Защитники из потустороннего мира

(За 15 часов 30 минут до битвы) Время: 21:30. Час, когда город Токио зажигает свои самые яркие огни, а небо окрашивается в глубокий бархатный синий, ещё хранящий отсветы заката. У входа в знаменитый стейк-хаус «Aragawa», чьи витрины светятся тёплым, золотистым светом, стоял человек, выглядевший так, будто сошёл с обложки мужского журнала или со страниц криминальной хроники прошлого века. Дивери Ви. На нём был идеально сидящий тёмно-серый смокинг, безупречная белая рубашка и ярко-алый шёлковый галстук, который резко контрастировал с его суровыми чертами лица и свежими, едва зажившими шрамами на шее. Руки его, полностью восстановленные после утреннего спарринга и долгих часов кропотливого «Шитоке», которое он черпал из потрескавшегося ножа Синтии, были крепко сжаты вокруг стеблей букета. Букет был не из тех, что покупают наспех у метро - это были белоснежные, крупные, идеальной формы розы, каждая в отдельной защитной обёртке. Они пахли не теплицей, а холодной ночной свежестью. Но если внешне он был воплощением спокойствия и стиля, то внутри всё бушевало. Его пальцы, обхватывающие стебли, мелко дрожали. Для него это было абсолютной новинкой - не страх перед опасностью, а страх другого рода. Неуверенность. Сомнение в правильности каждого жеста, каждого слова. И это странное, тёплое, щемящее чувство в груди, которое появлялось каждый раз, когда он думал о ней. Оно сбивало с толку, нарушало все его внутренние настройки, выверенные годами одиночества и ненависти. Он слышал, как подъезжает маленькая, скромная машинка «Suzuki Alto». Дверь открылась, и на тротуар, словно капля весенней зелени в каменных джунглях, ступила Селен. Акио сделал хорошо, оплатив им этот ужин, но выбор одежды он оставил на их совесть. И Селен выбрала идеально. На ней было платье цвета молодой листвы, простое по крою, но от этого лишь более элегантное. Оно подчёркивало её естественную, неброскую красоту. На ногах - чёрные лодочки на высоких, слишком высоких для неё каблуках. Она сделала пару шагов по булыжникам мостовой, её походка была неуверенной, и на втором шаге она пошатнулась. Ви отреагировал быстрее, чем думал. Он был рядом, прежде чем она успела понять, что падает. Его сильные, только что восстановленные руки мягко, но надёжно обхватили её, не дав упасть. - Здравствуй... - его голос прозвучал тише, чем он хотел, и слегка срывался. - Ты в порядке? - Привет, - улыбнулась она, чуть смущённо, опираясь на него. - Прости, давно не ходила на каблуках. И платье... оно немного сковывает движения. Она выпрямилась, встав в полный рост, и посмотрела на него. В свете фонарей и витрин её глаза светились тёплым, доверчивым светом. Ви не мог отвести взгляд. - Ты... - он сглотнул, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы фальшиво или глупо. - Ты очень красиво выглядишь в этом платье. И... спасибо. Что приняла приглашение. Это... для меня много значит. Он сказал это искренне. Для человека, чья жизнь последние два десятилетия состояла из выживания, мести и скитаний, простое человеческое участие, доверие — были бесценным даром. - Ты тоже очень красиво выглядишь, - ответила она, и её рука потянулась, коснувшись лацкана его смокинга. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Тебе этот костюм очень идёт. Она подошла так близко, что он почувствовал лёгкий, цветочный аромат её духов, смешанный с запахом лечебных трав, который всегда витал вокруг неё. Его дыхание на миг перехватило. Сердце застучало так громко, что ему показалось, его слышно на всю улицу. - Селен... пойдём, - наконец выдавил он, стараясь звучать спокойно. - Нам пора. У нас столик забронирован. Он мягко взял её руку, не сжимая, а просто дав опору. Его пальцы коснулись её кожи, и по спине пробежала странная, приятная дрожь. С лёгкой, почти неуловимой улыбкой он повёл её к сияющим стеклянным дверям ресторана. