Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Призраки. Обойдя место неравной битвы, они увидели буквально в шагах десяти-пятнадцати, с правой стороны, две скульптуры, изображающие дев с драконьими крыльями. Предположительно. От одной статуи остались только ноги в районе голеней, а от второй лишь часть тела: не было головы, левой руки и левого крыла. А прямо между ними была широкая хорошо сохранившаяся, хотя и треснувшая почти посередине, мраморная лестница. Впрочем, она была едва видна из-за деревянного настила, брошенного на ступени. Эйрея прищурилась, странно уверенная, что это дело рук солдат короля Томмена II, а не валирийцев, но для чего? Некая догадка промелькнула в ее голове, но прежде, чем она поймала ее за хвост, ее взгляд скользнул вперед, и перед ней наконец предстал порт во всей своей мрачно-завораживающей красе. Сама пристань и пирсы были, кажется, когда-то из белого мрамора, уцелевшего в своем почти первозданном виде. Он был покрыт слоем грязи и тины, оставивших разводы и пятна на светлом камне, почти не покрытом пеплом, а также крови, придавшей камню розовато-ржавый цвет. Но больше всего вид портило не это. Для начала воды впрямь дымились, как и говорили бывалые моряки и писалось в книге. Пар был такой, что едва ли было видно море дальше бухты, напоминающей по форме луну, с двумя отвесными скалами: одна слева, другая справа, в которой располагался порт. А там, среди этого пара, были они. Десятки полугнилых кораблей с красными флагами с королевским львом короля Скалы, которые подобно жутким призракам прошлого качались на волнах, обтирая бока друг друга, отчего и раздался тот звук, слышимый ими ранее, то скрываясь, то появляясь в дыму вод, проклятых, как и вся земля Валирии. Они заполняли почти все пространство порта и Эйрея не сомневалась, что они болтались не только на воде, но что еще этих древних дров было полно и на самом дне по всей бухте. Впрочем, видок с фильма ужасов их ждал и на пристани. Она сама была примерно такая же шириной, как и в порту Чаячьего города, а дальше, по обе стороны, были пляжи, на которых, частично, или полностью, завалившись на бок, тоже лежали несколько кораблей. Пять длинных полос белокаменных пирсов тянулись в дым, исходящий от воды. И почти все это пространство пристани и пирсов было похоже на кладбище. Тела воинов Запада в их алых доспехах, разной степени мумификации, хотя уже не источающие миазмы разложения, и разорванности, чьи реки разлитой здесь крови и попортили белый мрамор, и еще несколько разного размера скелетированных туш виверн, которых те все же сумели победить во время их нападения. Помимо этого взгляд привлекали ящики. Сундуки разных размеров, ящики, и полностью сохранившиеся статуи сфинксов, драконов и дев, некоторые из которых, были частично замотаны в уже истрепавшуюся от времени ткань, теснились на двух из пирсов, и местами на пристани. Какие-то из изваяний, конечно же, были испорчены уже во время битвы с вивернами, а ящики перевернуты. Ей показалось, что она даже видела вокруг одного из них осколки, смутно напоминающие битую посуду. Эйрея вновь вспомнила о лесах на лестнице. Наверняка их можно было использовать, чтобы удобнее было спускать по ступеням тяжелые вещи, как например те же скульптуры. Также она припоминала, что ранее видела какие-то доски на ступеньках ближе к площади и какие-то кучи досок со сгнившим мусором, которые могли быть наживой, а не тем, что вывалилось из домов и помещений вдоль улицы во время тряски. — Кажется, я ошиблась в догадке, что на них напали по прибытию сюда. Скорее уж виверны решили ими полакомиться уже когда они собирались отбыть отсюда, — пробормотала она себе под нос, медленно спускаясь по ступеням вниз, на пристань, и внимательно