ласточка

      Рики всегда знал, что его отец человек специфичный — со своими необычными увлечениями, которые не укладывались в голове даже с пометкой «он же богач, они в целом странные». В детстве это особо не замечалось, а даже приводило в восторг: любому ребёнку нравится, когда папа везёт его на необычные соревнования по карточным домикам, где лично собирает один из таких, и хоть не получает даже призовое место, всё равно счастлив, что смог поучаствовать. Или устраивает масштабную экскурсию в питомник, где, оказывается, иногда устраивают любительские страусиные гонки.              С возрастом отец открывался ему постепенно, будто боясь шокировать. Спустя время страусы и карточные домики сменились коллекцией необычных губных помад (в том числе, естественно, в виде гениталий) и марафонами особого тайского массажа. Мужчина обещал однажды взять Рики с собой, но в свои шестнадцать, несмотря на бурлящие гормоны, парень с отвращением сразу же отказался.              А в девятнадцать уже в целом ему было всё равно, как развлекался его родитель. Рики жил с мамой, получал деньги на образование и карманные расходы, а также возможность проходить практику в неплохих компаниях благодаря связям, поэтому факт, что помады в виде членов преобразились в реальные резиновые члены, Рики никак не мешал.              Со временем парень даже поймал какой-то азарт. С отцом они виделись раз в три-четыре месяца, обычно на каких-то крутых мероприятиях, куда его возил мужчина, пытаясь вывести таким образом в свет, и каждый раз было что-то новое. Рики заключал пари сам с собой и позорно проигрывал, недооценивая своего любимого папашу. Например, коллекция значков в виде поз из Камасутры — звучало очень даже в духе старшего Нишимуры, но Рики встречала коллекция анальных пробок с перьями попугаев ара. И так каждый раз.              Прикидывая, что встретит в доме отца на этот раз, Рики пытался пережить последнюю пару по социологии. Взбалмошная преподавательница с сухими обесцвеченными волосами сновала по аудитории туда-сюда, без передышки рассказывая про необычные социальные эксперименты, которые не только продвинули вперёд огромный ряд исследований (со слов женщины), но и чуть не усыпили навечно группу программистов, уставших слушать эти непонятные лекции уже второй год (со слов Джейка).              — Это называется «слепота невнимания», — тонким голосом заключила преподавательница, наконец-то сев за стол. — Половина испытуемых просто не заметили человека в костюме гориллы, потому что были заняты подсчётом передач мяча. Половина! Представляете, как много мы не замечаем в жизни из-за того, что сосредоточены на чём-то другом?              — Единственное, что я сейчас замечаю, это то, что секунда на часах движется дольше, чем имеет право. Она нарушает законы физики! — возмущённо ответил Джейк себе под нос, не отрывая сонного взгляда от стрелки на огромном циферблате над интерактивной доской.              — Сейчас бы куда-нибудь на пляж, — устало вздохнул Чонвон по-другую сторону от Рики. — Солнце, песочек, тёплая водичка…              — Девочки в купальниках… — подхватил Джейк, оставив, наконец, без внимания часы на стене.              Рики, зажатый между друзьями, быстро представил описываемую картину и обречённо вздохнул, ведь ему мечтать о таком уже не было необходимости — утреннее сообщение от отца поменяло все его планы на предстоящую неделю.              отец, 07:42       доброе утро, сын! в понедельник начинается кое-какая выставка, на которой тебе как обычно будет скучно до смерти ;)))       но там есть неплохие кадры, с которыми стоит познакомиться       включая девчонок твоего возраста       всё будет проходить в Таиланде, на берегу моря       беру билет на тебя?              Его сообщения всегда звучали заманчиво. Рики только на секунду представил себя на пляже, как сознание тут же одолели фантомные ощущения песка между пальцами, запаха солнцезащитного крема и приторного вкуса мохито на языке. Сладкую картину портили мысли о банкетах с кучей непонятных дедов, которые якобы помогут Рики в будущем, и о «девчонках его возраста», которые порой липнут слишком остервенело, а Рики это, честно говоря, не всралось, в отличие от Джейка. Да и само общение с отцом восторга не вызывало — между ними всегда была некая пропасть под названием «почему ты бросил маму?», но Рики никогда не спрашивал вслух, понимая, что взрослые разберутся сами без его важного мнения ребёнка из неполной семьи.              я, 15:43       привет. бери.              Пляж его встретил пустотой. Несколько часов в самолёте под «Бойцовский клуб», неплохой обед из пасты болоньезе и сэндвичей с красной рыбой, десяток шуточных угроз от друзей, мол, какое ты имеешь право ныть, — и вот он тут. Солнце только взошло в зенит, но кожу, на удивление, сжечь не норовило — мягкий морской воздух плавно окутывал тело и защищал от небесного светила своей солоноватостью. Всю дорогу, которую, к слову, Рики провёл в одиночестве, потому что отец вылетел на три дня раньше, в голове парня представлялась стандартная картина — забитый людьми пляж, сотни пёстрых ковриков на песке, крики детей, снующие повсюду продавцы варёной кукурузы и мороженого и звуки ревущих вдалеке моторов гидроциклов, рассекающих морскую гладь водными таблетками. Но стоило Рики перейти аллею, визуально разделяющую морской пейзаж и шумный город, удивление вырвалось из парня шумным вздохом.              