Голод

— Я его прикончу, — рычала себе под нос Мими, агрессивно расчесывая волосы. — Устроил вчера какой-то цирк — Отстань уже от него. Маль просто перепил, — пробурчала Вики, выглядывая из-под одеяла. — Подожди, — Мими резко развернулась к подруге и угрожающе выставила расческу. — Только не вздумай сказать, что ты простишь его, и вы продолжите мило общаться, — она сцепила руки в замок и надула губки, округлив глаза. — Напомню, у тебя синяки на талии от его объятий. Вики поджала губы и села, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. Вчера, когда разум был затуманен алкоголем, она поклялась себе прекратить любое общение с Мальбонте. Но сегодня, трезвая, уже пыталась оправдать его, дать шанс объясниться. Весь оставшийся вечер Мальбонте угрюмо просидел на диване, подперев голову кулаком и разглядывая носки своих кроссовок. Он больше не смотрел на нее, перестал замечать что либо, погруженный в свои мысли. И даже когда Энди споткнулся о журнальный столик, случайно выплеснув содержимое стакана на брюки этого каменного изваяния, Мальбонте лишь стиснул зубы и сжал пальцы до побелевших костяшек. Это не сулило ничего хорошего. Он был затаившимся зверем, готовым в любой момент показать когти и вонзить клыки в плоть жертвы. Вики оставалось только надеяться, что плодом его раздумий, вокруг которого стягивались тернистые сети, была не она. Девушка резко подняла голову, пораженная осознанием, что она боялась Мальбонте. Когда он стоял на твоей стороне, никто тебе не причинит вред, слова плохого не скажет, зная, что судный день не заставит себя долго ждать. Но если перейти ему дорогу — этот жестокий, мстительный человек превращался в угрозу. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Нет-нет-нет. Она же не сделала ему ничего плохого. Мальбонте сам себе что-то выдумал, а потом обозлился на свои же фантазии. — Идиот, — выдохнула Вики и зачесала назад спавшие на лоб пряди. С самого первого дня знакомства девушка мгновенно притянулась к Мальбонте его энергичной аурой; холодная отрешенность сливались в уникальный сплав харизмы и угрозы. Он был настоящим бунтарем, вечно идущим против течения, с насмешкой на губах и темным блеском в глазах, готовым в любой миг бросить вызов всему миру. Вики, привыкшая жить в рамках, внезапно ощутила, что в ней пробуждается смелость. Их вечера наполнялись весельем и адреналином. Они пировали в шумных компаниях, два неразлучных спутника, с гордостью выпивая алкоголь и подпрыгивая под звуки музыки. Каждый глоток — шаг в неизвестность, а каждый разговор — вызов самим себе. Мальбонте обожал провоцировать споры, обрушивать насмешки на устои морали, шутить о законах и правилах, ломать привычные границы, и Вики увлеченно подхватывала его слова, с интересом поддерживала любое безумие. Они презирали условности, делились самыми тайными желаниями и плевали на осуждения. В эти минуты девушка не думала о будущем, об обязанностях и ограничениях — она жила, не думая о том, что связь с Мальбонте может перевернут ее существование. Однажды, когда солнце скрылось за горизонтом, они с компанией друзей встретили парня, случайно зацепившего Мальбонте в клубе. Ничтожный инцидент мгновенно перерос в насилие. Вики стояла в стороне, играя роль наблюдателя. Сердце стучало в унисон с ударами, и душа наполнялась страхом и странным восторгом одновременно. Парень пыталась оправдаться, но Мальбонте не желал слышать. Его ноги с силой обрушивались на тело жертвы, а друзья поддерживали этот незатейливый ритуал. Мельчайшие детали — безжалостные удары, пронзительные крики и уверенность парня — разжигали в Вики искру, которую становилось невозможно игнорировать. В ней росла тяга к неизведанному, к темной стороне, которая мгновенно затмила прошлое.

