Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Это впрямь не их день!.. Она резко вскинула голову и начала лихорадочно шарить взглядом по алым небесам в поисках источника этих мерзких звуков, надеясь, что это просто слуховые галлюцинации из-за голода и множественных ударов по голове. И ничего не нашла. Но выдохнуть от облегчения все еще не могла, потому что этот пронзительный звук не прекращался, и становился только громче. Эйрея ощутила прилив адреналина, благодаря которому боль временно отошла на второй план и дала ей прилив сил. Она буквально за пару секунд развернулась и добежала до Бейлы, которая выпала наконец из своего транса, и сейчас быстро-быстро крутила головой в поисках источника клекота. В ее голове промелькнула лихорадочная мысль о том, что нужно бежать обратно, в руины, чтобы спрятаться. Промелькнула и была почти сразу отброшена, как только Эйрея поняла, что к визгам присоединился отчетливый звук приближающихся хлопающих крыльев. Схватить Бейлу за рукав и грубо толкнуть за постамент той многострадальной русалки, и сесть рядом с ней, игнорируя то, как в ее тело вдавились ее трофеи на спине и груди, это все, что она успела сделать, когда над ними пролетели две крылатые фигуры, тащившие что-то между собой. И это были долбанные виверны. Отвратительно живые и бодрые. Издалека они, с их черной чешуей, крыльями и клекотом, впрямь были похожи на молодых драконов, разве что только со слишком длинными хвостами и странными немного мохнатыми ошейниками на шее. Хищники не заметили их присутствия, полностью занятые тем, что кружили над пристанью, и пытались вырвать друг у друга свою добычу. Какой-то кровавый кусок мяса с бурой чешуей, ребрами, и темной кровью. Это было трудно, но Эйрея с удивлением опознала в этом мясе огненного червя. Точнее, его часть. Грудина или часть хвоста, понять трудно, но это был точно он. И была большая вероятность, что она была оторвана от той туши, что она оставила у подножья горы. Все же, с пищей на этой проклятой земле впрямь швах, и странно было бы, если бы виверны, пролетая мимо, не тронули бы огромное тело огненного червя, еще не успевшего даже остыть после своей смерти. Наверное, они налетели на него, как только Эйрея завела Бейлу в руины города. И именно их клекот они слышали ранее. Черная кровь, от которой все еще шел легкий пар, явно показывая, что в жилах червей, как и у драконов, почти буквально тек эквивалент багрового огня, и какие-то кишки, все еще цепляющиеся за плоть, брызгали в разные стороны, пока две виверны агрессивно делили мясо между собой, рвавшееся на части с противным чавкающим звуком и хрустом костей. Бейла позеленела и зажала грязной рукой рот, все еще скрытый куском ткани. Это была странная реакция, если честно. Она ведь явно кормила в свое время своего дракона кусочками сырого мяса, когда та была только маленьким детенышем, только вылупившимся из яйца, и наверняка видела, как Лунная Плясунья охотится, когда они вылетали из Драконьего логова, чтобы размять крылья. Видела кучи трупов вокруг. Пусть даже и животных, а не людей. Хотя, Бейла ведь, кажется, видела и кости матери, обгоревшие от огня. А тут такое. Хотя, дело могло быть в том, что Бейла просто уже была сильно уставшей, переполненной событиями, быстро сменяющими друг друга, да еще голодной. И для ее пустого желудка эта картина была слишком неприятной. В любом случае, нужно было что-то решать. Авадой она могла успеть вдарить только в одну виверну, и не факт, что она не отскочит от шкуры, как Бомбарда от шкуры червя. Сама Бомбарда тоже отменялась. Больше шума, чем пользы. Опять же, особенно, если оно только отфутболится от шкуры и взорвет что угодно, кроме виверн. Режущие? Можно нацелиться на крылья, чтобы их подрезать, но какой в этом смысл? Только разозлит тварюшек. Еще у нее промелькнула