Волшебство лунного света

      Щелкнувший в двери замок стал сигналом. Оглянувшись по сторонам еще раз, Какаши прислушался к глухим шагам в кабинете и несуществующим — в закоулках дворца и на цыпочках выскользнул из укрытия. Его прошлая печать, оставленная во вторник под партой и открывавшая отличную прослушку, была стерта той же ночью старательным дзасики; поставить новую судьба не улыбнулась, в последний момент преградив дорогу младшекурсником в огромных круглых очках, который с подозрением его оглядел перед собой в коридоре. Пришлось с самым невинным видом пройти мимо, обругав мысленно паренька, запершего за собой дверь.       Бесшумно пристроившись у косяка так, чтобы не создавать скользящую тень, Какаши повторил рисунок печати прослушивания у зазора и тут же поспешил в расположенную неподалеку библиотеку. Во время дополнительных занятий в ней было пусто, но он все равно спрятался за плотно набитым книгами стеллажом, положил перед собой тетрадь для черновиков и учебник истории и, выудив из кармана фарфоровую заглушку с точно такой же печатью, сунул ее в ухо и закрыл ладонью.       Раздался шорох и невнятное бормотание, скрип пола и хлопки огня по дну котлов. В ожидании Какаши взял в руки карандаш и принялся бездумно чиркать им на полях, пытаясь выудить из потока неразборчивых звуков хотя бы пару осмысленных фраз. Например, если нужна куколка бабочки, вы всегда можете найти ее в моем личном шкафу, пользуйтесь, не стесняйтесь. Однако Орочимару скорее подавился бы одной из своих экспериментальных сывороток, а лучше — вылил бы ее в горло вопрошавшему, чем раскрыл все секреты напрямую.       — Безоар? Нет, это слишком ленивый вариант, пробуйте лучше, — раздалось хриплое и глухое в ухе, и Какаши напрягся на секунду, но тут же осел, съехав под стол.       По крайней мере связь работала, но пользы приносила мало. Как и последние два дня, он успел узнать лишь о том, что любители зельеварения еще большие зануды, чем он.       Рука, бросившая карандаш, снова потянулась за ним, и взгляд Какаши упал на тетрадь. Не сразу, он увидел молнии с двумя изгибами, выведенные друг за другом. Одна, две, три. Такие же, какими Ирука отметил его в своем расписании на все ближайшие дни, начиная с воскресенья. Две маленькие фиолетовые молнии в пять часов, сразу после тренировки. Глаза скакнули к висевшим над дверью часам — у него оставалось двадцать минут, чтобы успеть к классу зельеварения и стереть печать, а после — еще десять, чтобы вернуться к Ируке.       Вернуться к Ируке.       Какаши мысленно повторил всплывшую в голове фразу, новую, но звучавшую так естественно, будто он произносил ее уже тысячи раз. Уголок губ дрогнул, дернувшись вверх, и он поспешно пририсовал к молниям маленькие сердечки, отчего они стали похожи на восклицательные знаки, и тут же закрыл тетрадь, боясь нарваться на случайного свидетеля. Он попытался скрыть мимолетный момент слабости, но мысли и позвякивающая тишина в обоих ушах уже унесли его к моменту, когда Ирука постучится в дверь, держа в руках тетради с пеналом и кусочек сахара для приманки жадных до сладостей дзасики. И они проведут вместе самый лучший и самый тяжелый час, ведь после он снова упорхнет по своим делам, так и оставаясь в блаженном неведении. А Какаши будет ждать следующего дня, пытаясь сосредоточиться на уроках, на прослушке и нытье Обито по поводу предстоящих экзаменов, и повторять эти вечера, пока его гениальный план не сработает. Или хотя бы не даст ему схлопотать пожизненное наказание в виде ежедневных лекций от отца, как ведут себя приличные люди.       — Орочимару-сенсей, у меня закончились головастики. — Девчачий голос вырвал его из оцепенения, и Какаши подскочил, наклоняясь над столом.       — Посмотри в шкафу, Юми-чан… Нет? Ладно, подойди сюда. — Раздалось звяканье ключа, а после — щелчок замка. — И не забудь принести завтра все, что взяла.       Затычка снова затихла, но Какаши уже не вслушивался; перед глазами стояла связка ключей и черный лакированный шкаф в закоулке кабинета. Язык привычным движением скользнул по листу, прижатому к щеке. Юми-чан, расскажи подробнее, что ты там увидела? Но она не могла ответить, так же как и он не мог прочитать ее мысли.       