Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Это было глупо. Эйрея даже не собиралась отрицать того, что поступила, откровенно говоря, глупо, подначивая так прямо бешенного одноглазого подсвинка королевы-плесени. Она наверняка уже заняла прочное место в его списке врагов, вполне возможно, что даже рядом с главной его «звездой», то бишь рядом с Люком. Но все же не сожалела. Эйрея просто констатировала то, что это глупо, и все же все равно сделала бы то же самое. Хотя нет. Она была бы чуть быстрее и приложила бы его сильнее, чтобы разможжить тупую башку одноглазого вместо того, чтобы набить ему шишку, чтобы избавиться от проблемы заранее, даже если интуитивно чувствовала, что Смерть еще не дала ей отмашку на забой плеснявых. Но Эйрея чуяла, что недолго осталось ей это все терпеть. Как никогда сильно ее пронзило чувство поводка на шее, который вот-вот ослабнет и ей дадут команду «убей всех петрушек нахрен!». И вместо ужаса ждала этого почти с предвкушением. Погрузившись в свои мысли, Эйрея не заметила, как она и притихший сир Эррик вернулись к дверям ее временных покоев. — Будьте острожным с принцем Эймондом, миледи, он довольно… импульсивен. И мстителен, — очень тихо произнес королевский гвардеец, когда она уже переступила порог комнат, чьи двери он перед ней распахнул. Эйрея замерла и, вскинув взгляд на рыцаря, увидела, что в его глазах было искренне беспокойство. За нее. Видно одноглазый сиру Эррику тоже не очень-то нравился. Невольно она ощутила, как чисто платоническая симпатия к рыцарю в ней выросла еще сильнее, как и желание уберечь его от смерти. Такие верные парни им и самим нужны, как гриться. — Поверьте, я еще хуже, — ухмыльнулась она, и хлопнула рыцаря по плечу, чем явно его удивила. — Но спасибо за предупреждение, сир Эррик. Я ценю ваше беспокойство. Она наконец пересекла покои и закрыла дверь, сходу отмечая ванну возле камина, полную воды от которой шел пар, и поднос с едой на столе. Желудок Эйреи тут же заурчал, напоминая, что она не завтракала, а время-то шло к обеду. Или уже прошло. С черным небом за окном, рассекаемом молниями и сотрясаемом громом, и без часов было трудно сказать точно. Но первым делом ванна, хотя раздеваться в месте, где в любой момент нужно собрать задницу в горсть и валить, было как-то стремно. Ей даже чудилось, что за ней наблюдают. Если учесть, что в местных стенах было больше проходов, чем глухих заложенных стен, то не удивилась бы, что ей совсем не кажется. У нее было большое искушение применить заклятие обнаружения, но логически Эйрея понимала, что палочку лучше не доставать. Ведь если впрямь за ней наблюдали, то о магии им знать не стоит. Хватит того, что уже видел Джейс, когда она усыпила дядюшку, и устроила представление одноглазому. К счастью, Эйрея не из стыдливых. Она спокойно разделась, и села ванну, едва удерживаясь от стона, когда ее уставшие мышцы расслабились от теплой воды, даже если в спине это отдалось скорее болью. Эйрея не собиралась долго плескаться, только смыть дорожную пыль. Есть хотелось страшно. И все же, ей было так хорошо. Она невольно откинула голову назад, положила руки на бортик медной ванной, и, стараясь не касаться стенок ванной лопатками, прикрыла глаза. Эйрея не собиралась расслабляться полностью, и терять бдительность, только немного перевести дыхание после прямого столкновения с одноглазой бешенной гончей плеснявых. Грохот за окном не торопился утихать, молнии рассекали небо яркими вспышками, а дождь лупил по стеклам. Буря только сильнее набирала обороты, и она обреченно осознавала, что сегодня это место они точно не покинут. Только если рискнет и сбацает портал. Хотя, и это было нереально. Через воду этот способ перемещения не работал в