безумная идея насчет того, чтобы попробовать их подчинить с помощью Империуса, и оседлать, но… Мысль додумать ей не дали очередные пронзительные крики. Вот только эти звучали в отдалении, а не исходили от двух виверн, приземлившихся на пристани, прямо на тела солдат, хрустевшие под их лапами, как сухой хворост, когда они топтались на них, все еще полностью сосредоточившись на куске мяса, и не замечая, что неподалеку от них прячется еще пара потенциальных и все еще очень тепленьких закусок. Пальцы Бейлы до боли стиснули ее предплечье. Эйрея бросила взгляд на девочку, и, увидев, что взгляд той оторвался от виверн на пристани. Она проследила за направлением, куда та смотрела, уже уныло догадываясь, что увиденное ей не понравится. И так и оказалось. Эйрея со стоном увидела, что над руинами бывшей резиденции Веларионов в Валирии, над которыми еще миг назад было пустое небо, из ниоткуда появилась целая стая крылатых темных силуэтов. Должно быть, там было их логово. Ведь нельзя было отрицать тот факт, что, в отличие от своих более мощных сородичей, эти твари, кажется, живут не поодиночке. Охотятся они точно толпой, как могли бы сказать древние солдаты Запада, прибывшие сюда за наживой все эти века назад. Если хоть один из них выбрался отсюда живым! И эта стая, будто учуяв кровь свежего мяса и услышав вопли своих сородичей, почти синхронно направилась в сторону пристани. Фиолетовый. Внезапно, в этом аду, где все было в алых тонах, даже черный цвет имел его отблески, краем глаза она заметила, как небо разрезала яркая пурпурная вспышка. Яркая и какая-то неуместная. Как благородная девица в самом замшелом борделе где-то на окраинах. И не будь Эйрея так отвлечена вивернами, то обязательно бы на нее обернулась. Но она полностью была сосредоточена на приближающихся хищниках, их встрепенувшихся буквально в паре десятков шагов от них сородичах и цепких подергивающихся пальцев Бейлы, быстро-быстро дышащей, и, кажется, на грани обморока. Им нужно было бежать. Очень быстро и без промедлений, даже если шансы на выживание были не самые оптимистичные. Эйрея только успела, что бросить на них чары отвлечения, хотя на животных, подобных драконам и вивернам, они слабо действовали, и, отцепив пальцы Бейлы от своего предплечья, крепко сжать ладонью тонкое запястье. Она была намерена вскочить и бежать, пока ближайшие к ним виверны отвлеклись на возмущенные вопли приближающихся родственников, собирающихся отобрать их добычу. Но тут по небу разнесся громоподобный рев. Рев и еще более яркая вспышка ядовито-зеленого цвета, который в этот раз невозможно было проигнорировать. Эйрея против воли резко обернулась, вперив взгляд вверх, и с недоверчивым изумлением увидела, как среди алых тяжелых небес, буквально из ниоткуда, появилась огромная крылатая тень. Огромная и знакомая тень, стремительно принявшая облик разозленного черного как ночь дракона, чье зеленое пламя врезалось прямо в стаю несущихся в сторону пристани виверн. Синдор. Это определенно был Синдор, но как он здесь очутился? Эйрея не была таким уж гениальным картографом, но даже она понимала, что дракону нужна как минимум неделя или около того, чтобы добраться с Драконьего камня до Валирии! Никак не сутки. Неужели тот способ, которым их выкинуло сюда, работал и с драконом? Синдор знает, как пользоваться этими Переходами, или это какой-то секретное шмуду-вуду драконов его вида?.. «Если не помрем, — то обязательно его об этом спрошу», — быстро промелькнула мысль в ее голове, пока Эйрея почти с наслаждением смотрела, как верещащие виверны, объятые зеленым огнем, падали с неба. К сожалению, она на миг забыла о тех двух, что были неподалеку от них. При виде более крупного хищника, без проблем сокращающего численность собратьев, виверны забеспокоились, и в темпе вальса намылились бежать. Но то