Волшебство лунного света

      — Обито!       Нет ответа.       — Обито!       Опять нет ответа.       Выждав приличные десять секунд и дав другу возможность выбрать самую хлесткую брань — ведь, Какаши не сомневался, тот снова забыл поставить печати и слышал каждое слово, — он взмахнул рукой, и дверь со щелчком отъехала вправо. Обито тут же подпрыгнул из-за стола и встал грудью вперед, стоило Какаши очутиться в его комнате.       — Ты что творишь?! — Он сжал кулаки так крепко, что, казалось, они вот-вот лопнут.       — То же, что и ты, когда врываешься ко мне без спроса, — парировал Какаши, стараясь держать голос спокойным. — Слушай, насчет того зелья: я могу…       — Да плевать мне, что ты можешь, или по запертой двери не ясно было?! Да и не в зелье ведь дело! — Пыл Обито на секунду угас, стоило ему отвести взгляд, но почти сразу вспыхнул снова, и он ткнул пальцем Какаши в грудь. — А ты, ты только доказал, какой из тебя друг. И что ты ничем не лучше остальных. Такой же фанатичный и тупоголовый любитель этого… этого…       Он задохнулся яростью, принялся лишь открывать рот, как золотой карп, и, чтобы занять себя и бушующий внутри гнев, сделал несколько шагов из стороны в сторону.       — Мне казалось, мы уже решили эту проблему, — произнес Какаши прохладно и скрестил руки на груди. — К тому же я обещал ему помощь. Что мне было делать?       — И правда, что же тебе было делать? — Обито приложил палец к губам и состроил глуповатое выражение лица, которое испарилось через секунду, сменившись привычной обидой. — Может быть, сказать прямо сразу? Или язык у тебя теперь в другом месте? Конечно, ведь господин Самодовольный упырь теперь таскается к тебе каждый вечер. А прежние друзья важны только тогда, когда от них что-то нужно, верно? А я-то, дурак, думал, что дружба работает иначе!       — Да уж, наша точно, — пробормотал Какаши, стараясь игнорировать новый колючий выпад. — Ведь это же не тебе нужны от меня ответы на каждый вопрос в домашней работе.       Он выпалил, не подумав, а лицо Обито тут же вытянулось, словно Какаши отвесил ему смачную оплеуху.       — Я отлично справлюсь и без этого, — процедил Обито себе под нос.       — Что ж, в таком случае желаю удачи. Она очень тебе понадобится, если ты хочешь и дальше сидеть на незаслуженном втором месте, — бросил Какаши, и лишь на последнем слоге прикусил язык.       Рука взметнулась так резко, что он не успел отреагировать — ударная волна вынесла его из комнаты и впечатала спиной в стену напротив. Оставив его один на один с зудящим затылком и лопатками, дверь захлопнулась. Взглянув на нее еще раз, Какаши зажмурился и потер место удара — и сколько таких ему предстоит получить за неумение подбирать слова?       Слева раздался скрип, и вскоре рядом опустился и помог ему подняться чудом появившийся Ирука. От аромата жасмина и благовоний боль словно отступила, зато сердце зашлось неистовым стуком, стоило осторожным, но крепким рукам обвить плечи. Ему бы стоило уже привыкнуть, но будто первый раз никогда не становился вторым.       — Все нормально? То есть, конечно, нет, прости, я не собирался подслушивать, просто Обито так громко кричит, что я… — оправдывался Ирука бесконечным потоком, пока они вместе шли к комнате Какаши. — Ты-то в порядке?       — Да, вполне, просто немного… переоценил себя. Не страшно, не в первый раз ругаемся, он остынет, — отмахнулся Какаши, все еще слегка морщась от тупой боли и стараясь восстановить дыхание. Отперев свою дверь, он, как к спасательному кругу, подошел к столу и опустился за него. — Главное, чтобы не перенял у тебя привычку бить меня обо все поверхности.       — Это произошло случайно, ну я же уже извинился! — воскликнул Ирука, округляя обеспокоенно глаза, а после покачал головой, слегка хмурясь. — Наверное, тебе стоило отказаться.       — От чего?       Какаши автоматически вырисовал на поверхности стола иероглиф призыва. Дзасики появился мгновенно, и он, протянув ему моти с дыней, заказал чай.       — От помощи мне. Я бы справился, правда, сам бы справился, а вот Обито… — Опустившийся напротив Ирука вздохнул и, покачав головой, отказался от угощения. — Между нами и так все непросто, если он теперь из-за вашей ссоры еще сильнее на меня взъестся… А осталось-то всего ничего!       С недоумением Какаши приподнял бровь, но тут же опустил ее и закатил глаза, сложив простые слагаемые.       — Кроме квиддича тебя вообще ничего не волнует, так, что ли? — спросил он с коротким смешком.       — Конечно, волнует, но я уже говорил, как это важно для меня. — Ирука сжал кулаки — не так крепко, как Обито, но подозрительно похоже, и свел брови к переносице. — Такими темпами напряжение в команде никуда не денется.       — Расслабься. — Какаши отмахнулся, как только перед ним возникла чашка с черным чаем. — Обито остывает так же быстро, как и заводится. Завтра он уже будет в порядке.       Уверенность в своих словах днем сменилась сомнением к вечеру, когда Какаши дописывал последний вопрос на экзамен по истории. Даже после того, как замученный подготовкой Ирука вывалился за дверь, потирая глаза, знакомых шагов не послышалось. Как и ворчания, ставшего бы примирительной точкой. Видимо, для приличия нужно было выждать стратегические часы до утра, чтобы утром молча пойти вместе на завтрак и вернуться с него снова лучшими друзьями.       Однако утром его никто не встретил, ни в умывальной, ни в коридоре. Их стол тоже оказался пустым, а сам Обито вместе с Рин, которая только виновато ему улыбнулась, снова расположились вместе с Асумой и Куренай. Какаши ничего не оставалось, как сесть в одиночестве — Ирука лишь бросал на него обеспокоенные взгляды. Накануне они договорились не давать еще больше поводов для раздора, а потому Какаши справлялся с ношей тяжелой вины самостоятельно.       Как только друзья прошли мимо, не удостоив его вниманием, сомнения дали дорогу волнению, но он старался проглотить их вместе с завтраком. Рано или поздно Обито все равно вернется. Он еще ни одни экзамены без его помощи не сдавал, вряд ли его самоуверенность окажется сильнее страха провала.       Войдя в аудиторию, Какаши даже бровью не повел, обнаружив на своем месте Рин. Прошел мимо парты Ируки, перекинувшись короткими взглядами, и совершенно невозмутимо сел рядом с все еще удивляющейся их рокировкам Шизуне. Обито впереди заметно напряг плечи и слегка повернул голову, но тут же выпрямился, словно дышащий в спину предатель его совершенно не волновал.       Какаши стоически выдержал уроки и дал ему необходимое время. Только ни после обеда, ни вечером он так и не явился. И вместо волнения беспокойство вцепилось в горло холодными пальцами.       А что, если он все же настроен серьезно?       Конечно, это казалось невозможным. Чтобы Обито вдруг исчез. Чтобы вечера проходили без их разговоров, превращавших Какаши в живого человека. Чтобы не было пыхтения, пока он пытался заглянуть в тетрадь за правильными ответами, за которое он обязательно расплатится поддержкой и выручкой. Чтобы десять лет дружбы разом перечеркнулись из-за глупого недоразумения, которое Какаши исправил бы с легкостью. Конечно, если бы Обито захотел.       Только, кажется, он не хотел.       В субботу он продолжил избегать его, не встречаясь взглядом в обеденном зале и уводя Рин за руку прочь, стоило Какаши появиться поблизости. И заперся на все замки и печати в своей комнате, хотя никто и не собирался их взламывать. Какаши только прошел мимо, чувствуя напор магии от дверного косяка, от которого волоски на руках становились дыбом, и скрылся у себя.       Идти на мировую первым снова он пока тоже не собирался. К сожалению, они оба были достаточно упрямыми, чтобы тянуть до талого и помириться по воле обстоятельств или на смертном одре.       