Защитники из потустороннего мира

Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Воздух, насыщенный до предела противоположными энергиями, звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. От Шиниги исходил тяжёлый, удушающий холод, вымораживающий саму волю. От Акио - яростное, чистое тепло, похожее на свет молодой звезды. Акио впервые в жизни чувствовал себя не магом, управляющим силой, а самим воплощением мощи. Он не тратил энергию - он ею дышал. Каждая клетка его тела пела от переизбытка. Когда Шиниги двинулся, его атака, ещё несколько минут назад бывшая сокрушительным ударом судьбы, теперь казалась Акио… медленной. Невероятно, до смешного медленной. Это был не просто прилив скорости - это было изменение восприятия реальности под давлением океана чужой веры. Он скользнул в сторону, как тень. Фиолетовая вспышка «стирания», способная снести угол здания, прошла в сантиметре от его виска, оставив в воздухе запах озона и распавшейся материи. Акио даже не среагировал на угрозу - он действовал на опережение. Вся накопленная, кипящая энергия хлынула в его правый кулак, сконцентрировавшись в точке перед костяшками. Пространство там не расширялось и не сужалось - оно гудело, вибрировало от непосильной нагрузки. Первый удар. Не было замаха. Просто резкое, взрывное движение вперёд. Кулак, обёрнутый сферой нестабильной реальности, встретил грудь Шиниги с глухим, влажным хлопком, который не заглушил треск ломающихся рёбер. Звук был отвратительным и победным одновременно. Шиниги откатился назад, его безупречная поза разрушилась. Из его рта, искажённого гримасой боли и шока, хлынула струя густой, чёрной, как нефть, крови. Она не брызгала - она выплеснулась тяжело, как смола, и упала на бетон с глухим шлепком, начав медленно разъедать камень шипящими пузырями. Акио не дал опомниться. Разум его был чист, ясен и беспощаден. Он не видел древнего мага, легенду, титана. Он видел цель... Угрозу... Точку приложения силы, которую ему доверили сотни людей. Его сознание разделилось: одна часть холодно анализировала уязвимости, другая - отдавала телу приказы, третья - поддерживала тончайшую, горящую нить связи с Камнем в далёкой Академии. Серию ударов нельзя было назвать боем. Это был ритмичный, методичный разгром. Правый хук в уже развороченную грудную клетку - слышен хруст грудины. Левый апперкот, с «сужением» в руке, - нижние рёбра сложились внутрь, обнажая багровую пульсацию внутренностей. Прямой в лицо - нос исчез, превратившись в кровавую вмятину, скула провалилась с сухим щелчком. Шиниги лишь инстинктивно прикрывался, его фиолетовый барьер трещал и гас под чудовищным давлением грубой, неотёсанной, но абсолютно подавляющей силы. Он отступал, спотыкаясь в лужах собственной чёрной крови. Его глаза, полные не боли, а бешеного, ледяного недоумения, следили за Акио. Как? КАК этот смертный, эта песчинка, может так избивать его, Шиниги? И тут Акио почувствовал первый сбой. Это было похоже на резкое падение напряжения в электросети. Лёгкость в теле сменилась свинцовой тяжестью. Ясность мыслей затуманилась. Прилив сил от студентов иссяк. Он сделал ещё один шаг для удара, и его нога, секунду назад быстрая, как молния, предательски запнулась. Удар, который должен был снести голову, лишь скользнул по плечу Шиниги, сорвав клочок иссиня-бледной кожи. Пауза... Акио, тяжело дыша, отступил на шаг. Пот катился градом, смешиваясь с пылью и гарью. Он смотрел на своё творение. Шиниги стоял, пошатываясь. Его грудная клетка была вогнута, словно её били кувалдой. Сквозь рваные мышцы и обломки костей тускло пульсировало что-то тёмное - не сердце, а сгусток энергии. Лицо было ужасно: вместо носа - дыра, щека разорвана, обнажая ряд неестественно белых зубов, верхняя губа отсутствовала. Но в глазах… в глазах не было страдания. Горел холодный, аналитический огонь. И из всех ран уже валил густой, белый, шипящий пар - его чудовищно мощное «Шитоке» уже работало, сращивая кости и наращивая плоть со скоростью, немыслимой для смертного мага. - Невероятно… - голос Шиниги был булькающим, хриплым, как будто шёл из раздавленного горла. Он звучал не как стон, а как восхищение сапёра перед