***

На парах время тянулось мучительно медленно, внимание Вики снова и снова привлекал Мальбонте. Его уверенная осанка, безмятежное выражение лица были как маяк, к которому тянулась душа. Девушку бесило, что он полностью игнорировал ее, будто она перестала существовать. Самолюбие было раздавлено каблуком его ботинка. Да, она сама просила больше не приближаться, но черт, как можно быть таким придурком? Каждый взгляд, брошенный в его сторону, вызывал целый шквал эмоций — от яростного негодования до гнетущего смятения. Сердце билось в унисон с этим разочарованием, отзываясь на каждое движение его рук, каждое слово, сказанное другим, но не ей. Вики не понимала, зачем терзает себя, ведь шаг назад сделала именно она. Дино и Мими были хорошими друзьями, ей было весело и комфортно в их компании, но все не то. Не было того огня, той сумасшедшей энергии, от которой кружилась голова. Черт-черт-черт. Ну подумаешь, перепил, с кем не случается. Стоило ли из-за этого устраивать трагедию? Однако Мальбонте был жесток, он понимал, что сделал ей больно, и даже тогда позволил себе заявить, что не собирается просить прощения. Ответственность лежала целиком на нем, и никакие оправдания не меняли сути. С каждым днем это противоречие выливалось в странный коктейль чувств: ненависть смешивалась с влечением, а самообман подсовывал иллюзию, что ей на самом деле все равно. Но когда он, улыбнувшись, обменивался шутками с товарищами, Вики приходилось сдерживать слезы разочарования, понимая: она сама загнала себя в ловушку. В один из дней Вики стояла в пустом коридоре учебного кампуса. Вечер. Пары закончились, большинство студентов уже разошлись, лишь единицы задерживались. Она только что вышла из библиотеки, где пыталась спрятаться от мыслей, но сейчас, глядя на редкие силуэты за окнами, чувствовала, что находится на грани. Внутри свербело желание подойти к Мальбонте. Он был ей нужен — не как друг и не как возлюбленный, а как способ получить острые ощущения. Ее ломало, как настоящего наркомана. Но он опередил. Мальбонте возник внезапно, схватил Вики за плечо и резко развернул к себе лицом. Взгляд полыхал, дыхание было тяжелым. — Почему твоя мать названивает мне, а потом и моему отцу с претензиями, что я плохо на тебя влияю? Мы уже неделю с тобой не общаемся, — голос был низким и хриплым, перемешанным с неприязнью. — Передай своей мамаше, чтобы оставила мою семью в покое. Внутри Вики вспыхнуло сопротивление. Она прищурила глаза, стиснула зубы, на губах появилась усмешка. — А если нет, то что? Изобьешь ее? Или меня? Гнев Мальбонте нарастал, пальцы сильнее сжимали хрупкое плечо. Вики ощутила прилив адреналина, понимала, что спорить бесполезно, но упрямство и гордость не позволяли склонить голову. — Ты придурок, Мальбонте, самый настоящий ублюдок! Не отдавая себе отчета в поступках, он схватил ее за шею. Глаза Вики расширились от ужаса, пальцы вцепились в его запястье, но Мальбонте был силен. Он вдавил ее в стену, дыхание стало прерывистым, в глазах вспыхивал безумный огонь. Воздуха катастрофически не хватало, мир вокруг начал сужаться, превращаясь в мутный вихрь. — Ты совсем из ума выжил? — Люцифер — только с ему, казалось бы, присущей способностью возникать из ниоткуда — вцепился в плечи Мальбонте и оттолкнул с такой силой, что тот пошатнулся и едва не упал. Вики с хриплым вдохом рухнула на колени, судорожно хватаясь за шею. Сердце колотилось невыносимо быстро, в ушах звенело, в глазах застыл блеск слез. Мальбонте, внезапно осознав, что натворил, медленно посмотрел на девушку и отпрянул, будто желая избавиться от этого ужасного воспоминания. Только что его захлестывала ярость, но теперь в глубине сознания раздался тревожный набат. В тот момент, когда их взгляды встретились, Мальбонте