Волшебство лунного света

      Время нашлось днем в субботу — Ирука с минуту внимательно разглядывал пестрое расписание на ближайшую неделю. Замерев и едва дыша, Какаши наблюдал, как он, вооружившись фиолетовой ручкой, вывел под значком трех колец, обозначенных зеленым, две молнии.       Окрыленный, Какаши оставил его наедине с музыкой, пряча бестолковую ухмылку за маской, которую тут же стер, стоило юркнуть в свою комнату. Обито набросился с нетерпеливым вопросом, но Какаши только невнятно кивнул и вернулся к столу. Не хотелось спугнуть удачу, нафантазировав воздушный замок слишком рано.       И все же сложно было сохранять полную невозмутимость, проснувшись с первыми буревестниками следующим утром: всю ночь Ирука не позволял ему натянуть маску обратно на лицо, а губы горели наяву так, будто сон чудесным образом воплотился в жизнь.       С волнением Какаши вглядывался в лица сонных студентов мальчишеского крыла, пытаясь найти Ируку, поймать его взгляд и убедиться, что их планы по-прежнему в силе. За завтраком он больше времени уделял соседнему столу, чем собственной тарелке, так что оставил ее практически нетронутой — все же лист за щекой и разом пропавший от нервов аппетит не давали проглотить и кусочка. Однако Ирука странным образом пропал до самого первого урока.       Обито, пристально следивший за внезапными переменами, только досадливо фыркал. И громко цокнул языком, закатив глаза, как только Ирука наконец появился в дверях класса боевой магии. Их глаза с Какаши встретились сразу, словно описывая эпизод со страниц так любимых им книг — одна секунда, одна вспышка, и все волнение перечеркнулось спокойствием от его улыбки и произнесенного «Доброе утро» одними губами, на что тут же получил короткий кивок. И всего полшага навстречу, будто приглашая подойти, но Ирука, бросив взгляд на Обито, поспешил к ждавшим его в углу класса друзьям, добавив к успокоению привкус разочарования.       Какаши снова уткнулся в страницы книги, которой пытался перебить навязчивый зуд мыслей в голове. И все равно нет-нет да и посматривал в его сторону, надеясь на ответный интерес.       — Что-то не похоже, что господин Лисий хвост так уж ждет встречи, — буркнул Обито негромко, когда наконец начался урок и Данзо-сенсей принялся рассказывать им о правильном сочетании стихий.       — Мы не обязаны становиться друзьями с первой же секунды, — почти беззвучно отозвался Какаши, не отрывая взгляда от сенсея, но словно старался ухом зацепить перешептывания, чтобы найти аргументы против слов Обито. — И хватит давать ему прозвища.       — Я только начал. — Обито ухмыльнулся, но тут же испуганно втянул голову в плечи при строгом взгляде сенсея.       — Может быть, господин Учиха желает продемонстрировать свои навыки в стихии огня? — сухо процедил Данзо-сенсей, скрещивая руки на груди. По классу пробежал тихий смешок, пока Обито едва заметно качал головой. — Если смешать ее и стихию воды, можно получить стихию кипения, до которого меня доводят разговоры во время лекций, — выпалил он сурово, и Обито словно набрал воды в рот до самого конца урока.       Как и Ирука, ускользнувший практически сразу после гонга на перемену. И, словно подтверждая в сердцах брошенную Обито шпильку, то появлялся с короткой улыбкой, то исчезал в компании друзей. Навязываться Какаши не собирался. Отчасти от страха ляпнуть гадость невпопад и получить отказ от прогулки, отчасти — потому что ждал ответного шага. И теперь внимательно прислушивался к шагам за дверью комнаты, угадывая топанье Обито и практически бесшумные передвижения Ируки; бросал взгляды в коридорах и во время практических занятий, когда легко было воспользоваться суетой; нервно тряс коленом, наблюдая за передней партой и соседним столом в обеденном зале, продолжая водить языком по почти приросшему к щеке листу. И ждал, но никак не мог дождаться.       — Скажи мне, — произнес Обито, когда они сидели после уроков во вторник в библиотеке, — что мы пришли сюда не потому, что вы снова будете играть в гляделки?       Какаши, то и дело посматривавший за его спину, где за столом расположились Ирука, Мей, Асума и Куренай, недоуменно заморгал, будто вспомнив о сидевшем напротив друге и сочинении, над которым работал.       — Нет, просто здесь проще сконцентрироваться, — отозвался он и снова уткнулся в текст.       — Поэтому ты все еще на первой странице? — Обито скептично приподнял бровь и покачал головой. — Влюбленность на тебя определенно плохо влияет.       — Я просто… задумался. — Какаши рассеяно оглядел открытый учебник и незаконченный лист с сочинением и вздохнул. — Мне нужно найти еще два ингредиента для зелья, — добавил он еле слышно и следя, чтобы уши неподалеку не уловили его слова.       — Ты все еще носишься с этой идеей? — Обито почесал кончиком кисточки подбородок. — Доступ к господину Идеальная задница ты уже получил, нужно ли теперь превращаться?       — Нужно, — произнес Какаши почти беззвучно и снова оглянул соседний стол. — Это ведь просто прогулка.       Ирука продолжал игнорировать партизанские перешептывания. А может, и правда оказался слишком погружен в домашнее задание, которое записывал с предельной скоростью, слегка высунув от напряжения кончик языка. Мей рядом на что-то активно указывала то в его учебнике, то в учебнике Асумы, но он обращал на нее внимания не больше, чем на стучавший в окна дождь.       — К тому же я ведь не знаю, нравятся ли ему парни.       Какаши вытащил из-под учебника травологии листок с переписанным обрядом, стараясь игнорировать долетавший до него мурлыкающий голос Мей.       — Да стал бы он тогда соглашаться на твое предложение? Рин, кстати, рассказывала, что однажды Шизуне подарила ему шоколад на День святого Валентина. Так он вернул его ей обратно! — прошептал Обито возмущенно, словно обличал его в гадком преступлении.       — Ему могла просто не нравиться Шизуне. А с Мей они, может… — Какаши осторожно выглянул из-за плеча Обито, украдкой следя за тем, как Ирука наконец отозвался на ее вопрос, но в ответ только покачал головой и продолжил писать, — просто не хотят портить дружбу.       — Кому ты это говоришь? — Обито прыснул. — Если бы захотел, это была бы не проблема.       Какаши пытался относиться к словам Обито со здоровой долей скепсиса, и все же ободряющее тепло внутри вытолкнуло раздражение при виде Мей, картинно отбрасывающей волосы за спину, пока Ирука был увлечен одними лишь уроками.       — Я закончил, — отвлек его от задумчивого созерцания голос Обито, и Какаши получил в руки пять листов сочинения.       Пробежав по ним глазами, Какаши удивленно хмыкнул, оставил только одну пометку в выводах и вернул их обратно.       — В этот раз даже лучше, чем обычно, — заметил он. — Значит, в следующем году будешь помогать мне?       — Еще чего! — наигранно возмутился Обито, все же сиявший от такой редкой похвалы. — Хотя, пару раз, в знак нашей долгой дружбы…       За соседним столом раздался шорох и скрип, вся четверка начала с шумом собираться. Какаши из-под челки следил за тем, как Ирука складывает учебники в сумку, как разносит книги на нужные полки, как отвечает на реплики Мей, тронувшей его за край рукава, мелкими кивками, даже не глядя в ее сторону. И тут же снова спрятался в тексте учебника, стоило ему повернуться, будто дрожащие в ухмылке губы можно было разглядеть сквозь маску.       — Эй, Учиха, сегодня в семь, — напомнил Асума, проходя мимо их стола. — Отработаем подачи.       — Договорились! — не скрывая радости, отозвался Обито, выпрямляясь. — Эх, жаль, что не он стал капитаном, — протянул он раздосадовано, как только Ирука, замыкавший процессию, проскользнул мимо. И тут же заскулил, гневно глядя на пнувшего его Какаши. — Я просто сказал правду!       — Как будто я поверю, — проворчал Какаши, скрещивая руки на столе. — Будто ты бы действительно радовался назначению кого угодно, кроме себя.       — И радовался бы, — фыркнул Обито, вздернув нос. — К тому же Асума скоро выпускается, так что в следующем году место капитана снова могло бы стать свободно. — Он усмехнулся, и Какаши закатил глаза. — Так и что там? — напомнил он, кивая на листок с записями.       Какаши смерил его скептичным взглядом, но все же нашел нужную строчку и подчеркнул ее кончиком кисточки.       — Мне осталось достать сушеную куколку бабочки…       — У Орочимару полно всякой дряни, — отозвался Обито, складывая указательные пальцы и прижимая их к губам. — Каппа задери, я пошутил! — воскликнул он сиплым шепотом, стоило свече озарения вспыхнуть у Какаши над головой. — Нет, ты, конечно, лучший ученик, но вряд ли он обрадуется, если кто-то разворует его запасы.       — Так или иначе, пока он — единственный вариант, — сказал Какаши ровно, снова склоняясь над текстом. — И нужно найти место, куда никто не ходит. Собрать росу. Да, знаю, — произнес он, стоило глазам Обито округлиться. — В марте не лучшее время, но другого выхода нет.       — Ну и ерунда, — протянул Обито, почесывая щеку. — Какой псих придумал эти условия?       — Ты и сам готов был на них еще несколько дней назад, — заметил Какаши и подпер голову рукой, задумчиво рассматривая стеллажи с книгами напротив. — Кажется, Джирайя-сенсей говорил о какой-то пещере на прошлом уроке.       — Ты же не собираешься спрашивать у него об этом? — Обито нервно хихикнул.       — Нет. — Какаши медленно покачал головой, восстанавливая миражный образ Ируки, сидящего за соседним столом, и привычным движением лизнул прижатый к щеке лист. — Но я знаю, у кого можно.       Следующим утром, переминаясь с ноги на ногу и нервно сжимая ремень сумки, Какаши остановился в полуметре от парты Ируки. Обито одними губами пожелал удачи и утянул Рин к себе, оставив сбитую с толку начавшимися рокировками Шизуне снова в одиночестве. Мысленно повторив отрепетированный вопрос и проверив его на двойные смыслы, Какаши прокашлялся и осторожно подошел ближе.       — Эм, привет, — сказал он, почесывая затылок. — Слушай, я хотел поговорить…       — Привет. О чем? — Ирука приподнял брови, и его дежурная улыбка слегка дрогнула, а глаза округлились. — Все отменяется?       — Что? Нет, конечно, нет. — Какаши замотал головой, и Ирука мигом расслабился. Это придало решимости.       Не удосужившись спросить разрешения, Какаши занял свободный стул за партой и положил на нее сумку.       — Ты ведь часто летаешь над островом, так? — спросил он глухим тоном, словно болтавшим во всю одноклассникам было до их разговоров хоть какое-то дело.       — Ну… да. Не каждый день, но летаю. — Ирука, зараженный его таинственностью, опустил голову и, помедлив, кивнул. — А что?       — Я просто хотел узнать, — произнес Какаши тихо, придвигаясь еще ближе, так что их плечи почти соприкоснулись, а ноздрей коснулся приятный запах травяного чая и благовоний, — есть ли где-то место, куда трудно попасть… пешком?       Ирука нахмурился и задумчиво пожевал уголок губ. Выпрямился и положил руки на парту, глядя перед собой.       — Да, думаю, на севере острова есть пещера. Она немного уходит под землю. Но добраться можно только на метле, там есть небольшая река и роща, через которую пройти — ноги переломаешь. О ней еще Джирайя-сенсей на прошлом уроке рассказывал, помнишь? Как он…       — Чуть не упал в нее, да, — закончил Какаши одновременно с ним, связывая отрывки воспоминаний. — Значит, он не придумал?       — Нет, такое место есть. А… зачем оно тебе? — спросил Ирука и слегка прищурился, а в его глазах промелькнула хитринка.       — Просто занимаюсь одним проектом. Секретным. Вернее, — Какаши заерзал и уткнулся взглядом в парту, — пока еще он не готов, так что не хочу особо распространяться.       — Точно. Чтобы не разрушить ожидания. — Ирука понимающе закивал, продолжая улыбаться.       В класс, стуча каблучками, вошла Мей, и ее лицо слегка вытянулось, когда она увидела Какаши на своем месте. Прошла всего секунда, Какаши даже не успел встать со стула, как она зашагала мимо и опустилась рядом со скучающей Шизуне, которая тут же испуганно пискнула и отсела на самый край. Проводив ее удивленным взглядом, Какаши повернулся к Ируке, но тот лишь улыбнулся и махнул рукой.       — Все хорошо. Если хочешь, можешь сидеть здесь, она не будет против.       — Как-то не заметно, что она рада этому, — протянул Какаши, неуверенно оседая на стуле.       Слабые мысли к побегу отрезали прозвучавший гонг и вошедший в класс учитель. Какаши поспешно спрятал сумку под парту и постарался сосредоточиться на разговоре о предстоящих экзаменах, а не снова на том, что Ирука рядом, его рука лежит непозволительно близко, а запах, ставший личным афродизиаком, рождает все больше хаотично порхающих внутри бабочек. И так в этом моменте хотелось остаться.       Однако всю магию разрушило волшебство реальное, и пришлось отвлечься на превращение чернильницы в морскую свинку: в попытках совладать с ожившей чернильницей, которая теперь скакала по столу на четырех пушистых лапах, сложно стало считать, сколько раз столкнулись их руки и колени. А после оттирать капли чернил от стола, в основном помогая Ируке, ведь только свинка Какаши смогла избавиться от прорезей и крышки и теперь пищала в пенале.       — Вот и как только у тебя так здорово получается? — протянул Ирука, глядя на стеклянные ножки, отросшие у его спятившей чернильницы, когда они вместе шагали из класса.       — В этом нет особого секрета, просто надо… — начал было Какаши, как вдруг перед ними вырос запыхавшийся ловец Ямато.       — Ирука, у нас ЧП. Анко забронировала несколько тренировок вперед на наше время, — произнес он обеспокоенно, сжимая ремень сумки, и Ирука стиснул чернильницу, отчего ее ножки быстро задергались. — Я случайно услышал от Пакуры — и сразу к тебе.       — Ну это ни в какие ворота уже! — возмущенно воскликнул Ирука, шагнув вперед. — Я… Прости, но мне пора, я… потом еще увидимся! — бросил он напоследок, почти не глядя на Какаши, и вместе с Ямато они убежали прочь, вскоре скрывшись за углом коридоре.       Мимо прошагала Мей, почти равнодушно смерив его взглядом, а вскоре появился Обито вместе с болтающими Рин и Шизуне. Рука привычным жестом опустилась на его плечи, и Какаши тяжело вдохнул — похоже, только превращение в волка справится с такой сильной магией, как любовь к квиддичу.       — Обито, — позвал он, когда они влились в шумную толпу, — можно одолжить твою метлу?       — Для тебя что угодно, дружище, — ровно отозвался Обито, и вчетвером они отправились на обед.

◖◯◗

      До самой субботы им так и не удалось пересечься. Днем Ируку перехватывали приятели и учеба, вечерами он пропадал на тренировках и за уроками в своей комнате. Лишь раз в пятницу после ужина они столкнулись в коридоре мальчишеского крыла, когда Какаши выходил с метлой Обито из его комнаты. Они переглянулись, но не успели сказать друг другу и слова, как Ируку отвлек тихий, решительно настроенный узнать о возможности попасть в сборную в следующем году пятиклассник. Какаши невесело хмыкнул и ушел к себе, и вскоре шум в коридоре окончательно стих.       Наедине мысли стучали громче, и Какаши, отставив метлу к окну, попытался заглушить их чтением. И раз за разом проигрывал, спотыкаясь на строчках и начиная абзацы заново. Ему удавалось проглатывать волнение всю неделю, но чем ближе была встреча, тем нервнее становились движения, тем больше он думал о том, как не облажаться. Мечта о прогулке под сакурами выглядела красиво в голове, но цветы еще не расцвели и сблизиться с Ирукой достаточно для красивого сценария им пока не удалось.       Отложив бесполезную книгу с так и не прочитанной страницей, Какаши расстелил футон и погасил фонарик одним движением. Снаружи еще сновали ученики, поэтому он поставил печать оглушения, чтобы не проснуться от скрипа или смеха посреди ночи.       