Защитники из потустороннего мира

*Время: 10:30 утра. До битвы осталось два часа. Последние лучи осеннего солнца, робкие и холодные, скользили по древним камням Академии, но не могли разогреть ледяное напряжение, сковывавшее воздух. У главного входа, под высокими арками, украшенными потускневшими от времени рунами, собралась безмолвная толпа. Казалось, сама академия затаила дыхание. Здесь были все. Ученики групп «Мироль» и «Риволь», выстроившиеся в неровные шеренги, их молодые лица бледны, а глаза широко раскрыты – в них читалась смесь страха, надежды и благоговейного ужаса. Преподаватели стояли чуть впереди, образуя живой коридор: Лонгория Ева с непривычно серьёзным, каменным выражением на обычно улыбчивом лице; Новый наставник «Риволь», Ирито, ссутулившийся под тяжестью внезапно свалившейся ответственности. Даже вечно отстранённый Онисаги Рин смотрел не в себя, а вперёд, его пальцы нервно перебирали складки формы. Шиги Ванделир стоял прямо, как струна, а рядом с ним, стиснув кулаки так, что костяшки побелели, – Кена Вансело. Её челюсть была сжата, в глазах горел невысказанный вызов судьбе. Тишина была оглушительной. Она звенела в ушах, давила на барабанные перепонки, наполняя пространство предчувствием неотвратимого. Это была тишина перед разрывом снаряда, перед первым ударом грома в смертельной буре. И в эту тишину, словно клинок, разрезающий полотно, вышел он. Рикано Акио появился в глубине проёма огромных дверей. Он был без своего плаща, в простой, тёмной, практичной одежде, которая не стесняла движений. Но не это притягивало взгляды. Притягивало его лицо. Оно было спокойным, почти отрешённым, но в глазах, этих обычно ясных и проницательных очах, бушевала целая вселенная. В них читалась стальная решимость, холодная ярость к врагу, грусть по утраченному другу и… улыбка. Лёгкая, почти неуловимая, но твёрдая улыбка человека, сделавшего свой выбор и не сожалеющего о нём. Этот парадокс – спокойствие на пороге ада – заставил сотню сердец биться чаще. Он шёл неспешно, его шаги отдавались гулко по каменной плитке, и этот звук был единственным в замершем мире. И тогда тишину разорвал единственный голос. - Учитель! Из шеренги «Мироль» вырвался Итоши Мин. Его лицо было искажено бурей эмоций – благодарность, вина, страх, бесконечная вера. Он сделал несколько резких шагов вперёд, преодолевая невидимый барьер почтительности, и крикнул так, что эхо прокатилось по двору: - ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫИГРАЕТЕ! Крик, полный юношеской, неистовой искренности, повис в воздухе. Он был как искра, упавшая в бочку с порохом. На мгновение все замерли, поражённый этой вспышкой. А затем густой бас нового преподавателя, Ирито, прогремел, разбивая оцепенение: - И вправду! Что мы молчим, словно на поминках?! Наш дорогой товарищ, учитель и друг идёт сражаться за всех нас, а мы провожаем его в гробовой тишине! - Он обвёл взглядом учеников, и в его глазах вспыхнул огонь. - Он не просил нас идти с собой! Он взял эту ношу на свои плечи! Последнее, что мы можем – проводить его как воины, а не как плакальщицы! И ледокол тронулся. Сначала робко, с одного угла: - Удачи, учитель Акио! Потом громче, хором: - Вернись победителем! - Покажи этому ублюдку! - МЫ С ТОБОЙ! Крики, аплодисменты, сдержанные всхлипы – всё смешалось в единый гул поддержки. Волна человеческого тепла, веры и отчаянной надежды накатила на Акио. Он остановился, обвёл взглядом эти лица – юные, старые, испуганные, решительные. И кивнул. Один раз, коротко и