Голод

В просторном кабинете ректора царило холодом. Высокие окна были наглухо закрыты плотными шторами, и единственным источником света оставалась громадная хрустальная люстра, тускло мерцавшая под потолком. Вдоль стен громоздились книжные стеллажи, буквально подпиравшие своды. На полках поблескивали награды и медали, заработанные за долгую карьеру. За массивным деревянным столом, покрытым зеленым сукном и заваленным стопкой бумаг, в кресле из темной кожи восседал пожилой мужчина. За его спиной, словно надзиратель, висел портрет основателя университета — наставника нынешнего ректора. Кроули выслушивал гневные жалобы Фенцио на взбалмошных студентов, замерших на диване у противоположной стены, и лицо его оставалось почти безмятежным. — Я вас понял, — голос был тихим, но властным. Фенцио, шурша мантией, покинул кабинет, а Кроули перевел взгляд на студентов, чуть выгнул бровь и с легким удивлением спросил: — Вики Уокер, почему на вас нет ботинка? Девушка скрестила руки на груди и бросила на Люцифера испепеляющий взгляд. После того как она запустила в него обувью, тот демонстративно, со злобной усмешкой, скинул ее с лестницы на первый этаж. Нетерпеливый Фенцио был не в том расположении духа, чтобы позволить ей вернуться за пропажей и, ядовито выплюнув: «Насколько я понял, обувь вы используете совершенно для иных целей, значит, прекрасно обойдетесь и без нее», велел следовать за ним. — И что же мне с вами делать? — Кроули устало выдохнул, поставив локти на стол и опустив подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Поведение каждого из вас недопустимо. И позвольте поинтересоваться, — он устремил проницательный взгляд парней, — что именно стало причиной конфликта? — Это вас не касается, — Люцифер вальяжно откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и ухмыльнулся. По лицу ректора пробежала едва заметная дрожь — маска напущенного спокойствия дала трещину. Мужчина улыбнулся, но в глазах его вспыхнул опасный огонь: — Все студенты — лицо нашего университета. И я, как ректор, обязан следить за его репутацией. Это ведь далеко не первый случай. Курение на территории вуза, распитие алкоголя, неподобающий внешний вид, драки, посягательства на чужую честь… Я долго могу перечислять этот список. Впрочем, — он посмотрел на Дино, и черты его лица чуть смягчились, — не ко всем из вас это относится. Вы можете быть свободны. Надеюсь, мы друг друга поняли, — мужчина позволил себе мимолетную улыбку. Дино, чувствуя на себе пристальные, недовольные взгляды остальных, вышел из кабинета, остановившись прямо за дверью. — Вы сейчас серьезно? — усмехнулся Люцифер. — Для чего вы нас здесь задерживаете? Чтобы в очередной раз прочитать лекцию о том, какие мы никчемные? Вы прекрасно знаете, что не отчислите нас. Разве что Уокер… — он повернулся к девушке и, впившись в нее глазами, одними губами пошептал: «Ты пожалеешь». Кроули нахмурился. — Я многое спускал вам с рук, надеясь, что благоразумие все же снизойдет до вас. Вы позорите не только себя, но и имена своих родителей, — как бы между прочим заметил он, и голос его стал тверже. — Я буду вынужден позвонить им и доложить о вашем деструктивном поведении. А также обсудить методы его исправления. Повисла тишина, разрезаемая лишь монотонными щелчками маятника настенных часов, которые безжалостно отсчитывали секунды. Кроули обвел студентов внимательным взглядом, отметив, что его угроза возымела действие лишь на одну из них — Вики изо всех сил старалась сохранять