ее прошлой жизни. А то, как между крепостями и даже морями перемещались валирийцы Эйрея не знала, и не была уверена, что сможет узнать. Эх, жаль все-таки, что так получилось с вивернами. Чуть больше времени и она точно бы рискнула сунуться на древние корабли Ланнистеров. Или хотя бы обшарила бы те ящики, что засоряли пристань. Хоть один свиток по магии должен был бы сохранится!.. Но не срослось. Эйрея вздохнула, повернув голову на бок, но все еще не открывая глаз. Она ощущала, как к ней начала подбираться дрема, но не собиралась ей поддаваться. Эйрея усилием воли отогнала сонливость, и собиралась встать, когда вдруг ощутила дуновение ветра и чей-то уже не просто явный, а даже настырный взгляд. Она постаралась не подать виду. Эйрея по возможности спокойно открыла глаза, и протянула руку за куском льна, что в это мире заменяли полотенца. Ее сердце бешено колотилось, а взгляд старался найти нарушителя, но ничего, кроме пустых покоев, она не увидела. Но и ощущение никуда не девалось. Эйрея как можно спокойнее одела брюки, и, схватив рубашку, начала натягивать ту на себя, незаметно бросив на нее очищающие чары. У нее в голове начала зреть настойчивая мысль валить из покоев прямо к Джейсу, и плевать, что это могло показаться каким-то детским шагом. На миг льняная ткань скрыла ей обзор, а когда Эйрея вновь обрела видимость, то едва не заорала в тон раскатам грома за окном, увидев, что возле окна, в самой темной части покоев, где еще секунду назад точно никого не было, теперь стояла чья-то фигура. Высокая, широкоплечая и белобрысая. Точно не Эймонд. «Да это ж призрак», — пронеслось в ее голове за миг до того, как фигура покинула тень. Она узрела мускулистого мучачос валирийской породы с распанахаными в сопли руками, откуда беспрерывно текла призрачная кровь, быстро впитывающаяся в камень. Его кожа была бледна, пристальный взгляд бледно-сиреневых глаз бесстыдно рассматривал ее с головы до ног, а на непривычном для валирийцев бородатом лице начала медленно расплываться ухмылка. — Жаль, ты не родилась раньше, маленькая принцесса, — хрипато произнес он, вальяжно делая шаг вперед, совсем не заботясь о том, что истекает кровью. — Из тебя вышла бы куда лучшая жена, чем из моей племянницы. Даже несмотря на юность, ты уже куда аппетитнее худосочной Рейны, которую даже роды не наполнили женственным соком и не придали ей формы. Эйрея сомневалась. Если она не ошибалась, а она не ошибалась, то перед ней был сам Мейгор Таргариен. И таки да, история не врала, когда гласила, что он был чертовым здоровяком. И похотливым самцом. Его жаркий взгляд с нескрываемой жаждой и вожделением осматривал ее с ног до головы снова и снова. То, что ранее он и был тем, кто пялился на нее ванной, тоже сомнений не было. — Я не принцесса, дорогой родственник, а просто леди, — спокойно сказала она, изо всех сил сдерживаясь от желания отшатнуться от мертвого короля, который уже был буквально в паре шагов от нее и возвышался почти на полторы головы над ней, отчего Эйрея ощущала себя гномом. Король Мейгор замер. А потом вдруг закинул голову назад и громогласно рассмеялся. Она была уверена, что если бы его мог видеть и слышать хоть кто-то еще, кроме нее, то ползамка уже бы сбежалось в ее покои на звуки этого хриплого гогота, который, казалось, отскакивал от стен и эхом разносился по всему крылу. Но его могла слышать только Эйрея, и она ощущала, как этот смех вибрировал буквально у нее в костях и черепной коробке. — Просто «леди», — весело произнес король Мейгор, когда его смех стих. — Я бывал на Востоке, я трахал ведьму, я вырос у ног женщины, практикующей тайные искусства, но еще никогда не ощущал той силы, что бурлит в тебе. Эта сила и этот огонь!.. Как ты легко