Синяя вода спокойно наползала на песчаный берег, не спотыкаясь о чужие следы на нём. Рики покрутился и обнаружил неподалёку вкопанный знак «Частная территория. Посещение пляжа только для посетителей отеля Х». Ах, вот оно что. Тут же позади раздался чей-то голос — небольшого роста парень в тёмно-синей одежде и с именной табличкой на груди чуть ли не прыгал на месте, пытаясь привлечь внимание Рики.              — Господин Нишимура, это вы? Вход в отель с другой стороны! — на ломаном корейском прокричал таец, взмокший, видимо, от поисков своего гостя — отец всегда приставлял кого-то к Рики, беспокоясь о безопасности своего маленького девятнадцатилетнего сыночка. — Как вы сюда попали?              — Навигатор тупит. — В подтверждение своих слов Рики взмахнул телефоном в руке, а затем пошёл за парнем, который сначала рассыпался в очевидной тайской брани, а затем простыми словами стал рассказывать об отеле.              Отель представлял из себя несколько десятков элитных бунгало, выстроенных кольцами вокруг неприлично большого бассейна, усыпанного по краям рослыми пальмами и декоративными своеобразными фигурами. Люди отдыхали в основном в зоне с бамбуковыми шезлонгами, мимо которых прошёл Рики вслед за тайцем, видимо, ведущего сразу к нужному домику. Внутри бунгало, сделанного в скандинавском стиле, минималистично расположились широкая кровать, небольшой шкаф, несколько кресел и холодильник с напитками, наверняка предоплаченные отцом. Тот алкоголь не поощрял, но раздражался от любого вида дополнительных затрат, потому всегда старался купить все функции. И каким образом он всё ещё оставался при деньгах с таким подходом — оставалось загадкой.              Рики не стал раскладывать вещи из рюкзака, просто бросил его куда-то на пол и растянулся на кровати. Любой другой на его месте, те же самые Чонвон или Джейк, скакали бы от радости и уже бежали голышом на пляж, но Рики как-то подобного воодушевления не чувствовал. Он любил проводить свободное время в одиночестве, но в своей конуре — в квартире, где есть игровой компьютер, приставка, куча закусок и работающая доставка дешёвой лапши, а ещё друзья под боком и бесконечная тоска от любования закатами сквозь серую полупрозрачную штору. Она окрашивалась вечерами в тёмно-оранжевый, почти коричневый, грустно напоминая, что новый день снова потерян, а ничего полезного Рики так и не сделал. Почему ему нравилось такое уныние — загадка даже для самого Рики.              Через какое-то время отец снова прислал сообщение, что открытие выставки будет в четыре часа дня, а до этого можно пока отдохнуть. Рики воспринял его слова буквально, а потому практически мгновенно заснул на мягком матрасе на несколько часов, и к назначенному времени явился сонный и помятый.              Выставка проходила на третьем этаже главного здания отеля — весь этаж представлял из себя огромный зал с высокими потолками, ярчайшим освещением и десятком золотых колонн. По всему помещению были расставлены небольшие подиумы, на которых красовались унитазы всех возможных форм и дизайнов — от японских умных до деревянных табуретов с отверстием в сидении. Рики впал в ступор сразу же на входе, но быстро пришёл в себя — собственно, что он ожидал? Собирать целую делегацию людей в пёстрых костюмах в дорогущем отеле Таиланда ради коллекции наручных часов или шляпок было бы безумно скучно.              Отец находился в другом конце зала. Одетый в ярко-красный пиджак, с бокалом шампанского в руке, мужчина вальяжно общался с другими посетителями, изредка посмеиваясь над плоскими шутками. По бокам от него стояли два молодых парня, смиренно сложившие руки перед собой, словно в ожидании приказа.              Завидев сына, Нишимура-старший посветлел в лице и широко улыбнулся, рассыпаясь приветствиями. Рики всегда с подозрением к этому относился, будто его родной отец не способен скучать по сыну, но, скорее всего, это всё еще были детские обиды.              — Сын, дорогой! — обнимая за плечи парня, мужчина обернулся к своим собеседникам, начиная представлять Рики тем, с кем он не был знаком.              Парень натянуто улыбнулся, кивая как болванчик каждому и, естественно, не запоминая ни единого имени, потому что вряд ли знакомство со всеми этими вычурными господами даст свои плоды в будущем, а парочку отдельных имён отец и так ему перешлёт позже. Но внимание Рики всё-таки получилось привлечь, когда отец повернулся в другую сторону и приобнял за талию одного из стоящих рядом с ним парней.              — А это мои «ласточки» — Чанхи и Сону, — Чанхи на это представление довольно улыбнулся, пока Сону пугливо поднял глаза на секунду и снова уставился в пол. Его покрасневшее от нечитаемых эмоций лицо обрамляли светлые выжженные волосы, уложенные в аккуратные завитки, а белая шифоновая рубашка, явно больше требуемого размера, умело скрывала напряжённые плечи. В отличие от Чанхи, излишне напудренного и, кажется, слегка пьяного, по Сону было заметно, что ему здесь некомфортно.              — «Ласточки»? — в недоумении спросил Рики, впервые подав голос, из-за чего тот отдал небольшой хрипотцой.              — Можно сказать, мои сопровождающие. Личные, — уточнив последним словом статус своих подопечных, отец непонятно ухмыльнулся и провёл рукой по спине Сону. Тот от такого действия, кажется, окаменел, но ничего не сказал, послушно продолжая играть роль украшения для богатого мужчины.              Рики отвернулся с неким отвращением.       

