Защитники из потустороннего мира

Удар следовал за ударом. Нож Ви описывал в воздухе кровавые дуги, вгрызаясь в плоть, которую тут же затягивало сияющей фиолетовой плёнкой. Это был не бой. Это был бесплодный танец ярости. Ви метался, как бешеный шершень, используя каждую кочку, каждый обломок, чтобы оттолкнуться и вонзить клинок снова и снова - в плечо, в бок, в бедро. Но с каждым новым ударом его движения становились чуть медленнее, дыхание - чуть тяжелее. Он выдыхался. А Шиниги почти не двигался с места. Он стоял, как скала посреди потока, лишь слегка поворачиваясь, чтобы принять удар. Его лицо было спокойно. Более того — на его губах играла лёгкая, почти жалостливая усмешка. - Что, Ви? Что-то не так? - его голос звучал мягко, как у учителя, указывающего на ошибку в домашнем задании. - Вроде бы хочешь убить… а получается так… бездарно. Ты выдыхаешься. А я - лишь начинаю. Белый пар «Шитоке» заклубился вокруг его ран гуще. Свежая, розовая кожа нарастала прямо на глазах, вытесняя старую, покрытую кровью Ви. Он не просто лечился. Он обновлялся. Ви отпрыгнул на безопасное расстояние, тяжело дыша. Пот смешивался с кровью - чужой и своей - и стекал по его лицу. Но на его губах тоже появилась улыбка. Не яростная, а хитрая. Он опустил руку в карман плаща и достал оттуда потрёпанный, пожелтевший от времени свёрток бумаги. Он развернул его одним движением - это была копия страницы из древнего манускрипта, украденная, вероятно, из самых глубин архивов Ассоциации. - Знаешь, я кое-что выяснил, пока рылся в прошлом, пытаясь понять, как тебя убить, - сказал Ви, его голос был хриплым, но уверенным. Он бросил листок к ногам Шиниги. Тот даже не взглянул на него. — Название техники - «Шитоке». Оно было взято от твоего имени. Твоё истинное, древнее имя, которое ты носил, когда ещё ходил среди людей как целитель, как «Спаситель». Это твоя первая, изначальная сила. Дар жизни. А «Стирание»… - Ви ткнул пальцем в воздух в сторону Шиниги, - это уже твоё позднее творение. Извращение собственного дара. Когда ты понял, что легче уничтожить болезнь, стерев больного. Проще исправить мир, стерев ошибку. На лице Шиниги исчезла усмешка. Оно стало бесстрастным, как маска. Но в его фиолетовых глазах что-то дрогнуло - не гнев, а что-то более глубокое, более старое. - Вы, люди… - заговорил он, и его голос приобрёл странный, отстранённый оттенок, будто он обращался не к Ви, а к теням прошлого. - Вы - главная зараза на этой Земле. Мир… он был прекрасен. Чист. Полон света, который горел так ярко сотни, тысячи лет назад. А вам… вам всегда мало. Вы пачкаете, жаждете, разрушаете. Вам нужно… умереть. И тогда я верну сюда тот свет. Тот порядок. - Он на миг закрыл глаза, и в этот момент он выглядел не чудовищем, а бесконечно усталым, одиноким существом, несущим бремя вечности. - Раньше меня возносили как бога. Спасителя, данного вам самими небесами. А теперь я - чудовище. Убийца. От спасителя до чудовища - один шаг. Всего один. Не так ли, Ви? Всего один неверный выбор… один приступ гнева на всю вашу неблагодарность… Тишина повисла между ними, нарушаемая только шипением заживающих ран. Даже ветер на острове затих. - И не поспоришь, - наконец сказал Ви. Его улыбка стала печальной, понимающей. Он кивнул, и в этом кивке было странное, воинское уважение к масштабу трагедии, разворачивающейся перед ним. - Такие уж мы, люди. Гремучая смесь благородства и