Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Это было неловко. Судя по покоям, в которые ее привел Джейс, тут, во-первых, мало кто бывал, а во-вторых, несмотря на пробравшуюся везде зелень, конкретно отсюда следы папаши еще не были изъяты и спрятаны, как все остальное, что принадлежало Таргариенам. На стенах были довольно похабные гобелены, где были изображены обнаженные девы и мужи, сплетенные в весьма провокационных позах, таргариеновские вензеля на кровати, на кровати красно-черное покрывало, и в таких же тонах тюль на окнах. Она в шкафу даже нашла старые мужские тряпки, которые не могли принадлежать никому, кроме принца-изгоя. Заныканную бутылку вина, покрытую пылью, Эйрея нашла там же, что еще больше убедило ее в том, что это папенькины покои, не тронутые чужой рукой. Только временем. Перед уходом Джейс обещал, что пришлет служанок, чтобы здесь убрались, и уже шепотом, обжигая ее ухо, к которому на миг наклонился, поведал, что за гобеленом возле камина есть проход, ведущий в туннели, через которые, в том числе, можно пробраться в бывшие покои его матушки, где собирался остановиться он сам. В любой другой момент и других обстоятельствах это могло звучать почти как секретное любовное послание. Но в их случае Эйрея почти не сомневалась, что так Джейс пытался ей сказать о том, как отсюда линять, если что. Ей не нравилось предчувствие того, что это может пригодиться. Или тот факт, что они вообще останутся тут на ночь. Хотя бы просто потому, что по канону король вроде скопытился ночью. И, судя по тому, что она видела ранее, это вполне могло быть сегодня. Конечно, уже многое поменялось, но паршивое предчувствие не оставляло, и желание бежать было с каждой секундой все сильнее. Инстинктивно Эйрея попыталась прощупать магию вокруг себя, но почти сразу отпрянула от того, что уловила. Здесь совсем было не как на острове, как она ожидала, если учесть, что эти стены возвели дети Валирии. Здесь было… больно. Да, это самое лучшее, что Эйрея могла придумать, чтобы описать ощущения местной магии. Эти стены были пропитаны этим чувством боли. И темнотой. Хаосом. Развращением. Она не могла сказать точно, но почти была уверена, что это было древнее, чем этот замок. И даже старше, чем сами Семь королевств. Видно, Завоеватель и его сестры-жены построили цитадель не на обычном клочке земли. Эйрея вздрогнула, когда услышала скрип дверей, и тут же поморщилась от боли в спине. Но быстро взяла себя в руки и обернулась. В дверях застыла стайка служанок в знакомых алых платьях и тех же забавных чепцах, что носили все служанки Драконьего камня. У них в руках были ведра да тряпки. Глаза хоть и были смиренно опущены, нельзя было не заметить, как они то и дело вспыхивали от любопытства и пытались ее незаметно разглядеть. Еще бы, неучтенный и никем еще здесь невиданный Таргариен нарисовался. Эйрея еле заметно усмехнулась. Надо полагать, что она будет сплетней номер один как минимум всю ближайшую неделю. Наверное, уже и так была, когда был созван суд. Но то незримый Таргариен, а тут прям во плоти приперся и сразу показал свою не совсем валирийскую внешность, да и характерец тоже. Эйрея почти не сомневалась, что о том, что было во дворе, где она тонко оскорбила Десницу и куда более явно, перед покоями короля, унизила гвардейцев и исковеркала имя их лорда-командующего, уже знало ползамка, а то и весь. Слуги — жуткие сплетники, как показывал ее опыт. — Добрый день, дорогуши, — добродушно сказала Эйрея, приветствуя служанок, которые были немногим старше, чем она. — Погодка-то паршивая, а? Как под заказ, за окном раздался особо громкий раскат грома. — Д-да, м’леди? — неуверенно пискнула одна из девчушек, подскочив на месте от грохота и выплеснув немного воды из ведра прямо на ковер. Служанка тут же побледнела, мигом забыв о страхе перед громом, и в ужасе вскинула взгляд. — Я-я с-сейчас в-все у-уберу, м’леди! — в панике промолвила она, с таким обреченным видом, будто ей сейчас голову оторвут. Эйрея даже удивилась. В Рунном камне, да и на Драконьем камне, прислуга знала свое место, но не тряслась так из-за пары капель пролитой воды. Нет, практичная часть Эйреи понимала, что в других замках совсем не будет странным