В библиотеку вошли двое мальчиков, о чем-то переговаривавшихся, и Какаши вскинул голову на источник шума. И тут же испуганно охнул. Минутная стрелка на часах незаметно подкралась к одиннадцати, и он, свалив учебник и тетрадь в сумку, ринулся прочь, в сторону класса зельеварения. На подходе он сбавил шаг, чтобы скрыть гулкие шаги, но все еще тяжело дыша подкрался к двери и стер метку коротким взмахом руки. В классе уже слышались громкие, но уставшие голоса готовых вырваться наружу учеников, и он тут же бросился в сторону мужского крыла, пытаясь скрыться из поля зрения быстрее, чем распахнется дверь.       Выдохнуть удалось через пару поворотов, и тут же глупая улыбка растянула губы, стоило услышать справа знакомые препирательства. Какаши обернулся — команда по квиддичу в полном составе шагала ему навстречу, закинув метлы на плечи. Впереди Ирука, покручивающий биту, словно осветился ореолом, отделившись от остальных, смешавшихся в однородную черно-зеленую массу, скрыв в том числе и Обито. Остановившись возле входа в крыло, Какаши принялся ждать их, стараясь за несколько секунд унять гулкие удары сердца от недавнего бега, а может, оно всегда так будет биться при виде него. Да и как оставаться спокойным, когда он наконец смотрит прямо, улыбается при встрече и выглядит так, словно никого больше не существует? Или Какаши слишком застрял в своих фантазиях.       — Так, еще минут десять, и я приду. Или пять! Я постараюсь за пять, — быстро выпалил Ирука, как только они поравнялись, и поспешно скользнул за дверь.       Какаши не успел ответить или сделать шаг следом — Обито выскочил вперед и преградил ему путь метлой.       — Так, ну-ка погоди! — воскликнул он и ткнул древком Какаши в грудь. — Я думал, что мы занимаемся после тренировки. А теперь снова он?       — Прости, но мы уже договорились. К тебе я приду позже, — отозвался Какаши чуть прохладнее, чем следовало, и Обито принялся раздуваться, гневно дыша. — Всего час. Потом пойдем вместе на ужин.       Обито распахнул рот, готовясь вывалить на него гневную тираду о предательстве дружеских уз, но почти сразу захлопнул, позволив Какаши проскользнуть под метлой и скрыться в коридоре. Его невысказанные ругательства роились в голове всего несколько секунд и развеялись в тот же миг, как только Какаши спрятался в своей комнате. За полминуты заправил футон. Еще за минуту — поправил стопки учебников и вытащил заготовки на завтра. За оставшиеся две вызвал дзасики, за кубик сахара принесшего заказ ровно в ту секунду, когда Ирука постучал в дверь.       — Ты что, уже… — Он остановился у порога, вдохнул аромат, а после плавно подошел к столу и опустил на него пенал с тетрадями, довольно жмурясь.       — Да, подумал, что лучше не тратить время. Жасминовый чай с мятой, жареный тофу с рисом и манго. — Какаши указал пальцем на каждую чашку.       — Ты запомнил? — Ирука радостно хлопнул в ладоши. — Или я настолько предсказуемый? — Он испуганно прикрыл ладонью рот.       — Оба. Ты ведь берешь одно и то же каждый раз. — Какаши пожал плечами, тут же пряча глаза в своей чашке.       — Ладно. Завтра я придумаю что-нибудь поинтереснее, — проворчал Ирука шутливо и, схватив ломтик манго и сунув в рот, зашуршал страницами тетради.       Пока он доставал свою зеленую ручку, чтобы заменить ей синие линии, и бормотал под нос название тем, Какаши следил за оседающими в чашке чаинками.       Завтра. Он придет завтра. Не то чтобы это стало сюрпризом — он ведь продолжал приходить, но почему-то произнесенное вслух утверждение превратилось в его голове в обещание, которое — Какаши не сомневался — Ирука не нарушит. Ухмылка вырвалась непроизвольно, и он тут же запил ее горячим чаем.       — Так, вот это. Я хотел уточнить. — Ирука потер переносицу рядом со шрамом и ткнул кончиком ручки в строчку в тетради. — На вчерашнем уроке предсказаний я подошел к Иори-сенсей…       Обернувшись к нему, Какаши наконец позволил себе вернуться к бессовестному осматриванию. Он тайком пялился на него, замирая и едва дыша каждый раз, стоило Ируке подсесть ближе, чтобы лучше разобраться в вопросе, или когда он предлагал налить еще чаю, а его длинные пальцы двигали чашку Какаши, и тогда он старался коснуться ее ровно в тех же местах. Прошло всего три дня, а он уже изучил расположение самых ярких веснушек и родинок на его лице, заметил почти заросшие маленькие дырочки в мочках — и легко было представить в них золотые круглые сережки; запомнил, что при волнении Ирука всегда тер свой шрам и обязательно смеялся, и внутри легких сразу начинали порхать все бабочки тропических лесов. Взгляд тут же падал на губы, и он кусал свои от щиплющего желания коснуться их. А когда Ирука принимался крутить кончик распустившегося хвоста, нервно вчитываясь в строчки, Какаши сжимал под столом запястье или колено от невозможности протянуть руку и убрать выбившиеся пряди. Иногда выходило отвлечься быстро, сосредоточившись на словах и иероглифах перед глазами, но временами чувства наполняли до краев, вытесняя все здравые мысли. Тогда его взгляд стекленел, и очухивался он только от проносившейся несколько раз перед лицом ладони.       — Все нормально? — спросил Ирука и в этот раз с ноткой беспокойства.       — Да, да, все в порядке, — снова пойманный у границы мира фантазий, Какаши закивал и попытался успокоиться с новым глотком чая. — Так что там со сном?       — Я показывал его Иори-сенсей вчера, — протянул Ирука, все еще с сомнением поглядывая на него, а после склонился над исписанными страницами дневника сновидений, — и она сказала, что я неправильно его понял. Но я не согласен. Снег ведь значит очищение, получается, что начинается новый виток жизни!       — Но он приснился тебе на тринадцатый день. — Какаши аккуратно потянул его тетрадь ближе к себе двумя пальцами. — Это середина цикла, а значит… — со вздохом, он перелистнул страницу учебника и быстро нашел нужный абзац, — значит твой сон сулит раздор и препятствия. И на это указывает то, что ты во сне был один.       Ирука скептично поглядел сперва на него, затем на учебник и, придвинув тетрадь обратно, подпер голову рукой. Молча он снова перечитал описание и трактовку своего сна, после чего взял кисточку и принялся поспешно дописывать предпоследний абзац, пытаясь уместиться в строчку.       — Всегда можно пустить сон по волнам, если он тебе не нравится, — усмехнулся Какаши, когда Ирука отложил кисточку, по-прежнему слегка дуясь. — Мы ведь волшебники, какой толк от умения изучать будущее, если не иметь возможность его изменить?       — Не всегда ведь можно. Сны просто выступают как предупреждение, — пробубнил Ирука и стащил в утешение еще один кусочек манго. — Но, пожалуй, придется немного схитрить, не хочется столкнуться с проблемами под конец года. Экзамены скоро, неудачи мне ни к чему. — Он нервно хмыкнул и мазнул по щеке пальцем.       — Просто не пиши конкретику, Иори-сенсей любит неопределенности и знаки. — Какаши пролистал свою тетрадь и перевернул нижней стороной наверх. — Я обычно так и делаю.       — О, а можно?..       Какаши только коротко кивнул и протянул ему тетрадь. Ирука тут же принялся шуршать страницами, вчитываясь в угловатый почерк и едва шевеля губами, как вдруг с них сорвался короткий удивленный вздох. И тут же раздался новый резкий шелест.       — Ты пропустил день, вот, — указал он, как только Какаши метнулся к нему, подозревая незамеченную ошибку. — В прошлый понедельник. И тут… в среду.       — Это… — Страх холодком пробежался вниз по позвоночнику. — Я забыл. Мне иногда снится что-то, а утром не могу вспомнить, — выпалил он простую ложь и повел плечом.       Ирука задержал на нем взгляд на секунду, но почти сразу закивал.       — Да, понимаю, — произнес он, возвращая тетрадь. — У меня такое бывает после долгих тренировок. Сил не остается даже помечтать перед сном. — Он тихо прыснул себе под нос. — А иногда… иногда лучше бы и не помнить. Как сегодня, представляешь: мне приснилось, что на зельеварении я перепутал ингредиенты, котел взорвался, все полилось на пол и… Ох, боги, точно! — Глаза Ируки вдруг округлились, и он в панике принялся искать учебник зельеварения. — Завтра ведь последний урок! Если я его завалю, Орочимару-сенсей точно меня так просто на экзамене не отпустит. Не помнишь, что он говорил про зелье?       — Не переживай так, я… помогу, — буркнул Какаши, подавая ему учебник. — Я ведь теперь несу за тебя ответственность, вроде как. Я не могу провалиться как преподаватель.       — Ага, значит, считаешь, что сам я не справлюсь? — протянул Ирука. Его левая бровь дернулась одновременно с уголком губ, и мягкое лицо приобрело непривычно игривый вид, заставив желудок Какаши сделать сальто с переворотом. — Да, вы правы, Какаши-сенсей, вы моя последняя надежда. — Его лицо резко приобрело жалостливое выражение, и он опустил голову. — Хотя я все равно не понимаю, зачем тебе это. Ты тратишь время, подсказываешь. Тебе ведь и самому нужно готовиться. — Выпрямившись, Ирука отложил учебник на край стола и притянул к себе чашку с рисом.       — Наверное, потому что мне это… нравится, — последнее слово Какаши произнес тихо, но достаточно слышно, и поднял глаза.       Ирука замер, держа палочки на весу, и на мгновение Какаши показалось, что он увидел его насквозь. Но только на мгновение.       — Вот как, — заметил Ирука, чуть хмыкнув, снова вернувшись к чашке. — Значит, мне очень повезло.       — Ну, это скорее в виде исключения. Вы ведь с Обито мои… друзья. Но ты не надейся, что это все за бесплатно, — вдруг выпалил Какаши и умыкнул тарелку с остатками манго. — Это я заберу в виде компенсации.       Ирука пыхтел, наблюдая, как исчезают любимые фрукты, но покорно принял поражение. Все же решив не изводить его до конца, Какаши поставил на стол тарелку с последней долькой, заслужив сияющий довольный взгляд.       С уроками пришлось повозиться, так что они прикончили еще одну тарелочку манго и яблок, и Ирука восторженно оглядывал все бывшие синие линии в тетрадях, ставшие зелеными. Вместе, словно им было трудно оторваться и найти слова прощания, они вышли из комнаты и зашагали в обеденный зал. Какаши по привычке повернул к своему столу, все еще пустому, но мало обратил на это внимание. Больше на то, что Ирука, выждав паузу и оглянувшись, опустился напротив, вызвав удивление не только со стороны сидевших неподалеку Изумо и Котецу, но и у самого Какаши, снова вписавшего в привычный распорядок новое изменение, влившееся, как родное.       — Ты ведь не против? — уточнил Ирука, прежде чем призвать дзасики росчерком пальца.       Какаши только покачал головой, зачарованно его разглядывая, а язык то и дело проверял лист мандрагоры у щеки. Только благодаря ему он нашел смелость, чтобы наконец решиться и пробиться в первый ряд друзей Ируки, и за эти несколько дней они стали ближе, чем за все годы, и останавливаться теперь Какаши точно не собирался.       — Скорее бы лето, — признался Ирука, со вкусом поедая огромную миску рамена с карри и порцией тофу, пока Какаши подчищал жареные баклажаны с томатами. — У нас есть домик на берегу океана, и там так много фруктов.       — И манго? — заметил Какаши.       — Да, конечно, как же без… А. — Сперва удивленный, Ирука тут же снова вскинул левую бровь, отчего желудок Какаши вновь сделал кульбит. — Шути-шути, вот если ты там побываешь хотя бы раз, уже не захочется смеяться. А вообще, знаешь… — Он отложил палочки и снова потер шрам.       Только вот услышать, что именно он должен был узнать, Какаши так и не удалось. Волнение сменилось нервным глотком, когда резкие шаги остановились в полуметре от стола. Ирука обернулся, с натянутой улыбкой махнул рукой и поспешно испарился, оставив половину стола пустой. Обернувшись, Какаши встретился взглядом с Обито, сжигавшим мысленным огнем весь обеденный зал, и Рин, которая сперва с любопытством, а после — сожалением смотрела на них обоих. Какаши уже приготовился к тираде и ворчанию, на которые у него найдутся и сухие извинения, и аргументы за однозначное прощение, только бури не случилось. Поглядев на опустевшее место, которое обычно занимал он, Обито молча обошел их стол и сел к Асуме и Куренай. Рин поспешила следом, лишь виновато улыбнувшись Какаши напоследок. Оставшись в одиночестве, Какаши прокатил по тарелке оставшийся кусочек баклажана и снова провел по листу кончиком языка.       Кажется, в попытке прорваться в первый ряд друзей Ируки он ненароком забыл о своем.

◖◯◗

