Защитники из потустороннего мира

Акио находился внутри. Не в ловушке, а в утробе нового мира. Сфера «Гроба Погибели» поглотила не только центральную площадь - она поглотила свет, звук, надежду. Воздух внутри был мёртвым и густым, как в саркофаге. Давление давило на барабанные перепонки и психику, намекая на простую истину: здесь ничего не может существовать. Магия переноса пространства, его последний козырь, была бесполезна — пространство внутри сферы было закольцовано, изолировано от внешней вселенной. Он пытался - и ощущал, как его печати рассыпаются, не находя точки приложения, как радиосигнал в клетке Фарадея. Он стоял посреди серой пустоты, и его разум, обычно холодный и аналитический, бился в истерике непонимания. - СКОЛЬКО?! - хриплый шёпот сорвался с его губ, обращаясь к пустоте. - Сколько у него, чёрт возьми, энергии?! Ему хватило восстановить тело после того взрыва, на пробуждение, и теперь ЭТО?! Его взгляд упал на края сферы, которые не отражали, а поглощали взгляд. - Это… это не просто техника. Это… пробуждение новой силы? Здесь, на моих глазах? Он поднял глаза. На одном из гигантских обломков, вмурованных в стену сферы, как насекомое в янтаре, стоял Шиниги. Он был цел. Совершенен. Ни намёка на недавние увечья. Его серебристые волосы развевались в несуществующем ветре, а на лице играла спокойная, почти скучающая улыбка. Он наблюдал за Акио, как учёный наблюдает за насекомым в герметичной банке, ожидая конца эксперимента. Ярость, отчаяние и холодный расчёт столкнулись в душе Акио. Он не сдавался. Пока дышал - боролся. Правой ногой, почти на автомате, он начал выводить на серой, неестественно ровной «земле» печать переноса. Левой рукой он нащупал в кармане очки Герона. Может, увижу слабое место… Шиниги, заметив это, лишь слегка приподнял брови. Он медленно поднял руки, как дирижёр перед оркестром, и резко опустил. Из самой ткани сферы, из её теней, вырвались семь шаров. Они были маленькими, размером с кулак, цвета воронёной стали. Они не летели - они исчезали и появлялись, двигаясь по непостижимым траекториям. И когда первый шар коснулся груди Акио, не было ни взрыва, ни грохота. Был звук рвущегося шёлка. Плоть, кости, ткань одежды - всё на пути шара просто распадалось на молекулы. Акио не успел почувствовать боли. Он увидел, как его собственная грудная клетка разверзается, как рука отлетает в сторону, как ноги превращаются в кровавую пыль. Последнее, что он увидел — это серый потолок сферы, а потом его оторванная голова, вращаясь, упала на «землю» с глухим стуком. Пустые глаза смотрели в никуда. - Вот и ещё одна игрушка сломалась, - голос Шиниги прозвучал с грустью коллекционера, потерявшего не самый ценный, но любимый экспонат. Он повернулся, словно собираясь уйти. - Ну что, Рокоши? Твой последний рывок, твоя жалкая ловушка — всё было напрасно. Твой «спаситель» - мусор. Теперь осталось лишь найти источник этой назойливой подпитки и… Он не договорил. Его фиолетовые глаза, скользнувшие по останкам, сузились. Куски тела Акио не истекали кровью. Они таяли, растворялись в воздухе, как мираж. Голова на земле испарилась последней. А на том месте, где она лежала, проступила… завершённая, сложная печать переноса пространства. Она светилась мягким голубым светом - светом иллюзии. - …Хм? — Шиниги произнёс это с искренним, неподдельным интересом. *Сферы, за грудой обломков, в тени разрушенной стены. - Боже… - Акио прислонился спиной к холодному бетону, захлёбываясь беззвучными, судорожными вдохами. Весь его организм трясся от пост-травматического шока. В его руках, крепко зажатые дрожащими пальцами, были часы Евы - изящный артефакт с гипнотическим циферблатом. Их стекло было покрыто паутиной трещин. - Еле… еле успел… В самый последний