грязи. Созидания и разрушения. И знаешь что? Мне это нравится. В этой грязи и есть жизнь. И снова они сошлись. Но теперь в движениях Ви была не только ярость. Была радость. Дикая, первобытная радость бойца, который нашёл достойного противника. Он уворачивался от ударов, которые могли снести башню, и отвечал точными, хлёсткими ударами ножа, оставляющими на мгновение кровавые полосы на фиолетовой коже. Его тело, стареющее и изношенное, вспоминало молодость - ту скорость, ту выносливость, с которой он когда-то охотился на магов. Он наслаждался этим. И Шиниги - тоже. В его глазах, наконец, вспыхнул не холодный анализ, а искренний, почти детский азарт. Ему надоело быть небожителем, которого все боялись. Ему хотелось битвы. Настоящей, грубой, где сила сталкивается с силой. Он перестал просто стоять. Он начал атаковать - его кулаки, обёрнутые фиолетовым сиянием, рассекали воздух со свистом. Энергия, исходящая от него, хоть и не могла напрямую «стереть» Ви, оставляла на его коже ожоги, ссадины, странные, онемевшие полосы, будто ткань реальности вокруг Ви истончалась. Они бились, и на лицах обоих была радость. Шиниги - от возможности наконец-то выплеснуть накопленную за века мощь. Ви — от того, что впервые за восемнадцать лет он чувствовал себя живым, по-настоящему живым, а не просто тенью, тянущейся к мести. Но физика была неумолима. Даже пробудившаяся молодость Ви имела предел. Его дыхание стало прерывистым, удары - чуть менее точными. Он пропустил отбивающий удар по руке, и нож едва не вырвался из его пальцев. Шиниги увидел брешь. Его кулак, собравшийся для сокрушительного удара в голову, рванул вперёд. И снова замер в воздухе. Мышцы на руке вздулись, сухожилия натянулись. Кожа на ней снова потеряла фиолетовый оттенок, стала человеческой. А из горла Шиниги, с хрипом и болью, вырвался голос, который уже не должен был звучать: - ВИ! АКИО! И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! - кричал Рокоши Ю, его воля, словно призрак, в последний раз вырывалась из глубины поглотившего его сознания. - ТАК ВЫ ЕГО НЕ ПОБЕДИТЕ! НУЖНА… МОЯ КАТАНА! «СИНРАН»! ОНА РЕЖЕТ НЕ ТОЛЬКО ПЛОТЬ… ОНА РЕЖЕТ ДУШУ, САМУ СУТЬ! РАНЫ ОТ НЕЁ НЕВОЗМОЖНО ИСЦЕЛИТЬ! ОНА… В ХРАМЕ! НА СЕВЕРНОЙ ОКОНЕЧНОСТИ ОСТРОВА! Голос оборвался, словно его перерезали. Кулак Шиниги, снова обретя фиолетовый цвет, продолжил движение. Но Ви, получив эту доли секунды, уже успел отклониться. Удар лишь скользнул по его виску, сорвав клок кожи и волос. Ви приподнялся, вытер кровь с лица и посмотрел прямо в фиолетовые глаза Шиниги. И улыбнулся. Широко, нагло, по-волчьи. На лице древнего мага впервые за всю битву проступила истинная, неконтролируемая ярость. Не гнев на противника, а ненависть к тому, что он, бог, позволил жалкому смертному дважды уцепить за слабину, которую оставил в нём другой смертный. - ДОСТАТОЧНО ИГР! - проревел Шиниги, и его удар ногой был подобен выстрелу пушки. Ви, не успев среагировать, получил удар в грудь и отлетел, как пустая консервная банка, с грохотом врезавшись в стену соседнего здания. Не теряя ни секунды, Шиниги развернулся и рванул на север, к силуэту небольшого, полуразрушенного синтоистского храма, видневшегося вдали. Его скорость была пугающей. Но он не успел сделать и десяти шагов, как земля под его ногами побелела и заскрипела. Под ногами выросла толстая корка льда. Шиниги поскользнулся, едва удержав равновесие. Он резко поднял