Кроме прогулки тревоги добавлял следующий пункт в списке ингредиентов для зелья. Уже не такой страшный, как ночная вылазка в теплицы, но нагнетавший возможным провалом от неуклюжести или случайно дрогнувшей ноги. Или, что еще хуже, — неправильно рассчитанный и уже обшаренный любопытным искателем приключений на пару дней раньше него. Поэтому будильник был заведен на самый ранний час, чтобы опередить любого фаната подвигов Джирайи-сенсея и не дать ему сорвать драгоценный план.       Свернувшись под одеялом, Какаши постарался вытеснить навязчивые мысли приятными привычными картинками снов, но и они больше не успокаивали: страх, что их с Ирукой прогулка заставит его прекратить попытки к общению, искажал каждую сладкую иллюзию. И только перевернувшись на бок в пятидесятый раз, Какаши уснул от усталости думать и бояться, оставив следующему дню решать его судьбу.       Когда он проснулся, потирая глаза и взирая на предрассветные сумерки за окном, весь дворец еще спал. Тихо одевшись, он на цыпочках выскользнул из крыла, держа метлу, и аккуратно выбрался на улицу. Вокруг стояла сонная тишина, и казалось, что остров целиком погрузился в оцепенение. Втянув прохладный воздух, Какаши перемахнул одной ногой через древко метлы и, отпружинив от ступенек на крыльце, взмыл в серое небо.       Как бы он ни ругал квиддич, на чем стоял свет, летать ему все же нравилось. Не так, как ходить ногами по земле, но чувство легкости и невесомости, которое позволяло рассекать порывы ветра и играть в догонялки с волнами, такими же темными, как небо, по-своему вдохновляло. А особенно потому, что здесь он всегда был в одиночестве. На скорости и со свистом ветра в ушах не разберешь, что кричит тебе собеседник, повисший на соседней метле. И появлялась возможность наконец не думать ни о чем, кроме расположившегося под ним острова и бескрайнего океана, уносившего все трудные мысли далеко в глубину.       Чаща и речка, о которых упомянул Ирука, замаячили зловещим пятном еще на подлете. Какаши спикировал вниз и сбавил скорость, нажав на педаль возле прутьев. И принялся внимательно выискивать в так плохо проглядываемых сумерках нужное ему место. Он скользил над ветками, щурясь в темноте и жалея, что не захватил с собой палочку, как вдруг мимолетное движение у самой земли заставило его поперхнуться воздухом.       Под разросшимся колючим кустом махнул черный хвост с белым кончиком.       Какаши моргнул и протер ладонью глаза, однако больше его не увидел. В отличие от недр темной пещеры, расположившейся ровно за злополучным кустом. Усмешка вырвалась автоматом, и он мысленно поблагодарил маленького хитреца за подсказку.       Сухие побеги загородили проход, так что Какаши завис в метре и, аккуратно оторвав обе руки от древка и балансируя на скользком седле, поспешно сложил две печати. Вспыхнул огонек, и ветки испарились в клубах дыма, открывая черную пасть пещеры. Какаши осторожно влетел внутрь, стараясь не касаться земли ногами, при этом прижимаясь к метле как можно ближе, чтобы не проехаться макушкой по каменному потолку. И едва не ухнул вниз, оказавшись над пропастью. И снова нашел повод удивляться.       Пещера внутри оказалась небольшим садом, с зелеными растениями, которые будто никогда не вяли. Она озарялась мягким светом, пробивавшимся из дыр в потолке. Внутри оказалось достаточно тепло, намного теплее, чем могло быть в мартовское утро, и Какаши заметил на кончиках листков блестящие точки. Судьба снова ему улыбалась, поэтому, избавившись от лишней скромности, он воспользовался ее подарком.       Подлетев к одному из цветов, он осторожно остановил метлу и вытащил из кармана флакончик и серебряную ложку, выпрошенную у дзасики за целый дораяки. Подцепив капли с нескольких побегов, он наполнил флакончик чуть ли не до краев, а после, плотно закупорив его, сунул во внутренний карман куртки. Ценный ингредиент нельзя было потерять. Проведя по листу за щекой языком, Какаши оглянулся, и на миг ему снова показалось, что он видит черный выглядывающий из густой травы любопытный нос.       Решив оставить слежку на совести наблюдателя, Какаши направил метлу наверх и выбрался на свет, снова стараясь не нарваться на острые уступы и коварные побеги, росшие из стен. На улице уже брезжили неяркие лучи над океанской гладью, и Какаши, чуть щурясь, повернул метлу обратно ко дворцу. Вряд ли кто-то стал бы ругать его за ранний подъем, но лишние вопросы ему были ни к чему.       Предрассветный час и субботнее утро дали ему немного форы, и он, невольно залюбовавшись окрасившимся в фиолетовые и розовые оттенки небом, остановился, наблюдая, как из-за угольного морского горизонта поднимается красное солнце.       И даже успел забыть, что не ему одному не спалось ранним утром.       Свист метлы рядом заставил его обернуться, и Ирука, пойманный с поличным, остановился, поспешно выдергивая наушники из ушей. Его глаза испуганно округлились, а на губах застыла неловкая широкая улыбка.       — Привет! — громко сказал Ирука, пряча плеер в карман куртки. — Не думал встретить здесь кого-то в такое время.       — Да, не спалось, захотелось немного размяться, — соврал Какаши, выпрямляя спину. — А ты всегда такая ранняя пташка?       — Не всегда, но скоро матч, нужно держать себя в форме. К тому же утром, знаешь… — Ирука втянул носом воздух и закрыл глаза. — Есть особая атмосфера. А с твоей помощью стала еще лучше. — Он похлопал по карману, улыбаясь. — Кстати, нашел пещеру? — уточнил он, и улыбка стала хитрее.       — А ты что же, следил за мной? — спросил Какаши в ответ, и Ирука быстро стушевался, отлетая чуть в сторону.       — Нет, ты что! Просто я вспомнил наш разговор, вот и предположил… — отозвался он и почесал шрам на носу.       — Ну, тут ты угадал. — Решив дать ему фору и не пугать перед будущей прогулкой — ведь его помощь оказалась куда существеннее — Какаши коротко кивнул. — Все же мне нужны более веские причины, чтобы залезть на метлу, чем простое любование окрестностями.       — Например? Ладно, буду честен, — Ирука вскинул правую руку и прикрыл глаза, — немного я успел проследить. Видел, как ты взлетел над рощей. И, должен сказать, — он облетел Какаши и замер слева от него, заслоняя солнце, — летаешь ты и правда замечательно.       — И не начинай даже, — проворчал Какаши, отворачиваясь от ставших яркими лучей. — Со мной можешь выключать капитанские замашки.       — Вредность родилась вперед тебя, правда? — Ирука фыркнул и скрестил руки на груди, ловко балансируя на одном седле. — Но сложно не обращать внимание, тем более на такой талант. Как будто бы во всем.       — Уверен, ты найдешь кого-то получше, — деланно равнодушно бросил Какаши, радуясь, что розовое небо спрятало такие же розовые уши в лучах солнца.       — Возможно, но жалко упускать такой алмаз, — протянул Ирука и выпрямился, глядя перед собой на расположившийся внизу остров. — Ладно, не хочешь в команду, тогда как насчет реванша? Без места в сборной. — Он качнул головой, как только глаза Какаши возмущенно округлились. — Но за моти. Кто первый долетит до дворца, забирает их у проигравшего за завтраком.       — Идет. — Какаши облегченно усмехнулся и, не став дожидаться, нажал на педаль ускорения. — Я отдам твои Обито, он очень их любит! — крикнул он, направляя метлу вниз.       Позади раздался возмущенный вопль, переросший в смех, но Ирука, как ни старался, все же не поспевал за метлой Какаши. Они играли наперегонки друг с другом, ветром и то и дело вырастающими на пути деревьями, заставлявшими петлять.       Когда впереди замаячил дворец, в свете солнца казавшийся золотым, Какаши случайно перепутал педали, и его метла резко начала тормозить, огибая очередное дерево. Ирука вырвался вперед с радостным криком, а после первым приземлился у ступенек мальчишеского крыла. Вскоре Какаши опустился рядом, и Ирука встретил его все еще хриплыми смешками.       — Кажется, опыт в квиддиче дает о себе знать? — спросил он, сияя, как блестящая монетка в рассветных лучах, и Какаши лишь покорно склонил голову. — Хотя я был уверен, что ты обгонишь меня, уж слишком ловко ты… — Он запнулся, вскочив на ступеньку, а после с подозрением покосился на Какаши. — Ты ведь не специально, так?       — Нет, с чего мне поддаваться? — Какаши пожал плечами и прошел мимо Ируки внутрь крыла. — И это, кстати, не считается за прогулку.       — Ты что, я и не думал! — возмутился Ирука, тут же переходя на шепот, как только за ним закрылась дверь. — Кстати, об этом… — Он поставил свои коричнево-желтые ботинки на полку, предварительно отряхнув, и склонил голову чуть в бок. — Как насчет пяти?       — Ох, в пять у меня по расписанию нытье Обито, но я, так и быть, постараюсь его перенести, — наигранно сетовал Какаши, пока ответом ему был тихий смех.       Вместе они прокрались по все еще спящему коридору и остановились возле комнаты Ируки — повисла неловкая пауза, ведь расставаться Какаши не хотелось вовсе. И как назло — а может, к лучшему, — в недрах спален начали раздаваться шуршания уже не первых жаворонков, и они, кивнув друг другу, поспешно разбежались каждый к себе.       В комнате Какаши спрятал флакончик с росой в самую глубь шкафа и рухнул на разобранный футон. Утренняя прогулка хоть и взбодрила, но тепло дворца снова навевало сон. Какаши не заметил, как задремал, свернувшись калачиком, пока Ирука во сне не заговорил очень даже Обитовским голосом:       — Ты на завтрак собираешься? Или будешь досыпать до обеда?       — Да. Иду. — С трудом сев, Какаши протер глаза.       Солнце уже встало, осветив начавшие набухать на деревьях в саду почки, а небо из серого стало приятно голубым, словно продолжая улыбаться его планам.       — Ты собрал? — тихо спросил Обито, когда они шагали к обеденному залу.       Какаши только кивнул, стараясь стереть сон с лица, пробудиться от которого казалось сложнее, чем на рассвете. За столом их уже ждала выспавшаяся и бодрая Рин, а стоило ему опуститься на свое место, как Ирука, выжидавший в засаде, вырос возле него с коварной улыбкой. Обито мгновенно ощетинился, но Какаши, не обращая внимания на возмущения друга, переложил два моти на блюдце и молча протянул их Ируке. Тот поклонился и быстро ретировался к своему столу.       — Не объяснишь? — недоуменно и едва сдерживая гневные нотки, поинтересовался Обито, поспешно пряча остаток моти подальше от возможных очередных нападок.       — Это был честный бой. И я его проиграл. — Пожав плечами, Какаши сделал глоток сока.       — Чтобы я еще тебе метлу одолжил, — пробубнил Обито, но Какаши его уже не слушал.       Только смотрел, как довольный Ирука наслаждается заслуженной победой.