осматриваясь по сторонам. — После того, как они хорошенько здесь все разграбили, и уже были в процессе погрузки сокровищ. — У Веларионов в том числе, — с нотой горечи произнесла Бейла, успевшая спуститься быстрее. Она замерла около статуи русалки, стоявшей неподалеку от лестницы. Изваяние было чуть выше ее самой. Примерно на две головы. Русалка держала на руках морского конька, облицованная нефритом, лазурью и какой-то бирюзовой эмалью, отчего хвост и конек, которому глаза заменяли два ярких опала песочного оттенка, казался почти как настоящий. Постамент был искусно украшен раковинами, чей перламутровый блеск до сих пор не потускнел. Около него валялась тряпка, видимо, изначально служившая упаковкой, но давно соскользнувшая со скульптуры. Скульптуры, которая уж точно не была из дома Таргариенов. В крепости, на возвышенности, в чьих подземельях они очутились, в былые времена, поди, как и на Драконьем камне, все было в драконах, даже горшки для справления нужды и кухонные черпаки. А это было то, что могло украшать как раз таки дом Веларионов, у которых в Высоком приливе было полно похожих штучек, где изображались как русалки и кракены, так и Король Мерлингов, да и прочие мифические морские твари. Эйрея подошла ближе. — Да, скорее всего, — тихо произнесла она, и на какое-то время между ними повисло мрачное молчание, полное неопределенности и даже некой меланхолии, которую никто не хотел нарушать. Но момент быстро был упущен. Не в последнюю очередь из-за того, что внутри Эйрея ощущала, как взмокла еще больше. Грязь на ней уже наросла наверное третьим слоем. Но самое главное в ней начала нарастать тревога. Статуя русалки быстро перестала быть ей интересной, и все больше ее взгляд стал скользить даже не к ящикам и сундукам, местами усеивающим пристань, а к кораблям, качающимся среди дыма. Все недавнее воодушевление тоже испарилось как не бывало. Хотя бы потому, что ее план свалить по воде, кажется, накрылся гнилым ланнистерским флотом. А еще водой, чей градус кипения мог быть такой, что они тупо сварятся, если свалятся в нее, и дымом, может даже едким, в котором невозможно ориентироваться. В общем, Эйрею не волновало то, что сумели стащить на эту пристань воришки с Запада. Она больше была занята тем, что с большим трудом пыталась подавить в себе детское желание затопать ногами и закричать от разочарования и отчаяния. И что-то пнуть. Может даже оторванную голову в нелепом шлеме в форме львиной башки, валяющейся буквально в паре шагов от нее. Хотя это было бы и не шибко почтительно к почившему, чье тело и так не получило достойного погребения, как и сотни его собратьев, половина из которых почти наверняка были даже не здесь, а давно переварились в желудках виверн, огненных червей и кто-то там еще здесь мог обитать, и стали кучей дерьма. Но какое тут почтение, когда единственный план покинуть этот забытый богами клочок земли провалился?! Эйрея ощутила, как кровь зашумела в ушах, виски сдавило, а тело, будто вдруг вспомнило, что за последние сутки или около того, побито везде, где только можно, вспыхнуло от боли. Желудок печально буркнул, явно решив поучаствовать в этой симфонии страдания и злости, также напомнив, что он как бы уже пуст и давно. И не мешало бы, и уже давно, хоть что-то пожрать. Она ощущала, что магия тоже забурлила под кожей, а ближайшие мумии начали подрагивать в своих металлических «саванах» и, кажется, именно это помогло ей немного взять себя в руки, как бы странно это ни звучало. Стихийные выбросы магии — это всегда отстой. И пугать ими Бейлу, или не дай боги, случайно навредить, Эйрея не хотела. К тому же, как уже ни раз было заявлено ей же, она тут старшая. И если покажет свою панику и разочарование, Бейла тоже запаникует. А