расплата
14 августа 2024 г., 00:37
Несколько дней спустя
Чонгук был не в себе все это время. Три события, произошедшие так неожиданно и так невовремя, полностью выбили из его колеи. Дни и числа смешались между собой — и он сам, и окружающие перестали его узнавать.
Первое событие, которое заставляло злиться, — это вскрывшаяся, как нарыв, связь Тэхена и Сонхвана. Осознание это пришло не сразу. Чонгук находился в отрицании первые сутки — он попросту не мог этого понять.
Он вызвал на рандеву Хосока и Сокджина, чтобы прояснить повисшую в воздухе немым напряжением ситуацию, которая перевязывала их, как натянутая нить.
Чонгук не сдерживал себя, и это было ошибкой. Он стал разбрасывать предметы по комнате, повышать голос и угрожать, чтобы те рассказали ему всё.
Чонгук видел, что Хосок замкнулся в себе. Он выглядел насупившимся и раздраженным, играл желваками и хмурил брови, решительно отказываясь отвечать на какой-либо вопрос.
Когда Чонгук в приступе свирепой ревности бросился на Хосока почти что с кулаками и прорычал ему в лицо:
— Ответь мне, сука, на вопрос: при чем тут ты?
Хосок плеснул в него ответной желчью, после чего покинул комнату, хлопнув за собой дверью так, что стены затрещали по швам:
— Иди нахуй, Чонгук.
Это заставило Чонгука рассвирепеть. Он стал похожим на неуправляемое животное: Сокджин хорошо знал, что в таком состоянии Чонгук может стать действительно бешеным и потерять контроль над собой.
Джин решил взять ситуацию в свои руки.
Он поднялся с места и грубым движением руки заставил Чонгука сесть:
— Прийди в себя, — кинул он ему довольно резкое.
Чонгук послушался, но продолжал дышать шумно и сохранял мрачный вид.
— Скажи мне, в чем дело, Сокджин.
Джин выглядел отстраненным. Он неторопливым движением закинул пару кубиков льда в стакан и налил туда немного рома. Он протянул напиток Чонгуку — это должно было помочь ему успокоиться.
— Я скажу тебе лишь несколько вещей, которые тебе важно знать, чтобы ты перестал беситься и ломать наш дом. Выпей, — приказывает. Чонгук делает глоток, но ни на секунду не отводит взгляд. — Убийством Сонхвана мы Тэхену не навредили. Я заверяю тебя в этом, так что опомнись и перестань считать нас врагами. Но Сонхван действительно был альфой Тэхена, и они встречались какое-то время.
Сокджин увидел, как Чонгук попытался перебить его и спросить хотя бы один из беспокоящих его вопросов, но стремительным жестом Джин приказал тому молчать, пока он не договорит.
— Это правда, Чонгук. Тебе придется смириться с этим, но хорошо, что все в прошлом. Да, Сонхван был моим врагом, и Тэхен об этом знал. Я не виню его в этом, поскольку я говорил тебе и ранее, Чонгук, что мы никогда не были близки. Хосок присоединился к этому убийству, поскольку у него с Сонхваном были личные счеты; ровно так же, как и у меня. Это все, что я могу рассказать тебе, Чонгук. А сейчас пора успокоиться.
Чонгук дышал так же шумно, но мерно. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, пока он продолжал сканировать Сокджина на предмет лжи.
— Этого недостаточно, — фиксирует Чонгук. — Мне нужно больше информации. Почему Тэхена так сильно вывела из себя новость о его смерти?
— Я не могу сказать тебе больше, Чонгук, — Джин втягивает воздух. — Не потому, что я скрываю это от тебя. А потому, что он. Я обещал Тэхену не рассказывать тебе ничего из его прошлого, пока он сам не решит сделать это. А я человек, можно сказать, добрый, — Джин хмыкает, — и сговорчивый. Так что когда встретишься с Тэхеном, спросишь его обо всем сам.
— Это правда? Он сам попросил тебя молчать?
— Я клянусь, — Джин кивнул в знак подтверждения. Ранее ему приходилось врать Чонгуку, но это был не тот случай.
Второе событие заставило Чонгука насторожиться.
Чимин попал в автокатастрофу.
То, что это было намеренное покушение, не вызывало ни у кого сомнений. Человек, который сделал это, хорошо подчистил за собой улики.
Чимину повезло, если так вообще можно сказать о ситуации, в которой он оказался. Полученные им травмы не оказались критичными, но он лежал в коме. Его состояние было стабильным и тяжелым.
Чонгук стоял напротив него в больнице. Тот лежал с кучей трубок, бинтов и гипса в палате реанимации. Чонгук наблюдал за ним и усиленно думал. Мысли были гнетущими, приставучими, и они мучали не меньше какой-нибудь изощренной пытки. Чонгук был и напряжен, и обеспокоен, и зол одновременно. Светлое существо на одном плече и темное существо на другом нашептывали идеи, которые взаимоисключали друг друга: с одной стороны, Чонгуку было жаль Чимина. С другой стороны, Чонгук думал о том, что он это заслужил.
