Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Дети обиделись. Деймон признавал, что не всегда был внимательным и любящим отцом, но осознание того, что все дети, включая малышей, которые вздрогнули и отпрянули от его прикосновений при его появлении в детской, затаили обиду на родителей, которых они считали бросившими их, было трудно игнорировать. Это оказалось неожиданно больно. В этот момент Деймон с острой уверенностью понял, что разрушил что-то важное и хрупкое, что будет трудно восстановить. Он задумался о том, как его действия и отсутствие внимания могли повлиять на их восприятие мира и их доверие к взрослым. Возможно, теперь они видели в нем не только отца, но и символ равнодушия и предательства?.. И не только в нем, но и в Рейнире. Они ведь впрямь предали их. В угоду скорби по одному мертвому ребенку они столько дней не являлись на зов живых детей. Не заботились о них. И даже не были там, чтобы отпраздновать такое радостное событие, как вылупление дракона у Визериса. Рождение Вилазона, получившего свое имя от самого старшего пасынка Деймона, который впрямь в эти дни взял на себя роли как его, так и Рейниры. После того как он быстро привел себя в порядок и зашел к детям, Деймон заглянул в кабинет жены, ожидая увидеть гору бумаг и писем, но нашел только порядок, прочитанные свитки и ответы к ним. Заверенные документы и заполненные вчерашним числом управленческие книги с отчетностями по делам острова. Деймон был почти уверен, что если пойдет к мейстеру или к управляющему, то узнает, что все в порядке и не придется разгребать какие-либо проблемы. Мальчик их полностью заменил. Рейнира должна гордиться тем, что у ее парня и впрямь была холодная голова на плечах, и что, несмотря на юность, тот уже вполне мог взять на себя ответственность за целый остров. Деймон гордился. Почти. Все же неприятно, когда тебя смещает все еще сопливый пасынок с места главы семьи, хотя практичная часть него понимала, что крепость, может, без них бы не рухнула в пучину вместе с островом, но за эти дни могло случиться что угодно. Дети могли пострадать, враги могли подослать убийц или еще что-то. Впрочем, «что угодно» случилось. Его своевольный пасынок и его старшая дочь сейчас были в самом центре логова гадюк, и Деймон не был настолько глуп или все еще настолько пьян, чтобы верить, что его брат их в обиду не даст. Или что кто-то их защитит. Глупые дети. Ему определенно нужно немедля лететь в столицу, даже несмотря на разыгравшийся за окнами шторм. Но сначала Деймон должен поговорить с Рейнирой. Как бы ни было все еще больно за грудиной и не сильно желание вновь напиться, чтобы вернуть ту блаженную дымку, в которой пребывал эти дни, пора остановиться. Висенья ушла, как и тот ребенок, которого носила Лейна, а они еще здесь и живы. Их другие дети здесь и живы. Деймон решительно ворвался в покои жены, но так и застыл на пороге. Казалось, что здесь время замерло. Было темно. Свечи давно погасли, как и камин. Холод исходил от стен и пола. Запах уже засохшей крови все еще витал в воздухе, смешавшись с запахом пота, грязи, серы, морской соли и слабых экзотических масел для волос и тела, часто используемых Рейнирой. Здесь царил беспорядок: кровавые простыни были все еще свалены около кровати, а некоторые из тончайших ваз, привезенных им из Кварта, украшавших тумбы, валялись десятками осколков у стен. Таз с темно-ржавой, уже застоявшейся водой стоял на полу, а на столе были какие-то флаконы. Вероятно, из-под макового молока. Также на полу валялись перевернутые подносы с едой, видимо, принесенные слугами в попытках накормить свою госпожу. А на перевернутой кровати, свернувшись в калачик, лежала и она сама. Хрупкая фигурка со спутанными серебряными волосами и сорочке, чей подол был темным от запекшейся крови. Леди Элинда, не скрывающая облегчение при виде него, относительно трезвого и пришедшего в себя, его предупредила, что Рейнира не хотела есть, запретила что-либо убирать или трогать в покоях, и сама отказалась привести себя в порядок. Но Деймон не думал, что все настолько плохо. Хотя, разве не