это последнее, что им было нужно. Поэтому, нужно избегать этого столько, сколько можно, и тем самым дать себе немного времени придумать хоть какой-то другой план, пока и Бейла не поняла, что они в заднице. — У Веларионов мало записей о том, каким дом был до Рока, — продолжила Бейла, все еще рассматривая скульптуру и, кажется, погрузившись в себя. — Кроме одного небольшого древнего дневника, принадлежащего Лейнарис Веларион. Дочери первого Велариона, осевшего на Дрифтмарке. Она видела наш первый дом в Валирии еще до Рока, и писала, что он именовался Морской Предел. Белокаменный замок, расположен на отвесной скале, откуда открывался вид на порт, а изнутри отделанный лазуритом. Потолки были покрыты изящной росписью, а холл украшали русалки, баюкающие на руках, подобно младенцам, наш главный символ: морского конька. Вдруг Бейла подняла руку и указала куда-то вверх. — Я думаю, что это он, — дрогнувшим голосом добавила она, и Эйрея поняла, что все это время та смотрела не на статую. А на руины. Руины замка, чей силуэт вырисовывался на одной из отвесных скал, той, что была правее. Белые, точнее уже посеревшие от времени и мха, стены были расположены на самом краю скалы, каким-то чудом не рухнув в море из-за времени и землетрясения, некогда перекроившего эти земли. Как, например, кусок земли на стыке скалы и полуострова, отчего руины теперь находились скорее на острове, чем на материке, которые едва было видно из-за поднимавшегося от воды пара. Добраться до неплохо сохранившегося замка, где некогда, видимо, заседали Веларионы, теперь можно было только по воздуху, и никак иначе. Впрочем, возможно, обрыв был относительно «новым» дополнением к виду. Люди короля Скалы ведь явно успели там поживиться. Судя по тому, что говорила Бейла, статуя русалки перед ними когда-то могла украшать холл родового гнезда Веларионов. Хотя эрозию земли, опять же, никто не отменял, ровно как и новые землетрясения, или же любые иные природные катаклизмы, из-за которых случилось обрушение, отрезавшее замок от полуострова. — На Высокий прилив чем-то похож, — неуверенно ответила Эйрея, не зная, что именно стоит сказать. Бейла тяжело вздохнула, все еще не отрываясь от созерцания Морского предела, и возникло отчетливое ощущение, что девочку нужно ненадолго оставить одну. За довольно короткий отрезок времени произошло слишком много: перемещение на другой конец света, магия, огненные черви и пепельные человечки. Для нее самой это было многовато, а каково Бейле, ни разу не бывшей в по-настоящему опасной ситуации подобной этой? Бедняге определенно нужно было выдохнуть и немного это переварить. Хотя, совсем одну, Эйрея не могла ее оставить, так как в их ситуации это было просто невозможно. Но отойти на пару шагов в сторону, дав Бейле хотя бы иллюзию уединения, при этом не спускать с нее взгляда, она могла. В конце концов, ей самой тоже нужно остановиться и подумать над ситуацией, не отвлекаясь на пикировки с сестрицей, которые могли случиться в любой момент. Да и не ясно, когда еще выдастся тихий момент. Эйрея отошла на пару шагов в сторону. Ее паранойя немного успокоилась, когда на всякий случай, она вновь бросила обнаруживающие живых чары, что пристань сейчас была относительно безопасной. Потому за небо, куда ее взгляд теперь постоянно то и дело обращался, она не была так уверена. Эх, если бы не эти долбанные тяжелые жуткие алые тучи, затянувшие весь небосклон, было бы чуть попроще! Особенно, если сейчас впрямь день. Но даже в этом Эйрея не была так уж уверена. В этом странном искаженном месте все было не так. Воздух, небо, свет, земля. А тот факт, что она не знает, сколько именно они были в отключке в пещерах, вообще сбивал с толку. Может сейчас вообще не день, а