Медсестра осмелилась постучаться и заглянуть в палату. Чонгук обернулся на ее призыв:
— Господин… простите… — она была научена тому, что имеет дело с «важными» людьми. — Могу я передать вам его личные вещи?.. Они остались у работников скорой помощи, когда…
— Очень много слов, — раздраженно говорит Чонгук и коротким жестом призывает передать ему их.
Перед Чонгуком оказалась его сумка. Чонгук и так догадывался о происходящем, однако обстоятельства вынудили его убедиться. Он расстегивает молнию и сперва не находит ничего подозрительного: поддельные документы, наличные деньги, таблетки.
Он роется в сумке почти безразлично, как вдруг выуживает со дна предмет. Кнопочный телефон, оказавшийся в его руках, заставляет удостовериться в предположении и мгновенно рассердиться. Он смотрит на закрытые глаза Чимина, на его перебинтованную голову, слышит назойливый писк медицинских приборов, которые следили за показателями жизнедеятельности, и думает о том, что бы он сейчас сказал ему, будь тот в сознании.
Чонгук нажимает на кнопку и видит на экране пропущенные звонки, принадлежавшие одному и тому же абоненту. Чонгук пролистывает меню и видит несколько текстовых сообщений: «Чимин, ты порядке?», «Чимин, ответь мне», «Три дня прошло, Чимин».
Чонгук фыркает. Он испытывает не только злость, но и негодование: как можно быть настолько глупыми и непредусмотрительными?
Чонгук набирает номер.
Гудки были совсем недолгими.
— Чимин… — слышит Чонгук.
Голос дерганый. Голос знакомый. Чонгук и не сомневался в том, кому принадлежит этот номер.
— Юнги, ты хоть понимаешь, как сильно подставляешь его этим?
Голос злодейский. Голос твердый.
— Чонгук… — он слышит, как тяжело и беспокойно Юнги выдыхает в трубку.
— Ты должен был помогать ему, а не подводить его этим глупым телефоном. Как тебе вообще хватило мозгов на это? Ты же понимаешь, что я не могу оставить это просто так, Юнги?
— Чонгук, он жив? — очевидно, Юнги заботит только одно.
— Ты в курсе произошедшего, — констатирует Чонгук неторопливо. — Я стою прямо напротив него и наблюдаю за тем, как бьется его сердце. Его жизнь сейчас находится в моих руках.
— Чонгук, я прошу тебя… Я знаю, что ты не такой человек… Я прошу тебя, дай мне только… Я знаю про убийство полицейского, я знаю, что это были вы; я закрою на это глаза, дай только…
Чонгук дьявольски рассмеялся в трубку.
— Я не такой? — выпалил он. — Я хуже, Юнги. Ты вообразил меня своим другом, я полагаю? Да срать я хотел на твои одолжения, ты главное правило нарушил, как и он. И вы должны будете рассчитаться за это.
— Чонгук, — Юнги произносит более серьезно, выдержав паузу. Тон его голоса перестает казаться беспокойным. Одним только обращением он через телефонную связь передает всю серьезность своих намерений. — Я готов выполнить любую твою просьбу. Я готов заплатить за это. Дорого, Чонгук. Я готов сделать все, о чем ты меня попросишь. Даже если это будет нечто, на что при других обстоятельствах я бы никогда не согласился.
Чонгук хмыкнул. В его глазах сверкнул блеск. Он помолчал немного, после чего произнес:
— Ты можешь попробовать мне помочь.
Третье событие лишило Чонгука сна и сделало его неузнаваемым демоном, готовым разрывать всех, кто осмелится встать на его пути, и идти по головам.
В тот день, когда Чонгук вернулся с места аварии домой, он был настроен найти Тэхена и задать ему те вопросы, которые он не успел задать несколькими часами ранее.
Однако Тэхена он нигде не нашел.
Тэхен бесследно исчез. Все его вещи остались нетронутыми — он словно просто испарился в воздухе.
Чонгук впал в состояние такого бешенства, что стал крушить всё вокруг: внутренние беспокойство и испуг превратились во внешний приступ тирании. Он безжалостно хватал каждого клановца за грудки и спрашивал, где его омега. Не получая ответ, Чонгук больно бил в живот или в лицо — в тот момент ему было все равно на иррациональность своих действий, поскольку он испытывал ярость.