вздрогнул: в голубых глазах плескались ненависть, обида и непонимание. Но в следующий миг его лицо вновь стало жестким — он не станет извиняться. Никогда этого не делал. Она сама виновата. Спровоцировала его, зная, чем все может обернуться. Нервно сплюнув, парень бросил последний сердитый взгляд и ушел. — Ты в порядке? — Люцифер скрестил руки на груди и, прислонившись к стене, наблюдал за ее дрожащим телом, за тем, как пальцы сжимали колени. Вики смотрела в одну точку, не мигая, и казалось, что она не видит ничего вокруг себя. На бледном лице подрагивали губы. Коридор был залит тишиной, которую нарушал лишь сухой шелест ткани, когда она пыталась удержать дрожь. Вики не могла поверить в то, что только что произошло. Лучший друг, человек, которому она доверяла, сжал ее горло и едва не убил. — Почему?.. — вырвалось у нее. — Почему он так поступил? — Вики хрустнула зубами, и слезы наконец прорвали преграду. — Откровенно, люди иногда теряют контроль. Я же предупреждал держаться от него подальше. Вики подняла голову и встретилась с холодным взглядом своего спасителя. Она сжала кулаки и закусила губу, чтобы не разрыдаться. В лабиринте чувств возникла глухая ярость. Мир вокруг начинал расплываться, нужно было скорее выбираться из этого душного коридора, в этот момент казавшимся ловушкой собственных переживаний. Нейтральная реальность начала утекать сквозь пальцы. Нужно было подняться, выбраться отсюда. — Никому не говори, что видел здесь, — бросила она Люциферу, удаляясь. Девушка шла, не оборачиваясь, но остро ощущала, как взгляд парня цеплялся за ее фигуру, поглощаемую тьмой коридора. Снаружи встретил свежий вечерний воздух. Легкие обожгло, и это болезненное ощущение напоминало, что жизнь продолжается, несмотря на внутренние штормы. Душа искала опору, убежище, хоть малый угол покоя. Вики стояла, обхватив себя руками, как будто таким образом могла защитить разум от тяжелых мыслей. За серыми облаками тонул последний свет солнца, отражаясь в глазах тусклым, угасающим блеском. Усталость захлестнула внезапно. Она понимала, что нужно успокоиться, взять себя в руки, но любая попытка казалась тщетной. Загорелись фонари, свет которых пробивался сквозь густые кроны деревьев, рассыпался пятнами и ложился на стены близстоящих зданий, вытягивая из темноты причудливые тени. Среди них одна становилась все отчетливее. Сначала неразличимая, сливавшаяся с общей массой, она постепенно приобретала очертания человеческой фигуры Это был он. Голод медленно приближался. Ветер играл с волосами, на этот раз завязанными в хвост, а вечерний свет подчеркнул линию плеч, очертил силуэт и выделил его среди зыбкой темноты. — Снова ты, — Вики позволила губам изогнуться в улыбке. Он остановился, повернул лицо к девушке и некоторое время молча разглядывал ее. Затем уголки губ приподнялись, взгляд ожил, голова чуть склонилась набок. — Не слишком дружелюбно для приветствия. Не находишь? — Дерьмовый день, — выдохнула она, сжимая пальцами переносицу, пытаясь снять нарастающее давление. — Я не психолог, — его улыбка расширилась. — Но могу предложить тебе нечто, что заставит забыть о плохом дне, — он шагнул ближе. — Например, — голос Голода понизился, дыхание коснулось кожи, — я могу сделать так, чтобы ты больше не вспомнила, что такое плохой день. В его взгляде Вики различала угрозу, но в этой же угрозе таилась тягучая притягательность, от которой кружилась голова. Она невольно попятилась, однако Голод не позволил ей уйти, легко коснувшись руки. — Боишься? — в улыбке мелькнула хитрость. — Напомню, что мы едва знакомы, а ты предлагаешь мне какую-то авантюру. Я правильно поняла? Голод коротко кивнул и отступил на несколько шагов. На самом деле, это было куда больше, чем авантюра. Это было