ли пережрали, то ли им нужен больший разгон, чтобы взлететь, в отличие от драконов. Эйрея едва успела толкнуть Бейлу на землю и прикрыть ее собой, когда одна из взлетевших виверн, пролетела почти над их головой, сбив хвостом статую русалки, расколов ее на части. Каменные куски упали ей на спину, и в этот раз Эйрея уже не смогла сдержать крик. У нее на миг потемнело в глазах, а воздух покинул легкие. Ей к боли не привыкать, ведь это давно стало ее частью жизни так же, как тот факт, что небо голубое, а трава зеленая. У нее был высокий болевой порог и Эйрея не была обделена способностью игнорировать некоторые раны и синяки так, чтобы они не мешали ей действовать. Но иногда трудно не обращать внимание на боль, схожую с переломом позвоночника или заживо сдернутой кожей. Эйрея с трудом загнала все ощущения своей несчастной избитой тушки на задний план и, кое-как сев, сосредоточилась на сейчас. И оно было так себе. К ее ужасу, Бейла лежала на земле, куда она ее толкнула с пути бешеной виверны и камней, без движения и явно была в отключке. Дышала, слава богам, но да, без сознания. На лбу у той было немного крови, а на затылке приличная шишка. Скорее всего, у нее сотрясение, но Эйрея не могла сказать это наверняка. Беглый взгляд на окружение дал понять, что виверн было чуть больше, чем могло показаться сначала, но Синдор вполне успешно гонял мелких — а по сравнению с ним они были как пони перед слоном — по небесам, поджигая по пути как корабли, качающиеся на волнах ближе к выходу с бухты и к скалам, где были руины, отчего на горизонте теперь пылало зелено-оранжевое зарево, так и их. Некоторым он вовсе с противным хрустом перекусывал позвоночники и отбрасывал в сторону как обычный мусор. Этот дракон не любил своих сородичей с Драконьего камня, считая их тупым скотом, а что уж говорить о вивернах? В его глазах они явно были еще ниже по пищевой цепочке, чем драконы Таргариенов. Стоячий влажный воздух наполнился запахом жареного мяса и горящего дерева. У нее началось неконтролируемое слюноотделение от этого запаха, а желудок жалобно заурчал, хотя Эйрея даже при самой большой голодухе не стала бы есть поджаренную виверну из этих земель. Знания о том, что случилось с ее тезкой, мешали. К счастью, они также хорошо отбивали любой аппетит хотя бы на какое-то время. И она полностью смогла сосредоточиться только на их спасении, с которым Синдор мог как помочь, так и нет. Все же, он не ездовое животное, как другие драконы, и он мог не согласиться их «подвезти». «Но попробовать стоит», — решила Эйрея, пристально смотря за тем, как черный дракон сделал большой круг над пристанью. Последние визги виверн уже стихли, а их тушки засеяли как пляж ниже пристани, так и пошли ко дну среди горящих кораблей. Это было эпичное, но очень короткое побоище. Эйрея была впечатлена, но больше всё же обеспокоена тем, что Синдор не торопился приземляться. Вдруг улетит?.. Если он так поступит, то им точно хана. Через всю Валирию, даже если, даже если, — отбросив тот факт, что это почти нереально и жрать нечего, — они смогли бы пройти и добраться до Волантиса, то это займет гребаные месяцы. И тогда они пропустят всю войну. Ее самые херовые моменты точно, и своим отсутствием могли еще больше навредить тому звездецу, что шел на королевство. Эйрея плохо помнила, но Бейла, кажется, тоже участвовала в каких-то боях и даже потрепала дракона Эйегона II. Опять же, папенька мог натворить еще больше дичи, чем тот же Кровь и Сыр, если потеряет сразу двух — с малышкой Висеньей — трех — дочерей еще до начала войны. И вполне мог навесить их пропажу на Зеленых. Еще сожжет столицу нафиг. Или Высокую башню. Хрен редьки не слаще, короче. Наконец Синдор пошел на снижение и Эйрея поняла, что валирийцы не просто так построили пристань такую широкую и из твердого мрамора. Драконы