то, если слуг хреначат почем зря за каждый чих, но видеть это лично было неприятно и гадко. — Угомонись, дорогуша, я если и ем, то только высокородное мясо, — все тем же добродушным тоном сказала Эйрея и махнула на комнату рукой. — Сильно тут не упирайтесь. Лишь бы пыли поменьше, и чистая кровать была. Мы тут ненадолго. И ванну с легким обедом через час подайте. А потом свободны. Глаза служанок, уставившиеся на нее, стали идеально круглыми и полны шока. Они явно ожидали наказания, или хотя бы затрещины для «виновницы», разлившей воду. Эйрея подавила вздох. — Давайте, дорогуши, пыль не ждет, — добавила она больше для того, чтобы привести их в себя, чем для того, чтобы поторопить. Девчушки тут же засуетились, а Эйрея направилась к двери. Она не собиралась сидеть здесь, пока идет уборка. Ее ноги зудели от желания бежать, и ей нужно сбросить пар. К сожалению, из-за бури на улицу не выйти. Как и из Твердыни в принципе. Поэтому она надумала погулять хотя бы по окрестностям и, быть может, зайти к Джейсу, чтобы обсудить их стратегию. Строго говоря, она у нее уже была. Эйрея собиралась лично, с глазу на глаз, поговорить с кузеном Гюнтером, без всякого суда. Она собралась заставить его отдать все ей. Даже была готова припугнуть. Гюнтер — трус. Чуть-чуть магии, и он обосрется. И Империус не понадобится. Но в коридоре ее ждал «сюрприз». Знакомый патлатый сюрприз в белом плаще и доспехах. Королевский гвардеец. Конечно, Эйрея догадывалась, что к ней приставят охрану, читай тюремщика, но не думала, что так быстро. Хотя она все же ошиблась в том, что это чудо в белой простынке ей знакомо. В каком-то смысле ошиблась. — Я сир Эррик Каргилл, миледи, и я сегодня буду вашим щитом, — почтительно сказал он и отвесил короткий поклон. Значит, она невольно сегодня узрела тех самых печально известных близнецов, что оказались по разные стороны в этой войне и погибли от меча друг друга. Эйрея представляла их чуть… постарше? Формальнее? Не таких патлатых? Не суть. Просто очередное отклонение от канона, к чему уже пора привыкнуть. Главное было в том, что если память ей не изменяла, то конкретно этот братец из ларца был как раз таки на стороне Черных. А тот, что был с королевой-плесенью ранее, который сир Аррик, за Зеленых. Их, нахрен, не различишь!.. — Мне уйти можно, или королева-консорт меня тут приказала запереть? — прямо спросила Эйрея, вальяжно оперевшись плечом на косяк открытой двери. Ей не нужно было оглядываться, что бы увидеть, что служанки с любопытством подслушивают и подсматривают. — Меня прислал принц Джекейрис, — спокойно сказал сир Эррик и едва заметно улыбнулся, слегка наклонив голову. — Он предупредил меня, что вы захотите пройтись по Твердыне. Я могу устроить вам небольшую экскурсию, если желаете? Эйрея удивленно вскинула бровь. Неужели она была такой предсказуемой? Или просто Джейс хорошо ее так уже знал?.. В любом случае, она впрямь хотела пройтись. И с сиром Эрриком, который был на стороне ее семьи, ей было бы спокойнее, чем с кем-то другим. Например, с его братом. — А ты мне уже нравишься, сир Эррик, — улыбнулась она, оттолкнулась от косяка и вышла из покоев, наконец закрыв двери, отрезая большие уши служанок от дальнейшей беседы. — Веди. Как оказалось, тут мало что было интересного. Пару этажей с покоями королевской семьи, гостевые покои, комнаты слуг и фрейлин, бальный зал Королевы, где могло вместиться около сотни человек, может чуть больше, и примыкающая к ней небольшая кухня и хранилище с провизией. Здесь можно было сидеть в осаде достаточно долгое время, но заняться, откровенно говоря, нечем. Даже вшивой домашней библиотеки нет. Та была совсем в другой части замка. О тренировочном дворе или комнате в этом замке внутри замка и говорить нечего. Ну, облом. Хотя в этот раз тут начала кипеть жизнь. Служанки вовсю суетились и шуршали как электровеники, убирая бардак, который, как отметила Эйрея, царил больше в крыле короля и в коридорах, и на лестницах, ведущих или примыкающим к ним. В крыле королевы, ее детей и внуков было чисто, аж полы блестели, и даже цветочки в каменных вазонах стояли. Очередной лицемерный выверт. — Зелень, зелень, зелень, — проворчала Эйрея себе под нос, пройдя мимо