Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Это был выстрел на удачу. Эйрея и Бейла вновь бросились наутек вниз по горе, прочь от стремительно скользящего по наклону огненному червю, как никогда громко слыша как под их ногами хрустят черепа и кости. Она пыталась бросить в него Секо, чтобы ранить, но то только отскочило от его шкуры, как и Бомбарда от которой это пресмыкающиеся даже не почесалось, и пыталась отвлечь его шарами света, как тогда, в темноте подземелий, отсылая их к краям дороги, надеясь, червь свалится за край, в одну из лавовых рек, стекающих под гору. Но в этот раз тот был целеустремленней. И двигался строго на них, как чертов поезд на Анну Каренину, только пару раз мотнув головой в сторону вспышек света. Эйрея стиснула зубы и ускорилась, крепко держа за запястье Бейлу, из чьего горла то и дело доносился хрип. Дышать впрямь было все труднее, чем ниже они спускались. Не только из-за отравленного воздуха, но и из-за жара. Внизу этой бесконечной дороги показались останки частично уцелевшего моста, который некогда был перекинут через реку. Вот только любая вода, что там была, давно высохла, и теперь в русле текла оранжевая лава. Мост выглядел жалко, и явно мог рухнуть в любой миг. Но им нужно было перебраться через лавовую реку и попытаться скрыться в руинах от червя, который только чудом еще не начал выпускать им в спины залпы огня. Наверное, дело было в том, что он двигался. Эйрея еще в прошлый раз заметила, что только притормаживая на месте, он мог выпускать свое белое пламя. Конечно, она могла ошибаться, но… — Он не горит, — пораженно прохрипела Бейла, выдергивая ее из размышлений. Они уже успели кое-как пересечь остатки моста. И даже-таки не навернувшись в лаву ниже, когда перепрыгивали по каменным остаткам некогда красивого моста из белого камня, похожего на мрамор, где на колоннах все еще виднелись изображения высеченных из камня лиан, от которой исходил жуткий жар и смрад. Они пронеслись мимо двух почти ониксовых сфинксов, служивших входом в руины города, чьи головы когда-то снесло будто одним мощным ударом, как шуршание гальки сменилось звуками крошащегося камня и шипения. Эйрея бросила взгляд назад, как и Бейла ранее. И недоверчиво узрела, что огненный червь без какой-либо реакции на боль раздавил своей тушей остатки моста, кажется, даже не заметив его, и сейчас переползал через лавовую речку, наполовину утопившись в нее пузом, как будто то была просто вода или земля. Пузом, на котором его буровато-серая чешуя слегка задымилась, но не торопилась плавиться от высоких температур. Впрочем, этого стоило ожидать. Его вид жил в глубинах этой проклятой земли, еще до того, как случился Рок и она стала проклятой, без труда ее буря рогами, своей тушей и огнем, вблизи вулканов и лавовых рек. Так что нет ничего удивительного, что его чешуя, от которой режущие проклятие просто отскочило, как попрыгунчик от стены, должно быть, была толщиной с каменную кладку и была почти абсолютно жаростойкой. Может быть, даже сильнее, чем у ныне живущих драконов, которые не жили в подобных условиях и не были обязаны под нее подстраиваться, чтобы выжить. Вдруг он замер. Эйрея ощутила, как будто время замедлилось вокруг нее. Она словно в замедленной съемке смотрела на то, как этот оранжевый взгляд сфокусировался на них, как он открыл пасть с острыми и кривыми как черные копья зубами, а в глубине его глотки зародился белый огонь. Как Бейла — уже измученная, вновь побледневшая, по чьему лицу катился пот, все еще раненая, как бы та лучше себя вдруг не почувствовала и хрипящая из-за едких паров вокруг — повернула к ней голову и открыла рот, чтобы явно крикнуть ей, что им нужно дальше бежать. А потом оно ускорилось в несколько раз. Будто со стороны, Эйрея увидела, как встала перед Бейлой, как ее рука, с зажатой в ней палочкой, взметнулась вверх. Ее рот будто сам по себе открылся, и с ее губ было готово сорваться смертельное заклятие, которое в этой жизни она не применяла. Строго говоря, в прошлой Эйрея тоже им не особо баловалась, как бы это странно не звучало. Ведь убивать всех подряд ей было