ночь? Попытка сотворить обычный Темпус, чтобы узнать время, вообще не сработала. Получилось только облачко со смутным образом цифр, которые было не разобрать. Хорошо, что Эйрея пробовала это сделать, когда они перекуривали в помещении кухни, и Бейла этого не видела. Она ведь не слепая, и даже слабые чары воды заставляли глаза сестрицы округляться и немного дергаться, как будто она достала тесак в крови. Впрочем, дело могло быть еще в том, что Бейла все еще была под впечатлением от того, как она убила червя и теперь рефлекторно дергалась от любой магии. Эйрея пару минут потопталась в стороне, ощущая некую неловкость не в последнюю очередь из-за куч тел вокруг. В голове все также было блаженно пусто, и к ней вновь стремительно несся поезд под названием «паника». И в этот раз он мог не пролететь мимо нее. Поэтому ее деятельная натура решила переключиться на что-то другое, пока ее магия опять не начала бушевать. Естественно, ее взгляд первым делом упал на ближайшие ящики. Они были почти целыми, в отличие от многих других, использованных во время нападения как баррикады. Один был большой, из отсыревшего и потемневшего дерева, примерно ей по пояс, еще один был длинным и плоским, примерно с ее предплечье высотой. И два сундука, обитых железом. Тот, что поменьше, из красноватого дерева, стоял все еще закрытым, а другой, тот, что побольше, завалился назад, скорее всего, из-за копья, торчавшего в его боку, крышка открылась, и оттуда вывалились какие-то тяжелые тряпки. Видимо, когда-то это были гобелены, но время их не пощадило, как и сырость в воздухе, и они просто превратились в труху. Бросив еще один взгляд на задумчивую Бейлу, Эйрея подошла ближе к большому ящику. Крышка сгнила, и часть досок сломалась, так что его даже вскрывать не пришлось. Она и сквозь дырки увидела, что там, на давно сгнившую солому, источающую гнилостный запах, были уложены предметы всякой утвари: какие-то канделябры, покрывшиеся ржавчиной, осколки разбившейся амфоры с какими-то размывшимися рисунками, кажется, золоченая рама с обрывками сгнившего полотна, тарелки из потемневшего металла и все такое прочее. Барахло, одним словом. Ощутив разочарование, Эйрея наклонилась к плоскому ящику, где оказались уложены сбитые декоративные плитки. И для чего? Ремонт в Утесе хотел король Скалы замутить? Она скривилась и, сделав шаг в сторону сундука, откинула крышку, уже много не ожидая. Опять какая-то утварь, гобелены или еще чего. Но там были свитки, которые, к сожалению, с первого взгляда на них давали понять, что они не пережили суровые испытания временем и влагой. Эйрее было искренне грустно это видеть, ведь в этих землях ценнее всего были даже не побрякушки, а именно свитки со знаниями, которые теперь были навеки утеряны. Может быть, в них было даже что-то о магии. Но их было не спасти. Пергамент с размытыми глифами просто распался в труху от одного касания. Тут и восстанавливающие чары не спасут. Она уже хотела закрыть крышку, когда заметила, что среди вороха сгнившего пергамента сундучок. Из темного металла, хотя и не валирийской стали и не серебра, и украшенный рубинами. Наличие вырезанных на боках драконов, указывали на то, что солдаты короля Скалы таки доперлись до руин крепости на горе. Эйрея попыталась его вскрыть, но не смогла. Даже отпирающими чарами. От него веяло магией, похожей на ту, что был пропитан Драконий камень и уже это было очень интересно. Какой-то семейный тайничок? Побрякушки? Эйрея потрясла его, но ничего не услышала. Хотя он был тяжеленьким. На свой страх и риск, она решила опробывать себя в уменьшающих чарах, чего еще не делала и уже через миг у нее в ладони была миниатюрная версия сундучка. И ей даже не было плохо. Боль в висках и тошноту, Эйрея даже не