Через несколько часов допросов, устроенных над членами собственного клана, Чонгуку удалось выяснить, что Тэхен ушел сам. Когда Чонгук узнал об этом, он вышел из себя еще сильнее и подумал о том, что надо было запереть самому, надо было дать приказ следить и не выпускать — и он удивлялся своим реакциям, ему не свойственным. Он не считал себя собственником, но в момент, когда он лишился своего, он почувствовал себя самым авторитарным хозяином, готовым переломать кости кому угодно, кто окажется причастным.
Когда на следующий день Чонгук получил звонок, он смог красочно представить, кого именно он намеревается сделать калекой.
— Хорошо спалось, Чонгук?
Театрально выделанный голос вмиг заставил все жилы, мускулы и кости в теле напрячься до такой степени, что он, казалось, вот-вот поломается изнутри.
— Фумико… — Чонгук не то шипит, не то хрипит по слогам.
— Не стану тратить много твоего времени, поскольку сейчас оно ценно для всех как никогда. Вы нашего копа замочили, за это мы изъяли свою плату. Не такую уж и большую, надо сказать, так что ты должен быть благодарен. Омега у нас. Сонхван хотел забрать его сам, ты знаешь об этом? Мы отдали ему небольшую честь, исполнив его практически предсмертную просьбу…
— Убью каждого, — Чонгук медленно разжевывает слова зубами.
— Крайне не рекомендую пытаться, но выбор за тобой.
Она бросила трубку. Чонгук по одному ее голосу мог понять, что она осталась довольной. Все шло именно так, как ей того хотелось. Она хотела, чтобы Чонгук стал неистовствовать и рисковать жизнью, чтобы попытаться вернуть свое.
Это осознание доводило Чонгука до такого приступа, когда ненависть уже хлыстами бьет по телу и заставляет кровь разгоняться до сумасшедшей скорости.
Он закричал во весь голос и со зверством разбил телефон об стену.
Это было начало войны.
***
***
Чонгук пытал. Чонгук убивал. Много и долго. Его руки полностью увязли в крови за какие-то считанные дни. Он не спал. Он не ел. Он избивал, стрелял, отрезал конечности, ломал хрящи и кости, заставлял ползать по полу, вопить от боли и молить о снисхождении. Он даже не разговаривал. Ни с Хосоком, ни с Сокджином. Они только сопровождали его, помогали ему, четко осознавая, что он не остановится. Однако дело принимало дикий оборот. Их силы ослабевали. Люди гибли в этих бойнях, которые очень скоро стали казаться бессмысленными. «Рысей» след простыл. Было очевидно, что они хорошо спрятались, ровно как и то, что Тэчон, лидер «шести звезд», им в этом помогал. Альянс вражеских кланов — серьезная угроза. «Бешеные» потеряли очень много своих людей. Но Чонгук без шуток готов был хоть весь мир перевернуть с ног на голову. Его собственный мир перевернулся таким же образом. Настолько отчаянным и безумным его еще никто не видел. Чонгук нагрянул в дом к Намджуну. Пока Чонгук ждал его появления, он пытался отмыть руки от крови в раковине на кухне, управляясь с его имуществом бесцеремонно. Лидер услышал голос позади себя: — Пора притормозить, Чонгук. Ты сходишь с ума. В ответ на эту реплику Чонгук быстро подошел к нему и тут же совершил опасный прием, от которого у бывшего лидера хлынула кровь из носа, а внезапная боль заставила мощно пошатнуться: — Блять! — Заткнись, — сказал Чонгук и бросил тому салфетку, чтобы Намджун приложил ее к месту удара. — И никогда впредь не указывай мне, что делать. От недостатка сна и переизбытка переживаний Чонгук и сам чувствовал, что теряет связь с реальностью. Он стал несдержанным, его действия были нелогичными, беспорядочными, и он не чувствовал ничего, кроме голой наэлектризованной ненависти. — К завтрашнему дню мне нужны от тебя еще три дюжины новобранцев, — приказывает он, наблюдая за тем, как Намджун пытается остановить кровь. Силы клана постепенно иссякали, и Чонгук делал то, до чего никогда не опускался, — задействовал в деле силы тех, кто еще не окончил процесс вербовки. — Ты рвешь и мечешь все на своем пути, но ради чего? — Тебе, засранец, никогда этого не понять. На Чимина покушение ты совершил? Этот вопрос, являвшийся по совместительству слишком резкой сменой темы, застал Намджуна врасплох, однако заставил отчего-то странным образом улыбнуться. — Я его не сбивал, Чонгук. — Узнаю, что врешь, — заставлю сожрать собственный язык, — заключает Чонгук и направляется к выходу. — Пора бы тебе вспомнить, где твое место. Намджун с пристрастием через окно наблюдает за тем, как тот тяжелыми шагами скрывается за пределами его участка. — Терпеть не могу… Сукин сын…***
