Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Домой, я хотела перенести нас домой, моя задница, а не в это отделение местного ада! Вот о чем сердито думала Эйрея, как никогда сильно ненавидя Висенью Таргариен. Эта старая карга, вместо того чтобы сыпать семейными байками, а потом молча свалить, лучше бы подробнее объяснила, что не так с магией острова и почему магия самой Эйреи, точнее, чары перемещения, там не пашут. Или хотя бы прямо так, мать ее, и сказала: «Больше не пробуй такое творить на острове, пропитанном магией наших предков с их хрен пойми какой магией, утерянной в веках, а то будет ата-та». Потому что она почти не сомневалась, что именно в этом было дело. Эйрея была почти уверена, что перед тем, как отключиться, когда они попали сюда и она пробовала исцелить Бейлу, на полу, под слоем пепла и грязи, видела знакомый слабый фиолетовый свет, исходящий от глифов, чем-то похожих на те, что когда-то использовали предки Таргариенов и какие она видела на камнях, на той старой дороге, проложенной еще валирийцами, когда Морской дым притащил ее в Пентос. Это точно было не просто так. Она также подозревала, что в Драконьем камне, насквозь пропитанном огненной и древней магией валирийцев, не испорченной, какой та явно была здесь, когда Эйрея все же в момент паники сумела трансгрессировать, желая попасть в крепость, две разные ветки магии смешались и выполнили ее пожелание несколько иначе, чем намеривалась. И выкинуло их не дома как «дома». А дома как то место, откуда была родом тамошняя магия, пронизывающая остров, и, как показала практика, более доминирующая в чарах, касающихся перемещения, для которых тут вполне могли быть свои какие-то заклятия, связанные как раз с теми светящимися глифами на полу. Места, откуда пришло их наследие, их кровь, их драконы и их магия, какими бы искаженными и угасшими после Рока те не стали. В конце концов, именно поэтому в любой волшбе нужно быть сосредоточенным на цели, чтобы не вышло всякой жопы, как сейчас. Словно желая уверить ее, что это не самая филейная часть этих внеплановых приключений, раздался грохот. Эйрея ощутила дрожь под ногами и едва не свалилась за край крепостного вала, по которому они как раз карабкались, чтобы спуститься вниз, в руины крепости, не видя смысла сидеть на вершине почти полностью разрушенной башни, глотая пепел и вдыхая серную вонь. Камень и так буквально крошился под ногами, и приходилось балансировать, да еще и передвигаться буквально на карачках, чтобы не шлепнуться вниз, в одну из лавовых рек, которые текли прямо под основанием крошащегося вала, а сейчас вовсе начал сыпаться как песок. Она резко обернулась. И увидела, как на вершине оставленной позади башни, частично распавшейся буквально у нее на глазах, появился огненный червь, эпично вынырнув из прохода, взмахивая отростками на своей нижней челюсти. И как только протиснулся в тот еще более узкий для него вход, ведущий на вершину?!.. Эйрея замерла краем глаза глянув на Бейлу, которая карабкалась совсем рядом с ней. Она замерла, и медленно тоже обернулась. На ее лице не было даже сотой доли страха, как могло бы быть. Разве что только легкая тревога и даже небольшой чисто научный интерес. Бейла вяло моргнула, мутноватым взглядом смотря на червя, и едва заметно нахмурилась, будто пыталась что-то понять, или силясь вспомнить. Эйрея поморщилась. Это была ее вина. Точнее, вина успокаивающих чар, которые она бросила на сестрицу, чутка не рассчитав силу и их воздействие на Бейлу, напару с еще одной дозой обезбола. Так много магии за короткий промежуток времени не очень хорошо на ней сказывалось. Но а что было делать? Ей только истерики Бейлы не хватало, которая явно клокотала у той на самой поверхности, готовая вырваться потоком как слез и криков, так и хуком справа. Все же дочь принца-изгоя, что тут скажешь. Но с другой стороны, да, та была смелой, даже безрассудной девочкой, в полной мере