ясно. «Я услышал... Я понял... Ви был прав». Его путь лежал к чёрному внедорожнику, терпеливо ждавшему у края площади. Рядом с ним, прислонившись к капоту и демонстративно изучая ногти, стоял Дивери Ви. На нём была простая чёрная куртка и штаны, его нож в ножнах висел у пояса. Он выглядел так, будто собрался не на эпическую битву, а на рыбалку. Акио подошёл к нему. Их взгляды встретились – уставший маг и воскресший убийца. Никаких лишних слов. Ви лёгким, почти братским ударом кулака в плечо прервал момент. - Ну что, сильнейший, - его голос был хриплым, но спокойным. - Покажи на что способен. И главное – вернись. Уголок губ Акио дрогнул в подобии улыбки. - Постараюсь не подвести, - сказал он просто и сел в машину. Ви скользнул на место водителя, завёл двигатель. Внедорожник плавно тронулся с места, оставляя за собой волну криков и взмахов руками. В последний миг, в боковом зеркале, Акио увидел, как Ева, стиснув губы, машет ему одной рукой, а другой прижимает к груди платок. Рядом с ней стояла Селен, её лицо было бледным, но спокойным, а глаза провожали не машину, а профиль человека за рулём. *Время: 11:30. Дорога к морю. Дорога до побережья, откуда их должна была забрать лодка, пролетела в почти полном молчании. Городской пейзаж за окном сменялся пригородным, потом показались первые чахлые сосны и запах солёного ветра. Акио не смотрел по сторонам. Он сосредоточенно выводил на внутренней стороне предплечья сложную, многослойную печать серебристыми чернилами из специального флакона. Печать временного сокрытия и стабилизации. Она должна была скрыть истинный объём его магической энергии, сделав его «невидимым» для сканирования, и одновременно служить якорем для предстоящего переноса силы. Ви лишь изредка бросал на него взгляд, но ничего не спрашивал. Его собственные пальцы время от времени непроизвольно касались рукояти ножа на поясе, будто проверяя, на месте ли его вечный, хрупкий талисман. *В Академии. В это же время. Пока машина мчалась по шоссе, в Академии кипела работа, тихая и сосредоточенная. В специально подготовленном Зале Единения, комнате с усиленными звуко и магоизолирующими стенами, на массивном каменном пьедестале, испещрённом концентрическими кругами усиления, покоился Камень Передачи. Тот самый парный артефакт, что связывал его с Акио. Он выглядел скромно – просто отполированный кристалл с серебряными прожилками, но сейчас от него исходило едва заметное, тёплое пульсирующее свечение. Руководила всем Селен. На ней был белый медицинский халат поверх обычной одежды, волосы убраны в тугой пучок. В её руках был не блокнот, а сложный планшет с сенсорным экраном, на котором в реальном времени отображались имена, магические сигнатуры и текущий уровень энергии всех участников церемонии. Рядом, на стене, висела огромная диаграмма с цветными маркерами. - Проверьте финальную связь с точкой назначения, - её голос был ровным, профессиональным, без намёка на дрожь. - Канал должен быть чистым. В соседней комнате, превращённой в импровизированный командный центр, на нескольких больших экранах возникали и исчезали дрожащие, чёрно-белые изображения: ржавые балки, облупившаяся штукатурка, разбитые окна с видом на море. Это была «картинка» с существ-наблюдателей, призванных Асурой Холовым. Крысы, чайки, даже пара лисиц – все, кто мог незаметно передвигаться среди руин Хасимы. Их глаза, усиленные магией, были камерами, а их сознаниями, как тончайшими нитями, управлял Асура, сидящий в кресле с закрытыми глазами, его лицо