Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Стон. Когда Эйрея выплыла из темноты, неизвестно сколько держащей ее в плену, то первым делом услышала тихое жалобное хныканье где-то совсем рядом с собой. Она сама с трудом подавила болезненный стон, когда ощутила, как все тело ныло и болело даже там, где не должно было. Как будто ее хорошо попинали, а потом скинули с пятого этажа под колеса грузовика, который пару раз ее переехал. Да, это немного драматичное описание ее состояния, но примерно так себя она и ощущала. С третьей попытки, Эйрея все же разлепила веки. А это оказалось сделать не так просто не только из-за слабости, но и потому, что те были чем-то склеены. Не исключено, что кровью, чей вкус был у нее на языке и отчего местами стягивало кожу на лице. Взгляд было трудно сфокусировать, но она явно была в каком-то помещении. Вероятно, пещере, судя по смутным очертаниям высокого неровного потолка над ней, где была довольно широкая трещина, сквозь которое было видно полоску серого неба и откуда медленно кружась, сыпался снег. Хотя, она не ощущала под собой холода или сырости, как должно было быть, ведь была почти прямо под этой расщелиной. Странно. Эйрея вяло облизала губы, и нахмурилась, понимая, что помимо вкуса запекшейся уже крови, ощущает привкус какой-то пыли. Или пепла. Поднять руку удалось с трудом, а пальцы плохо слушались. Но все же ей удалось неуверенно провести рукой по лицу и поднести ее к глазам. В них еще чутка двоилось, но это не помешало ей увидеть темные следы на них. Она рассеянно потерла подушечки пальцев между собой, тем самым еще больше растирая грязь, которой еще миг назад был пепел. Пепел, который сыпался с неба. Это было явно нехорошо. Обычно пепел с неба не сыпался вот так просто. Как минимум, где-то рядом должен был чадить проснувшийся вулкан, или бушевать огромное пожарище. Эйрее не нравился ни один из вариантов. Хотя бы потому, что это еще раз подтверждало, что они были далеко не в Канзасе. Более того, скорее всего даже не в Вестеросе, где был всего один вулкан и тот на Драконьем камне, давно уже в полуактивном состоянии. Да и пожаров масштабных размеров там не было никогда, если не считать те, которые устроили драконы. И то, это было только во время военных действий. А у них такие еще не начались. Где-то рядом вновь раздалось жалобное хныканье, и ее мутное сознание наконец обрело ясность. И осознание, что этот звук могла издавать только Бейла. Эйрея тут же попыталась сесть. Она кое-как приподнялась на локтях, рассеянно отмечая, что все было уже в этом пепле, и попыталась сесть, одновременно с этим ищя взглядом Бейлу. Та впрямь была совсем рядом. Буквально в метре от нее. Лежала, вся в пепле, местами в драной одежде, кажется, наполовину в отключке, слегка подергивалась всем телом и стонала. Причину даже не нужно было искать. Ведь помимо пепла, Бейла была еще вся в крови, все еще бодро текущей из руки, и заливая каменный пол, где на предплечье не хватало приличного куска кожи. Так как рукава не было, это было отлично видно. Поди, оторвало во время этой непроизвольной трансгрессии, вместе с кожей и мясом. Эйрея с трудом подавила тошноту, подкатившую к горлу. Она при всем желании сейчас не могла бы встать, поэтому на карачках доползла до Бейлы, стараясь игнорировать панику и собраться. После чего неловко села, поджав под себя одну из ног, отмечая, что дышать было довольно больно, и что лодыжка левой ноги пульсировала. Сейчас нет времени раскисать. К счастью, палочка была все еще при ней. Но, к сожалению, Эйрея не была спецом в исцеляющих чарах. Уж точно не в тех, какими профессор Снейп в свое время исцелил