здесь в былые времена были частым явлением, и не исключено, что они приземлялись прямо на пристань, когда их владыки «выходили» так сказать в город, о делах своих справиться, да на крестьян и купцов поглазеть. Камень под ее ногами задрожал, когда Синдор приземлился чуть поодаль, подминая под себя мумифицированные тела и ящики, кажется, даже не заметив этого. Эйрея сделала пару неуверенных шагов вперед и нахмурилась, когда поняла, что с ее крылатым знакомцем было не все так хорошо, как ей казалось. На его темной чешуе было трудно заметить раны, особенно пока он был в воздухе. Но сейчас их было видно. Тут и там: на боках, шее и даже морде у него были длинные, довольно глубокие раны, откуда сочилась черная дымящаяся кровь. Такие раны не могли оставить виверны. Эйрея могла дать руку на отсечение, что не могли. Они даже не подлетали настолько близко, чтобы его вообще хоть как-то задеть, не то чтобы распороть почти непробиваемую шкуру!.. А еще он похрипывал. Еще не дойдя достаточно близко к нему, Эйрея услышала, как с каждым вдохом и выдохом из его пасти, помимо черного дыма, доносится хрип, и что Синдор то и дело скалил свои кривые, сейчас покрытые кровью, зубы как будто ему было больно. Это было так неправильно!.. Нет, головой она понимала, что дракона убить трудно, но возможно. Как и ранить. И все же, видеть это было очень неправильно. А еще Эйрея не могла избавиться от мыслей о том, что же его все же ранило. Если не виверны, то кто?.. — Эй, — тихо окликнула она, сделав к дракону еще пару небольших шагов и протянув руку вперед. — Синдор… И едва не отшатнулась, когда он резко повернул к ней голову и сердито рыкнул, обдав тошнотворным дыханием и дымом. Эйрея закашлялась и с трудом проглотила желчь, подкатившую против воли к горлу от запаха мяса, крови и гнилости. А потом хмуро глянула в огромные зеленые глаза, направленные сейчас на нее. Эйрея не была уверена, но ей показалось, сейчас буквально горели неестественным светом, и отражали алые отблески неба над ними. Более того, она вдруг поняла, что еще ее смущало. Вокруг Синдора всего клубилась магия, которой он был буквально пронизан сильнее, чем обычные драконы. Это было частью него, как и ее магия — часть нее. Как еще один орган или кровь. Это было в их сути. В его случае это было нечто древнее, первобытное, всего с привкусом огня, серы и дыма. Как наполовину спящий вулкан. Красивый, опасный и притягательный. Им можно было любоваться и чувствовать, но не стоило забывать, что он — вулкан и что в любой миг может проснуться полностью и взорваться потоком огня, который сожжет тебя дотла за пару мгновений. А сейчас… Сейчас Синдор ощущался как вулкан, но уже давно уснувший, и чье жерло, лишенное лавы, забывшие о своем благоговении перед его силой и мощью люди закидали трупами, где оставили их гнить. Магия под его шкурой будто билась в агонии, невольно причиняя боль своему же владельцу, и воняла разложением. Нет, из пастей всех драконов так воняло. Это как бы один из тех фактов, который приходилось принимать всем всадникам или людям, близким к этим крылатым ящерам. Это было нечто другое. Даже не запах, а ощущение гнили и разрушения, которое не смогут учуять и ощутить люди, лишенные доступа к магии. Это ощущалось как… Как Валирия. «Магия этого места ранит его, искажая его суть. Точно также, как некогда ранила Балериона, чье тело, как говорят, было все в ранах, когда он вернулся с принцессой Эйреей из Валирии», — мрачно осознала она, уже всерьез начиная беспокоиться не только об их незавидном положении, но и о Синдоре, который, вполне возможно, прибыл сюда из-за нее, и теперь страдает. — Говорящий. Тебе тут не место. Наш колыбель болен, — вдруг с явной печалью в голосе произнес Синдор. — Сюда нельзя приходить. Он устало положил голову на пристань, смотря из-под полуприкрытых