лицо, но в ее глазах отчетливо читался ужас перед грядущей встречей с матерью и скорой кончиной, которая неминуемо постигнет ее. Строгая, амбициозная, вечно следующая правилам Ребекка Уокер попросту убьет дочь. Девушка не сомневалась: новость о пропаже доброй порции алкоголя из каждой бутылки пойдет ко всему этому сокрушительным дополнением. Люцифер не выдержал, смешок вырвался из его груди, быстро перерастая в громкий, раскатистый хохот, отчего его тело начало дрожать. Он выдохнул, смахнул выступившие слезы и с широкой улыбкой, больше напоминавшей оскал, уставился на Кроули. — Вы не перестаете удивлять, ректор, — парень поднялся с дивана. У двери он замер, обернулся и, дерзко подмигнув, добавил с ленивой ухмылкой: — Что ж, удачи вам в задуманном. — Остальные тоже могут быть свободны, — Кроули устало потер виски, всерьез размышляя о том, что проще всего было бы исключить эту строптивую компашку и навсегда забыть об их существовании. Но некоторые обстоятельства, способные разрушить его выстраиваемую годами карьеру, крепко связывали ему руки. — Мальбонте, задержись. — Нет, — тот широко улыбнулся, с наигранной галантностью распахнул перед девушками дверь, пропуская их вперед, и вышел следом, даже не обернувшись на призыв ректора. Дино встретил их в коридоре с ворохом расспросов, отметив чрезмерно бодрый и веселый настрой Люцифера, который еще некоторое время продолжал глумливо коверкать слова Кроули, удаляясь в сторону лестницы. Вики пыталась не падать духом и не выдавать своего волнения, но по дороге в аудиторию то и дело замирала, проваливаясь в тревожные мысли и представляя сердитое лицо матери, ее гневный голос с нотками разочарования. Оставив друзей у входа, она поспешила вниз, чтобы забрать ботинок, и была в полнейшем ужасе, не обнаружив его на месте. И кому он мог понадобиться?! Лежал себе, никого не трогал… — Не это ищешь? — за спиной раздался бархатистый мужской голос. Ах да, конечно. Кто же еще. Она обернулась к Люциферу, натянув на лицо подобие улыбки, но вышло откровенно скверно. — Спасибо, что позаботился о его сохранности. Можешь вернуть, — она потянулась к обуви, но Люцифер мгновенно вскинул руку вверх, превращая все в издевательскую игру. — Ты с огнем играешь, Уокер, — прошипел он, нависая над ней. — Погоди-ка… — губы его искривились в усмешке; он наклонился почти вплотную, пристально вглядываясь в ее бледное лицо. — Так ты все еще пьяная? Сколько же ты влила в себя вчера? — Не твоего ума дело! — рявкнула она, воспользовавшись моментом и вцепившись в ботинок. — Да на, забирай. Делать мне больше нечего, кроме как таскать твою вонючую обувь, — он демонстративно обошел ее, но у самой лестницы обернулся. — Дам тебе совет: держись подальше от Маля или хотя бы учись контролировать себя. Ты была красивой, умной девушкой. А сейчас на тебя смотреть не то что тошно — жалко. Вики не тронули его слова — по крайней мере, ей хотелось в это верить. Лишь где-то глубоко внутри что-то шевельнулось, неприятно кольнуло и оцарапало душу, оставив болезненный след. Но это странное, тянущее чувство быстро угасло. Вики нравилось спускать свою жизнь к чертям — в этом были новые, необычные для нее ощущения. Ей казалось, что все это время она и не жила вовсе, зато теперь мир вокруг стал перенасыщен яркими красками. Перед глазами всегда стоял пример скучного существования матери. Женщина добилась высот в карьере, стала многоуважаемым юристом и теперь навязывала дочери то же будущее, даже не спрашивая, нужно