очередного гобелена с образом Девы, чья морда больно королеву напоминала, и где главенствовали именно зеленые тона в композиции, как и во всем в замке. — И как местных еще не тошнит от такого обилия зелени? Сир Эррик тихо кашлянул, кажется, пытаясь скрыть смех. Да, он точно ей нравился. А вот то, что Гюнтер обитал, как и все интересное, в другой части замка, ей не нравилось от слова совсем. Эйрея только ради него, считай, сюда приперлась. И совсем не хотела чего-то ждать. Особенно ночи. Хоть выходи в дождь и ищи этого паразита, чтобы прищемить ему яйца и забрать Рунный камень себе, ей боги!.. — Не любишь этот цвет? — вдруг произнес холодный резкий голос. — Отчего же? Эйрея мгновенно остановилась, краем глаза видя, как рядом с ней напрягся и вытянулся по стойке смирно сир Эррик, и повернула голову к лестнице, мимо которой как раз шла. Наверху лестницы замерла худощавая мужская фигура со сложенными за спиной руками. Она его не знает, но одна только повязка на глазу ей могла сказать, что перед ней был Эймонд Таргариен. У него были серебряные волосы Таргариенов, но в остальном валирийская красота обошла его стороной. Единственный глаз был бледно-фиолетовый, почти голубой, а лицо и фигура были сплошь из углов и резких линий. — Предпочитаю черно-красную палитру предков, — спокойно сказала она, вскинув подбородок и многозначительно проведя рукой по лацкану своего летного костюма из темно-бордовой кожи и черным вставкам на рукавах и талии. — В конце концов, я дракон, а не полевая ромашка с Простора. Эймонд вскинул бровь и медленно начал спускаться вниз. — Ты из Долины, — с кривой усмешкой сказал он, и лучше бы ему вовсе не улыбаться. Края шрама, видные из-под повязки, некрасиво сморщились, а и без того угловатое лицо стало еще более неприятным. — А ты-грубиян, — парировала Эйрея, краем глаза видя, как сир Эррик обхватил рукой рукоять меча. — К леди обращаешься на «ты», хотя даже не представился. Усмешка Эймонда стала шире. Он преодолел последнюю ступень, и с весельем она отметила, что он был примерно одного роста с Джейсом. И это при том, что последний еще растет как на дрожжах и буквально только за этот месяц вытянулся на два-три сантиметра и возвышался над ней, что бесконечно бесило, а Эймонд был старше и едва ли станет еще выше, чем есть. Просто не в кого, если быть совсем уж точным. — Неужели и так не ясно? — высокомерно произнес Эймонд, замерев в паре шагов от нее и вскинув острый подбородок вверх. — Я уверен, что один из моих сильных племянников уже успел похвастаться своими… подвигами. Эйрея поджала губы. — Нет, — резко сказала она, сделав порывистый шаг вперед. — Люк не хвастается. Он все еще переживает из-за этого и ему до сих пор снятся кошмары, доволен? Эймонд оскалился. — Да, — с нескрываемым наслаждением произнес он, и тоже сделал шаг вперед, отчего их теперь разделяли жалкие дюймы. — Маленький Стронг это заслужил. Эйрея в жизни бы не сказала точно, что именно ее так триггернуло и заставило ее магию выйти из-под контроля. Слова этого придурка, искренний садизм в его голосе, злоба в этом единственном глазу, или просто сама аура Эймонда Таргариена, которая была отталкивающей и искривленной, как будто с ней было что-то не так. Точно также, как со всем этим замком. Этот уродливый гобелен Девы за ее спиной вспыхнул как спичка. Вероятно, это выглядело эпично и зловеще со стороны, и она слышала, как где-то неподалеку кто-то вскрикнул. Может, даже сир Эррик, который явно был на пределе и в растерянности, ведь он клялся защищать королевских особ, но не друг от друга. Но Эйрея не обернулась, она получала искреннее удовольствие, смотря, как единственный глаз Эймонда широко распахнулся от ужаса и наполнился истовым страхом, а он сам отшатнулся назад. Точнее, хотел. Эйрея молниеносно вскинула руку и поймала его за шиворот кожаной куртки и резко притянула к своему лицу так, что их буквально разделяло всего ничего. Она ощущала его теплое и сбившееся дыхание, коснувшееся ее лица, и вновь испытала удовольствие, когда увидела страх, смешанный со странным жадным интересом в его единственном глазу. — Слушай сюда, кузен, — зловеще протянула Эйрея, игнорируя запах жженой ткани и жар за спиной, который