Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Хорошо, что ушли. После того, как король эффектно оглушил их своим решением, ему стало совсем уж худо. Он стонал, держался за грудь, и тяжело дышал. Было ясно, что его нужно уносить отсюда и как можно скорее, пока прям за столом не окочурился. Были призваны гвардейцы, которые подняли короля вместе со стулом и собрались его уносить, как вдруг король начал хрипло звать то Джейса, то Рейниру, то Деймона, то Эймму. В очередной раз за вечер лицо королевы-плесени сморщилось как финик и перекосилось, как будто у нее инсульт. Ведь даже в бреду ее муж звал кого угодно, кроме нее и их общих детей, чьи имена скорее всего уже толком и не помнил. Естественно, Джейс не мог оставить деда. Он последовал за процессией охранников, тихо говоря с мечущимся в бреду стариком, взяв его за руку, которой король судорожно сжал пальцы внука. Эйрея хотела было остаться, посмотреть, что будет дальше и как себя будут вести плесянявки, но все же решила, что лучше уж последует за Джейсом и королем, прям нутром чуя, что если останется, точно будет мордобой. С Джейсом, которого пытался все время испепелить циклоп, или без него. Короля уже вынесли за порог, и Эйрея почти обошла стол, даже не собираясь прощаться с присутствующими, как вдруг послышался визг ножек стула об пол, и ее локоть обхватили тонкие цепкие пальцы. Эйрея возмущенно вскинула взгляд. — Ты будешь моей, — рыкнул одноглазый, дернув на себя и до боли сжав локоть. — Слышишь? Это были просто блеяния больного старика, которые ничего не значат. Ты моя. Она удивленно моргнула от таких заявлений, а потом весело осознав, что видно матушка, нет, скорее дед, наобещал ему невесту с приданным и большим драконом, пусть даже в лице нее, громко рассмеялась ему в лицо. — Окстись, мальчик, — сквозь смех выпалила Эйрея резко выдернув руку из его хватки, и зыркнула на королеву и Десницу. — А вы бы за своим потомством, особенно мужской частью, лучше смотрели, что ли. А то они что-то бледные. И явно не в себе. Королева-плесень охнула, а пьянчужка издал смешок, хотя явно был уже настолько не в себе, что даже вынос папаши не заметил. — Да что ты себе позволяешь!.. — воскликнула королева, делая шаг вперед. — Я… Громкий грохот и звук упавшего кубка прервал тираду, готовую сорваться с губ королевы-плесени. — Мама, Эймонд, прекратите! — вдруг громко закричала принцесса Хелейна, которая и была той, кто ударила раскрытыми и напряженными до предела ладонями по столу, вскочив с места. — Вы опять все портите! Опять все портите! Она стремительно обогнула стол, шурша юбками, и бросилась наутек, прижимая руки к ушам и мотая головой из стороны в сторону, кажется, что-то шепча себе под нос. Этим выпадом обычно тихой и отстраненной принцессы явно были удивлены все. Даже пьянчужка Эйегон наконец вскинул взгляд и изумленно щурился вслед жене-сестре, а потом и матери, которая, забыв о ней, побежала за дочерью, бесполезно пытаясь окликнуть ее по имени. Пользуясь моментом, Эйрея тоже поторопилась прочь, пока циклоп опять руки не начал распускать. Она с мысленным стоном услышала, как за ней последовали тяжелые шаги вышеупомянутого, едва покинула зал, и быстро нырнула в один из первых попавшихся альковов, чтобы спрятаться от него. Он быстро прошел мимо, даже не додумавшись искать ее в тенях, но Эйрея сразу не вышла. Она подождала, пока шаги стихнут, и еще минут пять или около того, чтобы убедиться, что он ушел наверняка и не вернется, и только потом покинула свое убежище. Казалось, из-за накала чувств в замке, сама погода за его пределами разбушевалась еще сильнее. Выл ветер, разносясь эхом внутри каменных стен, по окнам бил уже не только ливень, но и мелкие градины. Холод проникал в каждую щель, как и сырость. В коридоре было странно темно и пусто, хотя, казалось бы, гвардейцы только вышли вместе с хрипящим королем, которого несли на стуле и Джейсом, пробежала принцесса и ее мать, да циклоп метался, выискивая ее как собака кость. А слуги, готовые услужить