ли оно самой Вики. Надев ботинок, Вики решила не возвращаться на пару. Вместо этого она вышла во двор и завернула за ветхое строение, назначение которого оставалось для студентов загадкой. Достав из сумки пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась. Никотин ударил в голову, вызвав приятное головокружение, и бушевавшие внутри эмоции поутихли. Вики не впервые станет разочарованием для матери — женщина как-нибудь это переживет. Облокотившись о стену, она наблюдала за облаками и тяжелыми тучами, медленно затягивающими небо. Теперь ей казалось, что жизнь, подобно этой синеве над головой, погружается во мрак. Услышав шаги, Вики поспешно затушила сигарету и спрятала окурок за спину. Из-за угла вышел высокий парень, которого она прежде не встречала. Он остановился на другом конце их импровизированного укрытия и закурил, не обращая на девушку ни малейшего внимания. Совершенно. Даже не посмотрел в ее сторону. Лицо незнакомца было бледным — казалось, оно никогда не видело солнца. Но бледность эта не выглядела болезненной, скорее аристократичной: высокие скулы, острые, четкие черты. Почти прозрачная кожа контрастировала с иссиня-черными волосами, которые свободным каскадом ниспадали до самой поясницы. Черная кожанка подчеркивала худощавый силуэт, а джинсы в тон облегали длинные ноги. Он обладал странной, пугающей притягательностью. Вики завороженно следила за его тонкими пальцами, изящно сжимавшими сигарету, и за каждым его выверенным, почти замедленным движением. Но он, погруженный в свои мысли, демонстративно игнорировал ее присутствие. Внезапно незнакомец вскинул голову, и их взгляды столкнулись. Черные, бездонные глаза прошили ее насквозь, заставив сердце пропустить удар. Вики оцепенела, чувствуя себя абсолютно беззащитной и голой под этим ледяным взором. Незнакомец же с легкостью разорвал контакт, докурил и ушел, оставив ее в полном замешательстве. Вики вернулась к кампусу и обессиленно опустилась на скамью. Она закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но сознание раз за разом рисовал лишь одно — тот пронзительный, завораживающий взгляд. Вокруг бурлила обычная университетская жизнь: студенты смеялись, птицы щебетали в ветвях, солнце играло бликами на листьях. Но для Вики мир будто поставили на паузу. Она тяжело вздохнула, открыла глаза и тут же наткнулась на два суровых, полных недовольства лица — Дино и Мими уже были тут как тут. — Вы почему не на паре? — Она уже закончилась, — раздраженно бросила подруга, приземляясь рядом. Вики удивленно подняла брови. Она и не заметила, как пролетело время. — Фенцио велел передать, что на зачете на следующей неделе тебе поможет разве что Бог, — Мими брезгливо скривилась на последнем слове. Эта высокая, худая девчонка в высшие силы не верила от слова «совсем», предпочитая считать себя преданной фанаткой Сатаны. Вечно распущенные черные волосы, густо подведенные глаза и темная помада… Подобный образ не слишком выделял ее из толпы, едва ли половина студентов выглядела иначе, но на фоне светловолосого Дино в его неизменно белых рубашках и светлых брюках Мими казалась его абсолютной противоположностью. — Ты сегодня снова у матери ночуешь? — Мими заискивающе улыбнулась, придвигаясь ближе. — Я уже соскучилась по своей соседке. Не думаю, что Кроули бросал пустые угрозы, так что, может, самое время вернуться? — Так и сделаю, — согласилась Вики, вновь возвращаясь мыслями к предстоящему разговору с матерью, который обещал стать незабываемым.