      ***

      

Это наша тайна. Притяжение, которому невозможно противостоять.

      ENHYPEN — Moonstruck

             Ночью море выглядело более привлекательно, чем в полдень. Подсвечиваемое полной луной, словно россыпью блёсток, оно мягко ласкало пустынный берег и словно манило к себе. Рики не стал сопротивляться. Бросил все вещи в домике, переоделся в обычные шорты с майкой и побрёл в сторону берега.              Открытие выставки шло довольно долго. Сначала отец представил Рики всем нужным людям, затем провёл его по залу, указывая на самые интересные и необычные экспонаты (Рики всеми силами пытался принять, что он занимался действительно серьёзным делом, а не рассматривал унитазы пять часов подряд), затем объявилась ведущая — шикарная мулатка с микрофоном в руках, которая снова рассказала про смысл выставки, про каждый экспонат и про сбор средств для нищих семей Таиланда. После такого объяснения свалка унитазов приобрела хоть какой-то смысл, но лучше бы они их напрямую отвезли к тем, кто в них нуждается. Была бы рада нищая семья, если бы им подарили унитаз в виде железного человека — это уже другой вопрос.              Проживающие в отеле в основном предпочитали отдыхать в чистом бассейне, пахнущим химией, чем в солёном море, и Рики этого не понимал. Там ведь наверняка и вода теплее, и места больше. Обогнув несколько улочек с бунгало, парень вышел на скромную набережную отеля. В какой-то момент фонари кончились, и Рики остался с желанным морем практически наедине. По всему горизонту растянулся обычный чистый пляж, и только один небольшой силуэт вдалеке выбивался из картины пустынной тишины. Человек сидел прямо на песке, обняв колени, и смотрел куда-то вдаль. В ином случае Рики бы отошёл подальше, чтобы не побеспокоить и не смутить, ведь он и сам пришёл сюда за уединением, но светлые кудряшки мягко колыхнулись на едва ощутимом ветре, и Рики не удержался.              — Ну привет, «ласточка», — Рики грузно плюхнулся на песок, удивленно отметив, каким тёплым он был. Сону вздрогнул и резко обернулся, вынырнув из толщи мыслей.              — Г-господин Нишимура, — низкий мелодичный голос мягко коснулся ушей Рики, слегка удивляя своим тембром.              — Меня зовут Рики.              — Извините, мне наверное нельзя с вами говорить.              — Почему?              — Мне запрещено в этой стране разговаривать с посторонними.              — Я не посторонний, — слегка обиженно ответил Рики, подхватив края майки и стянув её с себя. Вечерний бриз мягко коснулся обнажённой кожи, заставив окончательно перестать сомневаться, что Рики приехал сюда зря. — Почему «ласточка»? Что это значит?              Сону молчал несколько мгновений, с трудом оторвав взгляд от худощавого, но крепкого тела, сделав вид, что бескрайний морской горизонт был на порядок интереснее. Рики бы ему поверил, если бы не алые кончики ушей, но ничего говорить не стал.              — Ну, как и сказал ваш отец… — неуверенно ответил Сону, потирая шею. — Что-то типа сопровождающего…              — Ты занимаешься его документами?              — Нет.              — Отвечаешь за организацию выставки?              — Нет, я просто… — было видно, что вопросы Рики ставили Сону в неудобное положение, хотя непонятно почему. Разве сопровождающие делают что-то странное, чтобы так сомневаться в ответе? — Просто хожу рядом, чтобы…              Сону так и не нашёл слов, чтобы объяснить. Он опустил голову, зарывшись пальцами ног в песок и понадеявшись, что Рики просто исчезнет и отстанет от него. Рики, собственно, до него дела и не было, но была одна деталь, которая не ускользнула от внимания ещё на банкете, — то, как по-разному выглядели Сону и Чанхи, несмотря на одинаковую роль. Чанхи был расслабленный, он понимал свою работу и атмосферу происходящего: от него требовалось немного, лишь стоять рядом с отцом Рики, кокетливо прикасаясь к плечу, очаровательно улыбаться гостям и изображать безграничную слащавую радость каждый раз, когда его мужчина давал ему то бокал шампанского, то закуску в виде ягод на шпажках.              Сону же выглядел так, будто стоял на смертном одре. Бледный, скованный, испуганный. Будто каждый бокал с выпивкой мог оказаться последним, а каждое прикосновение отца Рики обжигало и вызывало тошноту.              — То есть, ты просто как… украшение? — предположил Рики, не зная, какое слово следовало подобрать, но, видимо, он попал в цель, судя по поджатым губам собеседника. — Зачем? Это же… странно…              Сону вмиг изменился в лице, превратившись из растерянного в оскорблённого. Он выпрямил спину, повернувшись к Рики, и скрестил руки на груди.              — Работа бывает разной, господин Нишимура. Вы меня пришли поучать? — возмущённо пролепетал Сону, чем вызвал усмешку у Рики. Он качнул головой и поднялся с места, потянувшись. Телефон из кармана шортов полетел на снятую майку.              — Нет, я пришёл искупаться. Пойдёшь?              — Нет!              — Тогда последи за вещами.              И Сону послушно сидел и следил за вещами, словно на этом пляже кроме двух парней был кто-то ещё и несчастному телефону с майкой грозила реальная опасность. Если бы это был любой другой человек, Сону бы уже давно ушёл, как и говорил ему Нишимура-старший, строго запрещая контактировать с местными и прочими туристами, но это был его сын… Наверное, Сону следовало слушаться его по наследству.              Стоило Рики зайти в воду по щиколотку, как к горлу подступила необъятная детская радость. Тихое «вау» вырвалось само собой, и парень ускорил шаг, через несколько секунд с головой нырнув в тёплое море. Солоноватая вода попала в нос и едва ощутимо обожгла слизистую, но это ничуть не отвлекло Рики от сгустка эмоций, который его одолел — после невероятно долгого и сложного семестра в университете хотелось остаться здесь навсегда. Отрастить себе хвост и уплыть на морское дно, распрощавшись с нудной человеческой жизнью, лишь изредка возвращаясь на берег ради пары коктейлей из местного бара.              Рики потерял счёт времени, пока нежился на тихих морских волнах, прежде чем заметил, что Сону поднялся с места и робко взмахнул ему рукой.              — Господин Нишимура! Мне пора идти! — чуть повысив голос сказал Сону, будто ожидая некоего разрешения уйти.              — Может, всё-таки искупаешься? — крикнул Рики в ответ, подплывая ближе к берегу, в конце концов укладываясь животом на песчаное дно. Словно он русал и правда только что выплыл из морских глубин, чтобы побеседовать с человеком.              — В следующий раз, — Сону надеялся таким образом вежливо пресечь странные предложения от практически незнакомого парня, но Рики, наоборот, зацепился за его фразу, хитро ухмыльнувшись.              — Тогда жду тебя завтра в это же время!              Сону явно пожалел о сказанном, но всё равно поклонился и ушёл, забирая вместе с собой последние лучи заходящего солнца. Рики внимательно проследил за фигурой нового знакомого, пытаясь определить, в каком домике поселился парень, но тот скрылся в одном из переулков, оставляя, к сожалению, свой адрес в тайне.             