◖◯◗

      Дождаться пяти оказалось сложнее, чем всю неделю — субботы. Какаши пытался отвлекаться на уроки, которые щелкались, как орешки, успешно превратил чернильницу в свинку и обратно, но закончил все дела в час дня. После скудного обеда, где лист словно перегородил все горло, пробовал поспать снова, но сон не шел, а тошнота стягивала желудок. Старался читать, но не запоминал ни строчки, прошелся по комнате, но пойманная мельком в окне команда мальчиков и один конкретный каштановый хвост, развевавшийся на ветру, заставил дыхание участиться, а колени — предательски задрожать.       Они правда идут сегодня гулять? Вдвоем?       Какаши с трудом сглотнул застрявшую в горле несуществующую горошину и попытался сделать глубокий успокаивающий вдох. От одного воспоминания о лице Ируки воздух вышел с судорожным хрипом, а бабочки внутри заменили собой все органы.       Кажется, так он не нервничал даже во время первого экзамена, который сдал блестяще.       Он удивлялся самому себе, ведь думал, что этап с бесконечным трепетом и страхом давно позади. Но теперь, проверив десяток раз складки на одежде и не желавшие слушаться расческу волосы, ровно в пять он стоял напротив двери в комнату Ируки и не мог оторвать язык от неба. Ему казалось, что закон подлости станет олицетворением его жизни, а улыбающиеся небо и солнце — свидетелями самого страшного позора. Однако отступать было уже некуда.       Собравшись с духом и досчитав до десяти, Какаши зажмурился и коротко постучал.       Ирука выглянул сразу, одним своим видом отучив его дышать на добрые три секунды. Какаши видел его столько раз за десять лет, но будто теперь смотрел на него впервые. На широкую счастливую улыбку, на карие, по-цилиньи большие глаза. На едва заметные веснушки вокруг тонкого шрама. На весь свет радости, который он излучал вокруг, с запахом чая и благовоний. Заставившие Какаши забыть, зачем он вообще пришел, а желать только любоваться им до конца времен.       Если это была лисья магия, то сработала она блестяще.       — Привет! Ты вовремя. — Ирука усмехнулся, застегивая куртку поверх охрового свитера. — Вообще, я думал немного опоздать ради приличия, но ты меня поймал. Какой у нас план?       Он выскользнул из комнаты, нажал пальцами на замок, дождался щелчка и направился через гостиную к двери.       — Ну…       Какаши замялся и неуверенно повел плечом — за всю неделю он подумал обо всех возможных вариантах их встречи, но не о том, какой она будет на самом деле.       Расценив его мычание за вполне очевидный ответ, Ирука понятливо кивнул и снова лучезарно улыбнулся.       — Тогда, если ты не против, сходим в одно место? У меня тоже есть… секрет своего рода, — произнес он с толикой смущения и, запрыгнув в ботинки, выбежал на улицу.       За день воздух прогрелся, принеся наконец запах весны, а почки, еще утром крошечные и едва заметные, словно набухли и стали еще зеленее. Заинтригованный и воодушевленный благодушным настроем Ируки — и его способностью выдумывать планы — Какаши следовал за ним через сад к бело-зеленым воротам, ведущим к пляжу.       — Как твой проект? — спросил Ирука, когда стены дворца остались позади.       Какаши поежился на соленом пронизывающем океанском ветру и скрестил руки на груди.       — Нормально. Еще в процессе, — сказал он чуть громче, чтобы перекричать резкие порывы.       Ирука спрыгнул с небольшого холмика и направился к рощице, недалеко от пляжа. Какаши, недоуменно озираясь, шел по пятам, стараясь не попасть в ямку, вырытую клешнеподом, или не промочить ноги от набегавших волн.       — А куда мы идем? — задал он наконец мучавший его вопрос, но Ирука вместо ответа приложил палец к губам.       Пройдя пару метров, он остановился вблизи деревьев, прислушался, а после поманил Какаши рукой. Ступая на цыпочках, но все еще бестолково глядя на темные заросли, Какаши последовал за ним, прокручивая в голове все возможные печати для чар оглушения.       — Это я, — позвал Ирука, обращаясь к пустоте, и Какаши мгновенно напрягся, свел ладони и заглянул ему за плечо. — Я не один, со мной Какаши, но его можно не бояться, он хороший.       Ирука сел на корточки и, вытащив из кармана два сдобных печенья, вытянул руку с ними вперед. Вдруг из рощицы выглянул блестящий черный нос, и пара толстых тануки выбралась на свет. Один забрал печенье, второй принялся искать больше лакомств, обнюхивая карманы.       — Ему лучше? — спросил Ирука, и второй тануки, схватив маленькими лапками его указательный и средний пальцы, потянул за собой.       Внутри рощицы обнаружилось уютное большое гнездо, где устроились еще три тануки. А вернее, четыре — малыша с забинтованной задней лапой сложно было разглядеть за упитанными товарищами. Ирука сразу же поспешил к нему и вытащил моток бинтов и мазь.       — Ты что, лечишь его? — удивленно выпалил Какаши, и все семейство тануки испуганно обернулось на незнакомый голос.       Ирука провел рукой в воздухе, успокаивая их, а после принялся осматривать забинтованную лапу.       — Да, стараюсь. Я нашел этого малыша пару недель назад, у восточного пляжа. Думал отнести в школу, но там только будут рады, если на одного тануки станет меньше. — Он фыркнул, затем аккуратно развязал старые бинты и отбросил их в сторону. — Заживает, — ласково сказал он, а после зачерпнул немного мази из баночки.       Малыш тануки запищал, мать тут же обхватила его лапками, а Ирука, зажмурившись, свободной рукой начертил на его животе печать спокойствия. Писк прекратился, и он легко нанес мазь на рану. Вскоре ее закрыл новый бинт, малыш затих, и Ирука принялся раздавать оставшиеся печенья из карманов голодным тануки. Те радостно завизжали и накинулись на угощения.       — Я приду через несколько дней, но, думаю, скоро он поправится, — сказал Ирука, обращаясь к набивавшим животы тануки, и самый старый из них прикрыл глаза и качнул головой в знак признательности.       