***

Вики сидела на противоположном конце стола, чувствуя, как сердце тяжелыми толчками выбивает чечетку где-то в самом горле. Она знала, что этот разговор превратится в экзекуцию, и вроде бы даже морально подготовилась, но вся ее напускная стойкость таяла под этим ледяным взглядом Лицо Ребекки оставалось каменным, однако ее глаза говорили громче любых слов. Они ужинали, но даже в этом простом действии сквозила холодная враждебность: столовые приборы с противным лязгом звякали о фарфор, и каждый этот звук эхом отдавался в висках, усиливая гнетущую атмосферу. Ребекка всегда ждала от дочери невозможного: идеального поведения, безупречных оценок, роли ее собственного улучшенного отражения. И она искренне не понимала, где допустила ошибку и почему ее безупречное дитя вдруг превратилось в это недоразумение. Наконец приборы со звоном легли на стеклянную поверхность. Ребекка медленно подняла глаза и нарушила тишину: — Мне звонили из университета, — тон ее голоса был таким ледяным, что по коже Вики пробежал мороз. Никаких шансов на амнистию. — Не хочешь объясниться? — взгляд впился в дочь, и, не дождавшись мгновенного покаяния, она продолжила: — Хотя я даже не представляю, какие жалкие аргументы ты можешь привести в оправдание своего отвратительного поведения. Каждое слово прилетало точно под дых, вызывая внутри Вики лавину тревоги, но она продолжала упорно молчать. — Я понимаю, гормоны, желание независимости, поиск своего пути… Но я твоя мать, и моя обязанность — заботиться о тебе. Я знаю, ты считаешь своих друзей хорошими людьми, но советую наконец-то открыть глаза и присмотреться, выбросить всю эту спесь из головы. Ты позоришь себя, меня и всю нашу семью, Вики. Что-то внутри девушки, похожее на загнанное животное, пришло в движение, оскалилось и пошло в атаку. Вики почувствовала, как к лицу приливает жар, а руки начинают мелко дрожать. Нужно было оставаться спокойной, но, черт возьми, это было выше ее сил! Скрипнув зубами, она выдавила максимально твердым голосом: — Я совершеннолетняя и не собираюсь вычеркивать людей из жизни только потому, что они не вписываются в твой идеальный мирок. Мы просто веселимся, в этом нет ничего криминального. Может, тебе стоит просто научиться мне доверять? С губ Ребекки слетел короткий смешок. Она поднялась из-за стола, стараясь сохранить самообладание, но нервный, почти истеричный хохот все же вырвался наружу. — Боже, Вики, ляпнешь же ты иногда… — женщина подошла к шкафчику с коллекцией алкоголя, и у девушки все внутри болезненно сжалось — интуиция вопила, что сейчас рванет. — Ты можешь делать все, что вздумается, пока это не идет вразрез с общественным и моральным нормам, — Ребекка распахнула дверцу и взяла первую попавшуюся бутылку. — Я просто не хочу, чтобы ты вляпалась в неприятности, и желаю тебе лучшего, ведь… Вики! — процедила она сквозь зубы, резко развернулась и демонстративно подняла улику. — Погоди-ка… До Ребекки начало доходить. Она принялась вынимать бутылку за бутылкой, внимательно разглядывая остатки содержимого. Лицо ее становилось мрачнее по мере осознания, что дочь не смогла бы выпить все это в одиночку. — Ты кого-то приводила в дом? — глаза матери сверкнули злобой, лицо исказилось до дикости. — Отвечай! — она сорвалась с места, в два шага преодолела расстояние и схватила дочь за руку, сдавив так, что Вики поморщилась от боли. — Дино, — Вики заставила себя говорить ровно, стараясь сохранить спокойствие. Ребекка презрительно усмехнулась. — Этот светлый мальчик не стал бы пить. Говори правду: кто еще здесь был? Мальбонте? Я по твоему лицу вижу, что он! Женщина резко отпрянула, будто