момент… Он аккуратно, как святыню, убрал часы во внутренний карман. Иллюзия «Ривина» сработала. Она подменила его реальность на запрограммированный кошмар в тот миг, когда шар уже касался его груди. Цена - почти вся остаточная энергия артефакта и чудовищная нагрузка на его собственный разум. Он до сих пор чувствовал себя разорванным на куски. Высунувшись из-за укрытия, он увидел Шиниги, который, нахмурившись, осматривал пустую сферу. И тогда Акио увидел их. Те семь стальных шаров больше не охотились. Они зависли в воздухе внутри сферы, образуя идеальную геометрическую фигуру. И от каждого тянулась тончайшая, почти невидимая фиолетовая нить прямо к Шиниги. Они были не самостоятельными существами, а проекциями, дистанционно управляемым оружием. - Чёрт… - прошептал Акио, вжимаясь в стену. - Где же энергия? Где подпитка? Неужели я действительно выжал наших студентов досуха? Мысль о том, что в Академии сейчас лежат десятки опустошённых, возможно, умирающих людей из-за его амбиций, заставила его содрогнуться. Как в ответ на его мысли, один из шаров внутри сферы дрогнул и, словно почуяв что-то, вылетел сквозь стену сферы без всякого сопротивления. Он просвистел в метре от головы Акио и врезался в стену позади, бесшумно стирая кусок бетона размером с шкаф. Акио отпрыгнул. Ещё один шар вынырнул из тени. Потом третий. Они начали систематическую зачистку. Не охоту — санацию. Методично уничтожали любое потенциальное укрытие, любую неровность на ландшафте. Скоро деваться будет некуда. - ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! - крикнул Акио, откатываясь от очередного исчезнувшего куска стены. И в этот миг, сквозь панику, через мёртвый камень в кармане, он почувствовал. Сначала - тоненький, еле заметный ручеёк. Потом - напор. Не такой мощный, как раньше, но невероятно горячий, яростный, отчаянный. Энергия, которая не просто наполняла, а обжигала изнутри, была пропитана такой силой воли, такой готовностью сгореть дотла, что у Акио перехватило дыхание. Это была не энергия толпы. Это была энергия одной души. Горящей, жертвенной, разрывающейся от боли, но не сдающейся. На его лице, впервые за этот адский бой, появилась не ухмылка, а тихая, печальная, благодарная улыбка. Он понял. Понял, кто это. И понял, какую цену тот платит в этот момент. - Ладно… - выдохнул он, вставая во весь рост. Боль, усталость, страх — всё это было сожжено этим новым, очищающим пламенем. - Одного раза хватит. Последний танец, древний. На двоих. Он вышел из-за укрытия на открытое пространство, прямо на виду у Шиниги, который уже повернулся к нему, на лице его впервые появилось лёгкое удивление. - УНИЧТОЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА! - голос Акио не ревел. Он звучал с тихой, металлической ясностью. Он не стал формировать сферу. Он вытянул вперёд правую руку, и вся полученная энергия, вся его собственная воля, весь гнев и надежда вырвались наружу сжатым лучом, тонким, как игла, и чёрным, как пустота между звёзд. Он летел не быстро, но неотвратимо, оставляя за собой трещину в самой реальности. Шиниги отреагировал мгновенно. Его семь шаров, как по команде, сомкнулись перед ним, сплетаясь в вращающийся, стальной щит. Луч «Уничтожения» ударил в него. И началась тихая война двух абсурдов. Чёрная пустота луча пожирала сталь шаров, но шары, подпитываемые волей Шиниги, множились и регенерировались на месте. Это была не битва сил, а борьба энтропии против воли. Щит трещал, деформировался, но держал. Луч терял плотность. Шиниги, напрягшись, отступал на шаг, его ноги врезались в бетон. Акио, с кровью, текущей из носа, ушей и глаз, давил из последнего. И тогда он понял, что не прорвёт. Что этой энергии, даже такой жертвенной, не хватит. Но если нельзя