Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Пару часов, максимум три. Именно столько Эйрея успела поспать после этого безумного забега по подземельям и горам бывшей родины Таргариенов, когда вдруг проснулась. Тело ломило, но не сильно, бедро свело судорогой, как и руку, из которой все еще не выпускала палочку, а спина пульсировала. Но в принципе она ощущала себя чуть лучше, чем хреново, а это уже хорошо. Обычно внутренние часы ее не подводили, поэтому она была уверена в том, что проспала примерно это время, но совершенно точно не больше. Хотя Эйрею больше волновало не то, сколько точно она продрыхла, а то, что проснулась из-за отчетливого ощущения, что на нее кто-то пристально смотрит. Можно было бы подумать, что это Бейла. Но, чуть приоткрыв глаза, Эйрея увидела, что та все еще крепко спит слева от очага, где все еще горел огонь, замотанная по самый нос в ветошь, которую она нашла здесь, очистила и укрыла ей козюлину, чтобы та не на голом полу кости морозила. Кажется, даже не дрожит от лихорадки и не испытывает боли. Ее лицо в отблесках пламени уже не казалось столь бледным, и было расслабленным, без следов того, что ее мучают боли или кошмары. Да и взгляд ощущался с другой стороны. Эйрея крепче сжала палочку в руке, отчего пальцы свело еще больше, лихорадочно думая, какие именно чары запустить в этого глядуна. Хотя, еще немного попритворявшись спящей, она поняла, что взгляд не был недобрым. Скорее очень пристальным. И, может быть… любопытным, что ли? К тому же, его владелец не торопился нападать, и не откусил еще им головы, значит, либо что-то хочет, либо нет. Или же у нее просто глюки от усталости и боли, которую, кажется, ощущала даже во сне. А потом она вдруг услышала шепот. — …в них течет кровь нашего Эйнара! — настаивал смутно знакомый женский голос. Эйрее понадобилось пару мгновений, чтобы опознать его как голос той женщины-призрака, который помог им смыться от огненного червя. Хотя, самое интересное было в том, что валирийка назвала их кровными родичами, и совсем не удивилась тому, что они вывалились прямо посреди какой-то пещеры, где та слонялась. И назвала ее и Бейлу потомками «их» Эйнара. А Эйнара Эйрея знала только одного. Того, который Изгнанник и папаня Дейнис Мечтательницы. Если какие сомнения в том, что из всех призраков погибшей давным-давно Валирии, Эйрея наткнулась именно на Таргариена прошлого, и были, то сейчас они развеялись почти полностью. Это знание еще немного угомонило ее паранойю, и она решила еще немного послушать болтовню своего предка с… кем-то? — Едва ли, судя по их виду! — презрительно выплюнул мужской голос, который, кажется, принадлежал какому-то не мужчине, а явному старику. — Только посмотри на эту темную кожу рабов и эти темные волосы! Кажется, Эйнар совсем потерял рассудок, если позволил своим потомкам смешивать нашу благородную кровь! В ответ раздался тихий раздраженный хмык. — Боги древние! Какой же ты упрямый старый дурак! — воскликнула та. — Почему я не послушала брата и не уплыла с ним?! Если бы бросила тебя с твоей бесполезной борьбой за власть и твоих попытках стать верховным архонтом, то не застряла бы здесь как все остальные! Следующие пару мгновений было тихо, пока вдруг совсем рядом Эйрея не ощутила неестественную прохладу, а по ее щеке будто провели льдинкой. — Открыть глаза, девочка, мой отец уже покинуть, — миролюбиво вновь произнес голос женщины, причем не на высшем валирийском, а на очень ломаном общем, звучавший отчасти как староанглийский для ее ушей. Эйрея тут же распахнула глаза и села. Ей с трудом удалось подавить порыв отшатнуться назад, когда она поняла, что призрачная валирийка сидела подле нее и, наклонившись, с любопытством ее разглядела, явно не особо заботясь, что ее прозрачный зад был отчасти погружен в очаг, ближе к которому Эйрея улеглась, чтобы было теплее. Конечно, она не была особо мерзлявой, даже скорее совсем не была, но все же. Эйрея вон, почти не болеет, но после перелета до Пентоса