хитроумной миной. - Просто… волшебно. Такого притока внешней силы я не видел со времён… Акио рванулся вперёд, пытаясь не дать тому закончить исцеление. Но его собственные движения стали тяжелыми, запоздалыми. Удар, который он нанёс, Шиниги парировал предплечьем - уже почти целым, лишь покрытым свежими розовыми шрамами. Сила удара уже не отбрасывала древнего мага, а лишь заставляла его слегка отклониться. На изуродованном лице Шиниги расползлась улыбка. Безгубая, чудовищная, полная понимания. - Кончилось? - прошипел он. И нанёс ответный удар. Простой, почти неотёсанный пинок ногой в живот Акио. Не было фиолетовых вспышек, только чистая физическая сила, умноженная на плотность его восстановленного тела. Акио не успел среагировать. Он почувствовал, как воздух вырывается из лёгких, как что-то лопается внутри. Затем его оторвало от земли, и он полетел назад, как тряпичная кукла. Пока он летел, его собственное, гораздо более скромное «Шитоке» зажглось внутри, пытаясь залатать трещины в рёбрах и ушиб внутренних органов. Но энергии было критически мало. Он приземлился, катясь по битому кирпичу, и поднялся на одно колено. В голове пронеслась ясная, леденящая мысль: «Он восстанавливается быстрее, чем я могу наносить урон в обычном режиме. «Уничтожение пространства» - единственный шанс. Но для него нужна полная концентрация и гигантский заряд. Нужно его вымотать. Заставить тратить силы на защиту и исцеление. Нужно… больше энергии.». Шиниги, тем временем, тоже проводил свой анализ. Он выпрямился, его грудь уже была почти цела, лишь покрыта паутиной свежих шрамов. Его взгляд скользнул по Акио, а затем ушёл куда-то вдаль, словно он пытался увидеть невидимые нити. - Интересно, - произнёс он, его голос уже почти вернул свою бархатистую убедительность. - Сила не твоя. Она приходит откуда-то… издалека. Тонкий, наглый канал. - Он повернул голову, будто принюхиваясь к эфиру. - Найти его… и перерезать. Тогда ты снова станешь тем, кем был - одиноким, надменным червём перед моим сапогом. *Магическая Академия. В это же время. - Первая очередь на пределе! СРОЧНО ЗАМЕНА! - Голос Селен, обычно такой мягкий, резал воздух в Зале Единения как нож. Она смотрела на экран, где Акио, только что бьющий как бог, вдруг споткнулся и отступил. Её пальцы летали над планшетом. Светимость Камня резко упала. Асура, сидевший в кресле, весь покрытый испариной, лишь слабо кивнул - он не мог оторваться от управления наблюдателями. Но его существа передавали тревожную картину: фигура Шиниги, быстро восстанавливающаяся. Ева, Онисаги и Шиги были похожи на призраков. Их лица были пепельно-серыми, под глазами - тёмные круги. Они еле стояли на ногах, их отводили в сторону, в комнату с мониторами, где уже ждали помощники. Они молчали, уставясь в пол, в их глазах читалась стыдная слабость и страх - они подвели его, они не дотянули. - Вторая очередь, ВПЕРЁД! - скомандовала Селен, и дверь распахнулась. В зал вбежали трое: Анель, его лицо было напряжённым, без следов прежнего высокомерия; Гинель, всё ещё бледный после своего поражения, но с твёрдым взглядом; и Кена, её розовые волосы взъерошены, в глазах горел огонь ярости за своего наставника. Без лишних слов они приложили ладони к Камню. Кристалл дрогнул и снова вспыхнул, но свет был уже другим - более резким, менее гармоничным. Энергия пошла, но это была не слаженная симфония, а огневой вал отчаяния и гнева. *Хасима. Акио почувствовал прилив. Но на этот раз это был не чистый океан силы, а бурная, необузданная река. Вместе с энергией по каналу прорвалась волна чужих эмоций: ярость Анеля, жажда искупления Гинеля, бешеное, желание защитить Кены. Это было тяжело, неудобно, почти больно - но это была СИЛА. Он выпрямился. Идея, дикая и гениальная, осенила его. Если «Расширение» можно фокусировать в точке, почему бы не распределить его? Не создать вокруг себя постоянное, активное силовое поле, где само пространство на подступах к нему будет растягиваться, замедляя и ослабляя любую враждебную энергию? Броня из искажённой реальности. Шиниги, уже почти полностью исцелившийся, решил не ждать. Он поднял руку, пальцы сложились в знакомую печать «стирания». Фиолетовый