не очень по душе, но… Если придется, что лучше руками или какими-то иными средствами, но не Непростительным, которое некогда сделало ее сиротой и повесило ей буквально на лоб клеймо. Вот только сейчас был экстренный случай. Червь был близко, бежать у них сил больше не было, а от огня и мощи огромной туши не увернуться, да и чарами не прикрыться. Его шкура была непроницаемой для режущих и взрывающих проклятий. Даже Адский огонь его мог не тронуть. Смертельное проклятие, Эйрея тоже не была уверена, что на него подействует, но не могла не попытаться, да и выбора было не особо много. Впрочем, она и не целилась в его тело и шкуру. Эйрея всегда была меткой, даже когда носила очки, а ее зрение было отстойным без них. Да и трудно не попасть в застывшую на месте цель. У нее была одна попытка, а потенциально слабых мест у червя она видела только два: пасть и глаза. Пасть, впрочем, Эйрея отбросила, ведь прямой поток огня от явно магического создания мог поглотить его. К тому же, пасть внутри тоже могла быть непроницаемой, как и шкура. Иначе слизистые червей и драконов просто бы сгорели, как обычное мясо, от одного огненного чиха. А вот глаз… В любом случае, это был выстрел на удачу, и он был успешным. С ее губ сорвалось ненавистное «Авада Кедавра», с кончика ее палочки вырвался изумрудный луч смерти, смотрящийся несколько чужеродно среди этого огненно-алого ада, в который превратилась родина ее предков в этой жизни. Белый поток пламени только успел зародится в огромной пасти, когда зеленый луч врезался в левый глаз огненного червя. От рева зверя содрогнулась земля. Он задрал голову к небу, его мощное тело будто скрутила жуткая судорога, а ударом хвоста червь снес одного из сфинксов. Эйрея на миг подумала, что не помогло, пока огненный червь уже спустя всего миг мертвым грузом не упал буквально в шагах пятнадцати от них, отчего земля вновь задрожала, и даже потрескалась. Из пасти павшего червя повалил черный дым погаснувшего пламени, которое так и не вырвалось из нее в их сторону, а в оранжевых глазах, обращенных на них, зрачок сузился настолько, что стал невидимым, а в их глубине погас огонь жизни и дикости. Повисла тишина. Эйрея отстраненно ощутила некое опустошение после использования этих проклятых чар. Она впрямь их чертовски ненавидела. Как будто душу вынули и помоями облили. Не говоря уже о том, что их использование ощущалось, как некое предательство. По отношению к ее первым родителям, Поттерам, и к себе самой. Она тряхнула головой, а ее одеревеневшие от долгого бега ноги невольно понесли ее вперед, и замерли уже в паре шагов от червя. Эйрея присела перед огромной мордой, морщась от боли в коленках, бедре и спине, и ощущая как к смраду, пропитавшему здесь весь воздух присоединился еще и жуткий запах из пасти твари. Запах запекшейся крови, гари, серы и гнилого мяса. — Чем же ты тут питаешься? — пробормотала она себе под нос, подцепив кончиком палочки один из отростков на нижней челюсти червя и приподняв ее. — Ясное дело, что мясом, вот только чьим?.. Сородичей? Или еще кем?.. За ее спиной раздались тихие неуверенные шаги. — Оно мертво?.. — настороженно спросила Бейла. Эйрея кивнула. — Мертвее мертвого, — подтвердила она и покосилась в сторону девочки. Бейла обняла себя за плечи и смотрела вроде на червя, но Эйрея также видела, как она настороженно косится на нее, почти вибрируя от нервной энергии и явно готовая броситься бежать. В общем-то, это было немудрено. Опасность пока миновала, и так просто отмахнуться от факта того, что ее свалившаяся из ниоткуда как снег на голову старшая сестрица могла творить магию и что буквально взмахом странной для той палки и какой-то там вспышки убила огромного огнедышащего червя, уже было невозможно. Эйрея бы не смогла. Она медленно поднялась на ноги, глотая стон из-за боли во всей тушке, которая особенно сильно пульсировала в отбитом напрочь бедре, коленках и лопатках. И с трудом смогла удержать маску спокойствия на лице, когда увидела, как Бейла оторвала взгляд от поверженного червя и рефлекторно сделала от нее шаг назад. В ее темных глазах застыла