королеве и ее семье должны быть рядом, но их не было. Прям как во время их приезда сегодня утром, что вдруг показалось, что было так давно, как будто даже не на этой неделе. Эйрея считала это все дурным знаком. Она знала, где покои короля, но не была уверена, что ей стоит там появляться. Но с другой стороны, Джейс там. Совсем один, с дедом, который вполне именно сегодня мог откинуть копыта. Не зря же она чуяла в этих стенах этот знакомый могильный холод и незримую поступь Смертушки. Очередной раскат грома был такой силы, что Эйрея невольно вскинула взгляд к потолку. А когда опустила его, едва сама не завизжала, увидев, что перед ней стоит знакомая широкоплечая высокая фигура короля Мейгора. Его лицо было мрачным, каким-то не живыми, застывшим даже, и бледным, как никогда сильно напоминало ей о том, что их разделяло буквально черта смерти и жизни. Эйрея чуть не отшатнулась от прилива холода, который исходил от него. Того же холода, что все сильнее пропитывал эти стены, и какой она всегда ощущала от призраков, но никогда прежде с такой силой и интенсивностью. Он молчал. Все смотрел на нее и смотрел своими пустыми глазами, а потом поманил за собой, во все таком же молчании развернулся и пошел… Нет, скорее поплыл куда-то вперед. Второй раз идти за ним неизвестно куда Эйрея не хотела, но ноги будто перестали слушаться. Невольно ее стопы, шаг за шагом, пошли за плывущим призраком, ощущая при этом, как помимо усилившегося грома и холода, в пустых коридорах начала скапливаться некая мрачная торжественность и ощущение чего-то неизбежного, даже окончательного. Как на похоронах. Эйрея совсем не удивилась, что призрак короля повел ее в сторону королевских покоев, которые были в другом крыле от покоев королевы, ее детей и внуков. Она этого ждала с того мига, как увидела увядающего короля, но все же хотелось, чтобы это произошло не сейчас. Не тогда, когда они все еще здесь и, по сути, не добились даже ничего толкового. Как это ни неприятно осознавать, но циклоп был прав. Слова умирающего старика ранее едва ли имеют силу. Конечно, будь Десница не такая мразота, а свидетели не те единственные, кому последние приказы короля были как раз таки совсем не в кассу, тогда да. А так, кто поверит словам лишенной наследства девчонки и наследнику принцессы, чья репутация была все же подмочена сплетнями о том, что он — незаконнорожденный?.. Не кучка лордов, которые вот-вот покажут свои лица и чего стоят их клятвы. Едва Эйрея свернула в коридор, который ведет в покои короля, то на миг ошеломленно замерла. Там были призраки. Много. В простой одежде черни и слуг, одеждах септонов и богатых мантиях, да парчовых платьях. Они стояли вдоль галереи, тянущейся к высоким широким дверям, где, как ни странно, никого не было. Ни мейстеров, ни гвардейцев. Головы призраков были опущены, так что ей трудно было разглядеть их лица. От них всех, как и от короля Мейгора, замершего в паре шагов перед ней, явно ожидая ее, исходил сильный холод. Да такой, что у нее начали неметь кончики пальцев на руках и ногах, стучать зубы, а изо рта вырываться облачка белого пара. Эйрея сглотнула. С каждым последующим шагом, она ощущала как на ногах тяжелели незримые гири, но все равно шла и шла, пока не оказалась около дверей, сквозь которые просочился король Мейгор секундой ранее. Эйрея на миг застыла, прежде чем положить руки на двери и с силой толкнуть их. Она едва не издала истеричный смешок, когда услышала драматично-зловещий скрип петель. Но быстро проглотила его, когда поняла, что парад душ еще не окончен, и призраки ее ждали и внутри покоев. Их было совсем не много, но они были. Они также выстроились в два ряда, с двух сторон, создавая некий коридор через главную комнату покоев до спальни, где и должен был был лежать король. Но это были не просто души. Это были Таргариены. Одни только белые волосы и гербы на одежде выдавали их с головой, хотя узнала она не всех. Старик ближе к дверям явно был ее прадедом Джейхерисом, хотя он выглядел далеко не так внушительно