Какаши издали, не решаясь приближаться, наблюдал за удивительной сценой с молчаливым восхищением. Их учили тому, как определять виды, как приручать и изучать волшебных животных. Находить полезное, знать, к кому стоит подходить, а кого лучше обойти стороной. Но лечить — никогда. И теперь видеть, как Ирука просто заботится, просто помогает, словно ломало устоявшийся шаблон. Но больше — уничтожало последние доводы Обито о его коварстве и хитрости.       — Почему ты решил ему помочь? — спросил Какаши задумчиво, когда они брели вместе по пляжу.       Ирука, погруженный в свои мысли, сперва качнул головой, а после удивленно вскинул брови.       — Потому что я могу? Ему нужна была помощь, что еще я должен был сделать? Я, конечно, не звериный целитель, но с переломом справлюсь, — яростно отозвался он, однако быстро успокоился, не встретив в лице Какаши осуждения. — Некоторым нужно больше заботы, чем другим. Многие об этом забывают.       — Волшебники обычно слишком погружены в свои проблемы, — хмыкнул Какаши, пряча руки в карманах.       — Ну и ничего хорошего в этом нет, — возразил Ирука с чувством. — Думаем только о себе, а страдают другие.       — А я и не говорил, что это хорошо. Просто такова наша природа. Но ты молодец, — сказал он, и щеки Ируки зарделись, — что делаешь это. Может, это подаст пример остальным. Хотя я… от тебя такого не ожидал, — признался он, отводя взгляд.       — А чего ты ждал? Что я повернутый на квиддиче фанатик? — с усмешкой поинтересовался Ирука.       — Ну, вроде… нет. — Какаши замотал головой. — Но, наверное… думал, что ты больше погружен в себя и свои чувства. Ты ведь говорил, что тебе одиноко с друзьями.       — А, это. — Ирука помедлил и коротко кивнул, мигом мрачнея. — Пожалуй, то, что ты сказал о волшебниках, можно отнести к ним. Не то чтобы думать о себе плохо, но они как раз не понимают, почему я вожусь с тануки. — Он указал рукой в сторону рощицы. — И я просто… не посвящаю друзей в то, что им не интересно. Иногда слишком уж многое.       — Я думал, они тебя любят. — Какаши нахмурился, и Ирука хмыкнул.       — Любят. Когда я с ними заодно.       — Какая-то ерунда, — вырвалось у Какаши. — Мы с Обито часто не согласны друг с другом, но это нам совершенно не мешает. Разве не в этом смысл дружбы — принимать человека таким, какой он есть, даже если это может раздражать?       — Так и есть, просто… — Ирука вздохнул, пытаясь найти верные слова. — Наверное, в душе я отличаюсь от них сильнее, чем хотелось бы. И проще не говорить вовсе, чем пытаться объяснить. А с тех пор как я стал капитаном, мне нужно поддерживать командный дух и не допускать скандалов. Не со всеми, правда, получается, — добавил он, понизив голос, — но я стараюсь.       — Да, от Обито поддержки можно не ждать, — усмехнулся Какаши. — Ты слишком уязвил его самолюбие, чтобы он сдался так просто.       — Но я же не виноват, что меня назначили капитаном! — в сердцах воскликнул Ирука. — И ты извини, конечно, но я тоже не отступлю. Я подал заявку на пост не просто так. Но если бы Обито сбавил обороты, я бы… может… прислушался к его словам, — пробормотал он себе под нос. — Советы у него и правда толковые. Но мне нельзя терять лицо.       — А говоришь, что волшебники плохие, раз думают только о себе, — бросил Какаши с ухмылкой и заскочил на холмик, ведущий с пляжа к дорожке с воротами.       Ирука затормозил, ошарашенно и возмущенно глядя на него, а после проигнорировал протянутую руку и забрался на холмик самостоятельно.       — Я это ради команды делаю, а не себя, — пыхтел он, снова розовея, то ли от ветра, то ли от раздражения, пока они шли к дворцу. — Но пока я капитан, я должен соблюдать субординацию. Иначе это подорвет мой авторитет, и слушать меня они перестанут. А тогда какой от меня толк?       — Попробуй донести это до Обито, потому что пока он думает, что ты специально ему вредишь, — ответил Какаши, пожимая плечами.       Ирука обреченно застонал и спрятал лицо в ладонях.       — Не понимаю, как ты с ним подружился? — сетовал он, когда они вышли в сад. — Я и разговаривать пробовал, и разряжать обстановку, но он воспринимает все в штыки.       — Мой способ тебе точно не подойдет. — Какаши сунул руки в карманы и свернул на дорожку, которая вела к еще не распустившимся сакурам. — Да и Обито не поверит, что ты лучше меня справляешься с домашними заданиями.       — Тут никто не справляется, — буркнул Ирука, но вполне беззлобно. — С уроками и квиддичем под вечер никаких сил не остается. Я иногда думал, что ты используешь техники перемещения во времени: совмещать учебу, кружок, уроки всегда сделаны…       — Какой кружок? — Какаши приподнял бровь и повернул голову к нему. — Я никуда не хожу.       — Что? Это как? — Ирука снова остановился, и его глаза недоверчиво округлились. — Мы ведь должны… в правилах написано, что мы должны посещать секцию вне уроков. Квиддич, целительство, клуб зельеварения. — Он принялся загибать пальцы, а его брови все больше сдвигались к переносице, пока Какаши отрицательно качал головой. — Арифмантика? Предсказания? Вообще ничего?!       — Ну, формально, — сказал Какаши, запрыгнув на низкий бордюр и поворачиваясь на пятках, — я заведую кружком отстающих. Я пытался ходить на обычные, но мне быстро надоело, и учителя решили, что дополнительные уроки мне и правда не нужны. Но сказали, чтобы по необходимости я сам их давал. Правда, не проследили, кого именно я подтягиваю. Так что в моем кружке только Обито.       — Но это нечестно! — возмутился Ирука, распахивая глаза все шире. — Ты должен предлагать помощь и другим, разве так…       — Но я не хочу, — возразил Какаши и пожал плечами. — К тому же с Обито я и так трачу тот самый час, который должен отводиться кружку. Так что все честно.       — Невероятно, — бубнил Ирука, когда они обошли неработающий фонтанчик в центре сада. — Ты и правда умник, раз провернул такое.       — Просто моя репутация работает на меня. Но так и быть, если что, — произнес Какаши слегка лениво и надменно, но с трудом сдерживая дрожь от волнения в голосе, — могу помочь, если возникнет сложный вопрос. Только если ты сохранишь мой секрет.       — Идет! — восторженно отозвался Ирука, и его лицо засияло. — Твой секрет со мной, — добавил он тише и провел сложенными пальцами по губам.       Они гуляли до темноты, разговаривая обо всем, что приходило в голову: о музыке, которой Ирука теперь заслушивался с утра до ночи, о книгах, о содержании которых Какаши упоминал вскользь. О сложных уроках и шутках об учителях, над которыми Ирука хихикал, к удивлению Какаши, довольно смело. И ни единого раза, ни одной мысли не возникло спросить о таинственной кицунэ, крадущейся по острову. Какаши просто ее больше не видел, а только верящего в лучшее, доброго, но немного наивного парня, оказавшегося большим человеком, чем настоящие люди.        И гораздо интереснее, чем могло представиться на первый взгляд.       — Я уже набрал целую корзину, когда они меня заметили, — говорил Ирука, красочно жестикулируя, и закинул ногу на скамейку, опершись коленом о спинку.       Они сидели под не распустившейся еще сакурой, устав бродить по одним и тем же дорожкам.       — Ну и, сам понимаешь, с полной корзиной яблок в довесок лететь не так легко. Я принялся улепетывать, и они начали швыряться в меня оброненными яблоками. И тогда я отломил толстую ветку и отбил несколько ударов. Папа потом сказал, что мне бы попробовать себя в квиддиче, но лучше бы я был поаккуратнее в следующий раз.       — В следующий раз? И часто ты это делал после? — Какаши скептично приподнял брови.       Слегка стушевавшись, Ирука потер шрам.       — Один раз. Мы с другом попытались пролезть в сад снова, но они спустили собак, так что… — Он вздохнул и сжал согнутое колено. — Я решил больше не рисковать. Ох, нет, это не должна была быть грустная история! — спохватился Ирука, заметив сочувствие у Какаши на лице. — Все закончилось хорошо, хотя и не без последствий, — добавил он, снова потирая нос.       — Нет, все в порядке. Ты можешь говорить, о чем захочешь, я не против и грустных тем.       — Хорошо. — Помедлив, Ирука кивнул, все еще слегка розовый от смущения и свежего воздуха. — Честно говоря, я не ожидал, что с тобой это так легко. Разговаривать, — уточнил он на немой вопрос Какаши. — Мне всегда казалось, что ты немного чопорный и надо подбирать слова, чтобы не оттолкнуть.       — Ну, у меня было много практики, так что слушать я научился. — Какаши выпрямился, но все еще сидел полубоком, разглядывая сад. — Как я и говорил — это основа дружбы.       — Повезло Обито. Я даже немного зав… — Ирука вдруг посерьезнел и, выпрямившись, протянул Какаши руку. — А может, тогда ты будешь и моим другом? Да, знаю, это выглядит очень по-детски, — он покачал головой, — но за десять лет этого не удалось сделать как надо.       — Идет.       Какаши помедлил, прежде чем сжал слегка холодную после прогулки, но такую удобную в пальцах ладонь, которую совершенно не хотелось отпускать.       И хотя это было не то, что он мечтал услышать, чтобы вырастить дерево, нужно посадить семечко. А из дружбы может взойти нечто гораздо большее. У Обито и Рин ведь получилось.       — Чем займешься завтра? — спросил Ирука, когда они вернулись во дворец — голодные желудки все же оказались сильнее желания сделать еще один круг по вечернему саду.       — Нужно еще раз заколдовать свинку. У меня уже получилось, но практика не помешает, — отозвался Какаши, ставя ботинки на место. — Ну и еще раз прочитать ответы на…       — Эссе! — вдруг завопил Ирука, хватаясь за голову. Его глаза расширились, а лицо приобрело выражение ужаса. — Я совсем забыл! — засипел он, сгибаясь пополам. — Его ведь сдавать в понедельник, я уже ничего не успею…       Какаши наблюдал за его истерикой десять секунд, а после вздохнул, возводя глаза к потолку.       — Ладно. Я напишу. Введение и заключение. И составлю план со списком книг, — сказал он и выставил руку вперед, прежде чем ошалевший Ирука перешел на ультразвук. — Но остальное ты пишешь сам.       — Спасибо. Спасибо, правда, спасибо, честно, я не останусь в долгу, правда, я сделаю, спасибо, ты не представляешь, спасибо, — повторял Ирука всю дорогу до своей комнаты.       — Да что уж, мы же все-таки… друзья, — произнес Какаши, смакуя последнее слово. — Только завтра. Сегодня я немного устал. Приходи… после тренировки.       Ирука активно закивал, глядя на него с нескрываемым восхищением.       — Обещаю все выполнить, чтобы ваши усилия не пропали зря, семпай! — добавил он уже шепотом, а после прыснул. — Хотя… это ведь не самое важное в нашей дружбе, правда?       Внутри что-то дрогнуло, и Какаши слегка опешил, пытаясь просчитать его слова на скрытый смысл. Однако лицо Ируки уже приобрело привычное выражение полного благодушия, и таинственная фраза осталась звучать эхом только в его голове.       Позади раздался скрип двери, и даже спиной Какаши ощутил буравящий его взгляд, но оборачиваться не спешил. Оторваться от Ируки и просто уйти было сложно, ведь все внутри словно чарами притяжения тянуло к нему. Однако, собрав все силы, махнул рукой и зажмурился, бросил дежурное «Увидимся» и проскочил мимо приоткрытой двери в комнату Обито, который уже через минуту ворвется к нему с допросом.       Только пока этого не произошло, пока его признание не вытащили цепкими щипцами, он держал его в себе, бережно повторяя в мыслях каждую совместную секунду и произнесенное слово. И прятал подальше, чтобы нельзя было добраться так скоро, прятал лишь для себя и для Ируки, если однажды ему все же придется сознаться.       Сознаться в том, что ему уже совершенно неважно, кем он был, какую скрывал тайну. Что на самом деле Какаши не видел в нем страшного подлеца с лисьим хвостом, а лишь искренность и доброту, которых явно не хватало всему их окружению. Что истории из его жизни звучат даже интереснее так любимых им лекций Джирайи-сенсея. И что именно сегодня, глядя на забинтованную лапку тануки, он наконец понял, что влюбился в него. Влюбился окончательно.