адская смесь из настороженности, усталости и страха, а губы чуть заметно дрожали. Было… неприятно. А еще больно напоминало то, как на нее смотрели Дурсли в свое время. Как на прокаженную, опасную зверушку или навозную бомбу, которая вот-вот рванет и заляпает их заразными фекалиями. Так, как будто ей нужно стыдиться себя и своей магии. Вот только, как это ни смешно, Эйрея никогда не стыдилась своей магии. Это было что-то, что принадлежало ей и только ей. А для девочки, у которой в целых двух мирах большую часть жизней не было почти ничего своего, включая одежду или даже приличного угла, это было очень важно. — Как ты это сделала? — резковато произнесла Бейла, первой нарушив возникшую между ними напряженную тишину. Эйрея подавила желание закатить глаза, как и вспышку невольного раздражения, которое больше было результатом усталости, пронзающие ее тело. — Магией, очевидно, — как можно более ровно ответила она, сложив руки на груди, намеренно спрятав палочку, чтобы еще больше не нервировать сестрицу. Бейла поджала губы. — Мной ты тоже управляла с ее помощью, да? — сердито воскликнула она, делая еще один шаг назад. — Кем еще ты так крутила? Ее темные глаза распахнулись шире. — Ты вообще моя сестра?! — уже с ужасом добавила Бейла, еще сильнее повысив голос, который эхом проносился по этом неподвижному пространству. — Или… или… Эйрея высоко вскинула брови, слушая эту сбивчивую речь, и всерьез раздумывала о том, чтобы вновь бросить успокаивающие чары на сестрицу. Или вообще попробовать ее обливэйтнуть. Хотя, несмотря на нелепые обвинения, и их общую неприязнь, ей не хотелось все же сделать Бейлу овощем. — Во-первых, — твердо начала она и указала на нее пальцем. — Да, к твоему сожалению, я определенно твоя сестра. И всплеснула руками. — Уж извини, если разбила твои последние отчаянные надежды на обратное! — раздраженно добавила Эйрея, стараясь не показывать того, что ей было неприятно от подобного отношения к ней, даже если это было заранее ожидаемо. — Более того, я впрямь твоя самая что ни на есть старшая сестра, а это значит, что я за тебя отвечаю, пока мы отсюда не выберемся, нравится тебе это или нет. А во-вторых, нет, я тобой не управляла! Что за бред? Я, может, немного и умею колдовать, но я вроде как самоучка, потому что, поверь, в Долине нет школы волшебства, скрытой библиотеки с тайными свитками или даже самого замшелого колдуна. Я только тебя успокоила немного, чтобы избежать истерик, вот и все. Пожав плечами, Эйрея неопределенно махнула на гору, у чьего подножья были руины крепости их семейства и башни, под которой они бегали от червя, как крысы по лабиринту. — Или ты отложила бы все споры и крики на потом, и спокойно бы спускалась вниз, как я тебе велела? — скептично продолжила она, и кивнула в сторону огромной мертвой туши. — Да нас бы этот червь сожрал еще вчера, пока ты бы устраивала мне допрос, и мы бы даже с башни не ушли, козюлина. Бейла скрипнула зубами. — Хватит меня так называть! — громко рявкнула она и топнула ногой, как капризная принцесса, какой по сути и была, подняв в воздух облачко пепла. Пепла, который вместо того, чтобы осесть, как-то странно завис, а потом стал сгущаться. Эйрея могла поклясться, что земля под ее ногами тоже начала шевелится. Она невольно опустила взгляд, чтобы проверить свои ощущения. И была права. Чертов пепел впрямь шевелился, и Эйрея обреченно поняла, что сейчас начнется еще один раунд бега. А потом вскинула взгляд на Бейлу, и увидела, что за ее спиной стоял почти полностью сформировавшийся лавоплюй. Она не могла не задаться вопросом, по какому принципу эти твари появлялись. Было ли дело в каком-то определенном цикле, где они восставали и вновь обращались к пеплу в течение определенного отрезка времени, или они были как поденки: рождаются и умирают в тот же день, а из пепла восстают уже следующие, так сказать, поколения. И что они вообще такое? Безымянная призрачная родственница просто назвала их проклятыми. Но почему именно? Потому что сама не знала, что они такое, или же эти создания были когда-то кем-то другим? Может быть… Даже людьми? Мало ли