и сурово, как на портретах, дед Бейлон тоже был тут, как и король Мейгор. А вот совсем молодой парень, который был в крови и жутких ранах даже в виде призрака, ей был не знаком. Как и маленькая девочка, которой и десяти, наверное, не было. И девушка, от чьей кожи исходил слабый пар, а из одежды были только какие-то лохмотья, оставшиеся от сорочки. Хотя, если немного отрешиться от жути и торжественности происходящего и подумать, то становится ясно, что все, кто был здесь, умерли в Красном замке или его окрестностях. Значит, парнем мог быть некто иной, как принц Визерис, второй сын короля Эйниса и королевы Алиссы Веларион, которого замучил Мейгор в местных казематах, дымящаяся деваха — ее тезка, под чьей призрачной кожей она с ужасом заметила, как что-то двигается, а девочка, должно быть, была принцессой Дейенерис, умершей от трясучки в стенах этого замка. Младенчиков, которые умерли тут же, не было, но оно и ясно. У них не было дел, которые могли бы их тут задержать. Они тоже на нее не смотрели. Даже король Мейгор, заняв место в самом конце шеренги слева, застыл и опустил голову. Молнии рассекали небо, освещая темные покои, и в очередной раз подчеркивая насколько… призрачно выглядел этот караул. Это выглядело так неправильно. Но Эйрея не находила в себе силы задаваться вопросами или думать над этим. Ее взгляд как магнитом тянуло к колышущимся тюлям, за которыми скрывалась цель ее визита. Мысль была какая-то странная, и будто пришла из неоткуда. Будто бы не ее. Эйрея вновь будто потеряла над собой контроль. Она пошла вперед, и ее шаг был несвойственно моменту легким и стремительным. Будто со стороны, Эйрея увидела, как ее руки поднялись и одним движением отбросили в сторону тюли, открывая наконец взору спальню, которая неуловимо изменилась с утра. Мебель стояла там же, как флаконы, мази на тумбах были не тронуты, неприятные запахи не успели выветрить, только пыль местами исчезла и появился стул из приемной королевы неподалеку от кровати. Старый больной король тоже был в кровати, почти как и утром. И все же… Сама атмосфера в покоях изменилась, а король… Сейчас он лежал поверх покрывал, — такой хрупкий и маленький — все еще в королевских одеждах, рубашка и сюртук частично был расстегнут на груди, демонстрируя язвы на горле, его рот был приоткрыт, нижняя челюсть немного ушла в бок, единственный глаз пустым взглядом уставился в потолок, а впалая грудь была неподвижна. Не было сомнений, он был мертв. Джейс стоял на коленях рядом с кроватью, держал его за руку и прижимался лбом к тыльной стороне неподвижной руки. Его плечи мелко дрожали, а по спальне разносились тихие и рваные вдохи и выдохи. Кажется, он пытался не заплакать. Или наоборот, пытался остановиться. Дед все-таки. Эйрея хотела подойти к нему, положить руку ему на плечо, провести пальцами по кудряшкам, сказать что-то утешительное, но в этот раз ноги будто приросли к месту. Она не могла ни сдвинуться, ни даже как-то подать знак, что он больше не один. Эйрея будто попала под Тоталус и вся застыла. Будто чего-то ждала. Хотя еще чего можно ждать, когда самое ужасное уже случилось?.. Она была настороже, поэтому точно заметила момент, когда не только ее сковало невидимыми чарами, но и все пространство. Тюль перестала колыхаться, замерев в воздухе, плечи Джейса застыли, в спальне повисла полная тишина, даже грома и ливня за пределами было не слышно, и все покои заволокло сероватой дымкой. — Все должно было быть не так, — вдруг пробормотал с ней тихий голос, и, даже не поворачивая головы, Эйрея поняла, что рядом с ней стоит новопреставленный призрак. — Все должно быть не так!.. Она с трудом повернула голову. Король Визерис выглядящий сейчас так, как должно быть выглядел в рассвете своих лет, до болезни, круглощекий здоровый мужчина с небольшим пузиком, на ком сейчас королевские одежды выглядели не как мешок, а были впору, и копной серебряных волос. Его взгляд был устремлен на кровать, на свои бренные останки, и был он полон недоверия, печали и даже