брала в расчет, почти уже привыкнув к этому состоянию. Сунув миниатюру сундучка в карман, она огляделась. У нее была мысль порыться в других сундуках и ящиках, но что-то ей говорило, что все более или менее ценное было погружено первым делом. И теперь гнило в трюмах гниющего флота кораблей около пристани. А здесь осталась только утварь, которую не успели погрузить, и чем король Скалы явно собрался украсить Утес, куда хотел торжественно вернуться с богатым уловом. Но в эти гнилые посудины она не полезет. Даже за золотом, свитками, если такие вообще сохранились хоть где-то в этой неблагоприятной для пергамента и книг атмосфере, и валирийской сталью в любом ее виде. По крайней мере, не в данной ситуации, когда приоритетом было спасение, а не игра в Индиану Джонса вестеросского разлива. Ее рука непроизвольно коснулась кнута, весящего на ее поясе, и Эйрея с иронией подумала, что в любом случае без трофеев это место не покинет. Она развернулась и сделала шаг в сторону Бейлы, мрачно понимая, что плана спасения у нее все еще нет. Пока еще успешно проглотив очередной подступающий приступ паники, Эйрея постаралась взглянуть на ситуацию с практичной стороны и холодным разумом. Для начала им определенно следовало бы поискать место для отдыха и вновь испить воды, чтобы предотвратить обезвоживание и хоть немного утолить голод. Еще по тем временам, когда Эйрея была обитателем чулана под лестницей, этот метод не раз ее выручал, помогая приглушить боль в вечно ноющем от голода желудке, не удовлетворенном порой одним тостом в день. Бейла к тому, естественно, не привыкла, но если честно, сейчас у нее не было выбора и нужно было приспосабливаться. И радоваться, что у них есть хотя бы вода. Так они протянут еще с недельку. Без воды протянули бы меньше. Не хотелось думать, что они впрямь могут так надолго здесь застрять, но впрямь надо быть реалистом. У нее даже мелькнула мысль о том, чтобы вернуться к трупу огненного червя, чтобы освежевать его и съесть, ведь если не случится чуда, сегодня им точно поесть не светит. Но быстро вспомнив судьбу своей тезки, которая вполне могла подцепить червей, сожрав что-то или кого-то на этих землях, Эйрея отбросила эту мысль как несостоятельную. Она сделала только два шага, когда краем глаза заметила блеск. Эйрею не должен был он привлечь, хотя бы потому что она была среди кучи мумифицированных тел, облаченных в некогда блестящие доспехи. которые могли отражать свет. Ключевое слово: «некогда». За эти годы все доспехи давно покрылись пылью, пеплом, патиной и ржавчиной. И не сверкали как в тот день, когда их натерли перед сходом на берега павшего Фригольда. Солнца тут тоже не было от слова совсем, так что падать на что-либо отражающее и отбрасывать блеск, было просто нечему. Так откуда тогда? Не глюк же. Она полностью обернулась и, пошарив взглядом по телам, разбросанным по пристани, прищурилась, когда увидела, что в шагах десяти от нее впрямь что-то поблескивало. Эйрея еще раз убедилась, что Бейла до сих пор прибывала в каком-то трансе, и решила проверить что это такое. Она решительно направилась к источнику блеска, перешагнув через пару мумий, чьи головы держались исключительно на давно задеревеневшей коже и у кого явно не доставало пару конечностей. Еще не дойдя до тела, рядом с которым увидела блеск, Эйрея удивленно заметила явное отличие. Доспехи были богаче, а шлем был украшен короной. Сомнений не было, что перед ней было тело самого короля Скалы, короля Запада, и тот самый Томмен II, явно принявший бой вместе со своими солдатами, когда на них напали виверны. Не исключено, что он больше боролся за свою жизнь и сокровища, а не потому, что он был так уж благороден, желая пасть вместе со своими солдатами, вместо того, чтобы