***

      Мы под лунным светом, солнце позади ночи, Эта ночь будет длиться вечно, я упиваюсь тобой…

      ENHYPEN — Moonstruck

             На следующий день программа была такая же, только выставка была открыта уже с утра. Приехали новые значимые люди, и старший Нишимура по второму кругу со всеми разговаривал, пил дорогой алкоголь и всеми силами пытался пробить своего не особо заинтересованного сына в люди. Сону всю ночь плохо спал, вздрагивая от каждого шороха и бубнежа Чанхи, потому сегодня стоял в полузабытье, еле сдерживая распирающую его изнутри зевоту. Чанхи не оставил это без внимания, усмехнувшись:              — Интересно, работал полночи я, а зеваешь ты. Как так вышло?              Сону, бросив косой взгляд в ответ, уставился на какую-то бамбуковую туалетную сидушку под стеклянным куполом. По спине поползли мурашки, стоило лишь на миг представить эту «работу», которой и Сону, по идее, тоже должен заниматься. Но господин Нишимура добродушно согласился на некую отсрочку, поняв, что Сону — человек довольно нерешительный и ко всему привыкает постепенно. Правда Сону не был уверен, что когда-либо привыкнет к подобной работе.              Поздним вечером они с Чанхи пошли на ужин вместе с несколькими инвесторами, включая господина Нишимуру. В разговоры «ласточки» не вслушивались, просто ярко улыбались под боком мужчины и время от времени закусывали шампанское тарталетками. Сону показалось, что он почти привык к прикосновениям: на талии, на бедре, на плечах. Привык в том плане, что перестал вздрагивать — отвращение к происходящему, к сожалению, никуда не делось.              Когда они покинули ресторан, солнце уже давно село, отдав власть набирающей полноту луне. Вчера Сону на пляж пошёл гораздо раньше, потому подумал, что Рики, вероятно, на него обозлился. Эта мысль отозвалась небольшим волнением — у Сону и так проблем было куча, только не хватало претензий от сына его… начальника. Почти у домика, в котором они жили втроём, Чанхи незаметно пихнул его в плечо.              — Иди опять погуляй. Через пару часов вернёшься, — обыденно сказал парень, а затем ехидно добавил: — Но до конца отпуска вряд ли ты сможешь так убегать.              Сону не знал, на что больше надеялся — что Рики не окажется на пляже или что он, наоборот, будет его ждать, но спустившись к морю и обнаружив у кромки воды одинокую фигуру, Сону вдруг издал облегчённый вздох — значит, он мог извиниться.              — Ты сегодня долго, — вместо приветствия сказал Рики. На сегодняшней выставке они пересекались взглядами несколько раз, но оба делали вид, что не существовали друг для друга. — Мой папаша усиленно хвалился вами перед другими извращенцами?              — Можно и не издеваться.              Забудьте, никаких извинений.              — Можно. Если ты искупаешься со мной, — Рики указал на себя рукой. — Я ждал тебя полтора часа, видишь? Сидеть сухим перед таким морем просто преступление.              — Господин Нишимура, я же…              — Меня зовут Рики. Разве я это не говорил?              — Хорошо, Рики… — Сону, проследив за поднимающимся парнем, глубоко вздохнул. — Мне кажется, могут возникнуть вопросы…              — Тебе что, мой отец запрещает купаться? — сняв с себя майку и отбросив её на песок, возмутился Рики. — Может ты и сейчас сбежал тайно?              Сону, совершенно не понимая, почему Рики так загорелся идеей в целом проводить время в его компании, поджал губы. Подавив странное желание вдруг выложить все свои проблемы, всё, во что он ввязался, когда встретил мужчину в возрасте в одном из баров, Сону растерянно ответил:              — Нет, мне нужно погулять несколько часов. А потом я должен вернуться.              — А где Чанхи? Почему он с тобой не гуляет?              Вслед за майкой полетели шорты, и Рики, возвысившись широкими плечами над парнем, стоя ждал ответа, который Сону давать совершенно не хотел. Парень осмотрелся, отметив, что на пляже, как обычно, ни души, затем бросил взгляд на тихое, практически чёрное море, освещенное лунным светом.              — Я же успею высохнуть?              Рики не дал Сону ни единой лишней секунды на размышления, потянув его за собой за худощавое запястье. Сону лишь успел неуклюже бросить на песок телефон.              Вода и правда оказалась потрясающе теплой, будто одной температуры с телом, из-за чего в какой-то момент показалось, что они не в море, а в невесомости. Рики, несмотря на возмущения Сону (которые он бросал просто для галочки), продолжал тянуть его глубже, пока вода не коснулась подбородка, а ноги не потеряли дно. Сону на мгновение успел запаниковать, но его тут же подхватили под пояс и вытащили назад, заставив ровно встать.              — Забыл, что ты коротышка, — усмехнулся Рики, за что получил водой по лицу. Не оставшись в долгу, парень плеснул в ответ, а затем снова, из-за чего завязалось настоящее сражение. Сону выглядел слабеньким, но таковым не являлся — в какой-то момент забрызгал Рики так, что тому пришлось сдаться, моля о помощи сквозь смех.              Следующие полчаса они просто плавали, независимо друг от друга, а затем наперегонки, на спине и под водой, из-за чего на берег парни выползли совершенно без сил. Рики растянулся прямо на песке, позволяя тому прилипнуть к влажной коже, пока Сону отжимал футболку с штанами.              — Жаль в Корее море не такое тёплое, — с едва уловимым разочарованием вздохнул Рики, рассматривая пятнистую луну, успевшую доползти до середины небосвода.              — Летом оно ничем не хуже. — Сону всё пытался отжать одежду, не снимая её с тела — уж что, а раздеваться перед кем-либо он хотел в последнюю очередь.              — Лето ещё не скоро… — Рики сел, проигнорировав падающие с него песчинки, чем вызвал неоднозначное выражение на лице Сону. Кажется, тот явно не был любителем копаться в земле и быть на одной волне с природой. — Ты из Сеула?              — А что?              — Найду тебя летом и потащу на пляж.              — Тогда не из Сеула.              — Думаешь, мне не хватит дури найти тебя во всей стране?              — Это и пугает… — оставив в покое свою одежду, Сону поджал губы и посмотрел на Рики, у которого в глазах весь вечер плясали чёртики. Нишимура не выдержал зрительный контакт первый и засмеялся, вызвав у Сону слабую улыбку.             