то, что разделит жизнь Вики на «до» и «после». Запретный плод, манящий, опасный, роковой, который шепчет обещания, внушая надежды. Голод не спешил раскрывать карты, он ждал, не сводя с девушки глаз, и чтобы подтолкнуть ее к извилистой, тернистой тропинке, наполненной наслаждениями, вынудить ухватиться за его протянутую руку, бросил несколько небрежно: — Печально, наверное, когда можешь отдаться веселью только в компании конкретного человека. Вики замерла. Слова Голода проникли внутрь, застряли занозой и начали медленно раздирать. Его взгляд, внимательный и выжидающий, был полон странного любопытства и азартной игры. В нем ощущалась уверенность охотника, который видит жертву и знает, что та сама готова шагнуть навстречу. Он чувствовал исходящее от нее желание уйти от боли, избавиться от воспоминаний о Мальбонте, и понимал, что Вики с огромным удовольствием укроется в другой реальности, в другом мире — наслаждений и свободы. Ее не нужно будет долго уговаривать. Неопределенность внутри переплелась с вызовом самой себе. Ей вдруг показалось, что Голод и есть тот самый катализатор, которого так долго не хватало, тот, кто способен подтолкнуть в пропасть и одновременно распахнуть дверь. Поддавшись внезапному импульсу, Вики шагнула ближе. Она не до конца понимала, что принимает, но была уверена: речь о выпивке, очередной дозе веселья, новом способе забыться. Уязвимая, но полная решимости, вступила на его незнакомую и опасную тропу. Наркотики… Вики сидела за столом, взгляд был прикован к белому порошку, расчерченному тонкими линиями на стеклянной поверхности. Он переливался под светом, искрился, и с каждой секундой ее ум захватывали противоречивые чувства — ужас и неуемное любопытство. Внутри поднималось тягостное предчувствие беды, липкое и назойливое. Голод расположился неподалеку, внимательно следя за ее реакцией. Его приятель Астарот, производивший впечатление уверенного и обаятельного молодого человека, скручивал купюру и улыбался с предвкушением. Поднеся один конец к ноздре, он наклонился над линиями и шумно втянул их, затем еще несколько, откинув голову назад. Вики наблюдала за ним, а в голове вспыхивали воспоминания обо всех рассказах, обо всех предостережениях. Она знала: наркотики открывают двери в мир иллюзий, где боль и одиночество теряются в обманчивых вспышках радости. Судорожный выдох сорвался с ее губ, кожу покалывало от волнения, эмоции сливались воедино: страх и жажда нового, — и во взгляде Голода было что-то манящее, что-то, что провоцировало ее дух. — Ты же понимаешь, что стала свидетелем, и мы не сможем просто так отпустить тебя? — произнес он. Вики недоуменно перевела взгляд на Голода. — Ты должна решиться. Назад дороги нет, — добавил Астарот. Она и без того собиралась это сделать, окончательно наплевать на все общественные нормы, размотать свою жизнь в пух и прах. Отправляясь навстречу этому роковому искушению, четко понимала, что через мгновение может превратиться в пленницу собственного желания — и в этом было нечто одновременно пугающее и завораживающее. Каждое колебание лишь приближало к решению, которое навсегда изменит судьбу. Короткий кивок, хотя внутри все кричало: «Остановись». Рука сама потянулась, перехватила импровизированную трубочку из пальцев Астарота. В тот момент, когда Вики решилась, пространство словно застыло, напряжение сгущалось и наполняло комнату мраком ожидания. Она склонилась над белыми линиями, и волнение охватило тело, дрожь пробежала по венам. Астарот, сверкая глазами, подбадривал: — Сейчас или никогда, — шептал он, уверенный, что этот миг станет решающим. Пульс колотил в виски, дыхание сбивалось. Ощущение безмолвного одобрения окутывало, и она, закрыв глаза, резко вдохнула. С той секунды, как порошок обжег