Только мысли мешали сосредоточиться, пока он перечитывал заготовленные ответы к экзаменам. Снаружи раздались глухие шаги, снова щелкнул замок, за ним другой, третий. Какаши бросил быстрый взгляд на часы — тренировки в выходные всегда начинались раньше. Значит, и Ирука в ближайший час не явится. И это могло бы стать отличной передышкой и способом позаниматься, только вот стены давили, а пустая комната то и дело подсовывала воспоминания: Обито справа, Ирука слева, и оба словно тянули его каждый в свою сторону. Захлопнув тетрадь, Какаши поднялся из-за стола и отправился в библиотеку, разбавлять тяжкие мысли шорохом бумаги и едва различимым шепотом.       Только внутри его ждал способ получше: возле окна сидела Рин. Заметив ее, Какаши неспешно подошел к столу и сел на скамейку напротив. Она молча кивнула, пряча улыбку, и снова опустила взгляд в тетрадь.       — Мне запретили с тобой разговаривать, — сказала она негромко и перелистнула страницу.       — Но ты, кажется, не очень рьяно придерживаешься этого запрета, — заметил Какаши, так же склоняясь над тетрадью. — На тренировку ходить тоже?       — Он не в настроении, — произнесла Рин, как только абзац закончился. Подняв голову, она сложила руки под столом, сжав ладони коленями. — Да и мне нужно заниматься. У меня ведь на один экзамен больше, чем у вас. — Она кивнула в сторону учебника по целительству. — Но Обито только и делает, что жалуется, как только мы остаемся вдвоем.       — На меня? — Какаши подпер голову рукой и попытался придать голосу как можно более нейтральный тон.       — Не только. На Ируку тоже. Говорит, что он убивает все хорошее в его жизни.       — Но он ведь сам подтолкнул меня к нему! — Не выдержав, Какаши зашипел, склонившись над столом. — Сказал позвать на свидание, заставил сесть рядом. А что теперь?       — Ну… — Рин нервно заерзала и убрала несколько выпавших прядей за ухо. — Мне кажется, Обито надеялся, что ты разочаруешься в нем, если узнаешь его лучше.       — Да как вообще?.. — Какаши поперхнулся возмущением. — Ну, к его сведению, этого не произошло. Потому что Ирука оказался даже лучше, чем можно было вообразить.       — Знаю. — Улыбка Рин приобрела оттенок меланхолии. — Девочки часто его обсуждают. Ну, не то чтобы очень часто, но он входит в список кандидатов для следующего Дня святого Валентина. Так что берегись наплыва шоколадок.       — Что ж, им придется встать в очередь, — фыркнул Какаши, снова подпирая голову сжатым кулаком.       Правда, воображение рисовало впереди совсем не его, а рыжеволосую королеву красоты, которая наверняка сейчас визжала на стадионе от каждого нового удачного удара по бладжеру. Одной этой мысли хватило, чтобы лицо болезненно скривилось.       — И как у вас дела? — спросила вдруг Рин. Подцепив пальцами кисточку, она сжала ее и уперлась подбородком в сложенные ладони. — Обито сказал, вы видитесь каждый вечер.       — Да, мы… ну… занимаемся, — пробормотал Какаши в маску. — Болтаем, там. Пьем… чай. Мы друзья, так что…       Он постучал пальцами по столу и посмотрел в залитое солнцем окно. Несколько томительных секунд Рин сверлила его внимательным взглядом, прежде чем со стуком опустила кисточку на стол.       — Просто дай ему немного времени. Обито, — уточнила она, как только Какаши повернулся к ней. — Он привык чувствовать себя важным, но я говорила ему, что однажды и у тебя появится кто-то. Не повезло, правда, с выбором, но ничего не поделаешь.       — Это будет долгая борьба. Сложно представить, что однажды они все-таки поладят. Мир схлопнется в ту же секунду, — мрачно ухмыльнулся Какаши, и Рин прыснула в сжатый кулак.       — Зато каким прекрасным он станет до, — добавила она, и оба позволили себе еще немного веселья, прежде чем снова погрузиться в учебу.       Заниматься с ней было так же просто, как и с Ирукой, ведь она задавала вопросы только по делу, стараясь разобраться самостоятельно. Мельком Какаши поймал себя на тоскливой мысли, что дружба с ней могла стать куда лучше, если бы не глупые школьные запреты на вечерние встречи. Или обиды Обито, которые ей приходилось поддерживать. Стоило ему через час появиться в дверях библиотеки и прокашлять с крайне раздраженным видом, она тут же сползла со скамейки и принялась поспешно собираться.       — Вот, — Какаши сунул ей кусок пергамента с рецептом зелья, — я подправил его, чтобы Обито точно справился на отработке.       — Я перепишу своей рукой, чтобы он не сильно нервничал, — сказала она, пряча листок между страниц учебника. — Спасибо.       Махнув на прощание, она выскользнула из библиотеки прямиком в цепкие объятия смерившего его мимолетным и возмущенным взглядом Обито. Выждав добрые пять минут, чтобы дать им фору, Какаши понуро собрался и вернулся к себе. Однако остаток дня не грозил пройти для него в одиночестве, потому что, словно выжидая в засаде, почти сразу к нему постучался Ирука и, не дождавшись разрешения, ворвался в комнату.       — Я надеюсь, ты уже придумал, как помириться с Обито, — начал он с порога, — потому что это уже не идет ни в какие ворота. Он молчит уже третий день, просто выполняет все команды, и это…       — Так это же хорошо? — уточнил Какаши. — Я имею в виду… Разве плохо, что он больше не препирается с тобой?       — Нет, это… не плохо, но… — Ирука тяжело вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — Но это Обито. Он же постоянно пытается обойти меня и доказать, что он лучше, и именно в этом его преимущество. Меня до зубовного скрежета бесят его выпады, но именно благодаря своему азарту он отлично играет. Не говори ему, что я это сказал, — добавил он и помахал ладонью. — Но когда он такой послушный, он словно… перестает быть собой. Когда он пытался рисоваться, он выдумывал отличные маневры и подачи, забивал голы. А сейчас он просто тянет время до конца тренировки. Если он не раскачается, мы проиграем! А я не могу упустить кубок в первый год капитанства, мне этого не простят! — воскликнул Ирука, сжимая худи на груди пальцами, отчего приобрел такую поразительную схожесть с самым неприятным ему членом его команды.       — Ясно. — Какаши замолчал на секунду, справившись с подступившей к губам колкости, и постучал пальцами по столу. — Но я не знаю, что делать. Рин сказала — нужно время.       — Время? Сколько? День, два? Неделя? Или месяц?! — Ирука сорвался на крик, но тут замер с широко раскрытыми глазами. Ровно на три секунды, прежде чем опустился на пол и склонил голову. — Прости. Но я не могу ждать. Мы должны придумать что-то сейчас. Как ты мирился с ним раньше?       — Мы встречались утром перед завтраком, молча кивали друг другу, а после продолжали день, как ни в чем не бывало. — Какаши повел плечом. — Обычно его обида занимала несколько часов, а не дней.       — А что еще Рин сказала? — Ирука подполз ближе, своей настойчивостью продолжая приобретать все больше схожести с Обито.       — Ничего, она… Ну, вернее, она сказала, что он злится на нас обоих. Потому что мы теперь друзья. И потому что я помог тебе, а не ему, так что… — Тон голоса пошел на убыль, и Какаши отвел взгляд, потирая затылок.       — Что ж, видимо, о командном духе можно забыть. — Ирука обвел глазами комнату, после чего сложил ладони и прижал пальцы к губам.       Его голос прозвучал так тоскливо, что сердце Какаши на секунду сжалось, а желание пойти и проверить, как же хорошо Обито научился ставить барьеры от его чар — усилилось в десятки раз. И все же он лишь сжал столешницу, а после положил на нее раскрытую ладонь, чтобы вывести иероглиф призыва.       — Может, время с Рин его развеселит, — сказал Какаши, следя за движением своего указательного пальца. И потому не сразу увидел внимательный взгляд Ируки. — Ну, — он отнял руку от стола, так и не дочертив печать до конца, — накануне нашей ссоры он как раз жаловался мне, что теперь ему скучно и одиноко по вечерам, пока я занимаюсь с тобой. Ведь он не может видеться с Рин после отбоя, и…       — Так вот чего он хочет? — вдруг громко спросил Ирука, резко выпрямляясь. — А это идея, — добавил он уже себе под нос и потер подбородок.       — Какая идея? — Какаши нахмурился, беспокойно заерзав — пока ни одна идея не обошлась без головной боли.       Мимолетным движением Ирука пробежал по тонкой цепочке, спрятанной под воротником худи, а его губы растянулись в непривычную, но так красившую его хитрую ухмылку.       — Кажется, я знаю, что может нам помочь.