***

      Следующий день обещал быть не таким скучным — Рики проснулся от звонка отца, который решил в восемь утра разбудить парня и сообщить, что сегодня выставка открыта, но их присутствие там необязательно. Вместо этого мужчина с несколькими старыми знакомыми договорился провести весь день в бассейне, и, конечно же, он был бы рад видеть Рики там. И Рики бы воспротивился — уж лучше несколько часов повтыкать в сомнительные экспонаты и быть свободным, чем делать вид, что ему весело сидеть рядом со стариками в бассейне, но, кажется, есть достаточно весомая причина потерпеть такое времяпровождение. Парень, покинув мягкую постель, сонно подошёл к огромному окну, из которого был виден бассейн: там на бамбуковых шезлонгах отдыхала кучка мужчин, за одним из которых на небольших пуфиках естественно сидели два парня в белых пляжных рубашках.              Сону с Чанхи явно были недовольны идеями старшего Нишимуры — в восемь утра солнце мягкое, тёплое, но не приятнее прохладной постели в номере. Обмахиваясь веерами и прячась от малейшего лучика, попадающего на открытую кожу, «ласточки» продолжали давить улыбки, очаровательно моргая на каждый комплимент, брошенный в их сторону.              Рики особо не размышлял о самом факте существования у отца таких помощников. Но сейчас, когда появилась возможность понаблюдать за ними со стороны, в голове невольно закрутились шестерёнки — в чём вообще смысл? Эти двое никак не прислуживали, не подносили напитки, не участвовали в разговорах, да даже сунь им в руки по вееру, чтобы сидели рядом и обмахивали остальных как богатых римлян, и то толку было бы больше. А то сидят как куклы бестолковые.              Или же они были не для… дневного пользования? Сейчас они просто отдыхали и развлекались со всеми, а ночью исполняли главное предназначение. Рики от этой мысли, кажется, почувствовал судорогу на всём лице — так сильно его перекосило, и неизвестно, от чего больше — от мысли, что Сону и Чанхи примерно одного с ним возраста, или от того, что Сону мог бы с его отцом… Фу, какая же гадость.              Когда Рики собрался, натянув на себя шорты и безрукавку, уже подали коктейли, развеселив отдыхающих. Нишимура прошёл сквозь ряд незнакомых, но, конечно же, очень важных людей, отвесив каждому поклон, и, поравнявшись с отцом, замер. Сону, не желая пересекаться взглядами, тут же отвернулся, неловко прикрывая голые ноги — то, что удивило Рики. Только вчера Сону лез в воду, не снимая с себя штанов и футболки, а сегодня уже сидел в одних лишь плавках и полупрозрачной белой рубашке, едва ли прикрывающей его бледные бедра. Очевидно, его заставили, и этот факт осел металлической стружкой на дне желудка. Но зачем это самому Сону? Не мог же отец Рики заниматься ещё и секс-рабством на досуге?              Пропустив стакан мохито под невероятно скучные разговоры, Рики поднялся с места и решил, что самое время пожертвовать своим лицом ради спасения ситуации. И, может, немного ради Сону.              — Пойдём купаться? — бросил Рики отцу, заставив того обернуться и удивленно взглянуть на сына. — Вода уже прогрелась, почему мы всё ещё сидим тут?              — Я не планировал лезть в воду, не хочу загореть, — мужчина повернулся к своим собеседникам. — Знаете ли, в нынешних стандартах красоты даже загар с самого дорогого курорта не ценится.              Ответом на это послужила очередная порция фальшивого смеха. Рики недовольно поджал губы.              — Там лежат водные пистолеты, я хочу поиграть. Пойдём, пап, — применив запретное слово, Рики довольно улыбнулся во все зубы — отец замешкался, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, ведь, естественно, он не мог оставить знакомых и побежать играть со своим девятнадцатилетним ребёнком в стрелялки. — Ну или отпусти своих «ласточек» со мной, а сам занимайся делами.              Сону и Чанхи удивлённо посмотрели на Рики, который без зазрения совести подмигнул им непонятно с какой целью. И если на лице Чанхи проскользнуло отвращение (наверняка он подумал, что яблоко от яблони недалеко падает), то Сону просто растерялся, не понимая, что задумал Рики. Старший Нишимура, естественно, охотно согласился — неплохой компромисс, учитывая, что в этом отеле у него что ни минута, то деловая встреча, хоть внешне так и не скажешь.              — Какие ещё водяные пистолеты, что ты задумал? — недовольно протянул Чанхи, последовав к бассейну за Рики, который уже увлечённо накачивал пластмассовую игрушку.              — Ты должен быть благодарным, «ласточка», вы же уже сжарились там, — Рики протянул розовый пистолет Сону и взял второй, продолжая набирать в него воду из бассейна.              — Если я намокну, то быстро сгорю на солнце. А я не хочу!              — Солнцезащитный крем в помощь. Держи, — Рики протянул синюю пушку Чанхи, а себе взял зелёную. — Сначала начнём здесь, цель — сбросить врага в бассейн.              — Тебе повезло, что ты сынок нашего… Ай! — тонкая струя хлестнула Чанхи прямо между несколькими расстегнутыми пуговицами рубашки на груди, заставив парня отшатнуться и прикрыть лицо руками. — Да ты совсем?!              — Давай, Сону, не стой столбом!              Сону, честно говоря, хотелось сбежать. Чем Рики думал, когда выдал такую сумасбродную идею, — непонятно, но перед Нишимурой-старшим показывать очередное недовольство было просто непозволительно — Сону и так все эти дни только и делал, что капризничал, чем раздражал других. Но ему было ужасно неловко — рубашка и так еле прикрывала ягодицы, если она ещё намокнет, то Сону будет практически голый, чего ему совершенно не хотелось.              Рики несколько раз стрельнул в злющего Чанхи, а когда увидел, что Сону так и продолжает втыкать пустым взглядом в свой пистолет, прицелился ему в живот. Сону взвизгнул от внезапной атаки и, замешкавшись, начал пятиться, чем сыграл Рики только на руку — Нишимура атаковал ещё несколько раз, и Сону позорно свалился в воду.              — Он ни на что не способен, — Чанхи закатил глаза, подумав, что бой окончен, но Рики нагло толкнул его вслед за другой «ласточкой», раскатисто смеясь над неуклюжими попытками избавиться от воды из глаз и ушей.              — Ты тоже талантами не блещешь, — Рики следом прыгнул в бассейн, накачал пистолет и прицелился.              — Нет, хватит, парень! Эй! Нет!              Чанхи оказался атакован бесчисленное количество раз, прежде чем до него дошло, что в его руках тоже есть оружие — можно было отомстить. Он, не задумываясь куда стрелять, просто стал бесцельно нажимать на кнопку, продолжая прикрывать лицо, по которому стекал розовый искусственный румянец.              Рики засмеялся в ответ на атаку, но защититься решил своеобразно — обхватил за пояс летающего в облаках Сону и загородил им себя.              — Рики, что ты делаешь? Стой, Чанхи! Ты попал мне в глаза!              Визги, казалось, были слышны на всей территории отеля, но кто мог что-либо сказать главным гостям сезона? Работники лишь нервно наблюдали за происходящим и смущённо улыбались отдыхающим, принося извинения на тайском языке.              В какой-то момент Сону и Рики объединились в команду и добили Чанхи до истерики — тот злостно бросил пистолет в воду и еле выбрался из бассейна, потопав в бунгало. Сквозь смех Рики вдруг заметил, что отца с его компаньонами тоже не было — видимо, они отошли в бар.              — Чанхи теперь мне весь мозг вынесет, — недовольно отметил Сону, вытирая лицо от воды, бесконечно текущей с волос.              — Да ладно, было же весело. — Рики отпустил пистолет, позволяя ему свободно плавать, и подошёл к Сону. — Тебе не понравилось?              Сону поджал губы, решив проигнорировать вопрос. Какая разница, понравилось или нет, у него даже не было выбора. Возможно, если бы не Рики, он уже сидел бы у себя в комнате. Сухой, не уставший и… скучающий?              Не получив ответа, Рики не расстроился. Сону в целом был непонятным, но одновременно слишком очевидным. Кажется, его сковывали некие правила, придуманные отцом Рики, и поэтому он не мог позволить себе лишний раз улыбнуться, засмеяться, сделать что-то, что не было одобрено. Рики это не нравилось, хоть он и не мог ничего поделать. Чтобы выбить из Сону хоть какие-то новые эмоции, Нишимура решил играть нечестно — поднял руку и зачесал мокрые волосы Сону, наконец освободив того от бесконечного водопада на лице.              — Вчера я подумал, что тебе нравится такое. Или больше по душе плавать только со мной?              Сону широко распахнул глаза, густо покраснев. На контрасте с белой кожей и осветленными волосами это выглядело так ярко, что Рики не сдержался и снова прикоснулся к парню, на этот раз потрепав за мягкую щеку. Сону в ответ лишь дернулся — не столько от неожиданности, сколько от едва ощутимого страха, тут же бросив взгляд на старшего Нишимуру.              Сону, видимо, и правда запрещалось с кем-либо контактировать — его реакция говорила сама за себя. В Рики это подняло огромную волну негодования, но сейчас он ничего не мог поделать, поэтому скрепя сердце отпустил Сону выполнять идиотскую работу красивой брошки на рубашке своего отца.              