слизистую, мир перевернулся. На языке остался тошнотворный, химически-горький привкус. Вики зашлась в кашле, вытирая слезы и ощущая, что ее стошнит, но неприятие прошло так же быстро, как возникло. — Занюхивай остальные! — улыбался Астарот. — Давай-давай, иначе смысла вообще нет. И она подчинилась, пропадая в этом безумии безвозвратно. Эффект накатывал постепенно, обволакивая мягкими нитями кайфа, блаженства и наслаждения. Цвета в комнате внезапно взорвались, звуки обрели кристальную четкость, а реальность поплыла. Все вокруг пульсировало в так ее сердцу. Вики никогда не ощущала такой легкости — она опустилась на пол, чувствуя себя перышком, но уже через секунду вскочила и принялась мерить комнату быстрыми шагами, то сжимая, то разжимая кулаки. Смех вырывался сам собой, а улыбка, казалось, намертво приклеилась к лицу. Но сквозь этот поток наслаждения вдруг прорезался тонкий, почти неслышимый шепот — предостережение. За эйфорией всегда прячется мрак. В груди неприятно защемило: мысль о том, что все это всплывет, ворвалась в сознание. В университете ее шалость приобретет огласку и, что самое паршивое, это дойдет до матери. Паника нарастала, движения ускорялись, она кружилась по комнате, не в силах остановить поток черных мыслей. Сердце колотилось как бешеное, по спине катился пот. Астарот выдохнул, подошел вплотную и крепко сжал ее плечи, останавливая. — Все же мало взяла, вот тебя и кроет, — констатировал он, заглядывая ей в расширенные зрачки. — Нужно еще. Вики замотала головой, но настойчивые увещевания Астарота о том, что ей станет легче, что тревога растворится, сделали свое дело. Время окончательно потеряло смысл. Она давно сбилась со счета, сколько линий исчезло в ее ноздрях. Внутри росло дикое, ни с чем не сравнимое чувство освобождения. Ей чертовски нравилось идти против правил и закона. Девушка болтала без умолку, слова лились мутным, бессвязным потоком, смешиваясь в причудливую кашу. Она хохотала, глаза блестели безумным огнем, голос был быстр, небрежен и местами даже слегка невнятен, но в каждой фразе сквозила какая-то странная искренность, а рассказы о жизни теперь казались ей самой величайшим приключением в истории. Парни с нескрываемым интересом наблюдали за ней, обмениваясь красноречивыми взглядами. Они явно наслаждались этим стихийным бедствием по имени Вики — ее наглой, бьющей через край непосредственностью. — Как-то раз мы с Мими… — речь разогналась до предела, слова наскакивали друг на друга, — знатно приложились к бутылке и слились в страстном поцелуе! Вики бросила игривый, вызывающий взгляд на Астарота, в кристально чистых глаза которого мгновенно полыхнул недвусмысленный интерес. Он закусил пухлую губу, а девушка зашлась в беззаботном смехе. Ей казалось, что все это происходит в каком-то другом мире, не имеющем никакого отношения к реальности. В своем наркотическом угаре она чувствовала себя абсолютной счастливой, оторванной от всех цепей, что тянули ее на дно раньше. Все проблемы, обиды на мать и страхи испарились, оставив только звенящую легкость и острое ощущение, что терять ей больше нечего. — Как вы, кстати, вообще сошлись? — спросила она и, зажав одну ноздрю, а затем другую, шумно втягивая остатки порошка со слизистой. — Вы же… ну, совершенно разные. — Мне нравится быть наблюдателем, — Голод оставался верен себе: его редкие фразы всегда били точно в цель, заставляя Вики замирать. — А он создает достаточно поводов для того, чтобы было на что смотреть. — Вики… — ладонь Астарота по-хозяйски легла на ее бедро. Девушка повернулась к нему, удивленно выгнув бровь. — Когда ты так жадно разглядываешь его, я начинаю ревновать. Он наклонился почти к самым ее губам, и Вики застыла в ожидании. Внутри что-то щелкнуло, меняя тональность