сопли были по колено, пусть и всего несколько дней. Пару минут они просто смотрели друг на друга. Призрак с жадным любопытством, а Эйрея со сдержанным интересом. Если она правильно поняла из короткого разговора между призраками, один из которых явно свалил, женщина была одной из сестер Эйнара Таргариена и тетка Мечтательницы. А грубиян, которому не понравилась кожа Бейлы и ее волосы, надо полагать, был отцом ее далекого прапрасколькокотампрадеда, спасший их род и драконов тем, что свалил из Валирии до Рока. Она уже упомнила, что ей не особо нравятся ее предки? — Старший брат, быть прав, когда послушать милая Дейнис, и покинуть наш дом, а? — с долей горечи первой начала женщина, обведя взглядом полутемную захламленную кухню, где когда-то кипела жизнь. — Я тоже хотеть уехать к ним. Эйнар был намного лет старше меня, но он любить меня, как и всех остальных наши родственников, которых забрать с собой. Он меня звать из года в год, когда уехать в Zaldrīzesdōron. Она вздохнула и вернула взгляд к ней. В ее фиалковых глазах сплелась горечь, печаль и тоска, а также сильная усталость. Обреченность. Это был тот же взгляд, какой был у многих призраков в Хогвартсе, проклятых быть неосязаемыми духами, которые не могли ничего коснутся и не могли обрести столь желанный покой, отчего некоторые их них буквально сходили с ума, как бы это не было странно. — Но я быть самая молодая, и не мочь покинуть kepus, который быть уже стар. Особенно после того, как умереть последняя из его жен, а остальные сестры или уплыть с Эйнар или давно выйти замуж и уйти в другой семья, — уныло продолжила она, и, еще раз сделав не нужный вздох, начала теребить подол своего алого платья. — Я не мочь его оставить только с одни рабы. Женщина тихо фыркнула. — Старый дурак! — сердито пробормотала она, стукнув хрупким на вид кулачком по колену. — Ему мало было быть se legatus Миса Фаэр! Он хотеть стать верховный архонт, каких в наш клан почти никогда не быть! Всего два раз! Всю жизнь он хотеть стать третьим Таргариеном, кто стать архонт! И даже отдавать моих сестер в другие lentors Se rōvēgrie izulēpsa, чтобы обрести больше власти и связь. Привнести нам больше zaldrīzes, каких у нас никогда не было так уж много, как у той же lentor Калерис! Он так завидовать āeksio Вагор, который быть с нами почти на один уровень, но у них было много zaldrīzes и он смочь стать архонт, хотя его вскоре и свергнуть āeksio Маленор Лейниреос!.. Эйрея неопределенно хмыкнула, не узнавая фамилию или имени, хотя это и не удивительно, ведь уже почти никто не помнит, какие именования были у Сорока семей, и рассеянно отмечая с нотой веселья, что ее далекий предок болтает почти как Синдор. С таким же забавным акцентом и произношением, при этом еще мешая слова из общего и валирийского. Хотя тот мог так в принципе говорить, а жители Валирии могли тупо не желать изъясняться и учить общий язык, считая его языком рабов там или плебеев. Чувство собственного превосходства явно было в крови у всех потомков Валирии, и ее папаша тому подтверждение. Более того, она подозревала, что призрачная безымянная мадама найдя в ее лице свободные уши, решила излить то, что кипит в ней не одно столетие. Негодование на своего папашу точно. Эйрея могла ей даже посочувствовать, ибо ее собственный папаня тоже вызывал в ней мало положительных эмоций. Вдруг она нахмурилась. Эйрея только сейчас поняла, что кое-что из болтовни ее предка было знакомым. А именно слова: Миса Фаэр. Она не была прям знатоком знатоком истории Валирии, но все же не зря перечитала все книжки о бывшей родине в Рунном камне и кое-что в библиотеке родового гнезда Таргариенов. Например, что этот город вроде был одним из тех, что стояли ближе к берегам Летнего моря. На самой окраине Валирийской Республики и подальше от Четырнадцати Огней, хотя даже наличие мелких вулканов, образовавшихся позднее, хватало, чтобы тут все засыпало пеплом, воняло серой, а по склонам текла лава, также извергающаяся из-под