ей все равно вреда не причинит. — Еще раз что-то скажешь о моих племянниках, и я тебе не второй глаз, а сразу член оторву. Уверена, делов будет на пару секунд. Потому что только мужик с маленькими бубенцами будет гнобить спустя столько лет ребенка из-за несчастного случая, в котором сам не в последнюю очередь и виноват. После чего толкнула его, используя слабое беспалочковое Депульсо, с восторгом отмечая уже сотый раз, что у нее все лучше и легче выходило колдовать. Эймонд плашмя шлепнулся на пол, проскользнув чуть назад, а его затылок с глухим звуком ударился о каменный пол синхронно с громом, прогремевшим прямо над Твердыней, отчего казалось, что его голова раскололась, как перезрелый арбуз. Примерно в то же время подбежали служанки с ведрами и окатили водой уже почти полностью сгоревший гобелен за ее спиной. Эйрея вновь даже не обернулась, хотя и ощутила, как на нее попали капли воды, а продолжала смотреть на одноглазого, всерьез думая, что это отличный шанс его прикончить с концами. От него же не будет уже толку. Зная канон и поговорив с ним всего пару минут, Эйрея уже могла точно сказать, что Эймонд был как бешеная гончая, что однажды учуяла кровь и теперь не уймется, пока не убьет того, чью кровь учуял. А это значит, что он рано или поздно, в небе ли, или на земле, но этот циклоп будет искать повод отомстить за свой бесценный глаз. И Эйрея не могла этого допустить. От него нужно избавиться. Даже не потому, что он всадник Вхагар, а именно оттого, что, Эймонд Таргариен опасен конкретно для Люка. А ее мальчиков никто не смеет трогать. Таковы правила клуба темноволосых и самых красивых Таргариенов, где Эйрея была основателем, председателем, законотворцем и президентом в одном лице. Но едва она задумалась, как именно это сделать прямо сейчас, выдав все за несчастный случай, из-за угла появилось еще одно действующие лицо будущего восстания плесени. Она его не знала, и раньше не видела, но судя по роже дорнийской принадлежности и белому плащу на плечах, это мог быть только тот самый пресловутый Кримпин Каль. Пардон, Кристон Коль. Едва его взгляд оценил картину: ее такую красивую, застывшего в растерянности сира Эррика, который не знал, кого спасать и надо ли, мокрый дымящийся гобелен и валяющегося на полу принца с гримасой боли на лице, как раз в этот момент протянувшего грабли к затылку, и, с шипением одернув руку, поднес ее к глазу. Эйрея с темным удовольствием заметила капли крови на его пальцах и уже с удивлением увидела, как он зыркнул на нее: со злостью, унижением, обещанием мести и… вожделением? Ей почти захотелось сделать шаг назад, когда одноглазый быстро облизал губы в манере, невольно напомнившей ей Барти Крауча-младшего. Но это был не тик. Скорее это был жест перевозбуждения. Пекло побери, Эймонд впрямь был каким-то, мать его, Алисента, бешенным, да еще и маньяком! Уж в них-то Эйрея разбиралась и могла сказать это точно. — Что здесь происходит? — громко рявкнул будущий Делатель королей, быстро подойдя к ним. — Мой принц, вы ранены!.. Он протянул руку одноглазому, но тот будто и не заметил, как сам плавно встал на ноги, не отводя пристального взгляда своего единственного глаза от Эйреи. — Ничего, сир Кристон, это просто… царапина, — зловеще протянул Эймонд, и, сделав резкий шаг к ней, наклонился так, что их лица были в паре дюймов друг от друга, после чего прошипел:. — Я тебе еще это припомню… кузина. Эйрея не сдвинулась с места и не отвела взгляд. Лишь спокойно вскинула бровь. — Что? Что обычная девчонка достаточно сильна, чтобы толкнуть твой тощий зад так, что ты разбил башку об пол? — фыркнула она даже не собираясь бояться его. — Не бойся, я и так это не забуду. Теперь вперед наклонилась она. — Как и все наши зрители, — выдохнула ему в губы Эйрея, махнув рукой в другую сторону коридора, где столпились не только служанки, но и какие-то леди в шелках. Высокородные леди, поди. После чего похлопала его по скуластой щеке, как будто он был хорошей собакой, сносно выполнявшей команду. И, развернувшись, пошла прочь, слыша, как за ней торопливо последовал сир Эррик и как Коль что-то начал спрашивать у одноглазого принца, чей острый взгляд она ощущала, пока не скрылась из виду.