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши. Приглушённый свет, тёмное дерево, кристальные бокалы. У стойки регистрации их встретил безупречно одетый метрдотель. - Добрый вечер! - произнёс он с профессиональной улыбкой. - Добрый вечер, - кивнул Ви, стараясь скопировать его манеру. - Столик на имя «Ви». Забронирован на 21:30. Метрдотель проверил планшет, кивнул и жестом пригласил их следовать за собой. Они прошли по коридору и оказались в главном зале. Селен невольно ахнула - её глаза загорелись детским восторгом. Зал был огромен, с высокими потолками и панорамными окнами во всю стену, за которыми открывалась феерическая панорама ночного Токио - море огней, небоскрёбы, мерцающие рекламные неоновые полосы. Это был мир, в который они оба - уличный бродяга и целительница из трущоб - никогда по-настоящему не входили. Ви тоже был поражён, но годами тренированной выдержки хватило, чтобы сохранить на лице маску спокойного одобрения. Внутри же он чувствовал ту же неловкость, что и в бою с Акио утром - как будто он снова в чужой, непонятной ему среде. Их проводили к столику у самого окна. Ви, вспомнив что-то из старых, стёртых из памяти фильмов, отодвинул стул для Селен. Она улыбнулась, села, и он устроился напротив. Букет белых роз он осторожно поставил на свободный край стола, как драгоценный трофей. Именно в этот момент, повернув голову, чтобы бросить последний взгляд на огни города, он увидел их. У входа, только что вошедших, стояли Акио и Ева. Акио - в строгом чёрном костюме, который сидел на нём так, будто он родился в нём. Ева - в облегающем платье огненно-красного цвета, которое делало её похожей на тропическую птицу. Их появление было столь же неожиданным, сколь и логичным - Акио же платил по счёту. Акио, заметив Ви, широко, почти по-мальчишески ухмыльнулся и, кивнув метрдотелю, направился к столику не слишком далеко от них. Ви лишь крепче сжал зубы. «Вот же балаганщик», - подумал он, но гнев быстро растворился в иронии. Пусть смотрит. Ему было что показать. Подошёл официант, молодой человек с безупречными манерами. - Добрый вечер. Что будете заказывать? Ви и Селен взяли в руки тяжёлые, кожаные меню. Цены, указанные рядом с изысканными названиями, заставили Селен едва заметно расширить глаза. - Боже... - прошептала она, смотря на Ви через стол. - Ви, ты уверен? Тут всё такое... дорогое... - Естественно, уверен, дорогая, - ответил Ви, и это слово - «дорогая» - сорвалось с его губ само собой, естественно и тепло. - Ты стала для меня... одним из самых главных и важных людей в этом мире. Ты спасла мне жизнь. Трижды. Такие вещи, как деньги, - он сделал легкий жест рукой, - меня больше не волнуют. Во всяком случае, не так сильно. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его обычно холодном, пустом взгляде было что-то новое - открытость, признательность, нежность. Затем он повернулся к официанту, и его голос зазвучал уверенно, будто он каждый день заказывал здесь ужин. - Мне, пожалуйста, «Говяжью вырезку длительного откорма по-оми», «Хоккайдский салат из крабов» и «Вино Пино Нуар 2013 года». Официант, услышав такой точный и дорогой заказ, чуть заметно приподнял бровь, но лишь учтиво кивнул. - Отличный выбор, сэр. А для мадам? Селен, всё ещё находящаяся под впечатлением от его слов, просто улыбнулась. - Я буду то же самое, что и он. Официант поклонился и отошёл. Ви заметил, как тот затем подошёл к столику Акио. Он не слышал слов, но увидел, как