голову. На крыше ближайшего здания стояли трое. Онисаги Рин, его руки были вытянуты вперёд, а с его пальцев струился холодный пар. Асура Холов, бледный, но собранный, его взгляд был прикован к врагу. И Кена Вансело, прикрывавшая их своим телом, её лицо было искажено яростью и болью - её левая рука висела как плеть, вывихнутая при падении. - Насекомые… - прошипел Шиниги. Из его спины, будто чёрные ростки, стали вылезать те самые семь стальных шаров. Но что-то было не так. Его тело… сокращалось. Фигура становилась менее монументальной, более человеческой. На лице, под слоем фиолетовой энергии, на миг проступили знакомые черты — высокие скулы, острый подбородок. Черты Рокоши Ю. Древний маг тратил колоссальные силы на удержание контроля и исцеление, и его истинная форма начала проступать. Шары, словно разъярённые осы, рванули к трио на крыше. Они летели с такой скоростью, что воздух за ними свистел. Кена действовала на чистом инстинкте. Она не думала. Она кинулась вперёд, обхватив Асуру и Онисаги, и с силой сдернула их с края крыши вниз, на груду мягких обломков. Шары прошили пустое пространство, где они стояли секунду назад, и врезались в стену, оставив идеально круглые дыры. Трио приземлилось прямо перед Шиниги, который уже набрал скорость. Он не сбавил ход. Его кулак, направленный в самого слабого на вид - в Онисаги - уже занёсся для удара. Кена встала между ними. Она подняла свою единственную здоровую руку в блок. Удар Шиниги пришёлся в неё. *Хруст был громким и отчётливым. Кость предплечья Кены сломалась, сложившись под прямым углом. Она вскрикнула, но не отступила. Её тело поглотило импульс, защитив стоящих за ней. - ТВАРЬ! - завопил Онисаги. Его спокойствие испарилось. Глаза загорелись зелёным огнём. Он выбросил вперёд руки, и пламя, настоящее, яростное, алчное пламя, вырвалось из его ладоней и обрушилось на Шиниги. Оно охватило его с головы до ног, лизало его одежду, волосы. Но не горело. Оно танцевало на поверхности фиолетового барьера, не в силах прожечь его. Шиниги даже не моргнул. Асура, тем временем, уронил Кену на землю и, припав на колено, начал судорожно рисовать на асфальте пальцем, смоченным в собственной крови, сложную печать призыва. Его перчатки, его главный инструмент, были у Акио. Это был призыв напрямую, самоубийственный по своей нагрузке. Из его носа хлынула кровь. Шиниги, отбросив тлеющие на нём языки пламени, увидел впереди храм. Улыбка вернулась на его лицо. Он сделал шаг. И… остановился. Храм перед ним дрогнул, как мираж. Его очертания поплыли, и вместо древнего деревянного здания перед ним оказалась знакомая бетонная коробка многоэтажного общежития. Иллюзия. Шиниги медленно повернул голову. Его взгляд упал на груду обломков, где, прикрываясь камнем, стоял Шиги Ванделир. На его лице не было страха, только холодная концентрация. Он держал перед собой небольшое зеркальце, через которое и наводил свою «Ривину». Фиолетовые глаза Шиниги вспыхнули яростью, которой не было даже от атак Акио. Его обманули. Насмеялись над ним. Он издал низкий рёв и прыгнул. Не к ложному храму, а прямо на Шиги. Его кулак, способный стереть здание, обрушился на укрытие… И прошел сквозь фигуру Шиги, которая рассыпалась, как дым. Снова иллюзия. Где-то в стороне послышался сдержанный, но довольный смешок. Это была работа Евы. Двойной гипноз. Шиги создал мираж храма, а Ева подменила реальную фигуру Шиги на иллюзорную, пока