унаследовавшей от папаши его «милый» норов и безбашенность. Только падение с высоты, внезапное перемещение из родного дома, знакомого края, в место, откуда их предки чудом унесли ноги и своих драконов, открытие магии, живой огненный червь, плюс все это помноженное на общую побитость тела, оторванного куска плоти с руки и лихорадки, слава богам, еще не свалившей ее с ног окончательно все это было слишком даже для храброй дочери Деймона Таргариена. Опять же, быть смелой и дерзкой, когда тебе тринадцать, у тебя есть дракон, папаша на таком же, а еще бабка и мачеха, сами летающие в небесах, громкое имя, принадлежащие королевской семье, и все остальные блага этого мира, очень легко. А когда тебе тринадцать, тебе больно, голодно, холодно, вокруг воняет что жуть, темно, страшно, и ты застряла с одного взгляда не понравившейся тебе старшей сестрой, которую никогда не знала и способной вдруг выкидывать разные магические фортели. Да еще и на проклятом всеми богами разрушенном полуострове, когда от цивилизации еще дальше, чем от Пентоса, где она родилась, до Вестероса, откуда пришли ее родители, и за тобой гонится дышащий огнем огромный змей… Это совсем другое. Эйрея даже ей сочувствовала. Правда. Но в их ситуации правда было не до истерик и причитаний, и уж точно не до драк. Нужно было убраться подальше от башни, которая была на семи ветрах, и в чьих недрах ползал этот чертов червяк, все же выбравшийся наружу, найти хоть какой-то укрытие хотя бы до утра, осмотреть раны, и дальше решать как быть. Поэтому она решила немного приколдонуть сестру, чтобы та была мирной, и не требовала объяснений насчет магии и того, почему, как и зачем они здесь оказались, вместо того, чтобы уносить ноги и все прочие побитые конечности. Даже если во время спуска от вялости Бейлы и некоторой нескоординированности та уже пару раз чуть не навернулась с почти полностью раскрошившегося крепостного вала в лаву ниже. Впрочем, сейчас, видя, что та спокойно замерла, а не заголосила, как могла бы, поддавшись все же эмоциям, Эйрея только еще больше уверилась, что правильно сделала, давя любую вину в зародыше. Позже она могла даже извинится и все объяснить. Даже потерпеть, если та впрямь будет кричать, кинется на нее с кулаками. Даже может дать себя разок стукнуть. Но позже. Желательно, когда они все же вернутся домой, где их явно ждет жесткая порка. Она медленно приподняла руку и погасила шарик света, взглядом следя за движениями червя. Тот, казалось бы, втягивал воздух, медленно мотая головой из стороны в сторону. Эйрея надеялась, что серное амбре не даст ему их унюхать. На крошащемся остове крепостного вала, покрытого влажным пеплом, от которого остались скорее только небольшой кусок пола, чем полноценный мост или просто плоская поверхность, где можно было спокойно пройтись, под почти крутым наклоном, бежать особо было некуда. Да и червя, если тот надумает проползти по нему, он не выдержит. И они точно навернутся в лаву. Реки внизу были даже не реками, а так, струйками, но Эйрея не хотела проверять, может ли выжить в лаве, которой технически могло быть ей максимум по голени и шириной в два-три ее широких шага. Опять же, падение с приличной высоты убьет их даже быстрее, чем купание в огненной речке. А еще одного фокуса с трансгрессией Эйрея была уверена, что не сможет выкинуть. Она слишком перенапряглась, устала и истощена для этого. У нее либо просто ничего не выйдет, либо они точно станут в этот раз фаршем, или вовсе атомами, раскиданными по всей Валирии. Эйрея не знала что точно случилось. Может, и без того плохое зрение мешало червю заметить его беглую закуску сквозь медленно сыплющийся с неба пепел, а может, что-то еще, но, еще немного покрутив головой, посверкав светящимися в темноте оранжевыми глазами, он издал что-то похожее на недовольное ворчание и… пополз обратно. В дыру, которую проделал в башне, когда пытался их нагнать. Фундамент