его же собственная дочь в похожем состоянии застала час назад в библиотеке, куда даже не помнил, как вообще пришел? И не такой же ли бардак творился в покоях, где он заперся в эти дни, пытаясь совладать со своим горем?.. «Мы действительно сломались, потеряв нашу девочку», — со вздохом подумал Деймон, медленно направившись к кровати, морщась от хруста стекла под ногами. — Рейнира?.. — тихо позвал он, когда обошел ложе и попытался разглядеть лицо жены. Из-за темноты было трудно это сделать. Но вспышки молний за окном то и дело освещали покои и сломленную горем женщину. Она лежала, зарывшись в подушки и одеяла, как зверь в своем гнезде, пытаясь залечить раны. Рейнира даже не шелохнулась, когда он вошел, или когда он ее окликнул. Она все еще была под влиянием макового молока, хотя уже Рейна уверяла, что Джейс запретил давать матери даже маленькую дозу самого разбавленного сонного вина еще пару дней назад. Хотя, учитывая, что Рейнира была истощена преждевременными родами и толком ничего не ела, казалось чудом, что она не только избежала лихорадки, которая поразила ее в первые дни после выкидыша, но и выжила. А теперь, мучая себя так, она все еще была жива. Нужно срочно принимать меры и заставить Рейниру даже силой поесть и привести себя в порядок. Деймон не мог потерять жену, их дети не могли потерять мать, а их враги не должны знать и злорадствовать над их личным горем. Он сел на край кровати и, положив руку на оголенное плечо жены, легонько потряс ее, вновь окликая по имени, но в этот раз куда громче и резче. Рейнира слабо поморщилась, но глаз так и не открыла. — Рейнира!.. — рявкнул Деймон и сильнее тряхнул жену. — Просыпайся же! Наши дети в беде!.. Рейнира издала тихий стон, а веки затрепетали, но глаза она так и не открыла. Деймон стиснул зубы, стараясь не поддаваться тревоге, и, встав с кровати, быстрым шагом покинул покои в поисках служанок. Те быстро нашлись, не исключено, что леди Элинда велела им собраться на лестнице, ведущей в семейное крыло, чтобы выполнить любой его приказ. Тряпки и ведра с водой в руках некоторых из них Деймон тоже отметил. — Вы за мной, — коротко бросил он вооружившимся инвентарем для уборки девушкам и перевел взгляд на тех, чьи руки были пусты. — А вы приведите мейстера, свежую одежду для принцессы, легкую еду и ванну организуйте. Холодную. После чего Деймон отправился обратно к жене, слыша торопливые шаги служанок за собой, которые мигом принялись за уборку в покоях, разжигание свечей и очага, едва вошли в комнаты, где заперлась Рейнира, кого шум и чужое присутствие заставило вновь издать тихий стон и наконец чуть приоткрыть мутные лавандовые глаза с оттенком лазури. — Деймон?.. — тихо прохрипела она, и сильно вздрогнула от особо сильного раската грома за окнами, будто только сейчас услышала, как бушует природа. Деймон быстро вновь сел подле нее и отвел прядь спутанных волос с ее осунувшегося лица. — Да, я здесь, — хрипловато произнес он, ощущая, как в воздухе повисло незримое: «…теперь здесь». Рейнира вяло моргнула. — Давай, darilaros, просыпайся, — как можно более нежно добавил Деймон, положив ладонь поверх ее руки, слабо сжимающей подушку. — Я знаю, что тебе плохо, но нам нужно собраться с силами. Наши дети попали в беду. Взгляд Рейниры был все еще несфокусированный, но стал чуть более ясным. — Дети?.. — сипло прошептала она, и облизала сухие и потрескавшиеся губы. — Что?.. Деймон взял у предусмотрительно подскочившей служанки чашу с водой и помог жене приподняться, чтобы она сделала небольшой глоток перед тем, как ответить. — Из столицы пришло письмо с призывом, — коротко произнес Деймон, с тревогой видя, как Рейнира вновь упала на подушку, а ее веки трепетали, как будто она вот-вот опять отключится. — И так как мы оба погрязли в горе, твой старший сын и моя старшая дочь не придумали ничего лучше, чем отправиться туда в одиночку. — Джейс?.. — сипло прошептала Рейнира, явно улавливая его слова лишь частями. Она неловко перевернулась на спину и, сильно зажмурившись, прикрыла глаза рукой. Кажется, Рейнира пыталась сосредоточиться, но у нее