свет собрался в остриё, нацеленное прямо в сердце Акио. Акио не стал уклоняться. Он вдохнул в себя всю грубую, яростную энергию новых доноров и выдохнул её вокруг себя. Воздух вокруг него заплыл маревом, заискрился. Пространство в радиусе метра от его тела растянулось, стало вязким, как мёд. Щупальце фиолетовой энергии, выпущенное Шиниги, влетело в эту зону. И… замедлилось. Не остановилось, но его смертоносная скорость упала до черепашьей. Акио видел, как оно, словно в тяжёлой жидкости, ползёт к нему, теряя плотность и форму. И самое главное - соприкасаясь с полем «Расширения», оно начало само стираться. Кончики фиолетовых щупалец рассыпались в искры, как песок. - Сработало! - хриплый крик торжества вырвался из груди Акио. Он улыбнулся - оскалом волка, почуявшего кровь. Шиниги ахнул - впервые за всю битву в его глазах мелькнуло нечто, похожее на растерянность. Его рука, всё ещё испускающая луч, сама оказалась на границе поля. Он попытался отдернуть её, но пальцы уже коснулись искажённой зоны. Кончики его ногтей, а затем и кожи, начали медленно, неотвратимо стираться, превращаясь в мелкую пыль. Это было не мгновенное уничтожение его техникой, а постепенное, мучительное истирание о наждак растянутого пространства. - Ты… что ты сделал?! - его голос потерял всю бархатистость, в нём зазвучал металлический лязг ярости. Акио ответил действием. Собрав волю, он расширил свою защитную сферу. Радиус искажённого пространства вырос до двух, затем до трёх метров. Он шагнул вперёд. Его поле, как гигантская шлифовальная машина, начало наползать на Шиниги. Кошмарная сцена: древнее зло отступало. Его плоть, одежда, даже излучаемая им энергия — всё, что касалось сияющей голубой ауры Акио, распылялось. С его руки теперь летели не капли, а целые струи чёрной крови, которые исчезали, не долетев до пола. Его величественный рог, коснувшийся поля, начал испускать дым и трещать. Но Акио не чувствовал цены. Он был опьянён победой, могуществом, возможностью давить этого небожителя. Он видел только страх (или его подобие) в глазах противника. Он не замечал, как из его собственного носа хлынула алая струйка крови. Как в висках застучал молот, а в глазах поплыли тёмные пятна. Канал из Академии гудел, как перегруженный трансформатор, но поток энергии уже не успевал за чудовищным расходом. Запасы, подаренные второй очередью, иссякли за считанные секунды. Щит из «Расширения» погас так же внезапно, как и возник. Не с хлопком, а с тихим, жалобным шипением, словно лопнул пузырь. И в эту микроскопическую паузу, в момент полной незащищённости, Шиниги нанёс ответный удар. Первый - горизонтальный взмах рукой, покрытой остатками фиолетовой энергии. Он не целился в тело. Он целился в пространство, которое Акио только что искажал. Лезвие «стирания» прошло по касательной, но этого хватило. Акио почувствовал, как с его левого бока, от нижних рёбер до бедра, исчезает… всё. Кожа, мышцы, часть печени. Не было боли - было шокирующее, леденящее ощущение пустоты, будто эту часть тела просто стёрли из реальности. Затем мозг, осознав масштаб потери, обрушил на него вал агонии. Второй удар - кулак, вложенный в ещё не зажившую рану на груди Акио, - пришёлся в солнечное сплетение. Звук был глухим, похожим на удар по мешку с мокрым песком. Акио не полетел... Его выбросило... Со скоростью снаряда. Он прошил насквозь три бетонные стены первого же здания на своём пути, оставляя за собой облака пыли и дождь обломков. Только чудом и остатками инстинктивного «Шитоке» его позвоночник и череп уцелели. Он рухнул в темноту какой-то комнаты, заваленный кирпичами, и на несколько секунд погрузился в чёрный, беззвёздный вакуум беспамятства. Академия. На экранах командного центра всё завертелось, затем стабилизировалось - камера с другой чайки показала, как Акио влетает в здание. Тишина взрыва. - НЕТ! - крик Итоши был полон такого отчаяния, что даже видавшие виды медики вздрогнули. Селен, увидев на мониторе кровавый след и дыру в стене, замерла. Её профессиональное спокойствие дало трещину. Она видела рану на боку Акио ещё до того, как её скрыла пыль. Такие раны не лечатся. Стирание… Он истекал не кровью, а