прорвать… можно взорвать изнутри. - РАЗОРВИСЬ… - прошептал Акио, и в его шёпоте была вся его душа. Тонкий луч в середине схлопнулся в идеальную, микроскопическую точку абсолютного «ничто» прямо в центре стального щита. И точка эта взорвалась. Не было огня. Не было ударной волны в привычном смысле. Был акт исчезновения. Сфера «Гроба Погибели», лишённая контроля и стабильности, разорвалась, как мыльный пузырь. Щит из семи шаров испарился. Шиниги, находившийся в эпицентре, был отброшен с такой силой, что пробил насквозь остатки энергетической оболочки и рухнул на настоящую землю за пределами сферы, выкорчевав бордюр и оставив глубокую борозду. Серый купол над островом дрогнул, затрещал и рассыпался на миллионы частиц пепла, которые тут же рассеялись в небе. Свет, звук, ветер - мир вернулся на Хасиму. *Магическая Академия. Итоши лежал, прижавшись щекой к холодному каменному полу. Он дополз. Его левая рука была вытянута вперёд, её пальцы, обугленные и почти что костяные, лежали на потрескавшейся поверхности Камня Передачи. Он уже не чувствовал руки. Боль от метки Шиниги поднялась выше - она выжигала его изнутри, пожирая его магическую природу как топливо для сопротивления. Его тело было похоже на высушенную травинку. Кожа обтянула череп, глаза провалились. Он дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью, а по его грязным щекам текли чистые, ясные слёзы. Он не плакал от боли. Он плакал от ярости на свою слабость и от бесконечной благодарности к тому, кто забрал его из тьмы. - Я… вытерплю… - его губы, потрескавшиеся и окровавленные, еле шевелились. - Ради вас… учитель… Ради всех… Он видел перед собой не камень. Он видел лицо Рэгена. Видел улыбку Акио после спарринга. Видел слёзы и надежду в глазах Селен. Он отдавал не энергию. Он отдавал своё «завтра». Его правая рука, вся в фиолетовых прожилках, начала терять цвет, становиться прозрачной, как пепел. Выгорание поднималось выше, к плечу, к груди… *Хасима... Барьер исчез. Акио, шатаясь, пошёл по направлению к лежащей фигуре. Каждый шаг давался невероятным усилием. Он был пуст. В нём не осталось ничего, кроме голой, стальной воли. Шиниги лежал на развороченной дороге. Его восстановление, видимо, было прервано на самом интересном месте. У него не хватало правой руки и левой ноги по самое бедро. Они не были оторваны - они отсутствовали, срезаны идеально, как и всё, что попадало в эпицентр взрыва Акио. Фиолетовая энергия клубилась вокруг культей, но не могла их залатать - там не было материи для исцеления. Древний маг был жив, но впервые за всю битву выглядел смертельно раненым и уязвимым. Акио остановился в трёх метрах от него. Он поднял свою единственную, правую руку. Пальцы сложились в знакомую печать. Вокруг них пространство начало сжиматься, готовясь к последнему, точечному «Сужению», которое должно было смять голову Шиниги в лепёшку. Силы хватало только на это. Только на один, точный, завершающий удар. В Академии у экранов люди замерли, а потом взорвались. Крики, рыдания, объятия. «ОН ВЫИГРАЛ!» «АКИО!» «ПОБЕДА!» Даже бледные, обессиленные преподаватели сжимали кулаки, и по щекам Евы текли слёзы. Итоши, на полу, услышав этот гул, слабо улыбнулся и закрыл глаза. Всё… не зря… - Я… закончу… твоё… - начал Акио, собираясь с духом для финальной команды. И в этот момент из его кармана, из того самого, где лежали мёртвые очки Герона, ВЫРВАЛСЯ ШАР. Маленький, стальной, один из тех семи. Он проделал дыру в ткани, пролетел сантиметр и вошёл Акио в грудь чуть ниже ключицы. Не разрывая - просверливая идеально круглый, сквозной канал. Акио ахнул... Его концентрация разбилась. Техника рассыпалась. Он отшатнулся, пошатнулся и рухнул на колени, схватившись за грудь, из которой сочилась алая, человеческая