пока плохо получалось. — Да, твой сын, Джейс, — чуть раздраженно произнес Деймон, ощущая, как в висках все еще стучит из-за похмелья, хотя понимал, что злость сейчас ему совсем не помощник. Он сжал руки в кулаки и попытался взять себя в руки. — Да, — уже мягче повторил Деймон. — Он и Эйрея в столице. Одни. И нам надо отправиться за ними, понимаешь? Зеленые могут не упустить шанс и причинить им вред. Рейнира вновь застонала и замотала головой. Деймон помнил из юности, когда без задней мысли и ради интереса пробовал заморские галлюциногенные отвары, и помнил, как трудно сфокусироваться на реальности после. Маковое молоко по свойствам было схожим, и его передозировка могла не просто превратить человека в овощ, а убить вовсе. Так что Деймон прекрасно мог понять, что его жена была не совсем в себе, и что чтобы вернуть ей хотя бы относительную осознанность и ощущение реальности, нужно принимать экстренные меры. И одна из них как раз прибыла. Казалось бы, служанки все эти дни только и ждали, чтобы привести покои и свою госпожу в порядок. Прошло всего ничего, а кровавые простыни, валяющиеся около кровати, и часть стекла с пола вперемешку с едой уже успели вынести. Свечи и очаг были разожжены, разгоняя в комнатах тьму и холод. Но самое главное, пара крепких парней с кухни притащили медную ванну, как Деймон и просил, а служанки, под руководством успевшей в какой-то момент появиться леди Элинды, наполнили ее не нагретой водой. Деймон не медлил. Он бережно поднял с кровати жену, ставшую ужасно легкой, и уже не столь нежно посадил в ванну. Глаза Рейниры мгновенно широко распахнулись, как и рот, когда она охнула от удивления, а непослушные пальцы вцепились в края ванной. Она инстинктивно попыталась встать, но Деймон ей не дал. И, кивнув тревожно поджавшей губы девушке, стоявшей с последним полным ведром, отдал приказ его вылить прямо его жене на голову. Рейнира вскрикнула, и зажмурилась. Не прошло и секунды, как ее кожа покрылась мурашками, а зубы начали стучать от холода. Его драконица не любила холодную воду, и всегда предпочитала нежиться почти в кипятке, как и большая часть членов дома Таргариенов. Они ведь драконы и их кровь бежала горячее, чем у всех остальных смертных. Им нужно тепло, чтобы жить и процветать, а не холод. Ему было жаль так поступать с женой. Но, как показывал его опыт, холодная вода — это одна из самых эффективных мер в том случае, когда нужно быстро протрезветь как от алкоголя, так и от любого дурмана. Как раз вошедший в покои торопливой походкой мейстер Герардис, судя по его хмурому взгляду, его методы не одобрял, но Деймон не собирался вступать с ним сейчас в полемику. — Д-дже-ейс? — процедила сквозь стучание зубов Рейнира, чей взгляд обрел ясность и фокус, направленный на него. — О-отец?.. Деймон поджал губы. — Скорее Зеленые, прикрывающиеся моим братом. Они хотят Рунный камень. И тем самым часть Долины, — коротко бросил он и, извиняюще поцеловав жену в лоб, встал на ноги. — Прости, моя драконица, но наша Висенья впрямь ушла, и если мы не хотим потерять еще детей, тебе нужно собраться с силами. Враги кружат над нами, как стервятники, и мы должны дать отпор. Я знаю, ты сможешь. Рейнира закусила губу, ее лицо исказилось в болезненной гримасе, и она вновь зажмурилась. По ее щеке скатилась слеза при упоминании их почившей дочери. Но, к его тайной радости, вместо того чтобы сломаться, Рейнира уже в следующий миг сделала дрожащий вздох и, сильно стиснув зубы, набрала в дрожащие руки пригоршню воды и умылась. После чего вскинула на него тяжелый, но решительный взгляд и коротко кивнула. — М-мне нужно п-привести себя в п-порядок, — все еще стуча зубами, прохрипела Рейнира, и леди Элинда уже с гребнем в руках, с еще парой служанок с чистыми льняными тряпками и маслами быстро обступили ванну, чтобы помочь своей госпоже. Деймон сделал пару шагов назад, чтобы не мешать, мысленно с облегчением выдохнул. Огонь в его драконице еще не погас до конца. — Это не лучший способ привести в себя ослабленную в том числе тяжелым выкидышем женщину, ваше высочество, — недовольно буркнул