век на нее. Синдор больше не скалился и не пускал дым из пасти, и, ей показалось, что в этом зеленом взоре мелькнула вина за его рык. Хотя, драконы создания такие, они вины не испытывают. Или не признают ее. Не в их это породе. Она это знала и понимала, поэтому совсем не злилась. Эйрея невольно бросила взгляд на руины, когда-то бывшие прекрасной богатой жемчужиной, как и многие другие города Валирии: разрушенные до основания, или оставленные вот так, тоже разрушенные, но не до конца, оставленные природой памятниками былому в виде покосившихся домов, статуй и храмов. Гробницей великих знаний, тайн и могущественного народа, от которого осталась только кучка потомков, разбросанных по свету. Да, это место впрямь больное и это было очень печально. — Я не специально, оно само, — пожала плечами она, вернув внимание к Синдору и невольно вернулась взглядом к его ранам. — Точно также, как сюда попал ты, да? Как это возможно? Зеленые глаза пару минут ее рассматривали, а потом по туше Синдора прошла странная дрожь, которую она уже началась расшифровывать как аналог драконьего смеха. — Первые и их потомки мочь из любой точки мир в любой момент проскользить в колыбель зарождения наши род, — ответил наконец он с знакомым снисхождением в голосе, которое быстро сменилось глубокой печалью. — Но теперь наш колыбель проклят, а путь искривлен. Теперь небес полон кровь и боли потерянных сородич, чьи крики рвать на части, и больше парить в них не мочь никто, кроме Искаженных червь. Здесь нет дыхания Создатель, питавший наши тел. Здесь осталось все только для отравлять. Синдор прищурился и подобрался чуть ближе. — Ты ничего тут не есть и не пить? — подозрительно спросил он, втянув воздух. — В земле и вод яд, которых не выжечь даже кровь Истинный Крылатый, а в плоть низший червь личинки паразит, пожирающий плоть людь и говорящий. Эйрея замотала головой. — Я чиста как лист, — вскинула руки она, и словно в подтверждении ее желудок вновь заурчал, хотя от одного упоминания о личинках каких-то паразитов в местном мясе, о чем уже и так догадывалась, ее порядком затошнило. Синдор выпустил воздух из ноздрей. — Надо покинуть. Это место меня истощать, — проворчал он, и тяжело приподнялся, оставив на пристани следы крови и смесь раскрошенных тел, дерева, и еще какого-то мусора. И начал разворачиваться. Эйрея ощутила, как ее сердце пропустило удар, когда она поняла, что Синдор навострил лыжи к отбытию из этих проклятых земель. И приглашения им прокатиться на его спине до дома не выписал, хотя чего ради ему сюда вообще являться, когда ясно сказал, что ему тут плохо? Ну, ничего, Эйрея, конечно, местами гордая, но не настолько, чтобы не попроситься на этот последний драконий рейс из ада, раз уж дракон ее сам не позвал покинуть его. Вот только до того, как она успела открыть рот, Синдор, полностью развернувшийся к ней боком, неловко опустил крыло. Она почти физически ощущала, как ему это было чуждо, ведь Синдор был свободным драконом, не связанным с всадником, и не нуждающийся в нем, как те, на ком ездили Таргариены и прочие валирийцы. Эйрея предполагала, что для него носить на горбу людей, это так же странно, как и людям таскать на закорках кого бы то ни было, исполняя роль транспорта. И все же он был здесь. Синдор предлагал свою помощь, поступившись своей гордостью и звериной натурой, считающей людей, как и зверей, лишь закуской, и при этом еще получив раны. Не говоря уже о том, что он уничтожил всех этих виверн, которые пытались на них накинуться. Эйрея считала, что это то, что мог сделать только настоящий друг или семья, если такие понятия вообще можно применить к древнему дракону, чей вид создал некто, кого Синдор звал Создатель. В любом случае, она будет ему должна, и Эйрея даже не думала по этому поводу сетовать. Спасение из ада того стоит.