злости. Но недоверия все же было куда больше. Он замотал головой, будто пытался выбросить этот образ из головы. А потом вдруг замер. — Эймма?.. — чуть слышно пробормотал бывший уже король, и уже более робко огляделся. — Она не придет, — произнесла Эйрея, и с трудом удержалась от дрожи, когда услышала свой странный искаженный голос, отдающий эхом и безэмоциональностью, как у короля Мейгора ранее. Дядя дернулся и как будто впервые понял, что он стоит рядом с ней, и что Эйрея вообще здесь. — Племянница?.. — неуверенно пробормотал он, смотря на нее с неким ужасом и благоговением. — Что?.. — Ты подвел вашу дочь, Визерис Таргариен, и Эймма Аррен не придет к тебе, — сказала Эйрея, чувствуя себя так, как будто что-то говорило через нее, потому что она точно не знала, почему мать кузины не явилась и вновь поражаясь как чуждо звучит ее голос. — Помимо этого, ты подвел свой род и своим бездействием едва не подвел человечество к концу. Тебе придется искупить вину, прежде чем ты увидишь свою семью. Прощай, дядя. Теперь я позабочусь о твоей дочери и внуках вместо тебя. И вновь мало себя контролируя, Эйрея подняла руку, и толкнула дядю в грудь. Прямо на ее глазах он буквально растворился белой дымкой, а в следующий миг время возобновило своей бег. Раскат грома за окном послышался после тишины особенно громким, отчего она дернулась, а потом с долей облегчения поняла, что наконец полностью может себя контролировать. И могильный холод ушел. Эйрея была почти уверена, что если обернется, то не увидит призраков, выстроившихся шеренгой в большой комнате. Она бросила недоверчивый взгляд на свою руку, которой толкнула дядю и задалась вопросом, куда тот отправился. Точнее, куда она его отправила. Неужто куда-то в пекло? Эйрея этого не хотела, да и все еще не совсем понимала, что именно сейчас случилось. Впрочем, не было сомнений, что через нее сейчас вещала свою волю Смерть. Видно, это и была часть ее работенки как ее мастера. И все, что она могла сделать, так это еще раз мысленно извиниться перед дядей, где бы он сейчас не оказался и быстро соображать, что дальше. Он мертв, они в ловушке, и не было сомнений, что надо валить. До ее ушей донесся дрожащий вздох. Она резко перевела взгляд на кровать, но уже мало обращая внимания на труп, что там лежал. Сейчас ее волновал больше Джейс. Эйрея без колебаний наконец подошла к нему, и, присев рядом, коснулась его плеча. — Джейс… — тихо прошептала она, когда ощутила, как он вздрогнул и медленно поднял голову. Как ни странно, хотя его глаза покраснели, а в лице не кровинки, слез на щеках не было. Более того, в его черных сейчас с проблесками пурпура глазах было не просто горе или боль. Там была дремучая смесь скорби, злости и разбитости. — Он мертв, — хрипло пробормотал Джейс. — Дед мертв… — Я вижу, — все также шепотом произнесла Эйрея, вновь ощущая укол вины из-за того, что отправила душу дяди явно не на отдых, а куда в место пожарче. — Мне жаль, мне так жаль, мой дорогой… Правда, мне так жаль… Из горло Джейса вырвался еще один рваный сухой вздох, и Эйрея подалась вперед, почти одновременно с ним самим, обняла его, зарывшись пальцами в густые кудри на затылке, и прижавшись щекой к виску. Руки Джейса почти до боли стиснули ее талию, но она не жаловалась. Эйрея порывисто прижалась губами к его виску, и обняла его не менее крепко, давая ему хоть на миг полностью отпустить себя и погрузить в свое горе. Всего на одно маленькое мгновение перед тем, как реальность постучит в двери. Зря она это. Эйрея только хотела отодвинуться, сказать ему, что им нужно выбираться из этого замка и как можно скорее вернуться на Драконий камень, как вдруг в синхронизации с очередным раскатом грома за окном раздался хлопок дверей, ведущих в покои уже почившего короля, заставивший их обоих подскочить и с тревогой переглянуться. Эйрея была уверена, что в этот миг они подумали об одном и том же: они не успели. Не успели сбежать и теперь точно оказались в ловушке в месте, которое должно было быть их домом. Хрень.