кровь. Шар, выполнив работу, плавно описал дугу и полетел обратно к Шиниги, вливаясь в один из чёрных, обломанных рогов на его голове, как ключ в замок. Рог на мгновение вспыхнул фиолетовым. Шиниги, лежа, издал хриплый, булькающий звук - смех. Белый, густой пар снова повалил из его ран, и скорость исцеления стала безумной. Кость, мышцы, кожа - нога и рука начали нарастать со скоростью роста грибов в ускоренной съёмке. Он приподнялся на локте, глядя на корчащегося от боли Акио. - Ты… был так близок… - его голос был слабым, но в нём снова звенела та самая, вселенская надменность. - Почти смог… Почти убил меня… Бога. Гордись, Акио. Ты по-настоящему… родился сильнейшим. Я тебя не забуду. И те, кто сейчас смотрят на нас… тоже. Ты будешь тем, кто станет примером. Примером силы и воли… и примером для тех, кто в будущем осмелится кинуть вызов мне. Он поднял свою почти восстановленную руку, собираясь поднять с земли свой рог, чтобы, проглотив его, завершить исцеление и положить конец этой комедии. И вдруг его рука дрогнула. Он опустил глаза. Рог, лежавший на земле, вибрировал. На его чёрной поверхности проступил светящийся знак — не фиолетовый, а золотой. Знак цепи. Знак договора, нарушенного со стороны обеих сторон. Часть рога, та самая, что только что вернулась, с резким ЩЕЛЧКОМ ОТКОЛОЛАСЬ и отлетела в сторону. А тело Акио, как будто его дёрнули за невидимый крюк, понеслось по земле, прямо к стоявшему в отдалении, полуразрушенному многоэтажному общежитию. Отколовшийся фрагмент рога летел рядом с ним, как преданный спутник. - ЧТО?! - Шиниги вскочил на одну, ещё не до конца зажившую ногу. Его лицо исказила ярость, смешанная с паникой. Договор… Рокоши… Акио… кто-то третий… КТО?! Он прыгнул в погоню, но в воздухе его настигла резкая, сверлящая боль в виске. Он рухнул на землю, схватившись за голову. Его пальцы нащупали что-то твёрдое и холодное, торчащее из черепа... Сверло... Обычное, строительное, ржавое сверло, вбитое ему в висок с нечеловеческой силой. Он поднял взгляд, кровь застилала ему один глаз. Со стороны многоэтажки, из тени подъезда, ШЁЛ ВИ. Он был в своём чёрном плаще, который развевался за ним, как знамя. В одной руке он держал свой потрескавшийся нож. В другой - простой, грязный строительный монтажный пистолет. На его лице играла широчайшая, самая наглая и довольная волчья ухмылка, которую только можно представить. - А ВОТ И Я, СТАРИЧОК! - прокричал он, и его голос, хриплый и жизнерадостный, громко прозвучал на опустевшем острове. Шиниги замер. Он не чувствовал боли от раны - его тело уже латало её. Он чувствовал нарушение. Сбой в программе. - Как… ты стоишь? Договор… боль… - прошипел он. - Что, урод, думал, подействует на меня?! - Ви рассмеялся, продолжая идти неторопливой, развалистой походкой победителя. - Во мне, гений, НЕТ магической энергии! Я - пустышка! Антимаг! Все ваши магические клятвы, договоры и проклятия - они для таких, как вы! А я… я просто парень с ножом и плохой биографией. И, кстати, спасибо за подсказку. - Он кивнул в сторону улетевшего Акио. - Благодаря моему маленькому «вмешательству» (привет, сверло!) ваш пафосный договор «один на один» теперь недействителен. Нарушили обе стороны. Ничья, хе-хе. Он оказался в паре метров от Шиниги. Древний маг, оглушённый, израненный, не до конца восстановившийся, поднялся. В его глазах горела только холодная, бесконечная ненависть. Ви не стал ждать. Он рванул вперёд. Это не был бой магов. Это была резня. Его нож, направляемый силой «Ош», впивался не в защищённые места, а точно в свежие, розовые шрамы, в только что наращённую ткань. Он не рубил - он вспарывал, не давая ранам сомкнуться, отрывая куски молодой плоти. Шиниги отбивался, но его движения были медленными, неуклюжими, тело