***
Холодная темная ночь. Ливень хлесткими стрелами бьет по стеклам бронированного автомобиля, заставляя голову раскалываться ноющей болью. Чонгук едет на заднем сидении. Он вооружен по горло. Помимо катаны, он держит при себе огнестрельное оружие и целое разнообразие боевых ножей. На нем бронежилет, черная, прилегающая к телу одежда, под которой множество свежих, неприятно зудящих ран. Все доставляет дискомфорт. Мигрень смешивается с чередой тревожных мыслей, которые за все это время успели превратиться в гниющую кашу. Рядом с ним Сокджин. Он посматривает на Чонгука, и его вид заставляет не на шутку волноваться. Впалые щеки, обнажившиеся скулы, об которые можно теперь порезаться, почти черные синяки под глазами. Джин с большим беспокойством думал о том, насколько относительно его младшего брата стал маниакален Чонгук: если сейчас он готов хоть против целой армии с танками пойти с голыми руками, как абсолютный безумец, то что будет дальше? — Чонгук, ты уверен? — тихо спрашивает Сокджин. Только один хлипкий проблеск надежды заставляет понадеяться на то, что тот еще может одуматься. — Если боишься, можешь валить отсюда, — Чонгук произносит почти надменно. — Но я не остановлюсь. Джин вздыхает и отводит взгляд. Помолчав, он отвечает: — Не собираюсь я валить. Он тоже, в конце концов, моя семья. Как и ты.***
***
Тэхен сидел на коленях со связанными руками и ногами и повязкой на глазах, через которую не пробивался свет. В этом холодном помещении он провел уже несколько суток. Он не позволял себе менять положение тела, особенно когда кто-нибудь приходил к нему, хотя оно затекало и ныло невыносимо. Он не чувствовал страха. Он понимал, куда попал, но не жалел о том, что покинул территорию особняка и оказался впоследствии схваченным. Он переживал лишь о том, как чувствует себя он. Тэхен не надеялся на то, что тот придет его спасать, а наоборот: он надеялся, что из-за инцидента со смертью Сонхвана Чонгук разозлился на него настолько, что не станет бежать за ним. Последнее, чего хотел Тэхен, — это заставлять его беспокоиться о себе. Тэхен бесконечно грыз себя за то, что вынудил беспокоиться. Тэхен не ждал помощи и несколько дней вынашивал в голове план, как может помочь себе сам. Каждый раз, когда повязку с глаз срывали и приступали к очередным пыткам (которые, кажется, нужны были «рысям» не столько ради информации, сколько ради чистой забавы), Тэхен не тратил время зря и внимательно изучал каждый угол комнаты, чтобы собрать всевозможные подсказки. Тэхен изучал и поведение этих клановцев, сканировал их движения, их действия; собирал анамнез и анализировал стиль. Когда его мучали и пытались с ним разговаривать, он усиленно задвигал боль на задний план и тратил время только на то, чтобы прикинуть возможный исход событий. — А ты довольно стойкий, как для омеги, — с Тэхена сорвали повязку, и неприятный яркий свет снова больно ударил в глаза. Он не знал, сколько прошло часов или дней с прошлого раза: он потерял счет времени. Он в первый раз видит женщину вычурного аристократичного вида, но сразу понимает, кто стоит перед ним. Фумико курила сигарету через мундштук. Оттенок ее помады был похожим на кровь. Он сливался с теми красными пятнами, которые окружали пол вокруг него и принадлежали ему самому. Около Тэхена стоят два крупных альфы, вооруженных огнестрельным оружием. — Большинство ломается уже в первые часы, начинает вопить, а ты до сих пор и слова не произнес. Это довольно интересно, — Фумико растягивает предложения и внимательно наблюдает за своей жертвой. — Не хотел бы сменить место работы, Тэхен? Он ничего не отвечает, продолжая исподтишка осматриваться так, чтобы не вызвать подозрений. От резкого удара ногой по спине искры рассыпаются перед глазами, и первую минуту Тэхен не может вздохнуть от внезапной боли. — Не учили отвечать, когда спрашивают?! — Фумико показывает характер. Она стала обходить Тэхена с разных сторон, стуча каблуками по промерзшему полу, и внимательно разглядывать его. — А ты ничего. Довольно хорошенький. Такие у нас в почете. Я найду тебе применение, но для начала надо привести тебя в порядок. Боли ты не боишься — это неудобно, но у нас есть и другие способы сделать тебя посговорчивее. Она щелкает пальцами и призывает головорезов к действию. Они валят его на спину и зажимают ногами, потому что Тэхен рефлекторно оказывает сопротивление. Он изо всех пытается вырываться. Но один крепко хватает за челюсть и закидывает внутрь таблетку, а второй подносит стакан воды и неаккуратно выливает немного жидкости в рот. Тэхен поперхнулся и стал закашливаться, но его продолжали удерживать. Это длилось несколько долгих минут, пока он не почувствовал, что таблетка растворилась в воде, и вынужденно сглотнул. — Так-то лучше, — констатирует Фумико, внимательно наблюдавшая за всей этой сценой. — Скоро тебе будет приятно, Тэхен. Можешь не благодарить. Захочешь чувствовать это вместо боли — скажешь мне, и я с большим удовольствием пойду тебе навстречу. Тебе повезло, что ты симпатичный. Ему вновь завязывают глаза. Вскоре комнату покидают, проворачивая в замочной скважине тяжелыми ключами несколько раз. Тэхен остается один.***
