта, пока Рин пыталась магией развести в небольшой вазочке огонь.       — Я сказала Обито, что это последний раз. Нет, ну правда! — встретив скептичный взгляд Какаши, воскликнула она. — Знаешь же, как сложно ему отказать. Но он так просил… Сказал, сегодня будет показывать новые финты.       — Если он не упадет с метлы, это будет его лучший финт, — заметил Какаши, осторожно выглядывая наружу.       Дождь, на удивление, поредел, а тяжелые капли уменьшились. Небо, как и предсказывал Обито, чуть просветлело, но раскаты грома все еще грохотали вдалеке.       Подвинув вазочку, Рин расположила ее ровно по центру, так что мелкий дождь и тепло огня скрасили ожидание. Вскоре семеро игроков взмыли в воздух, и Какаши интуитивно спрятался под зонтом, лишь изредка выглядывая и стараясь найти безопасную фигурку Обито — просто чтобы привыкнуть и успокоиться.       Чего Обито было не занимать, так это умения летать красиво, даже в промозглый дождь и ветер. Все пике и пируэты, конечно, сделаны были специально, чтобы похвастаться своими навыками, ведь Какаши любил пропускать не только тренировки, но и матчи, однако даже при всей нелюбви к квиддичу сложно было не оценить мастерства. Обито пролетел мимо со свистом и отсалютовал им, попутно подмигнув Рин. Какаши хотел было бросить остроту, но язык сам собой прилип к небу, как только раздался свисток, а его вниманием завладел оказавшийся напротив Ирука.       Стоя обеими ногами на земле, в классах, в обеденном зале, их общем крыле, даже в комнате за закрытыми дверьми, Ирука оставался привычным собой: улыбчивым, вежливым очарованием. Однако стоило воздуху подхватить его метлу, все его радушие будто осталось внизу, до финального свистка, который он повесил себе на шею. Решительный, уверенный, суровый местами, он выстраивал игру, повторяя свой хитроумный план с доски, направляя каждого игрока, не стесняясь объяснять лично — только Обито продолжал играть с ним в догонялки.       Какаши, не замечая, как замедлилось дыхание, следил за ловкими виражами, четкими ударами по свистящим бладжерам, улавливал гневные и подбадривающие нотки в уносимых ветром словах. Обито с прорывной силой и агрессией в каждом пике привлекал внимание, но и Ирука с капитанской властной натурой уступал ему мало. И на долгие минуты Какаши забывал о пытавшемся красоваться друге, ведь новая, необузданная и такая притягательная сторона засасывала крепче сладких улыбок.       И правда, хитрый лис. Хитрый и сумевший все же покорить через так сильно нелюбимый им квиддич.       Когда в сторону Ямато устремился бладжер, Ирука ринулся ему навстречу и у самого носа успевшего ускользнуть ловца с уверенной точностью запустил мяч в одно из колец противника. Сидевшая напротив Мей радостно завопила и зааплодировала, и Какаши раздраженно заерзал, когда Ирука пролетел мимо нее, забросив биту на плечо.       — А он хорош, — протянула Рин, и Какаши поспешно оторвался от оцепенелого любования, в надежде обсудить упущенный финт. Однако Обито пока только носился над полем, пытаясь перехватить квоффл, чтобы забить очень пафосный гол. — Ну правда. — Поймав взгляд Рин, Какаши бестолково застыл. — Только не говори Обито, он и так бесится почти каждый день, — добавила она и снова отвернулась к полю.       — Мне ли не знать, — хмыкнул Какаши, в очередной раз радуясь скрывающей его глупую улыбку маске.       Хотя бы один из его друзей не устраивал драму из-за его чувств. Какаши продолжил игнорировать Обито, пока представлялась возможность наблюдать за более интересным игроком, особо теперь не таясь.       Вдали промелькнула вспышка, а за ней — раздался свисток. Ирука, перекинув биту, что-то произнес, когда наигранно раздраженный Обито подлетел последним. Завязалась неразличимая перепалка, и словно капли начинали стучать по зонту сильнее с каждым брошенным словом. Вскоре Обито, подкинув квоффл левой рукой, бросил его Котецу, и прозвучал новый свисток.       