настроения. Возникло новое чувство — возбуждение, желание, которое минуту раньше не испытывала или просто не обращала внимание на его взывания. — Перестань, — Голод оттянул Астарота за шкирку и как-то странно посмотрел на Вики, поймав в ее взгляде толику разочарования, и кривая усмешка тронула его лицо. — Кста-а-ати, — протянул Астарот, закинув руки за голову и, сидя на полу, привалился спиной к дивану, — что у тебя там с Мальбонте? Сейчас он, если я ничего не путаю, вовсю зависает в компании сестры Голода. — Правда, что ли? — Вики попыталась сохранить маску безразличия, но ее выдали дрогнувшие уголки губ и дикий огонек паники, плеснувший в зрачках. — Ты знал? — Голод поморщился от ее тона — это больше походило на претензию или обвинение. — Дела сестры меня не касаются, и тем более то, с кем она проводит время, — спокойно ответил он. В голове начала разрастаться параноидальная мысль. Взгляд метался между парнями, не находя опоры. Слова Астарота вонзились в сердце каленой стрелой. «Зависает в компании сестры Голода». Эта фраза крутилась в черепе на повторе, сводя с ума. Мальбонте так быстро нашел ей замену? Мысли стремительно рассыпались на тысячи фрагментов, и каждый из них был наполнен беспокойством. Девушка схватила телефон. Пальцы, ставшие чужими и непослушными, неистово колотили по экрану, выстраивая сообщения. Слова плелись в какой-то беспорядочный, безумный поток, и каждое нажатие клавиши лишь подстегивало панику. Она не понимала, почему это так важно — мысль о Мальбонте с другой женщиной. Но внутренний зверь внутри выл, требуя ответов. Разум окончательно капитулировал. Вики дошла до той самой мерзкой стадии трипа, когда веселье сходит на «нет», уступая место отвратительному, параноидальному состоянию «отхода». Голод поднялся и в два шага оказался рядом. Его лицо было напряженным, почти суровым. — Вики, прекрати. Живо. Это последнее, что тебе сейчас нужно, — он попытался перехватить ее руку, но это лишь вызвало новую вспышку сопротивления. Астарот тоже вмешался, предприняв попытку выхватить телефон. — Ты не контролируешь себя! Тормози, Уокер! Она не слышала. В глазах горела смесь ярости и страха. Пальцы продолжали безостановочно плясать по экрану, будто эта дебильная переписка с Мальбонте была ее последним шансом не сдохнуть в этом ебучем хаосе. «Зачем ты с ней?» — сорвалось с губ и тут же отпечаталось на стекле. Один клик — и месседж улетел в бездну. В ту же секунду Вики обожгло позорным стыдом, сомнение полоснуло по груди. Но было поздно: Мальбонте прочитал. Парни снова бросились к ней, но Вики вцепилась в телефон мертвой хваткой. В этом куске титана сейчас заключалась вся ее жизнь. Астарот, окончательно теряя терпение, схватил ее за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы, пытаясь вернуть в реальность, но глаза Вики полыхали, а сама она была похожа на безумца; внутри бушевал пожар, и каждое новое сообщение летело в него сухой растопкой. Внезапно телефон завибрировал, и Вики, едва не выронив его от неожиданности, уставилась на дисплей. Имя «Ублюдок» осветило ее мир тревожным огнем. Астарот замахал руками, показывая запрещающий жест, Голод отрицательно закачал головой, но Вики уже приняла вызов. — Что тебе нужно?! — рявкнула она. — Это ты мне строчишь какой-то бессвязный бред! — Мальбонте рычал, не скрывая бешенства. В памяти Вики всплыл момент, как его пальцы смыкались на ее шее, и ее затрясло от новой волны ярости. — Почему у тебя язык заплетается? Ты вообще трезвая? — Знаешь что… — начала она, но закончить не успела. Астарот неловким движением локтя смахнул со стола остатки порошка и грязно выругался, моментально зажав рот ладонью. Парни уставились на Вики, которая нервно сглотнула, прежде чем из динамика раздался