настоящий мастер иллюзий отползал в безопасное место. В это же время, на северной оконечности острова. Ви, откашлявшись кровью, вбежал в настоящий, полуразрушенный храм. Внутри пахло плесенью, пылью и… жизнью. На полу валялись консервные банки, спальный мешок, книги. Убежище. Место, где Рокоши Ю, а затем и Шиниги, скрывались и планировали. - Видно, это и было его логово, - пробормотал Ви, его глаза сканировали темноту. Снизу - ничего. Он поднял голову. И увидел её. Она висела на старой, покрытой паутиной люстре под самым потолком. Длинная, изящная катана в простых, невзрачных ножнах из чёрной кожи. «Синран». Меч, режущий душу. Без лишних раздумий Ви оттолкнулся от пола. Его прыжок, усиленный силой «Ош», вознёс его к потолку. Его пальцы сомкнулись на рукояти… В тот же миг стена храма с грохотом разлетелась. В облаке пыли и обломков, держа за шиворот безвольное тело Кены, появился Шиниги. Его взгляд метнулся к Ви, зависшему в воздухе с катаной в руках. В его глазах вспыхнула паника, быстро сменившаяся всепоглощающей яростью. Он швырнул тело Кены в сторону (она упала на груду тряпок, застонав) и прыгнул на Ви ещё в воздухе. Началась кошмарная схватка в тесноте храма. Ви, никогда не державший в руках катану, отбивался, как мог. Он рубил, колол, парировал, используя клинок как тяжёлую дубинку. Но его стиль был стилем ножевого бойца — короткие, резкие выпады. Катана мешала. Он пропускал удары - в плечо, в бок, в бедро. Фиолетовая энергия Шиниги, хоть и не стирала его мгновенно, оставляла глубокие, обжигающие раны, выжигая плоть и нервы. Один из ударов Шиниги, прямой и страшной силы, пришёлся Ви прямо в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из его лёгких. Он рухнул на пол, катана выскользнула из его ослабевших пальцев и, звякнув, откатилась в сторону. Ви лежал, давясь кашлем, не в силах подняться. Шиниги, тяжело дыша (и это было ново - он уставал), медленно подошёл к нему. И в этот момент Ви, собрав последние силы, из последнего судорожившегося движения, пнул лезвие катаны, лежащее рядом. Оно, описав дугу, вонзилось Шиниги в лодыжку, перерезав ахиллово сухожилие. Неглубоко, но достаточно. Шиниги вскрикнул - не от боли (её он почти не чувствовал), а от оскорбления. Он захромал, его нога подкосилась. Но он всё равно дошёл до Ви, навис над ним. И тогда храм содрогнулся. Не от удара. От присутствия. Перед Ви, между ним и Шиниги, начало материализоваться что-то огромное, тёмное, дышащее мощью и древней яростью. Из полупрозрачного оно становилось плотным — гигантская волчья голова с глазами, горящими как угли, клыками длиной в меч. Шиниги медленно повернул голову к выходу. На пороге, опираясь о косяк, стоял Асура Холов. Его лицо было восковым, глаза закатились, из носа, ушей и уголков рта струилась алая кровь. Он еле стоял. Его правая рука, с вытянутым окровавленным пальцем, была направлена в центр храма. Он не дорисовал печать на земле. Он нарисовал её в воздухе своей жизненной силой. Этот призыв был эквивалентом самоубийства. - Фен… рир… - хрипло выдохнул Асура и рухнул замертво. Дух-титан, «Фенрир», обернулся. Его пасть, способная перекусить стальную балку, разинулась, чтобы вцепиться в Шиниги. На лице древнего мага впервые за всю тысячелетнюю историю отразилась чистая, неконтролируемая ЯРОСТЬ. Он отвлёкся. Отвлёкся на насекомых, позволил им разозлить себя, потратил силы. ЭТОГО ДОСТАТОЧНО. Он развёл