***
Хосок и Чонгук на нижнем этаже здания совершают безжалостный акт зачистки. Благодаря острым катанам конечности врагов летят во все стороны — дом омылся фонтанами крови. По показаниям одного из свидетелей, подвергнувшегося пыткам, в этом доме находилось убежище лидера северных. Судя по количеству отморозков, которые охраняли всю территорию вдоль и поперек, эта информация оказалась правдивой, и «бешеные» стали ближе к цели. Чонгук пронизывает тело мечом, не замечая, как кровь брызжет ему в лицо. Высовывая филигранным движением оружие из тела, он совершает оборот и ударом ноги сбивает подбежавшего сбоку противника, после чего пронзает уже его, чувствуя, как катана упирается в деревянный пол, перерезав все внутренности. Шум и крики распаляют кровь еще больше — он не намерен прекращать. Чонгук не обращает внимания на боль и усталость, пока расправляется с врагами. Ненависть — лучший источник адреналина; жидкое горячее топливо, которое разгоняет тело до бешеных скоростей. Навыки Чонгука превосходят чьи-либо, и у соперников нет шансов. Убив всех, кто попался ему на пути, и вдоволь насладившись их страданиями, Чонгук делает шаг назад и сталкивается спиной с Хосоком. Он держал вторую половину этажа под своим контролем. Вдвоем они справились с целой оравой бандитов за какие-то считанные полчаса. — Здесь проход в подвал, они могут скрывать пленников там, — говорит Хосок, указывая головой на узкий коридор. Чонгук оборачивается, чтобы посмотреть. — Я пойду туда, а ты оставайся здесь. — Нет, — Чонгук хватает за руку Хосока, который успел сделать шаг. — Если Тэхен там, то я иду туда. — Еще чего, — Хосок начинает спорить, отбрасывая его руку от себя. — Хос-сок, — шипит на него Чонгук, не понимая, зачем тот начинает упираться. Их прерывает Сокджин, который спустился с верхнего этажа. — Вместе идем, — говорит он. — Наши парни на контроле тут. Резню перетерпят.***
***
Тэхен понимает, что больше у него нет времени. Они стали пичкать его наркотиками — слишком опасно. Теперь он станет терять над собой контроль. Выждав нужное время, Тэхен начинает действовать. Он быстро понимает, что вещество, которое они заставили его употребить, похоже на какой-то психостимулятор. Его пульс участился, и он ощутил сильный прилив адреналина и эндорфина. Это было ему на руку, поскольку из-за этого у него появились силы, а боль приглушилась. Он отполз к стене. Оперевшись головой о грубую поверхность, он стал со всей силой тереться о шероховатый бетон, чтобы стянуть с себя повязку. Он исцарапал кожу на скулах, пока делал это, но вскоре смог обрести зрение. Он проморгался и стал оглядываться. Его взгляд зацепился за предмет. Он вдруг чуть не рассмеялся от счастья, не веря собственной удаче: они оставили на полу стакан воды, которой до этого силком поили его. Тэхен ползет к нему, что дается тяжело: руки и ноги связаны накрепко, однако ускоряющее действие наркотика позволило довольно быстро достичь цели. Тэхен хватает край зубами и, запрокинув голову, швыряет об бетонный пол как можно резче. Ему не удается разбить стакан с первой попытки, и он провернул это несколько раз, прежде чем наконец не увидел россыпь стекла рядом с собой. Действие, которое предстояло ему сделать вслед за этим, было еще более изнуряющим. Тэхен выбрал самый большой из осколков и, пододвинувшись к нему, ухватил ловким движением пальцев. Он стал пытаться перерезать стеклом тугую веревку, связывавшую его руки. Он сразу понял, что на это уйдет не один час. Такое занятие требовало выдержки и огромного терпения. Понимая, что он может застрять с этим надолго, он предусмотрительно отполз к двери, чтобы быть способным среагировать быстро, если вдруг кто-то зайдет. Он выбрал правильный угол, накрепко зажав осколок пальцами, и стал совершать монотонные, крайне неудобные и причиняющие боль движения. В какой-то момент он даже почувствовал укол отчаяния, подумав, что это невозможно. Однако когда одна из тонких нитей под напором все-таки порвалась, он ощутил новый прилив возбуждения и стал делать это усиленнее. На то, чтобы освободить себе руки, у него ушло не меньше пары часов.***