заткнула эту андальскую полукровку!.. Если бы мы объединились, то завоевали бы целые континенты! — Но, к сожалению, вы чуточку мертвы, — ляпнула Эйрея, и мысленно поморщилась из-за того, что не держала рот на замке. Король Мейгор скривил губы в суровой гримасе. — Блядская Тианна! — выплюнул он имя, как будто оно было ядовитым и грязным, как улицы этого города. — Эта змея извела всех моих детей до того, как они успели толком вдохнуть воздуха, и меня заодно со свету просто потому, что я на ней так по-настоящему и не женился после того, как мои другие жены стали невестами Белариона! Эйрея дернула бровью. — Женщины существа мелочные, обидчивые и опасные, че, — пробормотала она все больше ощущая непривычную неловкость, и не понимая, что ей делать с этим призраком. Почему-то она сомневалась, что будет что-то путное от того, если Эйрея велит ему убираться и больше не заниматься вуайеризмом в ее отношении. — Это точно, — с готовностью согласился король Мейгор и похотливо ухмыльнулся. — Я именно таких и люблю. Женщин со своим мнением и стержнем, а не всяких тупых коров, которые только и могут обряжаться в дорогие шмотки, обвешивать себя драгоценностями и покорно раздвигать ноги. Но делают это с таким лицом, как будто делают великое одолжение. Он ухмыльнулся шире и паскуднее, так, что аж обнажились клыки, как у зверя. — Эта зеленая андальская потаскуха такая же, — сказал король Мейгор, явно имея в виду королеву Алисенту. — Что она, что моя первая жена, Сериса. Такие все набожные и кроткие, а на самом деле шлюхи еще те. Днем, при свете солнца, степенно молятся, а ночью и в тенях трахаются, как дикие сучки в течке. Хотя даже Сериса не корчила из себя такую уж страдалицу так, как это делает ее нынешняя родственница. В шестнадцать в мое время многие девки уже не раз матери были, и мужья их раз в пять могли быть старше, но эта сучка вся исстрадалась из-за того, что вышла за потомка моего сопливого брата Эйниса в этом возрасте. Ишь ты, детство и юность ей испортили!.. Он по-собачьи тряхнул головой с короткими серебряными как почти у всех Таргариенов волосами. — Наверное, поэтому сейчас отрывается, трахаясь с этим дорнийским дерьмом, скинув уже пару ублюдских приплодов, но при этом думая, что если будет стирать в кровь коленки у алтаря ее божков, то ей это будет прощено. Что она заслужила этот маленький утешительный приз за свою якобы «поломанную» жизнь, за которую все бабы мира бы ее убили, не моргнув глазом. Не забывая еще и время от времени платить за шпионскую сеть этого косолапого недомерка тем, что дает ему дрочить на свои голые стопы, — с громким смешком добавил король Мейгор, так увлеченно делясь сплетнями, что сразу становилось ясно, что ему было одиноко. И не замечая, как сначала одна бровь Эйреи, а потом и вторая, устремились куда-то в космос от информации, которой он так щедро делился. Королева Алисента спала с сиром Кримпином Калем, единственным, кто мог подойти под описание «дорнийское дерьмо», да еще и сделала пару абортов? Более того, давала кому-то самоудовлетворяться, смотря на свои конечности? Хотя, почему «кому-то»? Под описание «косолапый», если Эйрея не ошибалась, подходил только один человек в этом замке: Ларис Стронг. Известный сторонник Зеленых. И один из тех, кто по канону, вроде бы, поспособствует отравлению Эйегона II уже в самом конце Танца. Не набожная королева, а прям путана с большой дороги. — Эмм, я, конечно, извиняюсь, но вы же не посплетничать ко мне приперлись, верно? И как вообще узнали, что я вас увижу? — не очень-то вежливо спросила Эйрея. Ее желудок издал уже не первую по счету печальную трель, в который раз напоминая, что они с утра еще ничего так и не жрали. А когда она голодная, быть вежливой и