Акио, бросив взгляд в их сторону, сказал что-то официанту и указал пальцем в их направление. Ви сдержанно фыркнул. «Тоже самое, конечно». - Итак, дорогая, как ты? - услышал он голос Акио, обращённый к Еве. Тот явно пытался вести светскую беседу, но его взгляд постоянно скользил то на Ви с Селен, то на собственные нервные пальцы. - Я... У меня всё хорошо, Акио. Слушай, это так неожиданно... что ты пригласил меня на свидание. Да ещё и сюда... - голос Евы звучал неуверенно, взволнованно. Акио развернулся к ней, отодвинув бокал с водой. - Ева, ты же знаешь... ты для меня не просто коллега. Ты мне куда важнее и дороже. Он вертел в пальцах вилку, не глядя на неё. Ева вспыхнула, как её платье. - Так получается... что ты меня тоже... - начала она, надежда зазвучала в её голосе. - Да, - резко перебил её Акио, наконец посмотрев прямо на неё. - Я тебя тоже очень сильно уважаю и дорожу тобой. Ты мой лучший друг ещё со времён учёбы в Академии. Надежда в глазах Евы разбилась, словно хрустальный бокал. Её лицо опустело. - Что?... А, ну да. Я это и имела в виду... Она опустила глаза в тарелку, тихо вздохнув. Акио, не заметив или сделав вид, что не заметил, снова принялся разглядывать зал. *10 минут спустя. В зал вплыл божественный аромат - смесь поджаренного на углях премиального мяса, сливочного масла и дорогих трав. Официанты, как заправские жонглёры, несли огромные серебряные крышки. Сначала подали Ви и Селен. Под крышкой лежал стейк, который был произведением искусства: идеально прожаренный, с хрустящей корочкой, сочащийся соком. Рядом - нежный салат с крабом, похожий на облако. Ви, привыкший за долгие годы к консервам, поджаренным на костре сосискам и тому, что удавалось стащить, взял нож и вилку. Его движения, несмотря на отсутствие практики в изысканных ресторанах, были удивительно точными и грациозными - сказывалась врождённая ловкость и контроль над телом. Он отрезал первый кусок, поднёс его ко рту и откусил. Вкус был... откровением. Это была не просто еда. Это была симфония ощущений: тающая во рту текстура, взрыв богатого, глубокого вкуса, аромат дыма и специй. Впервые за восемнадцать лет жизни в аду и скитаний он почувствовал что-то, приносящее чистое, ничем не омрачённое удовольствие. Его лицо, обычно напряжённое или искажённое гримасой боли или ярости, вдруг расслабилось. На нём появилась простая, детская улыбка абсолютного наслаждения. Селен, наблюдая за ним, не смогла сдержать улыбки. Она сделала свой первый укус и её глаза тоже округлились от восторга. Они ели молча, поглощённые моментом, обмениваясь лишь красноречивыми взглядами и счастливыми улыбками. За соседним столиком Акио и Ева начали с салатов. Для Акио, периодически бывавшего в подобных местах по долгу службы или после удачных контрактов, это было привычно. Ева же была искренне поражена. Они перешли к стейкам. Акио открыл бутылку вина, разлил по бокалам, но его мысли явно были далеко. Он откусывал, запивал, но взгляд его был рассеянным, устремлённым в окно, в сторону тёмного моря, за которым лежал остров Хасима. Прошло немного времени. Ви и Селен почти опустошили свои тарелки, оставив лишь полбутылки вина. Неловкая, тяжёлая пауза повисла между ними. Селен смотрела на Ви, и её глаза стали серьёзными. - Ви... - начала она тихо. - Ты ведь... отправишься на остров? Завтра? Он медленно положил нож и вилку, вытер губы салфеткой. Его лицо вновь стало замкнутым. - Да. Я буду там... Страховать Акио... Если он... если он проиграет, я пойду следующим. Я буду биться с этим чудовищем из легенд до конца. - А если ты погибнешь? - голос её дрогнул, став громче, чем она планировала. Несколько ближайших столиков на секунду