Старая школьная фотография

***

      Сколько прошло времени, Чонгук не знал, но на улице начинало темнеть, а значит, скоро с работы вернутся родители. Он лежал без света, слушая доносившиеся из распахнутого окна звуки машин, шаги и разговоры прохожих, изредка лай собак, и постепенно погружаясь в сумрак. Вечерние тени растягивались, создавая причудливые очертания.       Раздается звонок в дверь. Помятый и растрёпанный Чонгук, вздыхая, что мама опять забыла ключи, сползает с кровати и, не включая свет, плетётся в прихожую. Но за дверью оказывается совсем не она, а точнее Тэхён. Лица не рассмотреть — свет из коридора слепит глаза — лишь силуэт.       Чон на всякий случай щипает себя за бедро, удостовериться, что он не спит. Больно!       А с другой стороны, почему бы ему не прийти, мы же не ссорились...       — Зачем ты здесь?       — Ты за кофе не заплатил.       — Что? — хлопая глазами, буксует Чонгук.       — Кофе заказывал же на встрече?       — Да.       — А потом убежал, оставив нас на растерзание официанту, — Тэхён делает шаг к другу, переступая порог и захлопывая за собой дверь. Две фигуры погружаются в темноту, разбавленную светом уличных фонарей и фарами проезжающих машин.       Глаза быстро адаптируются, Чонгук несколько секунд смотрит, прищурившись, на Кима, на его лицо не выражающее ровным счётом ничего, а затем разворачивается в сторону комнаты со словами «сейчас денег принесу», но правую руку обхватывают две теплые ладони, а сзади к плечу прижимается чужой лоб. Настолько сейчас неожиданно и ласково, что Чон замирает, не решаясь развернуться обратно и прервать прикосновения.       — Я пошутил. Не надо денег, не за этим здесь... Чонгук, почему ты ушел? — шепчет Тэхён, но в ответ тишина.       А что ему сказать? Правду? Соблазн освободиться от груза недосказанности так велик, но с другой стороны, признание, как жалкая никому ненужная попытка всё исправить.       — Ты осуждаешь меня? — не отстаёт Ким.       А вот это неожиданно! За что осуждать-то? За всё время общения Ким даже повода усомниться в своей дружбе не давал.       — Нет, — уверенно опровергает предположение Чонгук.       — Тогда почему ТЫ УШЁЛ? — он чувствует плечом вибрацию от каждого слова, что произносит Ким, отчего по спине и рукам разбегаются мурашки.       — Не смог смотреть на... — чуть не проговорившись, тут же меняет тему. — Твои действия и слова сегодня меня немного (опять ложь) шокировали.       — Я тебе противен? — приподнимает голову Тэхён, а на плече неприятно холодит от прерванного касания.       — Нет! Что за вопросы? — Чонгук разворачивается от нахлынувшего возмущения и смотрит на друга.       — Озвучь, пожалуйста, причину своего ухода, — уверенный тон не даёт расслабиться, вновь возвращая к деликатной теме.       — Не важно, — Чонгук поправляет мятую рубашку, пытается отвлечься, чем-то заняв руки; Тэхён сегодня крайне настойчивый и заставляет нервничать.       — Ошибаешься. Это сейчас самое важное, Гуки, — слышится вкрадчивый и мягкий голос.       Нечестно говорить сейчас столь приятные слова с такой нежностью ... Ой, нечестно.       — Я ревную, — всё-таки решается довериться и открыться Чон. Дружбе, скорее всего, не пережить такой поворот — не сможет он спокойно смотреть, как Тэхён обнимается и встречается с парнем. С девушками мог, скрепя сердцем пережил пару кратковременных романов, избегая под разными предлогами их компанию. И ранее прилюдно Ким даже в щеку не целовался. А сегодня, кажется, достигнута точка невозврата.       — Ты ведь никогда не ревновал ни к девушкам, ни к парням, я проверял — ноль реакции. — Тэхён, немного улыбаясь, поджимает губы, чтобы прямо сейчас не треснуть от счастья от долгожданного «ревную».       — Это другое... Подожди, — Чонгук воззрился на Кима округлившимися глазами. — Проверял?       — Да, но ты как стена непробиваемая, — Тэхён обхватывает руками голову парня. — Ты мне нравишься, Чонгук-и.       — А как же... как его там... Хён Шик? — с напускной серьёзностью, тоже сдерживая рвущуюся улыбку, а глаза бегают по лицу напротив.       — Это было очередное представление от Кима Тэхёна и последняя попытка отчаявшегося человека. Я верил, что на этот раз ты проявишь чувства, скажешь или сделаешь что-то, выдашь, короче, себя.       — Ты его поцеловал! — очень лёгкий толчок в район талии.       — Эй! — чуть сгибаясь телом и сияя от счастья. — В щёку, Кроль. Лишь в щёку! — пальцем поддевая подбородок Чонгука.       — ...А потом предлагал «засосать», — усмехается Чон, толкая язык в щёку.       — Не стал бы я целовать двоюродного братишку в губы.       — А! Всё-таки родственник, значит. Я был прав! — откровенно скалясь.       Чонгук, не спуская глаз с Кима, сначала неуверенно на пробу протягивает руки и, не встретив сопротивления, смело окольцовывает талию парня, прижимает своим телом его к двери. Тэхён, подняв руку, поправляет прядь на лице Чона, убирая в сторону. Они несколько секунд смотрят друг на друга, медлят, растягивая сладкое ожидание неизбежного, а затем целуются. Первый поцелуй получается нежным, невесомым, оба не торопятся, боясь спугнуть ощущение волшебства и полёта.       Но их идиллию прерывает открывающийся дверной замок.       — Да, блииин, — шепчет Чонгук, неохотно отстраняясь от хихикающего Тэхёна.       В квартиру заходит мама Чона и включает свет. После всех приветствий Чонгук сообщает, что еще час погуляет, и они с Кимом выходят из квартиры. Парни плечом к плечу в тишине спускаются по ступенькам, сплетают пальцы, желая быть как можно ближе. Ким, опустив голову, широко улыбается, а Чонгук с серьёзным сосредоточенным лицом спешит и тянет его за собой. Оказавшись на улице и зайдя за угол, он останавливается и обнимает Тэхёна, нетерпеливо впиваясь в губы.       Целуются в этот раз долго и влажно, до опухших губ и нехватки дыхания, не обращая внимания ни на редких прохожих, цокающих и вздыхающих, ни на прохладу вечера.       — Гуки, пошли ко мне, — шепчет, отстранившись, Ким, шуршание одежды прекращается, и Чонгук вытаскивает руки из-под свитера парня. Смотрит. — Пошли, мои сегодня на даче ночуют, дома никого нет, — Тэхён берет потерявшего дар речи парня за руку и шагает в сторону ближайшей станции метро. — Гук, отомри! Звони маме, скажи, решили у меня заночевать, фильмы посмотреть, — Чонгук достает телефон и набирает номер.       — Мам... — голос дает сбой, Чон откашливается и продолжает уже более уверенно. В итоге родители дают добро.       В полном вагоне метро парни стоят совсем близко, рассматривая друг друга. Запрет на проявление чувств в обществе еще больше распаляет желание, разгоняя бурлящую кровь.       Удивительное свойство времени, когда ожидание и предвкушение превращают минуты в часы. Целую вечность они ждут свою станцию, вторую вечность едут, а покинув вагон, буквально бегут до самого дома, улыбаясь и подшучивая друг над другом. Запыхавшиеся и разгоряченные парни добираются до лифта, войдя, встают позади вошедшей с ними пары.       — Так какой фильм будем смотреть? — шутливый тон слышится около уха Чонгука, пока номера этажей сменяют друг друга на электронном табло.       — Дай подумать... — шепчет Чонгук в ответ. — «Назови меня своим именем» или... — рука проводит по спине, собирая складки на серой кофте, — можно ещё «Красный, белый и королевский синий». Какой выберем?       — Не смотрел второй, — звучит низкий шепот Тэхёна.       — Надо исправить, — горло пересыхает от быстро бьющегося сердца.