руки в стороны. Все семь чёрных шаров, носившихся снаружи, ворвались в храм и впились ему в спину, снова становясь частью его существа. Его тело снова выпрямилось, обрело идеальные, божественные пропорции. Фиолетовая энергия достигла критической плотности. - ПОЛНОЕ… СТИРАНИЕ… - прошептал он, и это был приговор. Он сложил ладони перед собой, а затем развёл их. Не было вспышки. Не было звука. Было исчезновение. В радиусе семи метров от Шиниги перестало существовать всё. Дерево храма, каменный пол, древние статуи, пыль в воздухе, свет, падающий с потолка… и огромная фигура духа «Фенрир». Всё просто растворилось, оставив после себя идеально гладкую, сферическую полость в земле и воздухе. Кратер небытия. В центре этого кратера, на одном колене, сидел Ви. Он смотрел на свои пустые руки. Катана «Синран», его последняя надежда, была стерта вместе со всем остальным. От неё не осталось и пыли. По краю кратера, запыхавшиеся, в ужасе застыли все остальные. Селен, Ева, Шиги, Онисаги (поддерживающий Кену), другие ученики. Они видели, как исчез Асура. Видели этот абсолютный акт уничтожения. В их глазах читался шок, горе и… конец надежды. Шиниги стоял в центре, тяжело дыша. И впервые - из его носа, тонкой струйкой, потекла алая, человеческая кровь. Он был истощён. Чудовищно истощён. Но он стоял. Он подошёл к Ви, его шаги были медленными, но неотвратимыми. Селен, увидев Ви в кратере, замерла. Сердце её упало. Она хотела крикнуть, но голос застрял в горле. Ви, чувствуя приближение конца, слабо улыбнулся. Он поднял голову и посмотрел куда-то вверх, сквозь невидимый потолок кратера и мгновенно получил удар в голову от Шиниги. - Прости… - прошептал он так тихо, что только он сам мог слышать. - Синтия… и… Селен… Шиниги занёс ногу для последнего, стирающего удара по голове. В этот миг что-то произошло. Нож Ви, валявшийся рядом в пыли, вспыхнул. Сначала алым, как кровь, затем розовым, как рассвет, а потом засиял всеми цветами радуги одновременно. Трещины на нём светились, как лава. Ви, уже теряя сознание от боли и потери крови, почувствовал тепло. Не физическое. Тепло присутствия. Ласкового, нежного, бесконечно родного. Синтия. Она была с ним. Не как эхо, а как живая душа, наполняющая хрупкий сосуд клинка последней, отчаянной силой. А потом он услышал другие голоса. Сначала тихо, с края кратера. Потом громче. Потом - хором. Это кричали они. Все, кто стоял на краю. Ученики, которых он презирал. Маги, которых он убивал. Селен. Ева. Кена, стиснув зубы от боли. Шиги. Онисаги. Они кричали не «Акио». Они кричали «ВИ!» Они кричали, что он должен встать. Что он победит. Что они верят в него. Это была не магическая энергия. Это было нечто большее. Вера. Доверие. Признание. То, чего у него не было никогда. В глазах Ви, залитых кровью, вспыхнула искра. Не ярости. Не отчаяния. Искра принятия. Принятия того, что он, Дивери Ви, убийца и изгой, может быть кому-то нужен. Может быть частью чего-то большего. Над его телом уже нависла фиолетовая стопа Шиниги. И тогда Ви, собрав в кулак всё - остатки сил, тепло сестры, крики этих сумасшедших, которые в него поверили, - схватил свой пылающий всеми цветами нож. Из клинка, вместе с его собственным хриплым рёвом, вырлся чистый, серебристый, женский голос, полный любви и решимости. Два голоса слились в один крик, который потряс землю и небо над Хасимой: - ПРОБУЖДЕНИЕ… «ПОСЛЕДНЯЯ ЖИЗНЬ»! *Продолжение следует