***

      

Позволь мне быть ближе. Под восходящей луной.

      ENHYPEN — Moonstruck

             Существовала ли вероятность, что добродушный и мягкий по своей натуре Нишимура-старший мог проявить какие-то садистские наклонности? Рики не мог этого отрицать. Но в голове не укладывалось. Сколько он себя помнил, даже когда родители ругались, заперевшись на кухне и наивно полагая, что маленький Рики ничего не услышит, его отец всегда оставался сдержанным и улыбчивым и первым шел на компромисс, не имея привычки провоцировать маму. Наказания за свои косяки Рики всегда получал от мамы, отец же отшучивался. Словно стоял с Рики на одной социальной планке — был подсознательно не отцом, а братом.              Поэтому у него не получалось представить, что за вчерашнюю игру в бассейне и несколько лишних касаний Сону мог получить выговор или какую-то угрозу. Но Сону мутил воду, избегая каждый брошенный в его сторону взгляд — раньше он смущённо и робко, но отвечал. Теперь же сидел, тупо уставившись на носы кожаных сандалий, которые сегодня он надел под цвет очередной жемчужной рубашки. А когда отец Рики позволял себе дотрагиваться до изящных запястий или тонкой талии парня, Сону и вовсе бледнел и отворачивался к окну.              В какой-то момент Рики пришёл к мысли, что, возможно, дело не в его отце, а Сону просто не нравилось такое внимание. Увы и ах, но толстый кошелёк не давал равноценную возможность симпатизировать каждому встречному, и Рики это понимал, но в случае с Сону принимать этот факт не хотелось. Они даже не знали толком друг друга и как-то не стремились узнать, но вот уже наступил глубокий вечер, Рики почти дошёл до пляжа, а купаться одному ему не хотелось. Нет, не так. В целом здесь не хотелось находиться без Сону.              Тем не менее в воду парень нырнул практически с разбега. Солёная вода тут же залилась в нос и уши, заставив вынырнуть и зайтись кашлем.              А может быть дело всё-таки не в Рики? Какова вероятность, что Сону были противны чужие прикосновения? И если «да», то нуждался ли он в спасении? Может быть, именно поэтому он продолжал видеться с Рики, потому что тот мог его защитить?              Сложно как-то это всё.              Сегодня море было слегка беспокойным, плавно норовило унести с собой в глубины, поднимая песок со дна. Рики попытался отдохнуть, плавая на спине, но в итоге вернулся к берегу, туда, где вода едва доходила до пояса. Развернувшись лицом к бескрайнему горизонту, парень попытался заглянуть за него, но у него, конечно же, ничего не получилось — мешали скалы. Луна почти полностью сместила красное солнце, разлив по беспокойной воде белые краски, и в одолевающих его ощущениях и мыслях Рики не заметил, что давно был не один.              — Почему не плаваешь? — тихо спросил Сону, стоя по колено в воде прямо в штанах. Рики слегка дёрнулся не столько от страха, сколько от восторга, что сегодняшний вечер он снова проведёт не один.              — Без тебя не хочется, — честно признался он.              После всех мероприятий Сону долго сидел в ванной комнате, пытаясь понять, что он хочет и что может. Столько внимания со стороны Рики, столько странных неоднозначных взглядов, — к чему всё это было? Был ли в курсе его отец? Может ли быть такое, что Нишимуры уже поделили между собой «ласточек», распоряжаясь юными телами как вещами, ничем не ценнее выставочных экспонатов?              Сону бы и не решился пойти на пляж, если бы не небрежное от Чанхи «Иди погуляй. Или останешься?». Нет, не останется. Не сегодня. Может быть, завтра? Как раз он сможет поговорить с Рики и закончить их встречи, которые и так ничего не значили.              Сону осмотрел расслабленные, оголённые плечи Рики, влажные чёрные волосы, тонкую цепочку на его шее. Если бы Сону и правда принадлежал Рики по договору, было бы от этого легче? Проще решиться на то, за что ему обещали хорошо заплатить?              Рики повернулся всем телом и поманил рукой, приглашая зайти в воду поглубже. Сону послушно шагнул вперёд, проваливаясь пальцами в песок. Он не успел переодеться, потому под водой шёлк с завидной лёгкостью расплывался от тела, и Сону смущённо придерживал рубашку.              Когда между ними не осталось и метра, Рики неожиданно провёл рукой по плечу Сону, заставив того замереть. Тёплые мокрые пальцы прочертили едва ощутимую линию от локтя до ключицы, а затем зацепились за расходящуюся ткань между пуговицами.              — Ответь мне, Сону, — вопросов на языке была сотня, но из уст Рики вылетел сто первый, самый противный и волнующий. — Ты спишь с ним?              — Что?! — Сону чуть ли не захлёбнулся в возмущении, настолько наигранном, что Рики даже не повёл бровью.              — С моим отцом. Просто ответь.              Сону тут же задался вопросом — неужели это так очевидно? Но тут же осёкся — конечно, очевидно. Просто стоило задуматься, как выглядели они с Чанхи со стороны, и сам собой напрашивался вывод. Вряд ли остальные посетители выставки воспринимали так называемых «ласточек» как менеджеров Нишимуры или его секретарей. Тогда стоило ли сейчас защищать свои честь и гордость? Тем более если гордости Сону не было изначально, раз он согласился на такой заработок.              — Нет, — в итоге хмуро ответил Сону, понуро опустив голову, выбрав в итоге честность. — Пока нет…              — Ради денег? Серьёзно?              — У меня сложная ситуация! Мне нужно было срочно и быстро. — Оправдываться, на самом деле, тоже не было смысла. Разве сыночку богача было дело до простых смертных, с головой погрязших в долгах неблагополучных родителей? — И вообще, это не твое дело! Ты кем себя возомнил? Подумаешь, он твой отец…              Очевидно, такой вопрос задел за живое настолько сильно, что в глазах Сону был такой ворох эмоций, который Рики просто не мог не заметить. Сону пытался выставить себя так, будто ему было всё равно на чужое мнение, но при этом он понимал, что Рики будто бы уже и не относился к «чужому».              Отпустив рубашку Сону, Рики шагнул ближе и мягко обнял его, заставив замолчать. Сону дёрнулся — вдруг кто заметит? — но его лишь сильнее прижали щекой к плечу, словно укрыв и спрятав от всего мира.              — Тише… — прошептал Нишимура, склонившись ниже и окутав теплом и ароматом чего-то цитрусового. У Сону от этого перехватило дыхание. — Дай пообнимать тебя.              — Это неправильно, Рики… Так нельзя… Мне нельзя даже разговаривать с тобой.              — Да где это написано?              — Ты посмеёшься, но у нас есть договор. Мне запрещено общаться с посторонними.              Из уст Рики вырвалась усмешка — какой кошмар, у них реально был договор со списком что можно и нельзя. Потрясающе унизительно, Рики бы никогда не согласился. Но имел ли он право судить со своей стороны?              — Ты можешь ничего не говорить, — Рики пожал плечами, предложив очевидный выход из ситуации.              — Встречаться посреди ночи на пляже тоже нельзя.              — Так и написано?              — Так и написано!              — Хм… Я точно знаю, что вы в этом договоре не учли.              — А?       Отстранившись от влажного плеча, Сону увидел в глазах Рики целый балет чертей, подкрепленных хитрой квадратной улыбкой. Упрямство в этом парне явно от отца, раз на него никакие слова не действовали. Может, стоило расписать в красках, какие Сону ждали последствия за непослушание? Придумать сказку про отработку, наказания, страшную клетку в подвале под одним из местных бунгало?       Как будто Рики поверил бы. Сону в его глазах, вероятно, и так уже имел статус невозможного вруна, потому что если бы Сону запретили выбираться посреди ночи на пляж, он бы не приходил сюда ежедневно.       Рики положил большую ладонь на бледную шею Сону с едва заметной полоской загара у края рубашки. И, кажется, впервые в жизни он действовал согласно сердцу, а не разуму. Наклонился, задержал дыхание и, встретив лишь излишне удивлённый взгляд Сону, едва ощутимо прижался губами к чужим. Сначала легко и непринужденно, затем более чувственно, не позволив себе сорваться на что-то большее. Да и не хотелось как-то. Сону был таким хрупким в его руках, что Рики просто не имел права позволять себе какие-либо грубости.       Происходящее до Сону доходило несколько минут, прежде чем он резко отстранился, ударил Рики по груди и возмущённо фыркнул.       — Ты совсем без тормозов, да?       — Ты видел, кто мой отец. — Вообще-то Рики не любил сравнивать себя с отцом, но сейчас это как никогда сыграло на руку — лицо Сону смешно вытянулось.       — Ненормальный. Забудь вообще всё, что здесь было.       Сону попытался развернуться и выпутаться из рук Рики, чтобы выйти на берег, подхватить брошенные сандалии и уйти к домику. И плевать, что там сейчас его никто не ждал — посидит на улице, просохнет. Но следующие слова Рики приковали его к месту:       — Я завтра улетаю.       Ах да, их вечерние встречи — не что-то перманентное. Скорее, выходящее из правил, повторяющийся сбой в программе, который завтра возьмут и пофиксят. Сону вдруг захотелось выть — пусть Рики и незнакомец, он хоть как-то разбавлял то, во что впутался сам Сону. Сглаживал его намыленные абсурдом странные дни. Заставлял на мгновения забыть, зачем он тут находился.       — Как это? — только и смог прошептать в ответ Сону.       — У меня учёба, не могу так много прогуливать, — Рики почесал затылок. — Пора возвращаться.       Сону погас на глазах. Опустил взгляд, поджал губы. И вот уже и возмущаться не хотелось, и бить тревогу, что всё, что они делали, неправильно. Какая разница? Завтра Рики улетит и заберёт с собой их маленькую тайну на этом пляже. Пойдёт на учёбу, а Сону пойдёт в постель к его отцу.       Рики, осмотрев такую очевидную смену эмоций, мягко улыбнулся и провёл рукой по щеке парня, вызвав у того едва заметную дрожь.       — Забрать тебя с собой?       — Это невозможно. Нам нельзя… Моя семья нуждается в этих деньгах, Рики. Я должен их отработать.              Сону позволил себе маленькую слабость и обмолвился парой мелочей, которые, несмотря на отсутствие подробностей, внесли ясность во всё происходящее в этом отеле. Улыбка на лице Рики мгновенно пропала, сменившись на растерянность и, кажется, решимость.       — Давай договоримся. Закроем глаза и представим, что тебе ничего не нужно отрабатывать. Что всё уже закончилось. Закрой, Сону. Представил? — Сону послушно прикрыл веки, снова чувствуя обволакивающие объятия.       — Ну, и?       — Тогда ты бы согласился?       Сону открыл глаза в тот же миг, встретившись с чёрными омутами напротив. Рики ждал ответа, но вместо него Сону решил подарить ответный поцелуй, растворившись в шуме полночных волн и больших тёплых руках на его спине.