оглушительный ор: — Вики Уокер! Ты обязана успокоиться и немедленно сказать, где ты! Я, блять, не шучу! Она стиснула зубы до боли, костяшки пальцев побелели. Эмоции накрыли ее бетонной плитой. — Да какая тебе, к черту, разница?! — выкрикнула она, сорвавшись на визг. — Так, хорош, лавочка закрыта, — Астарот поймал момент и ловко выхватил у нее трубку. Прокашлявшись, он максимально дружелюбно поздоровался с Мальбонте, заверив того, что с Вики все в полном порядке и она просто «устала». — Слушай меня сюда, придурок… — начал было Мальбонте. Но Астарот не дал ему договорить. Он сбросил вызов, тяжело выдохнул и перевел взгляд на девушку. Вики сидела на краю дивана, обхватив себя руками; ногти глубоко вонзались в кожу предплечий, оставляя багровые следы. Ее глаза были пустыми, в них застыл целый водоворот страхов и переживаний, спутанных в один бесконечный клубок. Она царапала себя, словно пытаясь выдрать изнутри навязчивые мысли, заглушить голоса, раздиравшие сознание. Астарот, подавив раздражение, смешанное с жалостью, подошел и крепко перехватил ее за запястья, заставляя смотреть на него. — В себя приди, — ласковой попросил он. — Хочешь свалить отсюда? — подал голос Голод. — Можем позвонить ему. Пусть приедет и заберет тебя. — Ты серьезно? — Астарот резко обернулся. — Он нам здесь разнос устроит. А если копам стуканет? — Не стуканет, — Голод был уверен, и этот его ледяной тон подействовал на Астарота как успокоительное. Парень протянул телефон Вики. Она неуверенно приняла мобильник, набрала номер и под тяжелый, разочарованный вздох Астарота хрипло продиктовала адрес. Концентрат ярости, злобы и не выплеснутого вовремя гнева на лице Мальбонте не заставил себя долго ждать. Он примчался почти сразу, готовый убивать. Вики, закинувшись последней дозой, плавала в состоянии пьянящего облегчения. Ей снова было «хорошо», груз забот испарился, оставив место лишь тупому восторгу. Но беспечность быстро рушилась, растаптываемая буйством Мальбонте. Вики старалась закрыться от его криков — он поливал парней такими потоками отборной брани, что, казалось, стены вот-вот начнут кровоточить. Парень явно был готов превратить их лица в сырой фарш. — Мы к ней и пальцем не прикоснулись, — цедил Астарот. — Я звоню копам, — Мальбонте был неукротим. — Прежде чем сделаешь это, подумай о репутации Вики. Благодаря тебе она и так уже ниже плинтуса, — парировал Голод. Этого хватило, чтобы парень убрал телефон и, ядовито выплюнув: «Буду я еще руки марать о такой мусор, как вы», схватил Вики за запястье и буквально уволок из квартиры. — Чем ты, блять, вообще думала?! — не унимался он, ведя автомобиль по ночной трассе. Фары вырывали из тьмы кривые силуэты деревьев, и в их неподвижности Вики чудилось немое обвинение. Но ей было плевать. Она смотрела в окно, где за слоем облаков прятались звезды. Внутри росло чувство загнанности, мысли бегали по кругу, не находя выхода из этого лабиринта. — Жарко… — на выдохе голос прозвучал тихо, почти безжизненно. Дрожащие пальцы с трудом, путаясь в петлях, расстегивали пуговицы рубашки. Вики подтянула пятки к ягодицам, откинув голову на сиденье. Она напевала какую-то незатейливую мелодию и уже стянула ткань, оставшись в одном кружевном лифчике, когда Мальбонте, повернув к ней суровое лицо, хрипло прошептал: — Ты что творишь, Уокер? Ответа не последовало. Вики лишь скосила к нему мутный взгляд и глупо, по-детски улыбнулась. Мальбонте, не зная, как реагировать на эту сцену, вдавил педаль газа в пол, стараясь отгородиться от происходящего рядом. Он быстро домчал машину до ближайшего мотеля и выскочил из нее, хлопнув дверью. С каждым шагом к пассажирскому сиденью его лицо все больше искажалось в гримасе бешенства. Мальбонте пришлось почти что выскабливать девушку