Малфоя, когда она бросила в него «Сектумсемпру». Это что-то из высших чар этой специальности. А в ее случае, когда магическое ядро все еще было в процессе становления, вообще могло ничего не выйти или выйти еще и ей самой боком. Черт, она еле сидит и, кажется, сама сломала пару костей, а то и гляди, где чего растеряла по пути, просто еще не ощутила от шока!.. Но и обычным «Эпискеи» не обойтись. Это ведь не сломанный нос какой или рассеченная губа. А у Бейлы нет времени. — Хрен с ним, — выругалась Эйрея, и, сделав глубокий вдох, попыталась вспомнить верные чары. — Vulnera Sanentur. Поток крови тут же начал замедлятся, а вот ее повело в сторону. Она кое-как сморгнула появившийся в глазах мушки, и повторила заклятие вновь, чтобы очистить рану. Тошнота тут же усилилась в несколько раз, а из носа потекло что-то горячее. Эйрея отчетливо ощущала, что сейчас отключится. И злилась. На себя, и на глупую магию, которая была при ней, но все еще была по большей части бесполезна из-за ее молодого тела. Особенно когда была отчаянно нужна. Эйрея уцепилась за эту злость и упрямо повторила заклятие в третий раз. Края раны сошлись, но не до конца. Бейле все еще нужно было зашить ее, перевязать, да и крови она много потеряла. Но тут Эйрея впрямь больше не могла ничего сделать. С зельями здесь вообще туго, а других подходящих чар она больше не знала. Поэтому из последних сил оглядела сестру, чтобы убедится, что больше Бейле ничего не оторвало. А еще чары, чтобы перевязать той руку тугими бинтами. И вырубилась. Она даже не ощутила, как палочка выпала у нее из рук, как завалилась на бок, сильно ударившись плечом о каменный неровный пол, где, под толстым слоем пепла, ей почудилось слабое фиолетовое свечение, которое быстро погасло. Просто нырнула в темноту, потухнув как свеча от порыва ветра, так не убедившись, что сама не потеряла пару кишок или кусков кожи где-то по пути туда, где они оказались. И не оглядевшись толком, чтобы понять, не сожрет ли их кто, пока они такие беззащитные. Сколько Эйрея была вне зоны она не поняла. Но явно долго, так как когда разлепила веки, то увидела, что виднеющийся кусочек неба был не просто серым, а черным и только редкие звезды помогали его отличить от потолка, нависшего над ней. Что не мешало продолжать сыпаться пеплу, налипнув на ее коже уже наверное даже не вторым, а пятым слоем. Эйрея застонала и на миг зажмурилась. Но даже не от чувства слабости, которое никуда не делось, хотя и стало в разы слабее, и на том спасибо, а от того, что их явно уже хватились. Если не весь остров, так крепость-то уже точно вся на ушах. Твою мать. Впрочем, сейчас нужно было не сетовать на то, что их ждет дома, а думать, как выбираться. Но сначала, Бейла. Эйрея старалась вновь подавить в себе панику, и, с кряхтеньем сев, взглянула на девочку перед собой. На секунду, ужас все же не удалось подавить. Тут было темно, и почти ничего не видно. Свет из дыры в потолке лился тусклый, и пепел, хоть и был светлым, но все же не снежок, от которого тот мог отражаться. Поэтому тело Бейлы ей было видно, как и серебро ее волос. Но на этом все. И дышит ли та, Эйрея не могла понять, пока не наклонилась совсем уж низко и не прижалась ухом к груди сестры. Биение сердца было музыкой для ее ушей. А вот тихие хрипы и стук зубов были не тем, что ей хотелось услышать, да и испарина на слишком уж горячей коже Бейлы, когда Эйрея наощупь коснулась ее лба, не внушала оптимизма. Инфекция явно попала той в кровь. В ее прошлом мире это было опасно. А в этом, без мейстера неподалеку, это был смертный приговор. Да даже с мейстером и то не факт, что выжить было возможным. Не медицина же, а