***

      Рейс был в двенадцать дня. Час доехать до аэропорта, час на регистрацию, поэтому Рики в девять утра уже был практически готов. Хотелось бы остаться до вечера, поплавать в последний раз, насладиться оставшимся днём, но, увы, рейсов было не так много, чтобы можно было выбирать. За два часа до вылета закрывалась продажа билетов, свободные места ещё оставались, и это главная информация, которая сейчас интересовала парня. Очередной день выставки вот-вот начнётся — сегодня, по слухам, должны были приехать новые гости из Японии, Вьетнама и Филиппин, но это уже без Рики. Ему нужно лишь подойти к отцу и кое о чем поговорить.              Когда он поднялся в выставочный зал к уже ставшими родными унитазам и увидел отца с «ласточками», как обычно спокойными и потерянными одновременно, в голове мелькнула безумная мысль, что даже если не получится договориться, он Сону всё равно украдёт. Схватит прямо здесь за пояс, закинет на плечо и убежит, отбиваясь от маленьких тайцев, попытающихся его остановить. И у них ничего не получится — Сону лёгкий, а намерения Рики весили тонну.              Поймать момент, когда отец остался бы один, невозможно, поэтому Рики, поздоровавшись с какими-то людьми, дёрнул отца за рукав шелковой рубашки, словно ребёнок, чем вызвал лёгкую улыбку у мужчины.              — Что такое, сын? Уже пора прощаться?              — Да, — кивнул Рики, осмотрев Сону на предмет повреждений, но кроме нервного и немного грустного взгляда в ответ ничего не обнаружил. Сону не знал о его планах. Вчера они разошлись практически молча, доверившись вместо пустых разговоров поцелуям, от которых приятно саднило губы и не хотелось спать до утра. И теперь, казалось, маленькая «ласточка» просто пыталась смириться с дальнейшей судьбой, которая уже не включала в себя самого Рики. — Можем отойти?              — Что-то случилось? — Нишимура-старший послушно пошёл за Рики чуть ли не в противоположный угол зала, где не было людей. — Проблемы с билетами?              — Отдай мне Сону.              — Что? — на лице мужчины застыла непонятная эмоция — какая-то растерянность с каплей… гордости? Что? — Ты заинтересован в сладеньких малышах? — довольно спросил отец, и Рики чуть ли не вывернуло.              — Я заинтересован в Сону. Я готов отдать за него любую сумму. Сколько он стоит?              — Отдать мне за него моими же деньгами? Ты совсем глупый, Рики.              — Хорошо, — терпение у Рики оказалось не бесконечным, и он начал незаметно щёлкать суставами на пальцах — ситуация его бесконечно нервировала, — потом заработаю и тебе всё отдам. Ему тут не место, пап. Тебе достаточно одной «ласточки», которая явно получает удовольствие от такого образа жизни. Сону — другой.              Нишимура-старший покрутил несколько раз бокал в руке, наблюдая, как вино полупрозрачной каймой стекает по стенкам, и усмехнулся.              — Ты пытаешься отжать у меня парня, ты в курсе?              — Ты извращенец, ты в курсе?              — Конечно. Иначе почему мы уже пятый день пялимся на унитазы? — попытка всё перевести в шутку успехом не увенчалась, и отец Рики, недолго думая, вздохнул и пожал плечом. — Хорошо. Я не против. Я хотел помочь мальчику, но у меня не было целей издеваться над ним.              Рики застыл в удивлении. Почему это оказалось так просто?              — Ты серьёзно?              — Да. Я и сам вижу, что Сону не из той же категории, что Чанхи. Это меня только раззадоривало, признаюсь. Но если ему будет проще с тобой, то почему я должен отказываться? — мужчина сделал несколько глотков вина, бросив последний взгляд на Сону, что задумчиво рассматривал пейзажи за окном. — Надеюсь, твои слова про отработку тоже были серьёзные.              Рики дальше не слушал. Проигнорировав явно не самые правильные выводы, который сделал отец, он хлопнул его по плечу так, словно они давние приятели, договорившиеся встретиться как-нибудь вечером и попить пиво, и направился к одиноко сидящим «ласточкам»… Вернее, к теперь уже одной «ласточке» и к Сону. Сону, который, забывшись, вскочил на ноги, стоило Рики подойти.              — Ты всё, улетаешь? — взволнованно спросил Сону, проигнорировав косой взгляд Чанхи. Рики в ответ протянул ладонь, ради веселья наблюдая, решится ли Сону взять её при неотрывно наблюдающем старшем Нишимуре.              — А ты?              Сону замер, осмотревшись. Хмуро бросил взгляд на Чанхи, на Рики, на его ладонь, что раскрылась не столько для рукопожатия, сколько в пригласительном жесте. Поразмыслил буквально минуту, собрав в голове цепочку из только что произошедшего — вчерашний разговор на пляже, Рики о чём-то беседует с отцом, довольное лицо Нишимуры и странная усмешка его отца из конца зала.              И бесстрашно доверился.