затихли. - Как мне жить после этого?! - Тише, - мягко, но твёрдо сказал он, протягивая через стол руку и касаясь её пальцев. - Прошу. Даже если я... даже если меня не станет, ты останешься жива. Ты проживёшь долгую жизнь. Такую же светлую, как и до встречи со мной. Ты... - Ви... - она перебила его, и в её глазах, налитых слезами, читалась такая боль и страх, что у него перехватило дыхание. Он не раздумывал. Он встал, обошёл стол и, опустившись рядом с её стулом на одно колено, обнял её. Нежно, но крепко. Она прижалась лицом к его груди, к дорогой ткани смокинга, и слёзы, которые она сдерживала, полились ручьём. Он молча гладил её волосы, её спину, шепча что-то невнятное, успокаивающее. Он чувствовал, как её плечи вздрагивают от рыданий. А потом её руки обвили его шею, и она ответила на объятие с такой силой, с какой только могла. Они просидели так минуту, не обращая внимания на окружающих. Потом, словно по обоюдному согласию, встретились взглядом. В её глазах была благодарность, боль, надежда. В его - обещание и та самая тёплая тяжесть в груди, которая уже не казалась такой страшной. - Мне нужно... освежиться, - тихо сказала она, вытирая глаза. - Я тоже, - кивнул он. Они встали и разными путями направились к уборным, оставив за собой недоумевающих официантов и удовлетворённо ухмыляющегося Акио. *В тоже время у Акио и Евы... Тяжёлая пауза повисла между ними, нарушаемая лишь тихим звоном приборов. Ева, не в силах больше выносить это гнетущее молчание и отстранённость Акио, робко спросила: - Акио... Ты готов к завтрашней битве? - её голос дрожал, выдавая страх, который она тщетно пыталась скрыть за напускной лёгкостью. Акио медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не было привычной уверенности, только усталая ясность и что-то ещё — раздражение от необходимости обсуждать очевидное. - Естественно... Не переживай... Я выиграю и уничтожу его. Как и всегда, - произнёс он отрывисто, машинально потирая левое запястье - то самое, которое он с таким трудом, но всё же смог восстановить. Шрам под манжетой рубашки напоминал не о боли, а о цене ошибки. - Акио... - Ева сделала глоток вина, пытаясь собраться с духом. - Он ведь восстановил почти все силы. Против такого Шиниги ты никогда не сражался. А ты... - она хотела сказать «а ты не в лучшей форме», «а ты измотан», «а ты потерял руку», но слова застряли в горле, смешавшись с комом страха за него. - Заткнись! - резко, почти рыком, перебил её Акио. Его глаза вспыхнули холодным огнём. Столовые приборы на столе звонко дёрнулись. - Почему вы все не можете просто поверить в меня?! - Он говорил громче, чем следовало, привлекая внимание соседних столиков. - В отличие от тебя, я вырос. Я стал сильнее. А ты... - его взгляд, полный горечи и усталости, скользнул по её лицу, - а ты как была трусихой и лгуньей, что не может признаться в собственных чувствах, так ею и осталась. Слова повисли в воздухе, острые и безжалостные, как лезвие. Лицо Евы побелело. В её зелёных глазах отразилась сначала шокированная боль, а потом - вспышка ярости, чистой и незамутнённой. Она вскочила, её стул с грохотом упал на пол. Вся её сдержанность, весь светский лоск испарились. Раздался оглушительный, звонкий шлепок. Ева изо всех сил ударила Акио по щеке. Удар был настолько сильным, что его голова дёрнулась в сторону. - У-у... ублюдок! - выдохнула она, и слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули по её щекам. Она больше ничего не сказала. Просто развернулась и, едва не споткнувшись, побежала прочь от стола, в сторону женской уборной, оставив его одного среди осуждающих и любопытных взглядов. Акио сидел, не двигаясь. Он медленно поднёс