      Приближающиеся экзамены дышали в спину, а потому ученики всех курсов проводили в библиотеке все свободное время. Обито тоже не стал исключением, и следующим утром, не найдя его в комнате, Какаши с удивлением обнаружил его за столом в окружении книг, вместе с Рин и Шизуне. Они активно перешептывались и писали, то и дело заглядывая друг другу в тетради. Хмыкнув, Какаши краем глаза заметил Ируку, расположившегося неподалеку в своей компании и тут же позвавший его взмахом руки. Однако Какаши только качнул головой и решительно направился к своим друзьям. При его приближении девушки переглянулись, и Рин под предлогом поиска книги, потянула Шизуне к стеллажам. Проводив их с молчаливым укором, Обито уткнулся в учебник, сложив руки на столе.       — Привет. Или мы сегодня не разговариваем? — спросил Какаши, усаживаясь за стол.       Обито зыркнул на него, снова уткнулся в текст, но через секунду выпрямился со стоном.       — Нет, если, конечно, ты собрался извиниться. — Обито скрестил руки на груди.       Какаши со вздохом отзеркалил его позу.       — Прости, — буркнул он, разглядывая свои колени. — Я просто… немного потерялся во времени. Ты и сам себя вел так же, когда вы с Рин начали встречаться, и я тебе ни слова не сказал, — бросил он вдруг, опережая открывшийся для возмущений рот.       — Это другое! — выплеснул на него Обито, тут же гневно сводя брови. — У тебя с Рин… вы всегда были друзьями. — Он выдохнул и опустил голову. — А теперь он как будто отнимает тебя у м… нас.       — Но ты сам подталкивал меня к нему. — Какаши вскинул левую бровь. — И позвать его на свидание было твоей идеей, кстати.       — Ну да, но… — Обито замялся и принялся вертеть тетрадь, чтобы сравнять ее с учебником. — Все произошло слишком быстро. А ведь вечера с тобой были нашей традицией!       — Ты можешь проводить больше времени с Рин, — предложил Какаши и сложил руки на столе.       — Ты же знаешь, что не могу, — угрюмо пробубнил Обито. — Вечером она ходит в свой девчачий клуб, а после остается совсем чуть-чуть времени, прежде чем она спрячется в своем крыле. В отличие от тебя, я не могу прийти к ней в комнату перед сном, чтобы просто поболтать. — Он сжал кулаки и недовольно уставился на тетрадь, будто она была главной виновницей его проблем.       — Ладно, я постараюсь вместить в расписание вас обоих, — устало заключил Какаши. — И следить за временем, — добавил он под испытующим взглядом Обито. — Только и ты учти, что один час все равно остается за ним.       Закатив глаза, Обито качнул головой, обвел глазами библиотеку, намеренно игнорируя стол, занятый половиной его команды, и в конец концов быстро и мелко кивнул.       — Ладно, фиг с тобой, — скривившись, заключил он, но все же сменил гнев на милость. — А что с твоей прослушкой? Выяснил что-нибудь? — спросил он, отпихнув на время отсутствия Рин учебники, и подпер голову рукой.       — Нет, кроме того, что в его личные запасы так просто не влезть, — тихо ответил Какаши. — Только если в обычном шкафчике ингредиентов не хватит. Но вряд ли Орочимару-сенсей поверит, что я пришел на урок неподготовленным по рассеянности. Так что остается… — взгляд Какаши стал стеклянным на мгновение, пока в голове эхом проносилось быстрое «Я перепутал ингредиенты, котел взорвался, все полилось на пол…» — саботаж.       — Саботаж? — Обито приподнял бровь и, оглянувшись по сторонам, наклонился к нему и зашептал: — Сегодня? Ты хочешь сорвать урок?       — Не сорвать, но провернуть хитрость, чтобы все выглядело… естественно. Больше вариантов ведь не остается. На экзамене будет слишком рискованно. Да и до полнолуния времени все меньше. — Какаши потер пальцами подбородок. — Хотя, если я испорчу зелье, это все равно будет выглядеть подозрительно.       — Да, золотой мальчик никогда не ошибается, — проворчал Обито, но тут же захлопнул рот, стоило Рин и Шизуне вернуться за стол.       Они просидели вместе до обеда, сперва аккуратно, а после бесцеремонно вытаскивая из Какаши правильные ответы. К началу первого за день урока он оказался так выжат, что мог бы легко перепутать последовательность в рецепте зелья и без задуманного саботажа. Однако его планы все равно никогда не складывались так, как он их задумал.       — Ладно, я сделаю, — пробормотал Обито, наклонившись к его уху, пока они шли к классу и девочки впереди обсуждали вечернюю подготовку к экзаменам. — Только если обещаешь, что поможешь все исправить. Я просто подумал, что даже при всем желании Орочимару тебе не поверит. А вот мое растяпство его точно убедит.       — Обито, я… — Какаши обернулся к нему, но не для того, чтобы расшаркаться в благодарностях, — обещание, данное Ируке накануне, ставило его в самое неудобное положение. — Слушай, я правда не думаю, что тебе стоит так рисковать.       — Да ладно, я же видел вас вчера. — Обито сунул руки в карманы брюк и слегка надулся. — И ты выглядел таким счастливым — а это редкое событие. И если он тебе и правда так нравится, то… так и быть. Но о большем не проси!       — Хорошо, я начну запирать двери, чтобы ты случайно не ворвался и не увидел то, что тебе видеть не следует, — усмехнулся Какаши, и Обито тут же изобразил на лице жгучее отвращение.       В классе они устроились за своей партой, и к ужасу Какаши — и вполне ожидаемому развитию событий — Ирука вместе с Мей обосновался за соседней, так, что обзор на его котел стал просто идеальным. И хотя гнать его никто не собирался, Обито продолжал кривить лицо каждую секунду, пока Ирука выгружал ингредиенты и перебрасывался с Какаши короткими фразами.       — Да, это будет тяжелее, чем я думал, — проворчал он, стоило Орочимару-сенсею войти в класс с ударом гонга. — Так какой план? Угробить все запасы?       Какаши коротко кивнул, стараясь не привлекать лишнего внимания. Слева копошился Обито, расшвыривая мешочки из сумки и разбрасывая крошки сушеных лапок; справа Ирука, раскрыв учебник, раскладывал по порядку каждый ингредиент. Сделав глубокий вдох, Какаши посмотрел на свой котел, на рецепт и на песочные часы, стоявшие на краю учительского стола. Чтобы сварить зелье, нужно меньше часа, а Обито и Ируке для проходного балла этого хватит. Он же успеет уложиться в сорок пять минут, если удастся немного переиграть пару пунктов рецепта. Это даже сможет добавить зелью больше рабочих свойств, что точно принесет ему дополнительный балл. И тогда оба его друга вместе с ним останутся только в плюсе.       Часы перевернулись, начиная ссыпать песчинки из наполнившейся половины, и Какаши тут же наполнил котел водой и зажег огонь. Вокруг все пока шло по плану, и он, чуть расслабившись, два раза выбросил пять пальцев из кулака. Обито постучал пальцем по виску и беспечно забросил в котел несколько глаз златоглазок.       Спустя десять минут, как только Орочимару-сенсей скрылся в противоположном углу класса, Обито как бы невзначай пролил несколько капель сока бубонтюбера в зелье. Раздался хлопок, и все содержимое котла хлынуло на парту, пенясь и заливая учебник и мешочки с ингредиентами. Какаши принялся быстро, но крайне неуклюже отметать их к краю стола, однако большая половина, как и задумывалось, была безвозвратно испорчена.       — Я надеюсь, ты помнишь, что сегодня у нас зачетный урок, Обито-кун? — уточнил Орочимару-сенсей, выползая из-за спины Обито и придирчиво глядя в котел. — Мне бы не хотелось тратить еще час на закрывание твоих долгов.       — Я с-случайно, Орочимару-сенсей, я все исправлю! — выпалил Обито, слегка заикаясь, пока Какаши деланно раздраженно оценивал ущерб.       — Тогда берите необходимое и за работу, — ворчливо бросил он, все еще косясь на покрытый бурыми каплями стол.       Вместе с Обито Какаши поспешил к шкафчику, но ставший свидетелем мнимой катастрофы Ирука высунулся и дернул его за рукав мантии.       — Вы можете взять у меня, если вдруг что-то понадобится, — предложил он, указывая на свою парту, и Какаши, с трудом проглотив нетерпение, кивнул, но предложением пользоваться не стал. Вместо этого он присоединился к Обито, который уже выгребал коробки и вытряхивал запасы из мешочков.       — Ему ты ни о чем не сказал? — зашептал он, не скрывая усмешку, и Какаши только поддел его локтем в бок.       На препирательства времени не было, он наискосок пробежался взглядом по названиям на коробках. Сунув последнюю колбочку Обито в руки, он обернулся с самым невинным видом к Орочимару, который уже убрал со стола грязь одной ловкой печатью.       — Орочимару-сенсей, здесь нет эссенции из крови дракона.       — Нет? Но я добавлял… Разумеется. Хорошо, возьмем там, — махнув рукой, раздраженно произнес Орочимару, и Какаши, коснувшись плеча Обито, ушел следом за учителем к шкафу, спрятанному в углу.       Замок щелкнул, а Орочимару остался наблюдать за ценными запасами, но Какаши забыл о его присутствии, стоило дверце отвориться. Глаза тут же забегали по полкам, хаотично ища нужное, и сердце стукнуло о ребра, когда коробочка с надписью «куколки» нашлась в правом углу.       — Ты нашел, что хотел, Какаши-кун? — поторопил его Орочимару-сенсей, и Какаши, опомнившись, схватил колбочку с эссенцией с нижней полки слева.       Теперь он хотя бы знал наверняка. Однако пока раздумывать о новом плане совсем не оставалось времени. Стоило вернуться к своей парте, с обеих сторон раздались жалобные голоса, и он замер, осознавая, в какую же ловушку себя загнал.       — Так, если я смогу ускорить закипание и одновременно засыплю туда златоглазок, это поможет?       — Какаши, я помешал зелье шесть раз, как в рецепте, а оно стало желтым, а не розовым!       — Нет, если ты будешь кипятить и кидать все туда одновременно, оно снова взорвется. Тебе стоило помешать семь раз, — говорил Какаши едва ли не на одном дыхании.       Ирука, внимавший ему, кивнул и бросился к котлу, Обито, недоверчиво его оглядев, взялся за ложку.       Пока они наконец отвлеклись на задание, Какаши склонился над своим котлом. За время простоя оно успело закипеть, и теперь, после трех оборотов ложки и двух капель эссенции стало пурпурным, а дым принялся закручиваться кольцами. Это дало ему передышку, и первым делом Какаши повернулся направо. Желтое зелье теперь было коралловым, и Ирука, кусая губу, водил пальцем по учебнику. На автомате Какаши взял с его стола веточку валерианы и бросил в котел, отчего зелье окрасилось в красный, и Ирука, чуть подпрыгнув, восторженно поглядел на округлившиеся завитки. Не такие идеальные, как у Какаши, но уже тянувшие на твердую четверку с плюсом.       — Дай ему немного настояться, буквально пять минут, а потом…       Договорить Какаши не успел. Сначала тихие, покашливания стали настойчивее, а после и рука Обито сгребла его за шкирку и вернула обратно на место.       — Мне казалось, мы договаривались о другом, — раздраженно бросил он, тыкая ложкой в зелье, напоминавшее молочный суп. — И у меня осталось полчаса, чтобы привести его в нормальный вид.       — Да, я… извини. — Какаши подкинул в зелье три растертые веточки расторопника. — Ему тоже нужна помощь, я ему обещал.       — Да справится он, пусть воспользуется своей магией, чтобы запудрить Орочимару-сенсею мозги, — пробубнил Обито и потянулся за ложкой.       Какаши хлопнул его по руке и покачал головой, указав на время. Обито покорно замер, но Какаши почти сразу, проверив свое зелье, бросил взгляд на Ируку, колдовавшего над котлом в витиеватых клубах пара. Он уже источал аромат петрикора, как и было указано в рецепте, и Какаши коротко усмехнулся собственной ловкости, как вдруг резкий горький запах лука из его собственного котла заставил его броситься к мешочкам. Паника стала сильнее, когда он понял, что стоило внимательнее следить за тем, что Обито собирал в шкафу.       — Ирука, пожалуйста, у тебя остались ветки валерианы? — Он вырос перед его партой, и Ирука послушно протянул ему несколько. — Сделай огонь поменьше. И добавь каплю эссенции, — бросил он по пути обратно.       Растерев над зельем веточку, от которой запах земли после дождя вернулся, Какаши оставил оставшиеся на парте и снова склонился над рецептом. Добавить порошок лунного камня, помешать, капнуть три капли раствора незабудок, помешать шесть, седьмой оборот сделать в обратную сторону, убавить огонь, варить, пока дым зелья не начнет пахнуть озоном…       — Каппа задери, почему оно все еще похоже на сопли? — шепотом застонал Обито, и Какаши, не глядя, подтолкнул к нему несколько веточек.              И снова сделал глубокий вдох.       