Вики была зачумленной. Запрокинула голову, нервным движением пригладила волосы, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь подавить накатывающий взрыв. Ребекка знала, что истерика — это последнее, что ей сейчас нужно. — Ты в корне изменилась, — прозвучало тихо, почти обреченно. — Стоило тебе связаться с этим… с этим… — голос снова начал набирать мощь. Она пыталась подобрать слово, чтобы более культурно описать парня, но сдалась, ядовито выплюнув: — Ублюдком. — В отличие от тебя, этот ублюдок понимает меня, — Вики вызывающе вздернула подбородок, полоснув мать взглядом. — Он поддерживает меня и всегда рядом. В отличие от тебя! Рваный, почти судорожный вздох вырвался из груди Ребекки. Она едва удержалась на ногах, ухватившись за край стола. Женщина, как в бреду, замотала головой. Дочь обвиняла ее — и это ранило. Ребекка считала себя безупречной: правильной, идеальной матерью, выстроившей для ребенка дорогу в светлое будущее. Но у Вики, как выяснилось, на этот счет была своя, куда более горькая правда. — Я возвращаюсь в общежитие, — девушка поднялась, чувствуя, как вместе с решимостью поднимается и укол вины. Но в чем она, черт возьми, была не права? Всю жизнь Ребекка была одержима лишь собой и, казалось, напрочь забыла о том, что дочери нужна не амбициозная карьеристка в роли матери, а самая настоящая, нежная, любящая и добрая мама. Уже на пороге Ребекка остановила ее. Она долго всматривалась в бесстыжие глаза дочери, прежде чем почти шепотом спросила: — В чем моя вина? — Что?.. — Вики удивленно моргнула, оцепенев. — Я хотела для тебя достойной жизни. Я выбивала для тебя это будущее зубами… А ты якшаешься с этой непонятной компанией! Почему ты стала такой, Вики? Объясни мне! Сердце девушки пропустило удар, когда она заметила, как в уголках глаз матери начали скапливаться слезы. Она всегда считала ее черствой и холодной женщиной, неспособной на простейшие человеческие эмоции. Даже когда умер отец, все, что видела Вики, — это каменное, безразличное лицо. Девушка не выдержала. Она сделала шаг навстречу, обняла ее за плечи и почти неощутимо выдохнула ей в самое ухо: — Если бы ты всегда была такой, я бы, возможно, хоть иногда чувствовала, что ты меня любишь. Ребекка оторопела. Мгновение слабости испарилось. Лицо мгновенно задеревенело, взгляд снова стал колючим и злым. Она вновь стала собой. И Вики даже решила, что все это было ловкой игрой, расчетом, хитроумной попыткой привязать дочь к себе, вкачать в нее чувство вины. — Ты никуда не пойдешь… Запрещаю! — прошипела Ребекка, вцепившись в запястья дочери. — Не посмеешь. — Это мое решение, мама. Тебе остается лишь принять его. Вики вырвалась и ушла, оставив мать один на один с пустой, вылизанной до блеска квартирой. Ребекка стояла неподвижно, чувствуя, как ярость затапливает все ее существо. Она вспоминала те дни, когда ее маленькое сокровище было послушным и покорным — настоящей гордостью. Но все это рухнуло в одночасье, стоило в жизни дочери появиться этому проклятому парню. Перед глазами Ребекки, как в дурном триллере, вспыхивали картины разрушения дочери, ее личности, будущего. Воображение услужливо рисовало мрачные сценарии: Вики в дурной компании, сломанная алкоголем или наркотиками, слепая жертва насилия, унижения и чужой жестокости. В голове проносились образы искалеченных судеб, разбитых сердец, потерянных навсегда возможностей. — Мальбонте… — шепнула она, сжав кулаки до хруста и сомкнув зубы до боли в челюсти. Ребекка не могла и не собиралась сидеть сложа руки, наблюдать, как ее единственная дочь катится в бездну. Она должна вмешаться. И сделает это. Любой ценой.