◖◯◗

      Какой бы лукавой и смелой на подвиги ни была натура кицунэ пока закрыты двери, перед лицом опасности в виде рычащего пса она улетучивалась, будто пар из носа водного дракона. Найдя Обито в саду следующим днем, Ирука оступился, сделал шаг назад, развернулся, повторил план еще раз, дождался, пока Какаши проверит, не стерлась ли печать с воротника его куртки, убедился, что затычка в ухе сидела крепко и, уже не так смело, как восемнадцать часов назад, отправился в пасть врага.       Почуяв приближение, Обито бросил короткий взгляд, но явно прогадал в ожиданиях, и тут же ощетинился. Ирука махнул ему рукой, прежде чем начать говорить, но Обито уже приметил слежку и чуть приподнялся. Пойманный с поличным, Какаши отвернулся, зажав ухо с затычкой рукой, и попытался стать как можно незаметнее за нераспустившимся деревцем магнолии.       — Привет! Можно… тебя на пару слов? — несмело заговорил Ирука в его ухе.       Какаши перестал разглядывать камешки под ногами и пытаться слиться с ветками. Весь он обратился в слух, готовый ринуться на помощь в любую секунду. Повернув голову, он проследил, как Обито сел обратно, обвел Ируку недоверчивым взглядом, а после развалился на скамейке, скрестив руки на груди.       — Если только пару.       — Хорошо. Я насчет вашей с Какаши ссоры. — Ирука снова заговорил, прерываемый шорохом куртки.       — А почему ты за него вступаешься? Если это наша ссора, то извиняться должен он, разве не так? — Обито фыркнул, так, что даже на повернутом в профиль лице стала заметна гримаса издевки.       — Так, но… Вы ведь так ни к чему и не пришли в прошлый раз. — Ирука потер затылок и переступил с ноги на ногу. — В общем, я хотел сказать, что мне не нравится, как ваш раздор влияет на твою игру. А скоро матч, ты должен быть в форме. И я подумал, что… — Он замолчал и нервно оглянулся. Затем опустился на скамейку рядом с Обито, только, в отличие от него, сжавшись на самом краю. — Я могу кое-что сделать, если ты согласишься простить его.       — И что же? — Обито сморщил нос и качнул головой. — Что ты вообще можешь…       — Я знаю, как провести Рин в наше крыло, — на одной ноте быстро проговорил Ирука.       Обито замер с открытым ртом, не успев закончить колкость. Выражение его лица менялось с недоверия к любопытству, словно переливы магии воды, и вдруг, будто невидимая печать перещелкнула настроение, его глаза округлились и он ткнул в Ируку пальцем.       — Так вот откуда!.. Куренай и… другие голоса, я же знал, что мне не могло показаться! Так это был ты!       — Да. И я был бы тебе очень благодарен, если бы ты не рассказывал мой секрет всему двору, — пробормотал Ирука глухо, чуть наклонившись вперед.       — И… когда? — так же тихо спросил Обито.       Теперь они сидели, едва не касаясь лбами, а мир, где эти двое могли начать ладить, становился перед глазами Какаши все реальнее. Реальнее и безумнее в одно и то же время.       — Когда угодно. Если согласится, могу и сегодня. — Ирука расслабился и пожал плечами, словно не он предлагал нарушить одно из главных и древнейших школьных правил.       — И ты правда… ну, то есть… без подвоха? — Обито прокашлялся: его голос вмиг осип, а сам он сжал колени и уставился в усеянную мелкими камешками дорожку.       — Конечно. Только не болтай лишнего, чтобы никто ничего не узнал и не сорвал операцию. И да, отвести ее обратно нужно хотя бы в пять утра, чтобы не нарваться на дежурных.       — В пять?! Хочешь сказать… — Обито снова наклонился, и Какаши различил в его голосе хихикающие нотки, — можно на всю ночь?       — Если захотите, — устало протянул Ирука, скрещивая руки на груди. — Главное не шуметь, когда будем ее провожать.       — Идет! Тогда… ладно. — Обито выпрямился и резко дернулся, приподнявшись и тут же опустившись обратно. — Ладно, так, — повторил он, хлопнув себя по коленям. — Ну, тогда я… пойду, скажу ей.       Он исчез так быстро, словно его сдуло печатью ветра, и только промелькнувшая в дверях дворца тень напомнила о только что состоявшейся беседе. Медленно поднявшись, Какаши спрятал затычку в кармане и подошел к самодовольно растянувшемся на скамейке Ируке.       — Я же сказал, что это сработает, — весело заметил он и смахнул печать с куртки, будто пылинку.       — Да, только теперь ты заработал себе ежедневную головную боль, — произнес Какаши, с мрачным удовлетворением заметив, как веселость стирается с вытягивающегося лица Ируки. — Ты ему вручил ключ от золотого города, вряд ли он отделается одним разом.       — Если это поможет ему вернуться в прежнее состояние — я только за, — понуро признал он, когда они наконец направились обратно во дворец. — К тому же, вряд ли он захочет связываться со мной слишком уж часто.       — Не недооценивай силу желаний Обито, он может стать неуправляемым. — Какаши тихо прыснул, стоило им оказаться в обеденном зале.       Рядом раздался тихий стон, как только глаза поймали сидящего рядом с Асумой Обито, который яростно нашептывал то ему, то бессовестно краснеющей Рин. Похлопав Ируку по спине, Какаши, не прекращая посмеиваться, уселся за свой стол; Ирука, скорбно принявший обратную сторону собственной инициативы, опустился напротив. Они почти закончили с обедом, когда решительно настроенный Обито и прятавшаяся не только от смущения, но и благоговейного ужаса Рин выросли перед ними.       — Мы согласны на сегодня. Только пока это все равно ничего не значит, — бросил он сперва Ируке, а затем и Какаши, ткнул в обоих пальцем и утянул пискнувшую Рин за собой прочь.       — Нет, я уверен, что все сработает, — проговорил Ирука, добавляя натужные нотки радости, как только парочка скрылась из глаз за дверьми. — Сработает ведь? — К общей мелодии добавились нотки отчаяния, стоило ему взглянуть на Какаши.       — Если нет, тогда у нас не останется ничего, кроме надежды, что воля к победе над тобой возьмет верх, — протянул Какаши, хватая палочками последний кусочек баклажана.       С тихой ухмылкой он наблюдал, как Ирука роняет голову на сложенные руки, однако внутри веселья совсем не ощущал — как бы ни легко ему было прятаться за шутками, он больше всех надеялся, что план Ируки удастся на все сто.