***

Darren Hayes–Insatiable

      Стоит только двери квартиры закрыться, Чонгук опять притягивает Кима к себе, останавливаясь в нескольких миллиметрах от его губ.        — Знаешь, потрясающе приятно обнимать тебя, стоять близко-близко... — большим пальцем правой руки проводя по щеке, глаза Тэхёна закрываются от ласки. — Тэ, мы действительно можем просто посмотреть фильм сейчас, — голос хриплый, дыхание щекочет губы.       — Сегодня только мы в главных ролях, — целуясь, они начинают шарить руками, залезая под одежду, торопливо гуляя по телу. В итоге, распалив друг друга до предела, решают двигаться в сторону комнаты, по пути собирая косяки, спотыкаясь и смеясь над собственной нетерпеливостью и неаккуратностью       — Чонгук, смех — не самая лучшая прелюдия, — Ким прячет счастливое раскрасневшееся лицо в шее Чона. — Мы такие нелепые.       — Мы молодые и возбуждённые, — Чонгук укладывает Тэхёна спиной на кровать и нависает над ним, чуть завалившись набок. Начинает гладить сначала шею, а потом ведёт руку вниз, по ключицам и груди, расстёгивая кофту. — До сих пор не верится...       Ким глубоко и шумно дышит, грудная клетка заметно вздымается и опускается; нежная кожа под пальцами горит, и каждое касание пускает приятные волны по телу. Чонгук, справившись со всеми пуговицами, наклоняется и целует живот, затем грудь и переходит на ключицы.       — Тэхён, ты занимался сексом с парнем?       — Нет, — шумно сглатывает Тэхён.       — Тогда сегодня не до конца.       — Почему? — приподнявшись на локоть и буравя возмущенным взглядом, ждёт ответа. Чонгук садится и сосредоточенно начинает объяснять:       — Чтобы в первый раз не было сильно больно, надо заранее подготовиться, растягивать пару дней. Успеем ещё всё, есть много других способов...       — Ну, я уже... — прерывает его Ким, поглаживая ладонью напряжённые плечи и руки парня.       — Что? Ты себя растягивал?! — пока Чонгук ловит очередной шок за этот день, Тэхён перемещается ближе к нему и прикасается губами, оставляя поцелуи на груди, везде, куда удаётся дотянуться; рука скользит по предплечью, по запястью и фалангам, просовывая пальцы между пальцами Чона.       — Только не говори, что ты представлял...       — ...Как они внутри меня? О да, — шепчет Ким в ухо, прикусывая мочку.       — Черт! Тэхён, это слишком, чтобы быть правдой, — прикрывая веки.       — Не сомневайся, Чонгук-и. Пошли в душ, — поднимается Ким.       В ванной они раздеваются, смущаясь и стреляя глазами друг в друга, залезают в кабинку.       Чонгук сначала настраивает температуру воды и интенсивность, а затем включает душ. Тэхён, опустив руку вниз, поглаживает его пресс:       — Как же сильно хотел пощупать. По обнажённым разгорячённым телам текли струи тёплой воды, создавая вокруг облако пара.       — Позволь мне, — Чонгук забирает у намывающегося Тэхёна мочалку и аккуратно начинает проводить мелкими круговыми движениями сначала спереди, разворачивает парня к себе спиной, затем сзади. Далее в дело вступают руки, поглаживают бедра и живот. Когда ладонь скользит между ягодиц, Тэхён с шумом выдыхает и прижимается плотнее к Чону, откидывая голову на его шею. А рука тем временем перемещается вперёд, кружа вокруг чувствительного органа, позже обхватывая его. Открытую шею Кима тут же начинают покрывать поцелуями и шептать в ухо:       — Самый красивый, самый нежный! Невероятный! И только мой! Теперь мой!       — Да! — Тэхён чувствует сильное возбуждение, но рука неожиданно пропадает. — Ну, — ворчит Ким, пока Чонгук намыливается.       — Нам пора, здесь неудобно, — наспех ополаскивает Тэхёна и себя, а после протягивает заготовленное полотенце.       Из ванны они выходят голые, сразу ныряя под одеяло.       — Тэхён! А смазка и презервативы? — за стремительно развивающимися событиями он совсем забыл о неотъемлемой части гейских отношений.       — Есть всё, но смазка покупалась для...       — Дрочки?       — С каких пор смущаешь ты, а не я? — смеётся Тэхён, шаря под матрасом и облизываясь, а затем протягивает смазку и презервативы. — Ты сегодня удивительно раскрепощённый! — Ким возвращается под одеяло, с нетерпением ожидая продолжения.       Чонгук, улыбаясь, читает надписи на тюбике, затем кивает.       — Тебе не нравится? — языком толкается за щекой и ползёт ещё ближе, укладываясь рядом на бок.       — Очень нравится, — Чон вновь прижимается к горячему телу, втискивая колено между чужими ногами, задевая паховую область бедром. Тэхён в свою очередь цепляет нижнюю губу, втягивая парня в длинный поцелуй, после которого Чон, выцеловывая грудь и живот, откидывает одеяло и опускается между ног Кима. Ему не терпится попробовать всего Тэхёна.       — The candy sweetness scent of you, — поглаживая и проводя губами по внутренней поверхности бедер, Чонгук вдыхает аромат чистой кожи. Под стоны Тэхёна поцелуи становятся настойчивее. Открывается смазка и распределяется на пальцы. Чонгук, обхватывая основание члена, проводит рукой, затем переходя на головку. А у Кима звезды перед глазами засияли прямо на потолке, он прикусывает нижнюю губу и почти не дышит, стараясь не шуметь.       — Дыши, Тэхён! Дыши!       Ким открывает рот, намереваясь ответить, но в это время руки сменяются влажными горячими губами:       — Ах! Блять! — всё, что он смог произнести.       А член тем временем погружается полностью в рот, Тэхён стонет так громко, что, оценив силу собственной громкости, закрывает рот обеими руками. Чонгук, не дав передышки, начинает активно двигать головой вверх-вниз, издавая неприлично хлюпающие звуки. Рука тянется за презервативом, Чон вскрывает и надевает на указательный палец правой руки, добавляет еще смазки и наносит её на мышечное колечко. Реагируя на прохладу и прикосновения, оно сжимается. Чонгук глубже насаживается, ощущая небольшой дискомфорт в горле и влагу в уголках глаз. Указательный палец тем временем осторожно проникает в поддающуюся узость. Почувствовав готовность принять ещё, он добавляет второй палец, растягивая и совершая поступательные движения. Нащупав железу сквозь переднюю стенку, Чонгук слышит, как стоны прерывает вскрик и теплая струя врезается в стенку его горла. Парень замирает, даёт Киму излиться до конца, затем, проглотив выпускает член и откашливается. Сердце клокочет в груди, целуя бедра, он слышит слабый голос:        — Иди сюда.       Поднимается и ложится рядом с продолжающим ещё кайфовать Тэхёном, выцеловывая шею и оставляя засос.       — Кроль, что ты делаешь?       — Мечу свою территорию.       — А ты не офигел?       — Я?! Это называется «дорвался»! Не нагнетай! — смех Тэхёна ласкает слух. — Хочу тебя... — дурея от чужой сексуальности и собственного выпирающего возбуждения, он сжимает ягодицу и трётся о живот Кима.       — Давай, Чонгук-и, — протягивая презерватив, блондин отрывает верхушку и помогает надеть.       Примостившись между ног Тэхёна, проводя при этом рукой по его члену, Чонгук плавно входит: сначала на половину — парень замирает и ждёт, затем уже входит полностью.       — Ну как?       — Распирает пиздец!       — Тебе больно?! — испуганным голосом.       — Нет, просто чувствую, как плотно он там двигается, — парень рядом облегчённо выдыхает. Чонгук нависает над ним, опирается о постель рядом с головой Кима и начинает двигаться, впившись в губы и ловя шумные вдохи. Кожа у обоих чувствительная, и каждое прикосновение вызывает всплеск удовольствия.       Чон притормаживает, чтобы отдышаться, целуя и слегка прикусывая красную, горячую кожу на шее:       — Вкусный! Сладкий, как конфетка.       — Тогда смотри, чтоб не слиплось. Ай! — получая очередной укус в шею и кучу поцелуев в этом месте.       Чонгук выходит, переворачивается и ложится на левый бок, утягивая за собой Тэхёна. Вновь входит, погружаясь в горячее пространство, раздвигая нежные стенки, набирает темп. Стоны Кима становятся звонче, а Чонгук, сходя с ума от податливости и узости Тэхёна, стискивает его в плотных объятиях, чувствуя себя уже на грани. Звучит особенно громкий вскрик Кима, и от его конвульсивных спазмов и сладостной дрожи, что прокатывалась по стройному телу во время второго оргазма, Чонгук кончает следом, издав отчаянный то ли рык, то ли стон.       Они долго загнанно дышат, слушая, как сердца грохочут в груди. The moonlight plays upon your skin A kiss that lingers takes me in I fall asleep inside of you There are no words There's only truth Breathe in Breathe out There is no sound.