несчастного строения, где она только сейчас заметила пару крупных трещин, жалобно заскрипел, и Эйрея могла буквально видеть, как ту повело в сторону. Остов вала вновь завибрировал и она изо всех сил вцепилась в крошащиеся как песок камни. В ее голове на миг всплыло нелепое сравнения себя и тех экзотических птичек, которых кузен Гюнтер подарил своей жене пару лет назад. Те тоже сидели на жердочках в своей клетке, изо всех сил цепляясь за тонкие прутья, и их болтало из стороны в сторону, когда слуги тех вытаскивали на улицу, когда их хозяйке приспичивало выпить чаю в скромном саду Рунного камня в окружении своих питомцев. Жалко, сдохли. Они были из Эссоса, и холодный климат Долины им не подошел, а грымза кузена подумала, что это Эйрея их специально отравила. Делать ей как будто больше нечего. Нет, она не одуванчик, но из мелкой мести губить живность было не в ее стиле. Скорее бы она спустила с лестницы ее или кузена Гюнтера. Но не птичек. Это бесчеловечно, в конце концов!.. Червю понадобилось минуты две, чтобы полностью развернутся и еще пару чтобы исчезнуть из их поля зрения. Он впрямь был чертовски огромным и определенно больше чем василиск. Эйрея совсем не хотела знать, это был его окончательный размер, или как драконы, он будет расти до самой смерти. И горячо надеялась, что внизу, в руинах одного из городов Валирии, куда их закинула, они не встретят его сородичей. Хотя она боялась уже зарекаться. Если это место такое проклятое, как Эйрея ощущала, все больше убеждаясь, что Рок не был естественной природной катастрофой, то пекло его знает, что еще могло ползать среди этих руин некогда прогрессивной цивилизации. Может даже что-то пострашнее, чем огненный червь. — Он ушел, — чуть невнятно шепотом протянула Бейла, чей голос звучал довольно глухо из-за куска ткани, прикрывающей ее нос, озвучивая очевидное. Эйрея перевела взгляд на девочку, которая как никогда молодо и совсем не бойко выглядела под воздействием успокоительных чар, которые имели эффект немного похожий на алкашку и дурь. Отчего Бейла сейчас была не только очень спокойной и даже веселой, но и очень уж похожей на Джоффа или Люка. То бишь невинно и отвратительно очаровательно. — Да, он ушел, — вздохнула она, вновь ощущая слабую вспышку вины из-за состояния сестрицы. Бейла свела брови на переносице. — А теперь мы можем пойти домой? — надуто спросила она и опасно качнулась в сторону. Эйрея схватила ее за шкирку, морщась от боли в ребрах и отбитых напрочь лопатках, и отпустила только тогда, когда убедилась, что та держится. — Скоро, козюлина, — устало ответила она, и махнула головой вниз, на руины крепости, куда они спускались. — Но сначала давай-ка уже спустимся. Бейла нахмурилась. — А там есть еда? — воодушевленно спросила она и доверительно добавила: — Я хочу кушать. «Я тоже», — уныло подумала Эйрея, думая об ужине, который они пропустили и о том, какой кильдым, должно быть, уже стоял в крепости, когда они на него не явились. Черт. Она искренне надеялась, что из-за этого Рейнира не потеряет этого ребенка раньше срока, даже если практичная часть нее не могла не отметить, что на таком сроке это было бы менее травматично, чем это случится через пару месяцев. Хотя, как это ни ужасно, больше Эйрея беспокоилась о папаше. Вдруг тот подумает, что их похитили? Те же Хайтауэры. Еще ввалится в Красный замок верхом на драконе и с Темной сестрой на перевес, устроив битву над Божьим Оком на много месяцев вперед и совсем не в Речных землях, а прямо над столицей. Не исключено, что в компании принцессы Рейнис, души не чаявшей в Бейле. С них станется. Эйрея тряхнула головой, поправила импровизированную повязку из ее рубашки на лице. Такие она соорудила себе и Бейле, бросив на них самые легкие чары фильтрации воздуха, какие помнила. Полноценный головной пузырь ей-то сейчас точно не сделать, хотя именно он мог полностью нивелировать вредное воздействие местного воздуха на их