мейстер, поравнявшись с ним и прижимая к себе саквояж со звенящими склянками. — Ей могло стать хуже!.. А то Деймон не знал. — У вас было полно времени, чтобы озаботиться состоянием моей жены, — мрачно прошипел в ответ он, сжав руки в кулаки и краем глаза наблюдая, как служанки аккуратно приводят волосы Рейниры в порядок. — А не запаивать ее снотворным! Мейстер сурово поджал губы. — Я давал принцессе молоко только первые пару дней, потом его же, но только очень разбавленное, а после вовсе ничего, — возразил он и печально покачал головой. — Ее губили не мои настойки, а то, что у нее в голове. Ее губила потеря. Тут Деймону возразить было нечего. Отрицать то, что, может, если бы он не погряз в собственном горе и сразу встряхнул жену, не доводя до всего этого, тоже было глупо. Острый взгляд мейстера пронзил его, как осколок льда. — Сейчас полеты невозможны, вы же понимаете? — напряженно прошептал он так, чтобы его слышал только Деймон. Как специально, за окном раздался очередной раскат грома, сотрясающий стены крепости и заставляя их издавать тихий гул. Деймон скрипнул зубами, опять же прекрасно осознавая, что в бурю летать опасно. Вон, только последний инцидент с Морским Дымом это доказал. До столицы недалеко, но в такой буре вполне можно не только упасть в море, заболеть, но и заплутать. Но ему нужно вернуть своих глупых детей домой. Конечно, Деймон совсем не собирался брать с собой Рейниру. Ему просто нужно было привести ее в себя. Нужно, чтобы она осознала, что происходит, и была рядом с их оставшимися детьми, пока его не будет рядом. А лучше способа, чем надавить на ее любовь к первенцу, упомянуть об опасности и том, что им нужно принимать меры, Деймон сейчас придумать не мог. — Да, знаю, и вовсе не собираюсь никуда Рейниру тащить, — тихо ответил Деймон, одобрительно смотря, как любимая фрейлина жены передала гребень служанке, а сама помогла той съесть пару виноградин. — Просто… Мейстер Герардис свел брови на переносице, а в его взгляде мелькнула смесь тревоги, сожаления и настороженности. — Нет, мой принц, — торопливо прошептал он. — Вы не поняли. Пару часов назад ко мне приходили пара хранителей. За мазью от ожогов. Ваш дракон был взволнован и обжег их, когда они выпустили его и дракона принцессы из пещер, чтобы… Деймон прикрыл глаза. — Они гнездятся, — глухо констатировал он, на что мейстер просто кивнул. Это было плохо. Он был так пьян, что вчера ночью едва заметил, как и за пару дней до, что Караксес взволнован и непокорен, как обычно бывало перед «танцем», также известным как гнездование. Обычно пара драконов перед этим становились более агрессивными и улетали в Драконью гору на день-два, максимум три, после чего уже более спокойные возвращались в пещеры. Часто этого можно и не заметить. Ведь не каждый день летаешь, гнездование было хаотичным, да и не каждый раз результатом становились новые яйца. Но сейчас это было не вовремя! В такой шторм Деймон мог добраться до столицы только на драконе. Любой корабль едва выйдет из порта в такую погоду, как его разобьет в щепки о первые же скалы!.. А это значит, что их дети как минимум еще на сутки останутся одни, без защиты, в гадюшнике, где сплошь одни враги. В душе Деймона бушевала злость и непривычное, такое гадкое чувство беспомощности не хуже, чем буря за окном. Он чувствовал, что упускает время, которое начало неумолимый отсчет до краха всего того, что любил и чем дорожил. До краха мира в королевстве, а не только в его семье. И ничего не мог поделать. Совсем. Он был беспомощен перед лицом природы драконов и погоды за окном, и отрицать это глупо. Теперь Деймон мог только ждать и молиться, чего не делал очень давно. Молиться, что Зеленые не будут столь расторопны, чтобы за это время принять какие-то необратимые шаги в отношении двух безрассудных детей, решивших, что смогут решить проблемы взрослых и не осознающих, что ступили прямо в голодную пасть врагов. Молиться, что его слабовольного брата, давно больного и всегда выбирающего не его, не заберет Неведомый, давно уже круживший над Визерисом, выжидая момента. Не сейчас.