***

      На улице глубокая ночь.       Тэхён лежит, примостившись затылком на груди Чонгука и щекоча волосами ещё местами влажную кожу. Левая рука находится в руке Чона, а пальцы сплетены. Ким рассматривает тыльную сторону чужой кисти, поглаживая правой рукой выпуклые части, костяшки.       — Почему не спрашиваешь, как меня угораздило сменить ориентацию?       Чонгук, целуя в макушку:       — Ты запал на мой пресс или задницу во время переодеваний.       — Вообще мимо, — хмык.       — Чем тебе мои пресс и задница не угодили?!       — Они охуенные, Гук! Но не в них дело, — целует в район груди, повернув лицо к телу Чонгука, а после вновь принимает прежнее положение.       — Ну, не знаю, — закидывая одну руку за голову, задумчиво произносит Чон.       — Помнишь, месяца четыре назад под дождь попали с фиолетовым зонтом?       — С которым я весь день таскался по универу?       — Да, — с томным придыханием.       — Мама настаивала, чтобы я взял с собой, хотя утром на улице светило солнце и ни облачка.       — Но дождь всё-таки пошёл, — прозвучало от Тэхёна.       Усмехнувшись, Чонгук выдаёт:        — По мне стекали капли дождя, и сердце застучало быстрее в твоей груди?       — Мы ж под зонтиком были, извращенец! Только одежда намокла, и то частично, — рука Тэхёна слегка хлопает по накаченному бедру.       — А, да?! Тогда у меня больше версий нет, — Чонгук перебирает пряди свободной рукой, вдыхая запах светлых волос .       — Когда мы зашли в метро, ты складывал зонтик, поправляя складки и надевая чехол, точнее, натягивая...       — Ткань цеплялась, чуть не порвал её.       — Ты водил рукой сверху вниз, и меня неожиданно накрыло или прострелило, сам выбирай, — слышится смешок. — Я не знаю, как это работает, возможно, но раньше не замечал за собой подобного. В голове возникли ассоциации и нарисовалась картинка. Красочная еще такая! Блять! — даже рассказывая это, возбуждаюсь.       — И кто, спрашивается, здесь извращенец-то после этого? — откровенно веселясь, приблизив сцепленные руки к лицу и выпрямляя пальцы, Чонгук целует в ладошку Кима.       — С тех пор не мог спокойно смотреть на твои руки: мышцы и вены. Мне кажется, где-то на подкорке я давно уже влип. Так близко никогда не подпускал к себе: знакомых тьма, а очень близких не было. А с тобой с самого начала как-то... по-другому, что ли, комфортно и надёжно, — пальцами свободной руки Чонгук начинает водить по груди и животу, сбивая дыхание с ритма и пуская мурашки. — Нет, ну на тело тоже заглядывался, но момент с зонтом стал ключевым — пришло чёткое осознание влечения. А вечером в душе я впервые представил твою руку на…       — Тэ, остановись, иначе сейчас опять приставать начну, ты слишком соблазнительный, — убирая свою руку от мягкой кожи и восстанавливая дыхание, смотрит вверх.       — Хорошо, сменим тему, — натягивая на нижнюю часть тела одеяло.       — Вот что я не понимаю, почему ты просто не признался?       — А сам? — Тэхён переворачивается на живот, оказываясь лицом к лицу к Чонгуку.       — У тебя была информация, что я по мальчикам, а от тебя ни намека, блин.       — На самом деле я уже решился и как раз в тот вечер в клубе хотел выпить и всё рассказать, но потом нашёл фотку с Чимином. Дико испугался, что ты перестанешь со мной общаться, как с ним, если симпатия окажется безответной. И стану для тебя лишь воспоминанием в виде старой фотографии.       — Тэхён, мы не общаемся с его подачи, не с моей. Хотя на самом деле оба хорошо приложились. Он полез целоваться, потом избегал меня и просто пропал: игнорировал звонки и сообщения, переходил на другую улицу, когда замечал меня издалека. Плюс моя категоричность и пубертат сыграли определённую роль, написал такие гадости ему, зол был невероятно, воспринимая как предательство, а дальше заблокировал везде. «Отличные» такие друзья из нас вышли... Много позже и от его брата я узнал, что Чимин поступил и живёт в другом городе.       — Надо было всё мне рассказать...       — Возможно... Не хотел тогда вспоминать об этом, стыдно до сих пор. Нельзя смотреть старые альбомы!       — Никакие старые школьные фотографии и альбомы не страшны, как и многие другие моменты прошлого, если люди сразу сообщают правду, всё как есть, — вздыхает Тэхён. — Понимаю, что это утопия, но всё же... Важно дать шанс себе, даже если он минимальный и кажется нереальным, — проводя пальцами по лбу, а затем по губам.       — Давай лучше вернёмся к интересным новым подробностям, — притягивает Чонгук к себе смеющегося Кима. — Что ты говорил про мои руки...

***

      Удивительно и необычно работает мышление – порой нам кажется то, чего нет на самом деле, мы часто что-то надумываем. И это нередко играет нам вовсе не на руку — появляются проблемы в разных сферах жизни. Хотя иногда старая фотография — это просто старая школьная фотография, не имеющая ничего общего с нашей историей. И хорошо, когда есть силы и уверенность, чтобы сделать пугающий шаг навстречу и спросить напрямую, развеяв или подтвердив свои опасения.