Он почти справился. Ему осталось три пункта рецепта, и он вполне сможет вытянуть оба зелья хотя бы на удовлетворительно. Только вот Обито и Ирука по каждому поводу то и дело дергали его, так что приходилось перечитывать одни и те же строчки по пять раз.       — У вас осталось пятнадцать минут, — прошипел Орочимару-сенсей и постучал длинным ногтем по стеклянному бочку часов, когда зелье Какаши, стало багровым, как и полагалось для предпоследнего пункта, а его дым искрился серебристым. — И напоминаю: для всех, кто не справится сегодня, будет дополнительный вопрос на экзамене, — произнес Орочимару-сенсей, усаживаясь за свой стол. — Для тех, кто умудрился воспользоваться подсказками, — их может стать два, — добавил он и сложил руки под подбородком.       — Вот же каппа задери, — заскулил Обито, хватаясь за ложку. — Может, он все же не заметит? Что там дальше, бобы?       Его зелье наконец окрасилось в красный, но слишком загустело, и он на удачу плеснул туда еще воды. Какаши в панике указал на мешочек с порошком из лунного камня и жестом велел уменьшить огонь, но не проследил, как именно Обито понял его немые команды — его собственное зелье забурлило, и он принялся мешать его, чтобы добиться идеального результата.       Ждать он себя не заставил, и бордовый, похожий на гранатовый сок, отвар для лечения переломов, словно с картинки, забурлил в котле. Выдохнув, Какаши отложил ложку и снова подобрался к Ируке, чтобы выпросить колбочку для образца и заодно, как бы невзначай, проверить его результат. Он не жаловался, и Какаши надеялся, что с этой стороной вопроса он справился на отлично, но едва не выронил колбочку на пол, когда обнаружил зелье цвета фуксии с лопающимися огромными пузырями.       — Десять минут, — напомнил Орочимару-сенсей, будто наслаждаясь паникой на финишной прямой.       — Я знаю, я перепутал количество оборотов и нужное число капель, я болван, но я пытался исправить и добавил расторопник… — шептал Ирука, склонившись над котлом, пока Какаши поспешно искал раствор незабудок.       Сунув его Ируке, он показал три пальца и вернулся за парту. Через полминуты на его лице засияла довольная улыбка, и он уменьшил огонь в горелке. Пришло облегчение, но всего на секунду, как вдруг новый хлопок и зловоние раздалось слева. Какаши подпрыгнул, как и половина класса, пока из котла Обито валил коричневый густой дым.       — Что ты добавил? — Какаши даже сквозь маску пришлось зажать нос.       — Вот эти ветки, ты же бросал их, когда он начинал дымить! — воскликнул Обито, тут же поворачивая еще раз, отчего запах стал только сильнее. — И прибавил огонь, чтобы оно быстрее закипело.              — Я показывал тебе на мешок с порошком, а не ветки! И его нужно было уменьшить, а не прибавить! — Какаши попытался развеять дым, но даже от попыток Обито спасти зелье он не становился меньше.       — Если бы ты не тратил на него столько времени, этого бы не случилось! Ты же обещал помочь мне! — Обито уже не скрывался, пока его зелье, опасно бурля, пыталось снова выплеснуться из котла.       — Но это была твоя идея, я тебя ни о чем не просил!       Тишина, глухая, будто в утреннем лесу, заткнула уши. Казалось, что весь класс слышит, как трескается и крупной крошкой падает на пол их, строившаяся десять лет, дружба.       — Верно. Сам виноват. Больше не буду, — бесцветным голосом произнес Обито и, схватив ложку, отвернулся.       От попыток вмешаться он оттолкнул Какаши локтем, но тот так и остался стоять на месте, рядом со своим котлом.       — Время, — протянул Орочимару-сенсей, поднимаясь из-за стола, как только последняя песчинка упала на дно часов. — Если вы не сдадите мне сегодня ничего, то я жду вас на неделе, чтобы повторить попытку. Но и на отлично на экзамене я бы уже на вашем месте не рассчитывал, — заметил он, кривя губы в ухмылке.       Класс загалдел, спеша к учительскому столу, и только Обито никуда не спешил. Окинув свое зелье, превратившееся в желе и прилипшее ко дну котла, убийственным взглядом, он выключил огонь и стер зелье печатью. Ирука подлетел к Какаши рассыпаясь в благодарностях, но он их практически не слышал, лишь на автомате кивая, пока наблюдал, как его друг молча и не удостоив его никаким вниманием, уходит прочь.