легкие. Но что тут сделать? Вновь пережить подростковый период молодого волшебника, который за пару месяцев вынужден заново осваивать все, чему должен был учиться постепенно в течение шести лет, без чрезмерной нагрузки на свое развивающееся магическое ядро, — это, мягко говоря, отстой. Поэтому приходилось обходится тем, что есть. Эйрея стиснула зубы, и, решив отложить мрачные мысли в сторону, продолжила спуск вниз, мягко сообщив Бейле, что с покушать придется пока потерпеть. И чтобы та не жрала любые ягоды или плоды, если тут вообще еще была хоть какая-то жизнь, кроме огненных червей, которые вполне могли есть друг друга, и не пила воду. Тут даже воздух был отравлен, что уж говорить о еде и питье?.. В конечном счете, это могло стать проблемой. Не с водой, ее-то Эйрея могла наколдовать даже в своем ослабшем состоянии. А вот еда… Даже если тут впрямь еще водилась какая дичь, ее она опасалась есть также, как любые ягоды, фрукты или что-то еще. «Без еды люди могут прожить дольше, чем без воды», — попыталась успокоить себя Эйрея, не желая и сама подвергаться панике раньше времени. К сожалению, ниже выяснилось, что та часть вала, где должен был быть спуск, и вообще стена с лестницей, все было разрушено. Там была просто мешанина камней и мусора, по которым пришлось буквально стекать вниз, наивно молясь, что не свернут себе шеи. По крайней мере, молилась Эйрея, хотя ни в кого, кроме Смерти, не верила. Бейла была все еще под чарами и даже издала веселый визг, который странным эхом пронесся в этой неестественно тиши, окутавшей руины их прародины, когда на заднице съехала по мелким камням вниз. Ей бы ее веселье. Эйрея была вся напряжена как струна, ее пальцы судорожно сжимали палочку, а взгляд метался вокруг. Она даже не ощущала облегчения от того, что ее ноги наконец коснулись твердой земли по большей части уцелевшего внутреннего двора крепости. При еще одном ближайшем взгляде вокруг в свете ее магического шарика, Эйрея вновь отметила, что та была очень похожа на родовое гнездо Таргариенов, хотя двор, рассекаемый парой трещин, откуда, слава богу, не валил пар и не исходило сияние лавы, так и пульсирующей под этими землями, некогда явно был больше. Намного. Пару взрослых драконов могло спокойно сюда приземлится. И здесь было куда больше башен и хозяйственных построек, хотя от высоких строений почти ничего не осталось. Либо землетрясение, либо время разрушили их давным давно, оставив в лучшем случае только нижние этажи. — Ух ты! Дракон! — чуть невнятно пробормотала Бейла, чуть качнувшись в сторону, в тот же момент, когда глаза Эйреи, в то время как руки почти автоматически поймали сестру за шкирку, упали на причину обрушения того, что некогда могло быть конюшней или оружейной. Это впрямь был дракон. Точнее, его скелет. Эйрея мягко усадила зевающую Бейлу на кусок обвалившейся стены, не встретив никакого сопротивления, с тревогой думая, что та, кажется, стала горячее и что нужно срочно искать убежище, так как ту явно покидали последние силы, и действие успокоительных чар вскоре перейдет в сонные. Опять же, ее собственная боль, особенно в ноге и спине, уже становилась почти невыносимой, ясно говоря, что ей нужен срочный отдых. И, выпрямившись, морщась от очередной вспышки острой, как удар тока, боли в лопатках, сделала пару осторожных шагов в сторону скелета, отмечая, что как минимум череп тварюшки был размером с череп Мераксес, хранившийся на Драконьем камне, или Синдора. Ну, или чуточку меньше, но не на много. Скелет был явно не полным: не хватало части задней стороны, и левого крыла. То ли от времени развалились даже кости, то ли огненные черви, которым катаклизмы во время Рока явно были побоку, подъели павшие трупы своих далеких родственников. Или же дело было в другом. Эйрея встала с боку от черепа, и, зажигая дополнительный свет на кончике палочки, коснулась кончиками пальцев края древних костей. Там, где вместо