◖◯◗

      Отбой начинался в десять, и Какаши, раскатав футон, растянулся на нем с книгой. В отличие от однокашников, которые наверняка сейчас корпели над экзаменационными вопросами, он решил расслабиться с любимой и незамысловатой историей. Перечитанной им уже раз пять и выученной практически наизусть, но ставшей одной из тех, к которой все равно хочется возвращаться. Он уже практически закончил главу, где главный герой продумал план, как красиво впервые поцеловать свою возлюбленную, и собирался ложиться спать, как вдруг в его дверь раздался короткий, бодрый стук.       Не поднимаясь, но задаваясь уместным вопросом, Какаши отодвинул дверь взмахом руки, и внутрь проскользнул слегка нервный, но явно довольный собой Ирука.       — Все готово! — Он показал два больших пальца и широко улыбнулся. — Птичка в гнезде.       — Спасибо, что сообщил. — Какаши заерзал и, захлопнув книгу, сунул ее под подушку. — Хотя я и так узнал бы утром.       — Оу, прости. — Ирука замер на одной ноге и, испуганно округлив глаза, прошептал: — Мне лучше уйти?       — Нет! — выпалил Какаши так быстро, что его мысли запоздало догнали вылетевшее слово. — То есть… я не против, можешь остаться, все равно я пока… время еще детское, — протянул он, потирая затылок, и поднялся на колени.       — Точно. — Ирука окинул взглядом расправленный футон и поправил рукава пижамы. — Так или иначе, мне нужно как-то убить время, ведь обычно первый раз не длится долго, — заметил он, усаживаясь на самый его уголок.       — А ты, значит, мастер наблюдения за этими разами? — не сдерживая смешка, протянул Какаши, и сразу ему пришлось уворачиваться от жалящего в бок тычка.       — Никакой я не мастер! Просто… Асума любит проводить время с Куренай, я уже сбился со счета, сколько раз я ее приводил. И вначале она страшно боялась попасться, поэтому уходила в первую пару часов. Наверное, только Мей и Анко задерживались дольше всех, — признался Ирука, сведя пальцы в треугольник.       Внутри предательски укололо: значит, ее он тоже приглашал? Наедине ли, или в компании — узнавать это у Какаши не было никакого желания, ведь итог в голове рисовался один: сидящая в откровенной юкате Мей, обязательно повисшая на плече Ируки, который ни за что ее бы не оттолкнул. И ведь провожать ее обратно тоже пришлось бы ему, а она наверняка воспользовалась бы моментом наедине, чтобы…       Дрогнув, Какаши вытолкнул из головы неприятный, сковывающий липким сиропом внутренности образ, и не сразу понял, что все это время Ирука продолжал говорить.       — …с Анко чуть не попались дежурному учителю. Хорошо, что они все же разбудили меня, ведь иначе влетело бы точно всем. Поэтому теперь я решил сократить количество вылазок, чтобы все же нормально высыпаться, а не следить за этим детским садом.       — Поэтому сегодня ты решил не давать спать и мне? — Какаши вскинул левую бровь и криво ухмыльнулся.       — Ох, прости, я не подумал!.. — Ирука испуганно зажал рот рукой. — Нет, я могу уйти… Ну или, если хочешь, в следующий раз тебе встречу с кем-нибудь организую. В качестве компенсации.       — Нет, мне… не нужно, — промямлил Какаши, рассеянно качнув головой. — Мне никто… не нравится.       Из девчонок, мысленно дополнил он. Это ведь даже не было ложью.       — Лучше уж сон. Он полезнее, чем все эти страдания по невозможности проводить время вместе.       И, словно подтверждая свои слова, он лег, сложив руки на животе. Так было проще сохранять невозмутимость и то привычное для мира лицо, за которым он привык прятать страхи и волнения, которые теперь, казалось, готовы были яркими буквами проявиться на его лбу даже в темноте. И лучше, если Ирука заметит их как можно позже.       — Совсем никто? — Ирука задумчиво уставился в сторону незакрывающегося шкафа. — И… Шизуне? Вы просто часто ходите вчетвером, вот я и думал…       — О, нет-нет, она… подруга Рин, мы общаемся иногда, но… нет, она мне не нравится, — произнес Какаши, поражаясь внезапному видению со стороны. И ужасаясь, от кого именно оно поступило.       — Кое-кто будет рад это услышать, — отозвался Ирука чуть задумчиво и подцепил пальцами край одеяла.       Вскоре он лег рядом, подперев голову рукой. Какаши чувствовал его взгляд на щеке, так что поддался и посмотрел в ответ. В полумраке комнаты Ирука выглядел иначе, чем при свете дня, слишком таинственно и чарующе, так, что вязкая слюна сама собой застряла у горла. А может, виной стала ночь, расстегнутая пуговка у воротника пижамы и его колени, упершиеся Какаши в бедро. Или то, что его глаза блестели, а губы слегка приоткрылись, и если бы улучить момент и быстро податься вперед, то вполне можно было бы…       — Шизуне как-то подарила мне шоколад. На День святого Валентина. Это было так неловко, честно говоря, мне совсем не хотелось ее обидеть, — снова заговорил Ирука чуть звенящим шепотом, чем разрушил забвение, и Какаши попытался вернуть сердцебиение к нормальному ритму. — Но я решил, что нужно быть честным, так что я вернул ей его. Она еще такую милую записку написала, надеялась, что мы встретимся в саду и, ну… Иногда мне интересно, сколько сердец я разбил, — со вздохом признался Ирука и повернулся на спину, заложив руки за голову. — Мне уже года три дарят по несколько шоколадок, но я не принял ни одну. Не хочу играть ни с чьими чувствами.       — Благородно. — Какаши рвано усмехнулся и притянул одеяло к груди, уставясь в потолок.       — Может. Но я просто… наверное… жду ту самую… шоколадку, в смысле, — поправил себя Ирука, поерзав на месте. — Особенно с тех пор, как получил одну в пятом классе и согласился на свидание. — Он вдруг закрыл лицо руками, и Какаши услышал сдавленный смех вперемешку со стоном. — Если бы знал, чем все закончится, ни за что бы не согласился!       — Ого, позорная история? А я думал, ты безукоризненно нравишься вообще всем.       На мгновение страх спал, и Какаши повернулся, пытаясь сдержать неугомонную силу саркастичных шуток.       — Не всем. — Ирука отнял ладони от лица и скуксился. — Но я тогда еще не умел заглядывать в будущее, иначе точно не стал бы соглашаться на свидание с нынешним капитаном соперников.       — Что? — Распиравший поток иронии схлынул, сменившись удивлением, и Какаши резко поднялся на локтях. — Ты ходил на свидание с Анко?       — Только никому не говори. — Ирука зашептал, сведя брови, и снова на секунду скрылся за руками. — Это было просто детское любопытство! К тому же, если бы я отказался, она бы меня избила. Она и так ударила меня за то, что я отказался целоваться еще раз, но…       — Еще раз?! Так вот почему она так ненавидит вашу команду! Да, действительно, стоило поставить капитаном Обито, он бы ни за что не стал целоваться ни с кем, чье имя не начинается с «Р» и не заканчивается на «ин». — Веселость вернулась, так что Какаши пришлось поспешно уворачиваться от тычка в плечо.       Сама абсурдность спонтанного признания привела его в чувства и подарила облегчение, позволившее ненадолго отмести колющую ревность к Мей. Она все еще могла быть причастна к ужасным событиям, но то, что ее имя так и не всплыло в череде историй, к которым хочется возвращаться, давало некоторую надежду.       Какаши снова лег, продолжая посмеиваться, как вдруг разрешавший тишину вопрос пригвоздил его к месту.       — Ладно, а что же насчет тебя? — Ирука повернулся на бок, и Какаши ощутил жгучий буравящий взгляд на лице. — Какая у тебя позорная история первого поцелуя?       — Моя… ну… — Как же ему повезло, что в темноте не видны его покрасневшие щеки. — Никакая.       — Как это? Ты что… Ты ни разу не целовался? — Ирука выдохнул так резко, что обдал теплом его висок. — И не хотел?       Вместо ответа Какаши развернулся к нему. Прямо сейчас, хотелось сказать ему. Особенно теперь, когда лицо Ируки лежало в нескольких сантиметрах. Всего одно движение, и он сможет его коснуться. Запоздало Какаши понял, что его взгляд слишком долго задержался на приоткрытых пухлых губах.       — Не знаю, — пробормотал он. — Может быть.       — Знаешь, если бы не носил эту маску, уже точно бы поцеловался, — прошептал Ирука. Какаши показалось, что он стал еще ближе. — Мне кажется, что если бы не она, то у тебя была бы…       Дверь распахнулась так резко, что они оба подпрыгнули на месте, сталкиваясь лбами. Нарушитель спокойствия по имени Обито стоял в дверях, держась за створки, пока его грудь за расстегнутой пижамной рубашкой тяжело вздымалась то ли от бега, то ли от одного ему известного волнения.       — Рин, в общем… она решила пойти к себе, — с трудом проговорил он, проглатывая слова наполовину.       Не сразу Какаши заметил, как растрепаны его волосы, а на шее багровеет нечто, похожее на синяк. Они с Ирукой многозначительно переглянулись, и, не говоря ни слова, но позволяя таинственной улыбке расцвести на губах, он выскользнул из комнаты, ступая на цыпочках по скрипучему полу. Звенящая тишина, оставшаяся после его ухода, ударила по барабанным перепонкам. Какаши отвел взгляд, вдруг найдя интересным сбившийся уголок одеяла; Обито, перешагнув с ноги на ногу, потер шею.       — Ну, в общем, — наконец начал он чуть сиплым голосом, — думаю, что… он не такой уж бесполезный. Есть в нем и нормальные стороны.       — Надо же, как оказалось просто тебя заманить в фан-клуб, — протянул Какаши насмешливо       Обито тут же скуксился, взмахом руки закрыл дверь и плюхнулся рядом на футон.       — Мне сложно смириться, понимать должен. Но раз он так постарался ради команды, ради… нашей дружбы, может… не такой уж он и коварный лис. Хотя, кто знает, что он там себе надумал. А за рецепт зелья спасибо. Да понял я, что он от тебя, как будто Рин смогла бы так ладно все расписать, — отмахнулся он, стоило Какаши округлить глаза. — Но я все равно думаю, что ты был прав. Учиться самому мне и правда не помешает. Только в следующем году. Не хочу рисковать перед самым финишем.       Вернувшись к двери, Обито снова потер шею, которая, вероятно, зудела и открывала всему свету пока спрятанный для него сюрприз, и пожал плечами.       — А вообще, я подумал, что… может, все не так уж и плохо. Он с тобой столько раз мог ерунды наворотить, каппа его задери, а все равно ведет себя, как приличный человек. Или уже нет? — Его голос разбавился смешливой ноткой, и он оперся на косяк двери. — Есть какие-то новости, которые я пропустил за последние пару дней? — Слегка наклонившись, Обито поиграл бровями, но Какаши только бросил в его сторону несколько мягко взорвавшихся искр. — Какой же ты тормоз. А ведь я пока к экзаменам готовился, прочел, что лисы преданы тем, в кого влюбляются. Всю жизнь.       Открыв дверь, он бегло огляделся по сторонам, одарив пристальным вниманием самый дальний угол коридора, ведший к гостиной, а после, махнув рукой, выскользнул из комнаты.       — Как и волки, — пробормотал Какаши, как только пружинящие шаги друга почти смолкли.       На комнату снова опустилась тишина, усиленная печатью оглушения. Раздавались только мысли, водоворотом крутящиеся в голове, повторяющие одно и то же, закрепившееся на роговице и дополнившееся запахом жасмина и благовоний, стоило ткнуться лицом в подушку. Он так долго боялся увидеть в глазах Ируки подтверждение своим страхам, что, столкнувшись отголоском взаимности, оказался еще больше напуган.