***
Чонгук с ноги выбивает дверь в комнату, похожую на бункер, и ловко срывает замок. Он не церемонится, стремясь проникнуть внутрь как можно скорее. Он натыкается на два пистолета, направленных прямо на него. Один держал Ким Тэчон, лидер западного клана, а второй — Со Донхве. Нынешний лидер северного клана и по совместительству родной брат Со Канхвана — того самого человека, который промышлял детской проституцией и пал жертвой «бешеных» на горнолыжном курорте больше года тому назад. Хосок и Сокджин следуют за Чонгуком. — Где он? Чонгук не настроен вести светские беседы. У него есть задача, и прямо сейчас он очень зол. — Да вы реально, парни, бешеные, — это произносит Донхве. Вид этого человека не вызывал уважения. Это был сухопарый альфа лет тридцати, который, по всей видимости, прямо сейчас испытывал сильный страх, осознавая, что весь его дом оказался выполощенным в крови. Он сидел в кресле и почти что с дрожью в руке держал заряженный пистолет, нервно поглядывая на трех альф с окровавленными катанами в руках. — Отвечай на мои вопросы! — выкрикивает Чонгук. Он не сохраняет меры предосторожности, накармливая врагов своим гневом, несмотря на то обстоятельство, что прямо сейчас в него целятся два дула. Ничего, похожего на испуг, в нем нет — только прямая цель. — Здесь ты его не найдешь, Чонгук. Тэчон выглядел гораздо более бесстрашным и уверенным в себе. Он сидел за деревянным письменным столом и практически размахивал пистолетом в своей руке, как какой-то погремушкой. — Говори, где он. Чонгук настойчив. Хосок и Сокджин медленно проходят вглубь комнаты и оказываются в шаговой доступности от Тэчона, который из этих двоих, как казалось, был единственным источником угрозы. Тэчон расплылся в дьявольской улыбке. Донхве смотрел на своего союзника очень пристально: «Почему бы нам не перестрелять их троих прямо сейчас, Тэчон?», — пронеслось в его голове. Но сам бы он на такое не решился. — Янын и Фумико развлекаются с ним, Чонгук. Мне безразличен твой парниша. У меня таких омег, как говна, думаешь, мне не все равно? — И поэтому ты прячешься в бункере, как сраная крыса, — говорит Хосок. Тэчон откладывает пистолет на стол, что вызывает недоумение в глазах Донхве. Он начинает судорожно стучать ногой по полу. Тэчон, в свою очередь, с большим интересом рассматривает поочередно Чонгука, Сокджина и Хосока. Нельзя не признать, что их вид внушает чувство опасности.***
***
Когда Тэхен освобождает себя, он чувствует себя самым всесильным человеком на целой планете. Он больше не связан, и теперь ему кажется, что дело осталось за малым. Однако впереди предстояло только самое непростое — выбраться из этого места живым. Он полностью выпутывается из веревок. Он начинает разминать затекшие конечности, пытаясь вернуть осязаемость рук и ног. Сжимает пальцы в кулаки и медленно разжимает, шевелит голеностопами. Движения отдают знакомой, хоть и притупленной болью в теле, которая вселяет только больше решительности. Тэхен медленно поднимается на ноги. Тело непослушное и не такое сильное, но оно способное. Обдумав это, Тэхен заключает, что готов действовать дальше. Он осматривает выход — замок сложный, а дверь тяжелая. Выбраться отсюда просто не получится. Тэхен решает выждать. Он знает, что через некоторое время к нему должны прийти, чтобы принести еду. Он может только надеяться на то, что охранник придет в одиночку — тогда у него будет шанс. Он сидит под дверью своей темницы около часа в полной боевой готовности.***
***
— Где они? — повторяет Чонгук. — Я спрашиваю в последний раз. Его предупреждение звучит действительно угрожающе. Этого давления не выдерживает трусливый Со Донхве, который начинает пытаться строить из себя крутого гангстера: — Думаешь, мы просто так скажем тебе, где их найти, Чонгук?! — он начинает выглядеть как нелепый ребенок, бьющийся в истерике. — Донхве, — Тэчон предостерегает его спокойным и твердым голосом. Тэчон знает, что Донхве не умеет вести переговоры. Он не обращает должного внимания на призыв союзника и продолжает: — Думаете, вы можете просто так врываться в мой дом, убивать моих бойцов и предъявлять свои требования?! Думаете, вам просто так это сойдет с рук?! — Донхве вскакивает с места, размахивая