покрылось испариной от концентрации. - Связь нестабильная, но есть, - доложил один из помощников-магов, следящий за технической стороной. - Помехи от фоновой энергии острова колоссальные. Но общую картину дать сможем. Рядом с Залом Единения был развёрнут полевой медпункт. Несколько коек, стерильные инструменты и стимуляторами. Сюда должны были поступать те, кто отдаст камню слишком большую часть своей силы. Дежурные медики, ученики старших курсов, прошедшие ускоренный курс у Селен, нервно проверяли оборудование... Селен подошла к пьедесталу, положила ладонь на холодную поверхность камня. Она закрыла глаза, чувствуя через него слабый, но уже существующий след связи с Акио – тонкую, невидимую нить, натянутую через десятки километров. «Всё готово, - подумала она. - Теперь остаётся только ждать. И верить». *Время: 12:15. Подход к Хасиме. Моторная лодка, неказистая, но быстрая, купленная Ви на те самые «непонятно откуда взявшиеся» деньги, резала свинцовые воды пролива. Хасима вырастала на горизонте не островом, а утробным чудовищем из бетона и ржавого металла. Остров-призрак. Молчаливый свидетель индустриальной мощи и человеческого забвения. Но сейчас от него веяло не тоской, а активной, агрессивной угрозой. Воздух над ним дрожал, как над раскалённой сковородой, искажая свет. Акио стоял на носу, лицом к ветру. Печать на его руке была завершена. Он достал из кармана специальные очки с дымчатыми линзами – модифицированный артефакт «Чувствительности», взятый у Герона. Он надел их, активировал и тут же резко снял, зажмурившись от боли. В линзах, даже усиленных его собственной печатью переноса, весь остров пылал ослепительным, невыносимым для восприятия алым и фиолетовым клубком энергии. Это была не аура. Это был гнойник на теле реальности, источник излучения такой плотности, что казалось, вот-вот пространство разорвётся. - Чёрт, - прошептал он, сплёвывая за борт, как будто вкус этой энергии был отвратителен на физическом уровне. - Он не просто здесь. Он… пропитал собой каждую щель, каждый камень. Ви, управляя лодкой, лишь хмыкнул. - Значит, разминка удалась. Смотри, вон там, - он кивнул на одну из самых высоких, полуразрушенных башен. - Похоже на гнездо... Или трон... Выбирает места с размахом, старый хрыч. Акио больше не нужны были очки. Теперь он чувствовал Шиниги кожей, костями, самой душой. Давление нарастало с каждым метром. Он взглянул на Ви. - Здесь я высаживаюсь один. Ты… что, будешь ждать тут? - в его голосе прозвучало не ожидание, а скорее констатация странного факта. Ви заглушил мотор, дав лодке по инерции подойти к полуразрушенной, скользкой от водорослей бетонной причальной стенке. Он откинулся на сиденье, закинув руки за голову, и зевнул нарочито громко и широко. - Ага. Солнышко, свежий воздух, шум прибоя… Идеальное место для послеобеденного сна. А ты мне, кстати, солнце загораживаешь. Ступай уже... Удачи... Эта показная небрежность, этот циничный фасад были таким очевидным прикрытием, что Акио не смог сдернуть лёгкой усмешки. Он знал, что стоит ему действительно оказаться на грани, эта «лодка» превратится в самый быстрый десантный катер на планете. Он кивнул, не благодаря словами – они были уже лишними. Прыжок на скользкие камни, лёгкое касание рукой для баланса – и он на острове. *Академия. Момент высадки. На экранах командного центра картинка дернулась, сменилась. Теперь это был обзор с высокой точки, вероятно, с чайки, кружащей над южной оконечностью острова. Все, кто мог, сгрудились у мониторов. Селен, оторвавшись