***

Вики выбралась из такси в обволакивающую темноту ночи. Звезды сегодня горели неестественно ярко, дробясь в лужах на асфальте. Она все еще не могла прийти в себя после ссоры с матерью, и сомнения на мгновение попытались прогрызть ее решимость, но она их быстро придушила. Пути назад не было. Она рванула к общежитию по освещенной дорожке, стараясь не развалиться на части от усталости. Ветер трепал волосы, но в этом холоде чудилось какое-то странное, извращенное ощущение свободы. Внезапно небо окончательно прорвало: мелкий дождь в секунду превратился в ледяной ливень. Тяжелые капли беспощадно хлестали по лицу, одежда мгновенно прилипла к телу. Вики прибавила ходу, ботинки с хлюпаньем вбивались в лужи, и вот уже показалось спасительное крыльцо. Под навесом, подсвеченный холодным сиянием экрана смартфона, стоял Люцифер. Услышав топот, он поднял голову, и на долю секунды в его глазах промелькнуло искреннее удивление, но маска привычного пренебрежения вернулась на место мгновенно. — Что, Уокер, мамочка выставила за дверь? — его губы растянулись в ядовитой усмешке. Разговаривать с ним не было ни малейшего желания, но Люцифер загородил проход, ожидая ответа — хотя это было больше похоже на требование. — Сама ушла, — бросила она, пытаясь проскочить мимо. Люцифер спустился на ступеньку ниже и нагнулся, прошептав: — Значит, решила окончательно пустить свою жизнь под откос? — Я так не думаю. — Ну, это твое дело, — он отступил, освобождая дорогу. — Удачи, Уокер. Внутри общежития ее накрыло волной тепла. В коридоре было тихо, лишь редкие знакомые, встречавшиеся по пути, бросали дежурные вопросы о ее делах и внезапном возвращении, но в их голосах слышалась лишь вежливость. Все изменилось, стоило ей толкнуть дверь своей комнаты: Мими подскочила с кровати, и ее глаза вспыхнули настоящим восторгом. — Черт! Я так счастлива, что ты снова со мной! — она буквально светилась от счастья. Вики вымученно улыбнулась, стаскивая с себя промокшую куртку. Та шмякнулась на пол, тут же организовав вокруг себя приличную лужу. Пальцы онемели от холода и почти не слушались. Мими, моментально оценив масштаб «утопленницы», метнулась к шкафу, выудила пушистое полотенце и усадила подругу на стул. Уверенными движениями она принялась вытирать ее волосы, шею и плечи, возвращая жизнь в замерзшее тело. — Как ты? — спросила она спустя пару минут. От нее не ушло подавленное настроение, наполнившее и без того тесную комнату — теперь же создавалось впечатление, что стены и потолок давили на них, намереваясь приплющить. — Нормально. Скандала было не избежать, — Вики грустно хмыкнула, перехватила полотенце и перебралась на кровать. — Давай все завтра, ладно? Мими понимающе кивнула и залезла под одеяло, но сон не приходил. Для Вики же ночь превратилась в лихорадочный бред. Она металась по подушке, то сгорая от жара, то дрожа от ледяного озноба. Сознание подкидывало рваные образы, из которых в ярких вспышках кристаллизовались те самые черные, бездонные глаза незнакомца. Они прошивали её насквозь, вытягивая душу. Она пыталась убежать, но куда бы ни сворачивала, он всегда оказывался на шаг впереди. Его присутствие ощущалось даже тогда, когда фигура растворялась во мраке. В какой-то момент Вики замерла и, собрав остатки воли, обернулась. Сердце дрогнуло от угрожающей близости. Следующая вспышка света выхватила из тьмы его лицо: тонкие губы были искривлены в злой, торжествующей усмешке. Крик разорвал тишину комнаты. Вики подбросило на кровати, сердце колотилось так яростно, будто намеревалось проломить ребра. Увидев перед собой чье-то лицо, она в панике закричала снова и со всей силы оттолкнула от себя Мими. — Тише, тише! Это я! — ошарашенная, испуганная ни чуть не меньше от подобной выходки, подруга вновь приблизилась к ней и осторожно перехватила ее дрожащую руку. — Все в порядке. Это просто кошмар, Вики. Всего лишь сон. Вики с трудом сфокусировала взгляд на знакомой обстановке, тяжело и часто дыша. Мир медленно возвращался в привычные рамки. Она выдавила из себя подобие улыбки, хотя губы все еще дрожали. — Да… Да, все нормально, — прошептала она. Накрывшись одеялом с головой, Вики отвернулась к стене и еще долго лежала без сна, слушая, как бьется сердце.