лотерея, вот чем та была в этом мире, где каждый день как игра на выживание. — Ох, первые кровные родичи за столько веков! Жаль, что умрут, — вдруг произнес незнакомый голос. Эйрея вздрогнула, невольно отшатнувшись назад, и, больно шлепнувшись на задницу, вскинула взгляд. Еще миг назад здесь никого не было, но сейчас, с другой стороны Бейлы, из неоткуда появилась фигура. Белобрысая, бледнокожая и в алых шелках, повязанных на манер тоги. Нет, строго говоря, это была одна из самых красивых женщин, которых она видела, чей возраст был не совсем опознаваем. Она была валирийкой, не было сомнений. Фиалковые глаза, неестественная красота и серебряные длинные волосы, уложенные в сложную прическу. Но если учесть, что она появилась буквально из воздуха, немного светилась и была слегка прозрачная… Это было мягко говоря настораживающе. Тот факт, что она говорила на валирийском, да еще и устаревшем диалекте, используемом еще наверное во времена Фригольда, а с неба сыпался пепел, это все не просто настораживало, а еще и наводило на мысли. Хреновые мрачные мысли. А точнее подозрения о том, где они с Бейлой могли оказаться. Эйрея надеялась, что ошибалась. Правда, искреннее и от всего сердца молилась, что этот призрак, а это был он, был просто один из обитателей Драконьего камня, хрен с ним, Дрифтмарка, а пепел… Она тряхнула головой. — Ты кто? — хрипло выпалила Эйрея, мысленно морщась от того, что ее голос звучал как карканье курящей вороны. Женщина неественно быстро вскинула голову и изумленно уставилась на нее округлившимися почти до состояния идеального круга глазами. Почти бессознательно, Эйрея отметила, что незнакомка смутно напоминала королеву Рейнис. Ту, которая жена-сестра Завоевателя. Она видела ее портрет в галерее, в Драконьем камне, где висели портреты многих предков Таргариенов. Хотя скулы и подбородок были острее, отчего больше напоминали другого призрака, который нынче ее навещал. Точно еще один Таргариен прошлого. — Ты видишь меня… — изумленно выдохнула женщина, и на ее губах вспыхнула широкая улыбка. — Ты видишь меня! Ее громкий голос разнесся эхом по помещению, хотя его наверняка могла слышать только Эйрея. Она поморщилась. Для нее вопль впрямь более чем реальным и он больно резал по ушам. Ее и так тошнило, и гудела голова, а от громких звуков вовсе в висках кровь застучала сильнее. — Да, да, не ори, — буркнула Эйрея на валирийском, сообразив наконец, что та общий поди и не понимает, и прикрыв руки ушами. — Мама?.. — раздался хриплый шепот, и она в миг забыла о призраке, и опустила взгляд. Веки Бейлы были слегка приоткрыта, а ее несфокусированный взгляд метался вокруг. У Эйреи возникло неприятное ощущение дежавю, а сходство сестры с дядей стало как никогда сильным. Она постаралась отодвинуть все мысли о Лейноре и его смерти у нее на руках. Эйрея вытащит Бейлу и вернет домой во чтобы то не стало, даже если та была козой. — Нет, маленькая пигалица, это только твоя старая сестра, — беззлобно произнесла она, положив руку той на лоб, хотя и так знала, что тот горячий. Бейла вяло моргнула. — Эй-эйрея? — прохрипела она, кое-как сфокусировав взгляд все же на ней. По крайней мере, Эйрея так думала. В темноте-то было видно только отблески белков ее глаз и серебро волос. Хотя, и этого было достаточно, чтобы она увидела, как сестрица вдруг задышала быстрее, ее глаза начали метаться вокруг, и было ясно, что та словила панический приступ. Или вот-вот словит. Ей наверняка было больно, страшно, да еще и темно вокруг. Эйрея закусила губу, и, поколебавшись, наколдовала небольшой шар света, надеясь, что не шлепнется опять в обморок. Хотя чары-то простенькие. Но с ее