не слушалось. Фиолетовая энергия пыталась оттолкнуть Ви, но та, встречая его собственное, не-магическое поле «Ош», теряла силу, рассеивалась. *В другой части острова, на третьем этаже разрушенного общежития. Акио, прислонившись к стене, сжимал в окровавленной руке тёплый, пульсирующий фрагмент чёрного рога. Он смотрел в разбитое окно. Внизу, на площади, под бешеным ливнем из искр и крови, метались две фигуры: одна - грациозная и яростная, другая - хищная и методичная. - Сука… - прошептал Акио, и в этом слове была вся его досада, боль и… проясняющееся понимание. Он смотрел, как Шиниги, получая страшные раны, продолжает стоять. Как его плоть регенерирует, даже под атаками Ви, хоть и медленнее. - Была бы хоть капля силы… я бы помог… Но сейчас… сейчас я кажется понял. Главный секрет. Он поднял фрагмент рога к глазам. Он чувствовал в нём не энергию, а нечто иное. Принцип. Команду. Абсолютную волю к существованию. - Он не черпает силу из рогов, как из батареек… - Акио говорил сам с собой, собирая воедино обрывки мыслей. - Рога… это якоря. Ключи. Они фиксируют его волю в реальности. Они говорят миру: «Я ЕСТЬ». А его сила… его бесконечное «Шитоке», его энергия… И есть "Шитоке" Он опустил руку, и взгляд его стал твёрдым. Такого врага нельзя победить в одиночку. Даже вдвоём. Нужно больше. Нужно всё. *Академия... Селен, держа в руках дрожащего бумажного кролика-оригами (явно работа Шиги), развернула записку. Почерк был узнаваем - твёрдый, угловатый, торопливый. Акио. Она стала читать вслух, её голос крепчал с каждым словом: «Селен, если читаешь это - наш с Ви план сработал. Он сыграл роль «случайного фактора». Договор «один на один» аннулирован. Шиниги вымотан, ранен, его регенерация замедлена. Он не бог. Он тиран, и у тиранов есть слабость - они не выносят, когда против них восстаёт ВСЁ. В подсобке, на полу, под старыми брезентами, я нарисовал печать массового переноса. Координаты - моё текущее местоположение. Не время для героизма одиночек. Приводи всех, кто может держать в руках хоть искру силы. Сегодня мы заканчиваем это ВМЕСТЕ...» Тишина повисла на секунду, а потом взорвалась хаотичными возгласами. «ВСЕ, КТО МОЖЕТ ХОДИТЬ - ЗА МНОЙ!» - скомандовала Селен, и её голос не терпел возражений. Толпа - бледные, но решительные ученики, поднявшиеся с коек преподаватели, медики с сумками - хлынула к двери подсобки. Только Итоши остался стоять, прислонившись к косяку. Его тело было похоже на тень. Кость правой руки просвечивала через обугленную кожу, истощение висело на нём тяжёлым плащом. Медики пытались удержать его, уговаривали лечь. - Нет… - его голос был тихим, но в нём звенела та же сталь, что и в голосе Акио. - Я… пойду. Он отстранил помогающую руку и, пошатываясь, побрёл вслед за остальными. Каждый шаг был пыткой. Каждое движение выжигало из него последние крохи жизни. Но он шёл. Его договор был с Акио и Рэгеном. И он его выполнял. В подсобке Селен сдёрнула брезент. На полу, выложенная из магических кристаллов и серебряной пыли, сияла огромная, невероятно сложная печать. Это был не просто портал. Это был мост, рассчитанный на десятки людей. - Становимся по контуру! — крикнула она. - Всем, кто ещё чувствует в себе хоть что-то - будьте готовы отдать это в момент приземления! Наш выстрел должен быть первым и последним! Люди, взявшись за руки, встали вокруг печати. Итоши, еле держась на ногах, встал в круг, положив свою обугленную руку на плечо впередистоящему ученику. Его глаза были закрыты, губы шептали что-то неслышное. Селен, встретившись с ним взглядом, увидела в его потухшем взоре не боль, а решимость. Она кивнула, сжала зубы и активировала печать. Кристаллы вспыхнули. Воздух завибрировал. Свет поменял все оттенки... *Продолжение следует...