как подействовала вырвавшаяся неконтролируемая магия на местных? Может не только драконы были убиты магической волной, но и часть валирийцев после смерти не обрела покой, и не застряла как призрак здесь, а стала вот этими пепельными лавоплюями?.. Эти мысли пронеслись в ее голове буквально за пару секунд. А в следующий миг, Эйрея сделала несколько быстрых шагов вперед, отчего Бейла вздрогнула, но до того, как та успела отшатнутся, она схватила ее за шиворот и дернула в сторону, возможно, чуточку сильнее, чем нужно, отчего они обе уже в сотый раз за последний час упали на землю, прямо рядом с мертвой тушей огненного червя. Естественно, ее и так многочисленные синяки «спасибо» за это не сказали, но в этот раз Эйрея почти этого не заметила. Они успели как раз вовремя. Ведь не прошло и секунды, как в то место, где Бейла стояла, ударила тонкая струя лавы из пасти еще не до конца сформировавшегося пепельного чудика или кто он там. Та с шипением врезалась в землю, смешанную с пеплом так, что уже не ясно, чего здесь больше, а к верху пошел дым. К счастью, этих тварей было легко развеять. Эйрея обошлась даже без палочки. Лишь вскинула руку и безмолвным Депульсо мигом вернула проклятого лавоплюя в состояние грязи, после чего, отметив, что другой твари из пепла в пределах видимости не видать, устало вздохнула, и кое-как встала на ноги. Ее кости и суставы хрустели как у старой бабки, а кожа была одним сплошным синяком. Лопатки горели огнем, бедро пульсировало, коленки явно были стерты в кровь несмотря на толстую ткань штанов. Это уже не говоря о мозолях на сбитых от бега стопах и пятках. Она обернулась к Бейле. — Давай договоримся так, — решительно начала Эйрея, сурово смотря на сестру. — Отложим все склоки и вопросы, вроде, как это возможно, и откуда у тебя магия, до того момента, как отчалим от этих берегов. Свою упрямую независимость и желание чисто из вредности сделать наоборот, тоже. Ты должна меня слушать, а я обещаю, что вытащу тебя и верну домой. Идет? И протянула Бейле руку. Эйрея не была удивлена вспыхнувшему в темных глазах неповиновению. В конце концов, Деймону Таргариену впрямь удается дарить жизнь самым упертым и буйным женщинам, которые, наверное, были за всю историю их рода. По крайней мере, вестеросскую ее часть. Они не очень уважали чужое мнение и не любили следовать чужим приказам. Если решили, что кого-то не любят, то их почти не переубедить, а если любили, то до смерти. Из-за ее предыдущего опыта в жизни как Гарриет Поттер, она сейчас честно признавала, что в ней эти сомнительные качества были еще и умножены в пару раз, хотя бы потому, что в прошлой жизни у нее и так был характер не сахар, а в нынешней, когда в ее жилах течет кровь драконов, и большая часть ее была прожита как сорняк: без обязательств и почти в полной свободе, так вообще в край испортился. Но Эйрея старалась себя сдерживать. Например, вот сейчас, когда вместо того, чтобы еще раз приложить успокоительными чарами Бейлу, и потащить ее, безропотную и обдолбанную вперед, она пыталась с ней договорится по-хорошему, объявив перемирие, хотя бы до тех пор, пока они не смогут отсюда выбраться и вернуться домой. И даже не орала и не угрожала, как хотела бы, потому что если честно Эйрея уже чертовски устала. Жрать было охота так, что хоть жри того мертвого огненного червя, а от жажды уже высохло внутри все, что можно. Так что сюсюкать с сестрицей у нее нет желания. И все же Эйрея старается. Наконец Бейла поджала губы, видимо, все же увидев в ее взгляде, или лице, что-то достаточно честное, или же суровое, едва заметно кивнула и, не проронив ни слова, схватилась за предложенную руку. Эйрея закусила губу, когда подтянула Бейлу вверх, чтобы та встала на ноги, чтобы не вскрикнуть от боли. После чего они в молчании направились в сторону руин. Города, где когда-то правил род Таргариенов как наместник из столицы Валирии, и где Эйнар Таргариен, явно продал не все, как говорят в книгах, что у них тут было, перед тем, как слинять отсюда, спасаясь от предстоящего Рока, предсказанного его дочерью, чьи потомки в их лице теперь застряли.