земли. Кажется, это был бывший гискарский город. Дальше него было только еще пара небольших колоний, то бишь тюрем и рынков рабов, на берегах Соториоса и Василисковых островах, которые захирели еще чуть ли не до Рока, или вскоре после него. «Н-да, Таргариены впрямь были не самыми выдающимися из Сорока, даже скорее уж самые стремные из них», — с ноткой иронии подумала Эйрея, уверенная, что ее семейство не захочет выпускать эту деталь на большую публику. — Предположу, что снам внучки он не поверил, — пробормотала она уже вслух. Женщина вновь вздохнула. — Не поверить, — несчастно произнесла она, покачав головой. — Мы быть могущественный народ, но не у каждого быть zaldrīzes и не у каждой lentors быть свой irudy. У нас не быть. Мы не из Пяти первых семей, и даже не из последующей Десятки, до которой они разрастить позже. Мы — потомки Тридцатки, среди которых быть в основном уже дети Младших жен, которым еще дозволять иметь место в izulēpsa, пока разрастания Se rōvēgrie не было ограничено. В наш род даже почти не быть maegus. Мы — торговцы, и мы управлять земля, и шахты. Последние пару поколений мы управлять главная дорога от моря до столица, когда мы нас отправить из Валирии жить в Миса Фаэр. Женщина наморщила нос. — Впрочем, Дейнис родить одна из Младших жен Эйнар, которая, говорить, что быть потомком Младшей жены lentors Белейрис не в первом поколении, — немного неуверенно добавила она и пожала плечами. — Они когда-то мочь мечтать о будущем во снах, быть мечтатель, но их дар уснуть еще во время третьей война с Гис, как и дар многих других. Эйрея села поудобнее и прищурилась. — Младшие жены? — с любопытством спросила она, наклонив голову на бок. Валирийка удивленно вскинула бровь. — Да, Младшие жены быть рабы, или потомок рабы, а Старшие быть свободны и благородны. Быть сестры или сестры отца. Последних быть может только два, а первых сколько угодно. Дети от всех браков считаться законным. Но дети Старших почти все наследовать и женится между собой, чтобы хранить кровь, а дети Младших часто выдавать или женить в другие lentors, с другими Младшими, чтобы укреплять союз между Se rōvēgrie izulēpsa в борьбе за власть. Или получать статус вассал рода, откуда произойти, но уже не быть часть Se rōvēgrie izulēpsa, и не иметь право бороться за титул Верховный архонт, — медленно ответила она и нахмурилась. — Как ты не знать об этом? Неловко пожав плечами, Эйрея думала, как именно объяснить, что их семья больше не рабовладельцы, да брак уже несколько поколений заключали мужчины только с одной женой, и уж точно не держали гаремы. Что многие знания, даже спасенные Изгнанником, были давно утеряны или забыты. Включая то, что сначала, видимо, было пять семей, потом десять, а уже последующие двадцать были потомками детей, которых зачинали с рабами. И что кровосмесительные браки, кажись, заключались только между потомками так называемых Старших жен. А также, что у первых семей, видимо, были какие-то там особые дары. Кстати, о них. — А что это были за дары, и почему они начали «засыпать» после одной из войн с Гисом?.. — тихо спросила Эйрея. Она собиралась по максимуму извлечь информацию, которую ей так щедро лила в уши далекая родственница. Краем глаза Эйрея заметила, как на своем месте повозилась Бейла, но, слава богам, не проснулась, все еще находясь под действием чар, и не увидела, как ее старшая «любимая» сестра тут с воздухом болтает. Женщина поморщилась. — Война тут могла быть не причем. Потому что никто не знать точно почему, но просто примерно в то же время было замечено что магия начала слабеть, — туманно произнесла она. — Глифы Переходов между колония и форт первыми перестать работать. Кто-то считать, что мы прогневили Великих Четырнадцать, кто-то думать, что это вина раб, которые во время той война устроить один их самых кровавых бунт. И напали на Верховных maegus, когда те традиционно делали ежегодное жертвоприношение и проводили ритуал усыпления Четырнадцати… Эйрея удивленно