самой своей плотью. - Чёрт! Мы не поспеваем! Людей не хватает! - её голос сорвался. Она смотрела на вторую очередь: Анель уже бледен, Гинель трясётся, лишь Кена, стиснув зубы, впивалась в Камень, выжимая из себя последнее. - Отведите их! Скорее! - закричала она помощникам. Когда их увели, в Зале остались только истощённые первые доноры, Асура (который еле держался) и толпа напуганных младшекурсников, чья сила была слишком мала и нестабильна. Селен окинула взглядом комнату. Её взгляд упал на Итоши, чьё лицо было мокрым от слёз, на Ирито, который молча сжимал и разжимал кулаки, и на себя. Решение было безумным. Но выбора не было. - Ирито! Со мной! - Она схватила нового преподавателя за рукав. - Мы - последние, кто может дать значимый заряд! Нас двоих хватит на один, может, два удара! Но это всё, что у нас есть! Хасима. Сознание вернулось к Акио в виде приступа кашля. Каждый вздрагивающий выдох выплёвывал кровавую пену. Боль была вселенной. Пустота в боку, раздробленная грудь, тёмные пятна в глазах. Он попытался активировать «Шитоке», но внутри была только выжженная пустота. Даже его собственная, родная сила была на исходе, истощена поддержанием чудовищных техник. Опираясь на стену, он поднялся. Каждый шаг отдавался огненной молнией в мозгу. Он должен был выйти. Он должен был видеть. Он не мог умереть здесь, в темноте, как крыса. Из развала в конце коридора, откуда он прилетел, послышались размеренные, тяжёлые шаги. По бетону, по обломкам. Знакомые шаги. Они не спешили. В них была уверенность хищника, зашедшего в нору к раненой добыче. В проёме, окутанном пылью, появился Шиниги. Он был почти цел. Новая кожа на лице была розовой и нежной, как у младенца, что делало его ещё более жутким. Его одежда восстановилась. Только в глазах горела неутолимая, холодная ярость и… голод. Голод до конца, до победы, до уничтожения этой назойливой помехи. Он увидел Акио, пытающегося идти, и тихо рассмеялся. Звук был мягким, почти ласковым. - А я как вижу, ты довольно упрямый, Акио, - сказал он, медленно приближаясь. Его нога замерла над лужей чёрной крови, его собственной, и она впиталась обратно в кожу. - Все смертны. Хватит противиться неизбежному. Хотя… меня это, конечно, не коснётся. Он остановился в двух метрах. Поднял ногу. Фиолетовая энергия окутала её, сконцентрировавшись на носке ботинка. Он целился не в тело. Он целился в голову. Один точный удар - и Рикано Акио, маг мирового уровня, надежда целого поколения, будет стёрт из реальности. Навсегда. - Прощай, «сильнейший», - прошептал Шиниги, и в его голосе не было ни злобы, ни торжества. Была лишь усталая констатация факта. Конца ещё одной главы в его бесконечной истории. Академия. Селен, Ирито вдвоём прижали ладони к Камню. Он был горячим. Они чувствовали по нему агонию Акио, его угасающую жизнь. - Акио, ДЕРЖИСЬ! - закричала Селен в пустоту, надеясь, что её голос, её воля дойдёт по этой тонкой, угасающей нити. - УЧИТЕЛЬ! НЕ УМИРАЙТЕ! ПРОШУ ВАС! - рёв Итоши, полный детской мольбы и взрослой ярости, эхом отозвался в Зале. На экране все видели поднятую ногу Шиниги, видели беззащитного Акио. В комнате с мониторами Ева, едва пришедшая в себя, вскрикнула и закрыла глаза. Кена, бледная как смерть, вырвалась от медиков и упала на колени перед экраном. На Хасиме, в темноте заброшенной комнаты, смерть занесла свою косу. Но где-то в самой глубине, в последнем уголке сознания Акио, затопленном болью, вспыхнула искра. Не энергия... Не сила... Искра ярости... Ярости за Рэгена, за поруганную Академию, за испуганные лица учеников, за слёзы Селен, за глупую, дорогую ухмылку Ви. За себя... За то, что он ещё НЕ ЗАКОНЧИЛ. Его левая рука дрогнула. Правый кулак сжался так, что треснули костяшки. Он поднял голову. Его глаза, помутневшие от боли, встретились с фиолетовыми очами Шиниги. И Акио, захлёбываясь кровью, прошипел: - Ещё… нет… Это была не мольба. Это был вызов. Последний, предсмертный, но вызов. И в этот самый миг, по почти мёртвому каналу, хлынула последняя, отчаянная волна. Смесь яростной решимости Ирито и всепоглощающей, безусловной любви Селен. Её было мало. Её хватило бы, может, на одно движение. На одну секунду.