чего-то долго опасаться, даже бывших жестоких похотливых королей призраков, и сплетников в одном флаконе, у нее не выходит, и наружу так и лезет грубость и желание послать куда подальше. Король Мейгор насмешливо фыркнул и сложил руки на своей могучей груди. — Мы привязаны к дорогим при жизни вещам или к местам своей гибели, — прямо сказал он. — И то едва-едва. Я на десятилетия застрял в Тронном зале, наблюдая за тем, как все ниже падают внуки и правнуки Эйниса. Но в один миг все изменилось. Мы стали наливаться силой. Не спеша и понемножку. Но даже этого было достаточно, чтобы я наконец смог покинуть место своей смерти, а потом сам замок. Король Мейгор вдруг улыбнулся со странной нежностью, которая смотрелась на его мужественном и суровом, словно высеченном из мрамора, лице почти чужеродно. — Я смог даже добраться до Драконьего камня и увидеться со своей старухой, — произнес он, и слово «старуха» было полно не насмешки, а скорее любви. Эйрея с удивлением поняла, что он скорее всего имел в виду свою мать, королеву Висенью. — Ты ей нравишься, — продолжил король Мейгор, и хитро прищурился. — Мне тоже. И хотя из этой нежной девки, Рейниры, выйдет скорее всего хилая королева, но раз ты за нее, то и мы за тебя. К тому же, любой Таргариен лучше, чем это полуандальское отродье, что родила хныкающая зеленая потаскуха. Даже с кровью Первых людей. Эти сукины дети по большей части обособленные дикари, но они верные и их кровь стара, как мир. Могучая кровь. Полная магии, в отличие от той воды, что текла в крови андалов. Он наклонился вперед. — Поэтому, «просто леди», я тебе советую брать своего курчавого щенка, который уже начинает понимать, что чтобы победить скалить зубы не зазорно, и бежать домой, на Драконий камень, под крыло маленького Деймона, который вопреки многим наветам, и вполовину не так плох, как я, — зловеще произнес король Мейгор. — Ведь эта старая ласка, чьи чресла породили зеленую девку, уже вознамерился выдать тебя замуж за своего одноглазого полуандальского выблядка, забрать твои земли и получить твоего дракона. Эйрея отпрянула, возмущенно открывая и закрывая рот, желая выпалить сразу сотню самых грязных ругательств одновременно. — Че?! — недоверчиво и громко даже для ее ушей воскликнула она. — Какой замуж?! Да и за кого? За Эймонда Таргариена? Эту бешенную собаку? Да она прикончит его не дойдя до алтаря! Причем без магии, подстраховки и особых трюков. Конечно, эту возможность стоило ожидать. Эймонд второй сын, а она дама с приданным, если вернет земли Ройсов, хорошей родословной, и якобы имевшую Каннибала. Да, ее просчет, ляпнуть такое королеве, но в тот момент, когда плеснявка ее так выбесила, она об этом не подумала. Вдруг в дверь тихо постучали и Эйрея резко повернула голову. — Миледи? — послышался вопросительный голос сира Эррика. — Все в порядке? Конечно нет! Ее тут замуж удумали выдать!.. — Все в порядке, сир, — сквозь зубы произнесла Эйрея, сжимая по бокам кулаки. — Мне просто… кошмар приснился. Сир Эррик хмыкнул из-за двери и оставил ее в покое. К сожалению или счастью, призрак короля Мейгора тоже свалил. Эйрея была этому уже и не рада. Она бы не прочь еще потрясти этот щедрый источник сплетен. Особенно на предмет замыслов Десницы, решившего, что может распоряжаться ее личной жизнью и подсунуть ей своего неуправляемого инвалида. Эйрея вновь горячо пожалела, что все-таки не размозжила его долбанную голову об пол ранее. Возмущение так и переполняло ее, требуя выхода: не насильственного, так словесного. Но разговаривать с самой собой было глупо, поэтому, быстро закончив одеваться, Эйрея уже без колебаний пошла искать тайный проход в покои Джейса, который точно если не поймет, то разделит с ней ее негодование.