заряженным пистолетом перед своим лицом. — Вы убили «мёндонского» копа и получили за это по заслугам! Знаешь, кто предложил «рысям» забрать твоего омегу?! Знаешь, кто, Чонгук?! Это была моя идея! Я предложил это! Со Донхве ничего не смыслил в делах кланов и даже не подозревал, какую роковую ошибку он только что совершил. Сокджин и Хосок чувствуют Чонгука на ментальном уровне, предугадывая его действия за считанные секунды. Они мгновенно блокируют Тэчона, отбрасывая его оружие в сторону — в этот же миг Чонгук подлетел к Донхве так быстро, что тот даже не успел ничего сообразить. Движения Чонгука были молниеносными: в первую секунду лидер «северных» успевает лишь заметить, как тот выбивает пистолет из его руки, а уже в следующую секунду он чувствует острую боль в области шеи, после чего теряет связь с миром навсегда. Чонгук одним точным взмахом катаны отрубил голову Со Донхве. Она покатилась бесполезным шаром по полу, но никто не удостоил эту картину и взглядом. Фонтан крови брызнул из из перерубленных артерий. Чонгук не замечал, как безобразные липкие потоки пачкали его одежду и кожу; он сохранял стойку, в которой совершил удар. — Твою мать, ты реально нахуй поехавший! — Тэчон кричит, но Сокджин и Хосок уже приставили свои катаны к его телу и плотно блокировали попытки сопротивления. — Приди в себя! Тэхена твоего отпустили уже, сраный ты идиот!***
***
Когда дверь комнаты открывают, Тэхен применяет на вошедшем старый, уже испробованный им удушающий захват. Эффективно, поскольку можно обезвредить жертву, не наделав лишнего шума. Тэхен кропотливо высчитывает время и терпеливо ждет, пока враг корчится и пытается протестовать. Когда тело обмякает в руках, Тэхен выжидает еще несколько минут. Только тогда он позволяет себе встать на ноги и через открытую дверь высунуться в коридор. Он двигается бесшумно, огибая поворот за поворотом. Слыша шаги или замечая силуэты, он прячется за углами. Двое заметили его. Тэхену пришлось вступить в неравный бой. Он отбивает удары четырех рук, нанося ответные, которые лишают противников координации. Ему удается выбить пистолет из руки одного из, после чего он непромедлительно стреляет. Раз. Тело падает навзничь. Два. Кровь из прошибленной головы причудливым рисунком отпечатывается на стене. «Это очень плохо». Тэхен думает про себя, понимая, что звуки выстрелов привлекут лишнее внимание. Надо бежать. Другого выбора нет. Тэхен огибает коридоры, несясь через них сломя голову. Ему приходится совершить крутой оборот телом в 180 градусов, когда его грубо хватают за руку. Он машинально наносит удар ногой, слыша вдруг: — Черт… — реакция на внезапный толчок. — Стоп! Остановись! Свои! Тэхен поджимает брови — он не верит. Он продолжает выпутываться из захвата, как вдруг замечает, что противник одет в полицейскую форму. Человек этот вдруг прижимает его к стене и тычет в лицо корочкой. Тэхен фокусирует взгляд и распознает на пластиковой карточке имя — Мин Юнги. Тэхен немного ослабляет хватку, но продолжает дышать неровно. — Все в порядке, Тэхен, — убеждает его Юнги спокойным голосом. — Я пришел забрать тебя отсюда. Идем. — А ты не дурак, — произносит полицейский, хлопая дверью машины. Тэхен сидит на заднем сидении «фольксвагена» и недоверчиво осматривается по сторонам. Он не верит, что его действительно… спасли? Юнги стремительно выезжает на дорогу. Ночь. На улицах ни души. — Знал бы я, что ты и сам сможешь выбраться без чьей-либо помощи… — Юнги странно и горько усмехнулся. — Да… — он помолчал. — Ты прирожденный боец. — Зачем стал впрягаться за меня? — спрашивает Тэхен. — Разве полицейским есть дело до таких хлопот? — Не за тебя я впрягся, — Юнги шмыгает носом. — За Чимина. Тэхен смотрит на его лицо через зеркало заднего вида. Только сейчас он замечает, насколько уставшим и измученным оно казалось. Тэхен начинает испытывать жалость, вспоминая, что с Чимином случилась беда. — Так ты, значит, Мин Юнги… любовник Чимина? Тэхен спрашивает без стеснения. Он продолжает чувствовать действие наркотика, который заставляет его вести себя странным образом. Юнги вглядывается в него. — А ты, Ким Тэхен, бывший Сонхвана, не так ли? — Юнги решает ответить прямолинейностью на прямолинейность. Тэхен поджимает губы и многозначительно смотрит в ответ. — Черт возьми… И как тебя только угораздило связаться с Чонгуком… Тэхен отводит взгляд. Эти слова полицейского заставили испытывать боль и нечто, похожее на настоящую скорбь.***