магией и всеми недавними «подвигами» и это могло быть плохим решением. Но ей повезло. Только голова чуть сильнее закружилась и не более того. Взгляд Бейлы тут же метнулся к шарику света, повисшего над ними. В ее глазах вспыхнуло удивление наравне с очарованием и шоком. Это было хорошо. Главное, что не потеряла сознание. Здесь сидеть было нельзя, а на себе Эйрея сестру просто не дотащить. Можно было левитировать, но это была лишняя растрата без того ограниченной энергии и внимания. — Где, что?.. — растерянно пролепетала Бейла и попыталась приподняться. Эйрея не успела ее остановить. Вскрик Бейлы был пронзительным, и больно резанул по ушам. Куда больнее, чем вопль призрака. Она вновь поморщилась. И, поколебавшись, решила, что обезболивающие чары все же стоит применить. Не самая лучшая мера, если учесть, что тогда обезболиться может все. А Эйрея все еще не была уверена, что все обошлось только раной на плече. Едва ли невооруженный взгляд, мог точно ей ответить, цела ли сестрица вся, или же еще чего по пути оторвало. — Тихо, тихо, у тебя рука поранена, — пробормотала Эйрея, мягко толкнув зажмурившуюся Бейлу обратно на пол, и не перехватив ее руку, когда она потянулась к предплечью. — Сейчас полегчает. Я обещаю. Бросив беззвучные чары обезболивания, она мгновенно увидела эффект. Лицо Бейлы разгладилось, и она задышала спокойнее, хотя и не сразу открыла глаза. А когда наконец это сделала, то буквально впилась взглядом в нее. Эйрея не могла точно сказать, что у той было на уме, но подозревала, что все дело в магии. В конце концов, Бейла не Джоффри, который принимал это как данность и чудо, какие иногда выманивал у нее. — Рейна сказала, что ты не горишь, — как-то не впопад сказала девочка, когда пауза уже начала затягиваться. Эйрея вскинула бровь, надеясь, что та просто в шоке от вида магии, и бормочет все подряд, а не делает это потому, что у нее лихорадка усилилась. — Да, я… — начала было она, но вдруг застыла и вскинула голову, рассеянно отмечая, что призрачная валирийка испарилась, как будто ее здесь и не было. Шур-шур. Ей показалось, что тишину в этом огромном помещении, где их голоса отдавали эхом, нарушил какой-то посторонний звук. Как будто наждачка терлась о камень. Она хотела было отмахнутся. Мало ли что могло шуршать в этом пещероподобном помещении, с дыркой в потолке. Но он повторился. И куда ближе, чем в прошлый раз. Эйрея облизала в миг пересохшие губы, когда внезапно поняла, что звук-то был знаком. Что-то из далекого прошлого, еще из ее первого детства, пережитого буквально в другой жизни. Жизни, где ей пришлось шататься по древней канализации, улепетывая от огромной змеюки, которую на нее натравило молодое ожившее воспоминание Волды Морды. Она надеялась, что ошибалась. В конце концов, откуда в этом мире взяться василиску? Как будто специально, ее внутренний голос тут же ехидно заметил, что зомби и драконы-то тут водились, так почему бы не взяться еще и змею? После чего практическая часть ее разума вновь вернулась к паршивой догадке, все менее и менее безумной, о том, где они умудрились оказаться, и яйцу, которое с помощью своего драконодетектора помогла убрать из инкубатория, где как раз могла быть тварь даже похлеще василиска. Словно чтобы доказать ей в очередной раз, как смешна жизнь и попытки Эйреи жить без приключений, в темноте, прямо напротив нее вдруг зажглись два оранжевых глаза с узкими вертикальными зрачками. Следом за ними в темноте вырисовались слабо заметные контуры распахнутой челюсти, а в ее глубине зажглись искры, готовые превратиться в обжигающее пламя, в котором шанс выжить был только у Эйреи. Но это не точно. Проклятие.