моргнула. Нет, она не удивилась, что местный валирийские колдуны практиковали жертвоприношение и явно не баранов и овец, которых некогда пасли у подножья вулканов. Скорее ее удивил сам факт того, что один из ученых прошлого оказался прав, что катаклизмы, разрушивший Фригольд, были не совсем естественного природного происхождения. — Стой, так это правда, что магия удерживала вулканы от полного пробуждения? — перебила она призрака, и махнула рукой куда-то в сторону. — И Рок — это не природный катаклизм, случившийся вот так вдруг, а… — Maegus стать мало, — сказала печально призрачная валирийка, начав крутить на длинных пальцах кольца. — Это быть большая тайна, что их становилось все меньше, что чар над Четырнадцатью стали не стабильны, и что новых zaldrīzes перед извержением не вылупляться уже около пять лет. Никто кроме Пяти не знать об этом. Мы сами узнать об этом, только когда… Она замолкла, и Эйрея поняла все без слов. Извержение ожидали. По крайней мере, самые старые семьи из Сорока. Вот только почему тогда они не свалили так же, как Таргариены? Чего ждали? Что все наладится? Жадность фраеров сгубила? Еще бы, дворцы, башни, знания, шахты, драконы и тысячи тысяч рабов! Такое «добро» было бы жалко бросить. Хотя Эйрея читала о том, что в Лисе тоже укрылась после Рока какая-то кучка всадников и драконов, но там был бунт. И были убиты и те, и другие. Может они и были сбежавшими членами семьи Пятерки, которые явно не побрезговали бросить на растерзание природе и магии остальные тридцать пять семей?.. Теперь уже и не узнать. — Почему вы не улетели? Или ваш отец? — тихо спросила Эйрея. — Во дворе же явно лежит скелет дракона, значит была возможность! Море было близко, Четырнадцать огней отсюда были достаточно далеко, чтобы извержение… — Митракс, это zaldrīzes мой kepa, и его имя Митракс, — мягко перебила ее валирийка с тоской в голосе, прежде чем помрачнела. — Сначала было землетрясения. И они умереть первыми. Женщина скривилась как от боли и в то же время печали и ужасе, который некогда ей пришлось пережить. — Рухнувшие чары над Четырнадцатью как волна пронестись над земля, — шепотом произнесла она, обхватив свои молочные плечи руками и смотря куда-то в сторону пустым взглядом. — Но для нас это была тряска и ветер, а для zaldrīzes — это стало смерть. Они реветь, и падать с неба, а из их глаз течь кровь. Эйрея задумчиво закусила губу. — Неконтролируемый магический выброс после нарушения целостности чар, — пробормотала она, вспоминая, что ее в прошлой жизни тоже такое было. Вон, стоит только вспомнить, как проходили уничтожения каждого крестража. Или волну, которая пронеслась по окрестностям, когда рухнули чары над Хогвартсом. Черт возьми, она умерла от дестабилизации чар над Песком времени и последующего взрыва, который наверняка разнес весь дом и ее предыдущее тело на атомы! Что уж тут удивляться тому, что целый полуостров был перекроен, когда рухнули чары над явно полуактивными вулканами, которые ее предки усыпляли из года в год, чтобы дальше рыть шахты под ними, и вокруг них? Почему вокруг магия такая неправильная стала, и почему драконы погибли, тоже это могло объяснить. Ведь чары были явно сложными — целую цепь вулканов поди усыпить это вам не хухры-мухры! — и древними. Может быть, им была даже не одна тысяча лет. И они не могли просто рассеяться. Вместо этого первой волной они почти все уничтожили, а остатки, извращенные и искривленные, впитались в землю и даже воздух. То, что драконы умерли тоже было объяснимо. Они все же не просто ящеры, а создания, пронизанные магией. К тому же, Эйрея знала, что звери под час сильнее ощущают колебания как магии, так и вообще атмосферы вокруг. А тут такая волна древней неконтролируемой волшбы. Скорее всего, у драконов случилось массивное кровоизлияние в мозг от натиска магии, и они умерли буквально на месте. В загонах и в небесах. Вполне возможно, что часть валирийцев, ближайших к взрыву, так сказать, тоже умерли от этого, а не от землетрясения