Игра продолжилась, а дождь, ненадолго стихший, накрапывал снова. Какаши затянул потуже шарф, сел ближе к огню, и они с Рин, прячась от некстати разверзшегося ливня, с нервным нетерпением принялись ждать развязки. Обито то и дело вопил «Пасуй», пролетая мимо, Ирука контролировал поле, летая зигзагами и кругами, возгласы зрительниц становились все тише и реже, и Какаши уже подумывал предложить уйти, как вдруг в метре от них завис золотой снитч, яростно трепеща крылышками. Рин потянулась к нему рукой, но Какаши остановил ее одним касанием.       — У них телесная память, не трогай. Хотя, наверное, этому уже все равно, но лучше дать ловцу шанс, — сказал он, вспоминая перечитанные недавно страницы.       И смущенно замолчал — Ирука, заметивший снитч, внимательно наблюдал за ними и кивнул, когда их взгляды пересеклись. Покрасовавшись, через полминуты снитч упорхнул в неизвестном направлении, и Ямато, упустивший его, рассеянно пролетел мимо, дальше от комментаторской трибуны, где искал его в прошлый раз.       И как раз вовремя. Яркая вспышка молнии, вместе с раскатистым грохотом, угодила прямиком в комментаторскую, и из динамиков раздался оглушающий гимн школы, игравший перед каждым матчем. На поле, как и на трибунах, началась суета: кто пытался закрывать уши, кто летал, оглядываясь по сторонам, пока наконец Куренай, не сидевшая ближе всех, заткнула вопившие динамики печатью.       — Не рановато для гроз? — пытаясь отдышаться, испуганно пискнула Рин, пока Какаши, вцепившись в ручку зонта, не мог оторвать взгляда от почерневших динамиков.       Всего одна вспышка… И как он не догадался?       — Осторожнее!       Рин дернула его за воротник и едва не повалила на пол — пролетевший в полуметре от его головы бладжер в пике развернулся и снова ринулся на поле. Вновь выпрямившись и не сразу сообразив, как колотится от адреналина тело, Какаши наконец отвлекся от комментаторской: отжавший у Ируки биту Обито что-то яростно кричал ему, а Ирука так же негодующе ему вторил. Вырвав биту, Ирука раздраженно ткнул ею в сторону и улетел к спасенному от бладжера Котецу, а Обито, бесконечно ругаясь себе под нос, — к трибунам в надежде на поддержку.       — Нет, ну вы видели? — подлетев к друзьям, зло выплюнул Обито. — Он лезет в мою игру, а свою работу даже сделать не может.       — Но он ведь капитан… к тому же твой удар прошел не очень удачно, — нехотя сказала Рин, потирая ушибленную о скамейку руку, и Обито, словно поймав ее на самом страшном предательстве, улетел в другой конец поля. — Вот вечно он так.       — Что бы ни произошло, Обито хочет слышать только похвалу, — отозвался Какаши, поправляя сбившуюся куртку и возвращая на место упавший зонт.       — Как и все они. И, кажется, кто-то тоже напрашивается, — сказал Рин, и на ее губах заиграла загадочная улыбка. — Обычно Ирука в полете более сдержан.       — Буду знать, — буркнул Какаши и отвернулся, стараясь спрятать шарфом лицо до самых глаз.       Как только Ямато, облетевший поле полсотни раз, наконец поймал снитч, Ирука подул в свисток, и тренировка завершилась. Асума, оторвавшись от остальных игроков, полетел к ожидавшей его Куренай. Ирука, однако, сразу спустился на поле вместе с остальными, так что Мей осталась сидеть в одиночестве с самым недовольным лицом. Хмыкнув с мрачным удовлетворением, Какаши последовал вниз за Рин, старавшейся выжить на крутой и скользкой лестнице.       Он уже готовился к молчаливому укору со стороны Обито, поджидавшему их внизу, однако, кажется, обиды откладывались до лучших времен. Устроившись на своей, повисшей в метре от земли метле, капитан команды девочек Митараши Анко с кривой ухмылкой смотрела на приближавшуюся команду мальчиков. Остальные девочки, облаченные в черно-красную форму, стояли за ней.       — Кажется, мы немного рано, но… было интересно понаблюдать, — пропела Анко, как только команда противника поравнялись с ними. — Только, кажется, в этот раз двойная восьмерка подкачала. Да и паркинские клещи явно не про вас.       — Это всего лишь тренировка, — холодно произнес Ирука, сжимая древко метлы. — Да и не твое дело.       — О, но, кажется, мое. Ведь благодаря этому я теперь знаю ваши слабости.       — Настолько плохо со стратегией, что начала шпионить за нами? — бросил Генма, и Анко раздраженно спрыгнула на землю.       — Эй, прекращайте. Будет время потягаться на поле, — встрял Асума, становясь между ними.       — Да ничего страшного, — произнес Обито насмешливо, вышагивая вперед. — Она просто бесится, потому что потеряла своего лучшего голкипера. И знает, что шансы с дырявыми воротами не велики.       — Посмотрим на вас через год, Учиха. — Анко сделала шаг ему навстречу и уперлась Обито в грудь.       — О, значит, в этом году ты уже признала поражение? Тем лучше, быстрее справишься с разочарованием. — Он усмехнулся, не замечая, как по раскрытой ладони Анко пробежали маленькие огоньки.       — Так, ну хватит. — Ирука подскочил к нему и не без помощи Асумы оттащил Обито в сторону. — Наша тренировка закончена, идем.       Какаши с Рин молча следовали за негодующе обсуждавшей случившееся командой, как вдруг на самом подходе к школе привычная реальность перевернулась вверх тормашками.       — Это нечестно, между прочим! Подглядывать за командой соперника — лучше бы подумала, как улучшить свою игру! — возмущался Ирука, гневно крутя биту в левой руке.       — Да она просто бесится, что ее бросили перед Днем всех влюбленных, вот и мстит всему роду мужскому, — бросил Обито с ноткой издевки. — Да и понимает, что мы все равно ее раскатаем.       — Но это не значит, что нам нужно расслабляться, — напомнил Ирука, качнув головой.       Обито только фыркнул и махнул рукой.       — Поверь, наша команда разделает их даже с завязанными глазами. С нашими-то мозгами, — произнес он самодовольно и уже было ткнул в его сторону метлой, как вдруг позади раздалось короткое:       — Кхм-кхм. Удачи на матче, — сказала Рин сухо, и вместе с Куренай и идущей чуть поодаль Мей они скрылись в коридоре крыла девочек.       Обито и Ирука, словно очнувшиеся от сильного гипноза, отшатнулись друг от друга и больше не обмолвились и словом. Следовавший за ними Какаши мысленно ставил очередную галочку в его сложном плане — видимо, даже эти двое могли найти точки соприкосновения, если очень постараться.       — Нет, ну я не хочу сказать, что он совсем плохой капитан, — принялся рассуждать Обито, когда они вернулись в комнату Какаши. — Идеи бывают неплохие. Но, думаю, нам нужно немного поменять один ход…       — И не вырывать у него биту во время игры, — протянул Какаши, пытаясь отцепить крышку плеера от корпуса.       — И не… Эй! — возмутился Обито, задевая локтем стол. — Если бы не я, Котецу сейчас был бы в больнице! И наша команда точно продула бы, так что сказали бы спасибо.       — Спасибо, — ровно отозвался Какаши, пропуская поток гневных комментариев мимо ушей.       Наконец крышка поддалась, и он снял ее, открыв доступ к батарейке, а после, согнав энергию к кончикам пальцев, как только по ним пробежали искорки молний, коснулся ее.       И неожиданно плеер запел. Сначала ту самую, заедающую песню о тысячелетней любви, мотивчик которой все же застрял у него в голове. Боясь спугнуть удачу, Какаши быстро прижал палочку к батарейке и прошептал формулу заклинания вечного двигателя. А после, задержав дыхание, нажал на кнопку со стрелочкой. Из динамика раздалась новая песня. А следом еще.       Щелк. Новый трек. Щелк. Новый трек. Щелк, щелк.       Кажется, его гениальный план снова сработал. Жаль, что пришлось вытерпеть пару часов под дождем.       — Надо же. — Обито присвистнул, когда заиграл бодрый трек. — А ты и правда умник.       — Ирука сказал, в Ильверморни такое практикуют. Значит, должно было быть не так сложно, — произнес Какаши негромко, все еще пытаясь поймать плеер на попытке сдаться.       Прощелкав еще несколько песен и убедившись, что батарейка держится на ста процентах, он удовлетворенно пристроил крышечку на место с легким щелчком и зажал кнопку выключения.       — Надеюсь, ты делал это не за просто так, — хитро произнес Обито, растягивая губы в коварной ухмылке.       — Ну, — отложив плеер, Какаши потер затылок, — Ирука, вроде как, упомянул, что будет вечным должником, но мне…       — Свидание, — закончил за него Обито и поиграл бровями. — Ну а что? Самое время. Даже есть музыкальное сопровождение.       — Нет, какое… свидание. — Щеки и шея мгновенно вспыхнули, и Какаши нервно вцепился в столешницу. — К тому же… с листом будет неудобно.       — Насколько далеко в своих фантазиях ты ушел для первого свидания? — помедлив, уточнил Обито, чуть щурясь.       — Ты не захочешь знать. — Какаши прыснул, и Обито картинно закатил глаза.       — Ну, если не свидание, тогда потребуй признаться. Лис он или честный человек, — пожал он плечами и потянулся за спрятанным возле учебников моти.       Хлопнув его по руке, Какаши хмуро смерил вечно голодного Обито взглядом и снова взял плеер. Вместо своего искаженного лица он увидел испуганное, напряженное, которое прятало страшную тайну в жемчужном кулоне. Как и он сам прятал свои чувства уже полгода. И один из них должен был признаться первым.       — Я бы на твоем месте все равно спросил! — бросил Обито вдогонку, когда Какаши поспешил за дверь, и сунул моти в карман.       Рука стукнула в дверь машинально, и даже не возникло мысли, что Ирука может быть занят или снова сбежал с дружками в онсэн. Однако дверь открылась почти сразу, и удивленный, немного уставший Ирука, облаченный в домашнюю юкату, встретил его у порога.       — О, привет, — сказал он своим обычным, не менторско-командирским голосом, и сомнения сменились тянущим изнутри жаром при взгляде на его обрамленное выбившимися из низкого хвоста прядями лицо. — Что-то случилось?       — Да, я… сделал. — Взяв себя в руки, Какаши включил плеер, и вскоре зазвучала приятная спокойная мелодия.       Глаза Ируки расширились, и он с воплем выхватил плеер из пальцев Какаши и принялся щелкать кнопки, вслушиваясь в каждую ноту и слово.       — Как ты… Ты правда смог?! — восклицал он, безостановочно переключая треки. — Ох, Какаши, я правда… Спасибо. — Ирука сиял ярче золотого снитча, качая головой в такт и улыбаясь так широко, что, казалось, его щеки лопнут. — И… что ты хочешь? Правда, я не останусь в долгу, что угодно.       Язык скользнул по листку возле левой щеки, пока он задумчиво разглядывал Ируку. С блестящими от восторга карими глазами, в розово-белой юкате, с которой он словно стал настоящим цветком персика, к которому хотелось прикоснуться и вдыхать его аромат. И с золотой цепочкой, слегка выбившейся от его неуемного энтузиазма.       Он мог спросить. Прямо сейчас. Мог узнать все, потребовать выложить все карты. И разрушить миг радости для самого счастливого в мире Ируки благодаря его усилиям. И не подозревавшего, что его счастье могло перечеркнуться за секунду. Ведь кто-то из них должен был сознаться, чтобы подать пример второму.       Какаши отвернулся к столу в поисках ответа, где вдруг на доске заметил свои записки, оставленные в «Истории квиддича». Ирука прикрепил их в самом углу, отдельно от расписания и плана поля, и вдруг земля стала такой упругой, а воздух — таким веселым, что ответ оказался самым простым и очевидным.       — Может… погуляем как-нибудь? — выдохнул Какаши и замер, напуганный внезапной смелостью.       Уголки губ Ируки чуть опустились, глаза округлились, и он остановился. А после улыбка стала еще шире.       — Конечно! Когда?