от камня, вошла в комнату. Ева стояла рядом, не дыша. Итоши впился в экран, будто пытался силой воли проникнуть сквозь него. На изображении была видна крошечная фигурка, высаживающаяся из лодки. Акио. И бескрайнее, мрачное кладбище индустриальной архитектуры, готовое его поглотить. *Хасима. Воздух на острове был мёртвым. Не было ни ветра, ни птичьего щебета, только далёкий, тоскливый гул моря да скрип расшатанных металлических конструкций. Акио шёл по «главной улице» – узкому проходу между гигантскими бетонными гробами общежитий. Под ногами хрустел битый кирпич, стекло, ржавые железки. Следы «тренировок» Шиниги были повсюду: стены, будто разрезанные гигантским скальпелем, с идеально гладкими срезами; целые этажи, обращённые в мелкую, однородную пыль; стальные балки, скрученные в немыслимые спирали, как проволока. Акио не спешил. Он шёл, выравнивая дыхание, настраиваясь. Печать на руке горела лёгким теплом. Он чувствовал, как далеко позади, через многие километры, к Камню начинают прикасаться первые руки. Тоненькие ручейки силы текли к нему, наполняя резервуар, который пока был пуст. Он стёр со лба печать сокрытия. Пусть чувствует. Пусть знает, что идёт не жертва, а противник. И Шиниги ответил. Это не был звук. Это было изменение давления, резкий перекос в самой ткани реальности. Акио остановился, медленно повернув голову налево. Из тени огромного, покосившегося здания котельной, словно из небытия, выплыла фигура. Он изменился. Кожа приобрела лёгкий, неестественный фиолетовый оттенок, будто под ней пульсировала чужая кровь. Длинные, серебристо-белые волосы, не тронутые ветром, струились по плечам. Его черты стали ещё более отточенными, бесстрастными, лишёнными возраста. А из ладоней, спокойно сложенных перед собой, струился тусклый, зловещий фиолетовый свет. Он стоял, наблюдая, как зоолог наблюдает за редким экземпляром. - Давно не виделись, Акио, - голос Шиниги был прежним – бархатным, убедительным, проникающим прямо в сознание, минуя уши. В нём не было ни злобы, ни торжества. Было лишь холодное, аналитическое любопытство. Акио не ответил на приветствие. Он окинул взглядом руины, затем вернул взгляд к древнему магу. - Ну что, я вижу, размялся неплохо. Остров тебе в руки. И раз ты не прихлопнул крыс и чаек моего ученика, значит, не против зрителей. - На его губах появилась та самая, надменная и широкая улыбка. Улыбка человека, за спиной у которого стоит целый мир. - Отлично... Сейчас на нас смотрят все, кто верит в то, что твоей эпохе давно пора в мусор истории. И я, - он медленно поднял правую руку, пальцы начали складываться в первую боевую печать, а пространство вокруг кулака заплыло маревом «Расширения», - НЕ СОБИРАЮСЬ ИХ ПОДВОДИТЬ. *Академия. Зал Передачи. Селен увидела, как камень на пьедестале дрогнул и вспыхнул ярче. Первый, запланированный импульс. Она взглянула на экран, где Акио стоял лицом к лицу с фигурой из кошмаров. Её голос, ровный и громкий, прозвучал по всему залу и в командном центре: - СИГНАЛ! ПЕРВАЯ ОЧЕРЕДЬ - К КАМНЮ! Ева, Асура (на долю секунды оторвавшись от управления существами), Онисаги и Шиги синхронно шагнули вперёд. Они даже не смотрели друг на друга. Их руки, в унисон, легли на холодную поверхность кристалла. *Хасима. Шиниги лишь слегка склонил голову, словно слушая далёкую музыку. - Но ты жестоко ошибаешься, Акио. Твои зрители увидят не триумф. Они станут свидетелями твоей медленной, мучительной и абсолютно бесполезной смерти. Один, даже с подачкой от стада, ты против меня – ничто. Он развёл руки в стороны, и фиолетовый свет вокруг них вспыхнул, превратившись в клубящиеся, похожие на щупальца энергии. Пространство вокруг него затрещало, воздух стал густым и вязким. - Сегодня магия этой жалкой эпохи получит своего последнего героя. И последнее поражение. Акио почувствовал это. Не просто приток силы. Это был Поток. Мощный, очищенный, отфильтрованный через четыре разных, но гармоничных источника. Энергия веры, иллюзий, духов и спокойствия хлынула в него через канал камня. Его собственная, огромная сила, до этого скованная и сфокусированная, встретила этот приток и ВЗРЕВЕЛА. Он стряхнул с себя последние ограничения. Печать на руке распалась в золотой пыли. И тогда Шиниги, впервые за всю встречу, дрогнул. Его бесстрастное лицо исказила гримаса неподдельного, шокированного изумления. От Акио исходило сияние. Не ослепительная вспышка, а ровное, глубокое, небесно-голубое свечение, исходящее из самой его сути. Оно было таким чистым и плотным, что казалось материальным. Земля под его ногами не просто затрещала – она вздыбилась. Асфальт и бетон лопнули веером трещин, плиты приподнялись, как корабли на волне, и с грохотом обрушились вниз. Воздух загудел низкой, унисонной нотой, от которой задрожали остатки стёкол в пустых глазницах окон. Голос Акио прозвучал не как крик, а как удар гонга, от которого содрогнулся весь остров. Он был громче, мощнее, наполнен такой несокрушимой уверенностью, что его услышали бы даже без магии: - ОШИБАЕШЬСЯ, ДРЕВНИЙ! СЕГОДНЯ Я НЕ ОДИН! СЕГОДНЯ ТЫ СРАЖАЕШЬСЯ НЕ ПРОТИВ ОДНОГО МАГА! - Он сделал шаг вперёд, и земля снова содрогнулась. Его глаза, те самые, что стали похожи на клочки чистого неба, пылали небесным огнём. - СЕГОДНЯ ПРОТИВ ТЕБЯ ВСТАЛА ВСЯ МОЯ АКАДЕМИЯ! ВЕСЬ МИР, КОТОРЫЙ ВЕРИТ, ЧТО ДОБРО – НЕ СЛАБОСТЬ, А СИЛА! И Я ИХ ГОЛОС! Я ИХ МЕЧ! И Я ИХ НАДЕЖДА! На трибунах в Академии, у экранов, в Зале Единения – везде воцарилась абсолютная, священная тишина. Затаённое дыхание сотен людей слилось в одно. Итоши плакал, не стыдясь слёз. Кена не дышала, её кулаки были сжаты до боли. Ева прикрыла рот рукой. Селен смотрела на экран, и в её глазах, полных слёз, отражалось то самое небесное сияние. На Хасиме два бога сошлись для последней битвы. Один – воплощение древней, бездушной, всепоглощающей мощи. Другой – квинтэссенция веры, воли и единства целого поколения. Шиниги медленно, с ледяным достоинством, принял свою боевую стойку. Фиолетовая энергия сгустилась вокруг него в почти непроницаемый кокон. - Посмотрим, - прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала не просто надменность, а свирепая, хищная ярость. - ПОСМОТРИМ, НАСКОЛЬКО ХВАТИТ ЭТОЙ ТВОЕЙ… ВЕРЫ! Акио в ответ лишь улыбнулся своей самой дерзкой, самой бесшабашной улыбкой. Он поднял обе руки. Вокруг правой клубилось сияющее марево «Расширения», готовое разорвать реальность. Левая, рука, была сжата в кулак, и вокруг неё пространство сжималось до точки, готовой всосать в себя весь свет – «Сужение» в его абсолютной, неограниченной форме. Они не побежали. Они РВАНУЛИСЬ друг на друга. Два титана, два концентрированных сгустка воли и силы, оставляя за собой трещины в земле и рвущийся от перенапряжения воздух. Расстояние между ними исчезло за долю секунды. И в тот момент, когда фиолетовые щупальца Шиниги из его энергии и небесно-голубые волны Акио должны были сшибиться в эпицентре, способном испарить половину острова… Смотря в экраны замолкли все ожидая лишь одного чем кончится эта битва... *Продолжение следует...