и извержения. Не исключено, что все, кто жил ближе к Четырнадцати, вообще последнее не увидели, умерев от ударной волны магии разрушенных чар. Наверное, и те следы предположительно метеоритов на скелете были получены уже мертвым драконом, а не стали фактической причиной его смерти. — Потом земля расколоться, и из-под нее начала извергать лава. Поток мог бить до небес!.. — тем временем продолжила женщина, и Эйрея заметила, что ее нематериальное тело по-настоящему дрожало, а в глазах застыл некогда пережитый ужас. — Небо стать алым и посыпались раскаленный камень. Она выпустила дрожащий вздох. — А потом я умереть, — тихо закончила валирийка. — Я быть с kepus, в старой части логово, куда можно было пройти только под башня, где он впал в безумие и бесполезно пытаться активировать старый Переход… Эйрея прищурилась. — Сиреневые глифы на полу в той пещере, — медленно произнесла она, вновь вспоминая, как перед отключкой видела какое-то сияние под слоем пепла. — Это и есть Переход, да? Один из тех, что перестал работать и с помощь которых… …переходы между колониями и фортами… Переходы. Какова вероятность, что все же не ее спонтанная трансгрессия имела место быть, а какой-то местных способ перемещения? Что эти Переходы был эквивалент порталов в этом мире? И что именно так они оказались здесь? Но она и Бейла то не стояли на каких-то глифах или еще чего. Они были просто на улице. Хотя, дамочка-то сразу поняла, что они ее кровные родственники, а значит, те глифы скорее всего завязаны на крови. Может эти глифы Перехода нужны были только в одной стороне, а с другой нужен только тот, на чьей крови они завязаны и какие-то активационное слово? Или же весь Драконий камень был Переход, где из любой точки острова можно было вернутся домой, то бишь сюда?.. Бах! Голова Эйреи дернулась в сторону старой двери, чьи петли она починила магией, и, плотно закрыв, подвинула к нему ящик. Если сюда решит вломится огненный червь, такая преграда едва ли его остановила бы. Но так было спать чуть более спокойно. Лучше бы поставить щиты, но у нее не было уже на это сил. Последние на слабенькие чары истратила, чтобы более или менее обустроить им временное прибежище. А сейчас в нее кто-то ломился. Явно не червь, но кто-то достаточно сильный, чтобы бедное дерево покрылось трещинами с одного удара, и упорный. А еще явно живой, несмотря на то, что они были на проклятой земле, где ничего не водилось. Ну, помимо огненных червей, как она уже убедилась на личном опыте. Поэтому исключать то, что здесь могло обитать что-то еще, было глупо, а?.. Эйрея стиснула палочку в руке, краем уха слыша, как изменилось дыхание Бейлы. — Qrimbrōstans, — чуть слышно пробормотала призрачная валирийка. А следующий миг она появилась прямо перед Эйрей, все еще напряженно смотрящей на содрогающуюся дверь и слыша, как невнятно после глубокого сна ее по имени окликает Бейла, которая проснулась от грохота. Ее красивое лицо было искажено от странно смеси решимости и ужаса. — Вам нужно бежать. Сейчас! — торопливо выпалила она полностью перейдя на родной язык. В тот же миг ящик перед дверью отлетел в сторону, дверь сорвалась с петель, и на пороге Эйрея увидела… человека? Точнее, что-то отдаленно напоминающее его. Гротескная пародия на гуманоидное создание с чересчур длинными руками с тремя толстыми пальцами, больше похожими на когти, вместо пяти, без лица и стоящее в неуклюжей перекошенной позе, как будто это была марионетка, которой стоит оборвать нить, как она упадет. И оно было… из пепла. Вдруг на том месте, где должно было быть лицо, раскрылась такая же жуткая пародия на рот, больше похожий на рваную рану от уха до уха, верхняя часть головы запрокинулась так далеко, что странно, как она не отвалилась. Его тело будто на миг засветилось оранжевым светом изнутри, который скопился в середине рта, отвратительно сильно напоминая тот миг, когда дракон или огненный червь собирался выплюнуть залп пламени. И было то направлено в их сторону. Черт.