заныкаться на своем корабле и приказать тому отчаливать отсюда нафиг, оставив своих людей на верную смерть. В любом случае, Эйрея не узнает правды, а уделять этим размышлениями больше, чем пара секунд, она не хотела. К тому же, тут было что-то куда более интересное. Видимо, король Скалы не удержался и приныкал себе пару сувениров, которые сразу напялил на себя. Как-то массивный орден с изображением четырнадцати гор, на чьем ребре были глифы, слабо засветившиеся красным, когда она на миг поднесла к нему руку. Он был на толстой цепи и частично был выполнен из валирийской стали, и именно это могло привлечь жадный взгляд древнего короля Запада. Эйрея быстро поняла, что не хочет к нему прикасаться, чуя, что на нем было какое-то заклятие. Не шибко доброе к тому же. Вполне возможно, что он принадлежал какому-то местному магу или жрецу. В любом случае, Эйрея не стала рисковать. К тому же, во все еще зажатых руках мумии были призы поважнее. И тоже из валирийской стали. Одним был арбалет, как ни странно, совсем не развалившийся от времени и негативного воздействия природы. Он был из темного красного дерева, с тиснеными по бокам и на плечах драконами, и украшен головами этих же ящеров возле стремян для выпуска стрел. Они-то как раз и были из валирийской стали. Арбалет явно служил больше декоративной или церемониальной цели, чем впрямь был действующим оружием, что, впрочем, не значило, что им нельзя было пользоваться, как вышеупомянутым. Тетива давно развалилась, его не мешало бы почистить и покрыть новым слоем лака, но в принципе… «Бейла попала в эту передрягу со мной, да еще и кинжал посеяла. Будет справедливо, если у нее тоже будет небольшая компенсация за это путешествие», — здраво рассудила Эйрея, и, кое-как, преодолевая легкую брезгливость, разогнула одеревеневшие пальцы короля Скалы, которыми он сжимал арбалет. Она с усилием вырвала тот из буквально мертвой хватки и перекинула потертый ремень, прикрепленный к арбалету, через голову, чтобы не потерять. И освободить руки для того, чтобы ухватится за то, чей блеск на самом деле ее и привлек. Это был меч. Из валирийской стали, едва заметно покрытой пылью и древней засохшей кровью, на котором был вытравлен девиз Ланнистеров — ну что за позерство? — золотой гардой в виде головы льва, рукоятью, оплетенной красной кожей и крупным рубином на эфесе. Не было сомнений, что это был тот самый, знаменитый, но утерянный, Светлый рев. Помнится, даже еще спустя столетия, Ланнистеры будут пытаться его найти. Брат Тайвина Ланнистера вроде бы даже сгинул где-то здесь в поисках фамильного меча. «Интересно, если предложить его нынешним Ланнистерам в обмен на верность, они согласятся?» — иронично задалась вопросом Эйрея, пыхтя и прилагая усилия, чтобы стянуть с пояса мертвяка не менее пафосные ножны, которые время как раз таки не пожалело даже сильнее, чем ремень на арбалете. Драгоценный камни отвалились, а красная кожа облезла и местами надорвалась. Но хоть так. Не в руках же, с лезвием, хоть и пыльным, но все еще острым, наголо бегать по округе. В этот раз у нее и мысли не было о том, чтобы бросить это сокровище позади. В конце концов, это все должно было хоть как-то окупиться, верно? Можно было бы попробовать уменьшить меч, как сундук, но не стала. Все же это явно магический металл. Могло и не подействовать. Или пальнуть в нее каким-то неприятным откатом. Нет уж, уж лучше не рисковать. Эйрея кое-как перекинула через голову ремень уже с ножнами, морщась от боли из-за того, как лишний вес давил на ее многострадальные отбитые лопатки, а ремни терлись о них же. Как вдруг до ее ушей донесся отдаленный, но быстро приближающийся, громкий клекот и режущие по ушам визги, которые не предвещали им ничего хорошего. Херня.