руку к горящей щеке, чувствуя под пальцами чёткий отпечаток её ладони. Боль была острой, физической, но она меркла перед той ледяной пустотой, что разлилась у него внутри. Он опустил взгляд на свою тарелку с недоеденным стейком, на бокал с дорогим вином, которое вдруг стало казаться помоями. Стыд, ярость на самого себя и глухая, знакомая тоска сжали его горло. Не говоря ни слова, он встал и тяжёлой походкой направился в мужскую уборную — скрыться, прийти в себя, столкнуться с собственным отражением и последствиями своих же слов. *Мужская уборная. Мрамор, хром, приглушённый свет. Ви стоял у раковины, смочив салфетку и пытаясь оттереть от смокинга следы слёз и помады. Его лицо в зеркале отражало странную смесь эмоций: остатки нежности, суровая решимость и лёгкая растерянность. - Как же хорошо, что она всё поняла, - пробормотал он себе под нос. - Надо возвращаться. Нельзя заставлять девушку долго ждать... Дверь открылась, и вошёл Акио. Он выглядел... не таким, каким Ви привык его видеть. Не уверенным магом мирового уровня, а измотанным, загнанным в угол человеком. Он подошёл к соседней раковине, уставился на своё отражение, на свежий красный след от пощёчины на щеке. - Ну что, сильнейший, - не удержался Ви, повернувшись к нему. - Красавчик... Свидание, как вижу, прошло не очень удачно. - Завались! - отрезал Акио, не глядя на него. - Ты просто не понимаешь. Отдалишь от себя людей - и они не будут по тебе скучать. Не будут бояться потерять. А так... - он с силой ударил ребром ладони по мраморной столешнице. - Ви, почему в тебя верят больше, чем в меня? Меня уже списали, будто шансов у меня ноль... Друзья, коллеги, Ева... Почему?! В его голосе звучала неподдельная боль и злость, направленная больше на себя, чем на других. Ви смотрел на него секунду, а потом рассмеялся. Не злорадно, а с какой-то горьковатой, понимающей иронией. - А-ха-ха-ха! Тебя серьёзно это беспокоит? Акио, да все в тебя верят больше, чем в кого бы то ни было! Все, блин, в академии вчера с вечера вливали в твой камень свои последние силы! Ты одолел меня... Ты одолел других угроз, не менее опасных, чем Шиниги. В тебя верят... И все эти вздохи и шёпоты - не от неверия, а от беспокойства. Они боятся потерять тебя, кусок идиота, если ты даже этого понять не можешь! Он подошёл ближе, его голос стал тише, но от этого весомее. - Я своей сказал прямо, что могу умереть. Но в душе... я всегда знаю, что выживу. И вернусь к ней. Потому что теперь есть ради чего возвращаться. Так что давай, соберись. Тебе завтра биться надо будет не просто за победу. А за то, чтобы у всех них - у Евы, у Селен, у этих пацанов в Академии - было завтра. Акио слушал, и постепенно напряжение с его лица стало спадать. Он закрыл глаза, тяжело вздохнул. - Ты серьёзно... Боже, какой же я идиот. - Именно, - хмыкнул Ви. - А теперь, сильнейший, ноги в руки - и пошёл к своей любви. С извинениями. И с правильными словами. Он похлопал Акио по плечу - уже не как соперник, а как старший товарищ, прошедший через своё личное чистилище, - и вышел из уборной. *Женская уборная. Селен, успокоившись, поправляла макияж у зеркала. - Фух... Вроде пришла в себя. Надо возвращаться к Ви и... Дверь распахнулась, и внутрь, едва сдерживая рыдания, влетела Ева. Она бросилась к раковине, включила воду и уставилась на своё заплаканное отражение. - Ева... ты... - осторожно начала Селен, протягивая руку. - Не трогай меня! - резко отбила её руку Ева, её голос сорвался на крик. - Почему?! Почему он меня не любит?! Он знает о моих чувствах! Он всё видит! Но он делает вид, что не замечает! Селен, скажи, почему?! Как можно быть таким слепым?! Селен не стала настаивать. Она