глазницы и части верхней челюсти была неровная дыра. В разрушении костей не было ничего странного — времени-то сколько прошло! — если бы не тот факт, что край кости был будто… — Оплавлена. Кость оплавлена, — вслух пробормотала Эйрея, делая небольшой шаг назад и еще раз, по мере возможности ввиду темноты и совсем уж тусклого света, окинула скелет более внимательным взглядом. И увидела, что в районе ребер и крестца, где тело переходило в хвост, были, кажется, похожие следы. Вырвавшиеся из жерл вулканов во время Рока раскаленные камни так побили беднягу, убив его в полете? Эйрея не была геологом, но почему-то ей думалось, что чтобы нанести подобные увечья дракону, нужно что еще более горячее. Например… метеорит? Катаклизмы во время Рока были настолько сильными, что буквально разорвали полуостров на части и перекроили ландшафт, и кто сказал, что помимо остальных природных ужасов, еще и метеориты с неба не начали падать? Помимо этого, теперь, ощущая, что это место явно проклято, Эйрея не исключила, что когда начался Рок, Фригольд окутал некий заслон. Это бы объяснило, почему же все-таки ни один дракон, и ни один валириец, не спасся во время извержения. Ни один. Ни по воздуху, ни на корабле. Рок ведь не длился секунду, или даже две. Наверняка из сорока семей, владеющих драконами, хоть кто-то жил ближе к морю, и подальше от Четырнадцати Огней. Наверняка, хоть кто-то из них в тот миг мог парить в небесах. Так почему же не успел удрать? Хоть кому-то то это должно было удасться. И тем не менее, Рок пережили только Таргариены, унесшие ноги еще за двенадцать лет до того, как он случился. Тайна покрытая мраком, короче. Эйрея отвернулась от черепа, и бросила взгляд на Бейлу, которая умудрилась прислонится головой к другому куску стены, застрявшего на веки вечный в вертикальном положении, сложила руки на груди, и, кажется, вполне себе крепко уснула, окончательно подавшись воздействую чар. Впрямь, везучая. Она вздохнула и тоскливо оглядела руины крепости, построенную хоть и у подножья одного из вулканов, но порушенную скорее землетрясениями и временем, чем извержениями и лавой, которая обтекала вокруг ее стен. Эйрея надеялась, что здесь уцелела хоть какая-то кладовка, чтобы они могли в ней укрыться. Войти в с виду уцелевшие нижние этажи того, что могло быть помещениями для хозяев этой крепости, и их гостей, она не решалась. Еще рухнет это все на головы, оно ей надо?.. Оставлять Бейлу одну Эйрея боялась. Но все же, заметив левее скелета покосившуюся дверь, по ее предположениям, ведущую в кухни или помещения для прислуги, она решила рискнуть. По возможности быстро Эйрея пересекла двор, и толкнула дверь. Та издала жуткий скрип, но все еще упорно держалась на петлях. Короткий осмотр в свете палочки дал понять, что она не ошиблась, и это впрямь была когда-то кухня. Столы, расколотые черепки на полу, но самое главное вроде бы целые стены, потолок, с вентиляционным отверстием, и утопленный в пол очаг, которым можно было разжечь. Идеально. На сегодняшнюю тяжелую ночь самое-то, чтобы отдохнуть и укрыться перед тем, как решать, как быть дальше и как выбираться из этой буквально проклятой дыры до того, как они умерли бы с голоду, траванулись воздухом, или их бы сожрал таки какой-то особо бойкий огненный червь. Эйрея, расходуя остатки силы, очистила место у очага, зажгла огонь, и торопливо сходила за Бейлой, которую удалось растолкать ровно настолько, чтобы та сама, хотя и с ее поддержкой, дотопала до места их ночлега. И не заметила, что за ней из тени наблюдал уже не один, а несколько блондинистых призраков, как и не в темноте того, что в центре двора, запорошенный пеплом, был выложен алой плиткой символ в виде дракона, сжимавшего в одной лапе свиток, а в другой держал чашу с зажженным в ней пламенем. Символом, который некогда, до Рока и до завоевания Эйгоном Вестероса, принадлежал одной из сорока семей Валирии. Принадлежал Таргариенам.