***
Чонгук стоял возле ворот. За прошедшие несколько часов он успел сделать несколько вещей, но только одна из них показалась ему действительно важной. Они оставили Тэчону жизнь, настоятельно убедившись в том, что тот хорошо понимает, что теперь у него есть перед ними «должок». Хосок и Сокджин мучали лидера «шести звезд» еще какое-то время, тыча в него словами о том, что им ничего не стоит убить его прямо сейчас. В это время Чонгук выбежал в коридор, чтобы набрать номер. Гудки казались ненормально длинными, и Чонгук трясся, ожидая ответ абонента. — Юнги! — почти что кричит в трубку Чонгук, не выдерживая напряжения. — Ты знаешь что-нибудь о местонахождении Тэхе… — Он со мной, — перебивает его тот. — Поезжай домой. Я привезу его. Чонгук возвращается в бункер так быстро, как может, и так же быстро призывает Хосока и Сокджина уходить. Его абсолютно не интересует судьба Тэчона и то, что его братья, может быть, еще не договорили. Чонгук торопится. Торопится сильно. Ему очень срочно нужно вернуться домой. Так быстро Чонгук, кажется, еще не ездил. Когда он оказался на территории своего клана, он вдруг понял, что больше ему некуда спешить. И тогда ожидание стало по-настоящему мучительным. Он ждал приезда Юнги. Ждал долго. Он заставил себя принять душ, чтобы отмыть кровь, которая въелась в кожу ядовитыми пятнами. Он заставил себя поесть, хотя кусок вставал поперек горла. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме одной-единственной мысли: его человек сейчас в безопасности. Его человек едет домой прямо сейчас. Чонгук ждал. Он успел немного успокоиться к этому моменту и прийти в себя. Он с облегчением думал о том, что все страшное уже позади. Когда серый «фольксваген» заезжает во двор, Чонгук чуть ли не срывается с места, завидев родную светлую макушку на заднем сидении. Сердце начинает бешено стучать. Реальность уходит из-под ног. Он хочет убрать из своего поля зрения все лишнее: улицу, машины, патрулирующих клановцев в балаклавах, полицейского. Он хочет сузить свою действительность только до пустого белого фона, себя и его. Своего человека, который наконец-то вернулся домой живым. Чонгук усилием воли собирает остатки сил и ждет, когда Тэхен выйдет из машины сам. Тот выглядит разбитым и сломанным. Он опускает взгляд на землю. Чонгуку хочется взвыть от жалости. Он хочет броситься к его ногам, упасть перед ним, обнять. Чонгуку хочется заплакать от собственного бессилия. Тэхен осмеливается сделать шаг навстречу. Он с тяжестью поднимает голову — в его глазах считывается сожаление, раскаяние и печаль. Чонгуку хочется сделать так много в ответ на этот взгляд родных глаз. Он не может больше сдерживаться и тянет за руку. Зажмуриваясь, он обнимает Тэхена, крепко прижимая его к себе. И плевать, что все видят это. Плевать, что в свете событий последних дней теперь все знают о главной чонгуковской слабости. Ему плевать на все прочие обстоятельства своей жизни, пока он держит этого человека в своих руках. Чонгук открывает глаза, продолжая обхватывать слабое тело Тэхена, и сталкивается взглядом с Юнги, который опирается ногой о дверь своего автомобиля. Чонгук понимает, что пришло время рассчитаться. Ему приходится отпустить Тэхена. Чонгук кивает в сторону двух бойцов и приказывает тихим, но строгим голосом: — Сопроводите его до дома. Лидера слушаются беспрекословно, и Тэхен начинает плестись в сторону особняка. Чонгук провожает его взглядом, думая о том, что хотел бы теперь приставить к нему охрану, чтобы тот больше никогда не исчезал. Когда Тэхен успешно преодолевает ступени, поднимаясь по ним медленно, как на плаху, и скрывается за дверьми, только тогда Чонгук возвращает свой взгляд на Юнги. Чонгук слегка морщится, испытывая целую смесь эмоций. — Ты хоть представляешь, как дорого мне обошлась такая сделка с «рысями»? — тишину прерывает Юнги. Чонгук выдохнул, приоткрыв рот. — Наверное, ты не представляешь… — Юнги фыркнул. — Скажем так… премии мне в этом году не видать. Чонгук горько усмехнулся. — Я могу заплатить… — Да не нужны мне твои деньги, Чонгук, — Юнги смотрит на него с горечью. — Мы в расчете. И постарайся не шуметь хотя бы пару месяцев. Слишком много крови пролилось в эти дни. А мне теперь предстоит разгребать за тобой все это дерьмо. — Это твоя работа, — прохрипел Чонгук. Он совсем коротко улыбнулся. За одним этим маленьким движением уголков рта скрывались три огромных слога, которые он так и не произнес вслух, но которые очень хорошо считал Юнги, за все годы научившийся понимать Чонгука и без слов, — «спа-си-бо».