просто подошла и обняла её. Так же, как Ви обнял её саму. Крепко, без лишних слов. - Дорогая, тише, всё хорошо. Акио... ему самому страшно. Он боится проиграть... Боится, что если даст волю чувствам, если признается, то станет уязвимее. А завтра ему нельзя быть уязвимым. На его плечах - ответственность за всех нас. За всю Японию, возможно. Она мягко гладила Еву по спине. - Но знаешь что? Я почти уверена, что он испытывает к тебе те же чувства. Он просто боится их назвать. Боится, что это станет его слабостью. Или что не сможет их оправдать. *Зал ресторана. Ви и Селен встретились у выхода из уборных. Они обнялись, и теперь в их объятии была не только страсть, но и тихая, обоюдная поддержка. Они стояли так, наблюдая за соседним столиком. Акио и Ева встретились посередине зала. - Ева... - Акио... Они произнесли это одновременно, глядя друг другу в глаза. - Прости меня! - снова сказали они в унисон, и на их лицах появились лёгкие, смущённые улыбки. - Прости, что вывел тебя на эмоции, что накричал, - сказал Акио, и в его голосе впервые за этот вечер не было ни бравады, ни защиты. Была искренность. - Я был ослом. - Нет, это я... я понимаю, какая тяжесть на твоих плечах. И как тебе тяжело. Я была эгоисткой, - прошептала Ева. Акио не стал ничего больше говорить. Он просто обнял её. И она, прижавшись к нему, обняла его в ответ. В этом объятии были и извинения, и прощение, и невысказанная поддержка, и обещание дождаться. Они стояли так, пока к их столику не подошёл официант с элегантным чёрным планшетом в руках. - Сэр, с вас, пожалуйста, - произнёс он, предлагая Акио взглянуть на счёт. Улыбка замерла на лице Акио. Он взял планшет, пробежался глазами по цифрам. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, каменным. *Итого: ¥ 39,280,050 ($ 251,393) И чуть ниже отдельной строкой: Вино Пино Нуар 2013 года (4 бут.) - ¥ 31,424,040 ($ 201,114) Глаза Акио стали размером с блюдца. Он медленно поднял взгляд и обвёл им зал, отыскивая Ви и Селен. Но их столик у окна был пуст. На нём стояла только полупустая бутылка вина. Они тихо слиняли, пока он разбирался со своими чувствами. Акио почувствовал, как внутри него закипает новый вулкан ярости. Четыре. Бутылки... По пятьдесят тысяч долларов каждая. Он, маг мирового уровня, за всю свою жизнь не выпил столько дорогого алкоголя! Он сглотнул комок в горле, достал свою личную, не ассоциативную кредитную карту (ту самую, с которой он так гордился своей сотней миллионов иен) и молча протянул её официанту. Ева, выглянувшая из-за его плеча, увидела сумму и прикрыла рот рукой. - Акио, это же... - Неважно, - процедил он сквозь зубы, когда официант почтительно удалился с картой. - Это плата за тренировку. И за... просветление. Хотя бы за это. Когда карту вернули, он подписал чек, встал и, взяв Еву под руку, повёл её к выходу. Он шёл, чувствуя не только пустоту в кошельке, но и странную лёгкость на душе. Гнев на Ви смешался с благодарностью. Страх перед завтрашним днём - с новой, хрустальной ясностью цели. Он должен победить. Не ради славы. Не ради мести. Ради них. Ради всех этих идиотов, которые в него поверили, даже когда он сам в себя не верил. А за окном ресторана, в ночном городе, двое других шли по тротуару, держась за руки. Ви нёс смокинг через плечо, Селен - туфли в руках. Они шли босиком по тёплому асфальту, смеясь чему-то своему, тихому и важному. Над ними висела одна и та же луна, что освещала и пустынные улицы Хасимы, где древнее зло готовилось к финальному акту. Но в этот момент, за пятнадцать часов до конца, они были просто двумя людьми, нашедшими друг друга на краю пропасти. И этого хватало, чтобы не бояться того, что ждёт завтра.