из салона, предварительно замотав ее в собственную куртку. — Куда это ты меня привез? Решил воспользоваться моим состоянием? До чего же ты мерзкий! — шипела она, пока «похититель» расплачивался на стойке администратора, стараясь не выглядеть подозрительно. Хотя это он-то подозрительный? В моменте Вики замерла и уставилась на свои руки так, словно видела их впервые. Мальбонте даже оторопел на секунду от этого искренне удивленного взгляда. — Мне так херово… — прошептала она, когда они оказались в номере. — В груди что-то… Я не могу объяснить, но как будто… кто-то скребет… — Об этом надо было думать до того, когда объебалась наркотой с сомнительными типами, — процедил Мальбонте, запирая дверь и зарываясь пальцами в волосы. — Они тебя точно не трогали? — А тебе-то какое дело? Может, и трогали… — Вики медленно потянула замок куртки вниз. — Здесь, например… — пальцы скользнули к шее. — Или здесь… — ладонь опустилась на ключицы. — А потом… — она пылко сжала грудь ладонями, усмехнувшись от того, как губы Мальбонте сжимаются в тонкую линию, и скрылась за дверью ванной, разразившись звонким смехом. Гнев Мальбонте пробил потолок. Кулаки стискивались до хруста, мысли вихрем проносились в голове. Он не понимал, чего она добивается, и это доводило его до исступления. Уокер знала, на какие кнопки давить. Такие игры были не для него, и сдержаться было сложнее с каждой минутой. Видеть ее в таком состоянии было невыносимо. Мальбонте еще сведет счеты с теми ублюдками. Да, он заставит их страдать и вымаливать пощаду — от этих мыслей губы разъезжались в оскале — за то, что посягнули на недосягаемое, за то, что испортили ему замечательный вечер в компании прелестной, он бы даже сказал — сногсшибательной красотки, готовой ради него на все, везде и во всех позах. А вместо этого он вынужден нянчиться с обдолбанной девчонкой, которая не соображает, что творит. Черт, как же он зол. Неужели ей было мало того раза, когда он едва не раздавил ей горло? Что, захотелось повторить? Что ж, еще немного — и она это получит. Мальбонте очнулся от своих мрачных мыслей и замер, прислушиваясь к тишине за дверью. Не хватало еще, чтобы эта девчонка откинулась прямо здесь, в этом клоповнике. Он подошел к ванной и негромко постучал, но ответа не последовало. Тогда кулак со всей дури обрушился на дверь — он надеялся, что Вики просто не расслышала, а не отключилась. Нет, она была в сознании. Когда дверь распахнулась и Вики рассеянно улыбнулась ему, Мальбонте оцепенел, взгляд намертво приковался к тонкой белесой полосе у ноздри — безмолвной улике того, что она только что сожрала еще одну дозу. Внутри что-то оборвалось. Сначала — резкий укол бешенства, затем — удушливая волна страха и разочарования. Эти потоки хлестали по нервам, окончательно уничтожая его самообладание. Секунда — и все это расплавилось в жгучее, неконтролируемое зверство, которое вырвалось наружу, сминая остатки рассудка. Мысли вскипели, разрывая его мир на куски. Мальбонте даже не успел осознать, что делает: рука сама взметнулась вверх, и тяжелая ладонь впечаталась Вики в лицо. Удар был резким, бездумным. Девушку отшвырнуло назад, затылок гулко встретился со стеной, и до сознания дошли только звон в ушах и жгучая боль, расползающаяся от щеки по всей черепной коробке. Мальбонте навис над ней, взгляд полыхал, дыхание рвалось из груди, не принося облегчения, мышцы горели. Не давая ей опомниться, он вновь вцепился ей в шею и с силой вдавил в стену, почти сталкиваясь с ней лбами. Вики смотрела на него широко распахнутыми глазами, как если бы видели перед собой саму Смерть. Хотя, возможно, так оно и было? — Где ты это взяла?! — слова сочились сквозь плотно сжатые зубы. — Если хотел… тоже, — сипло выдавила она, хватая ртом воздух, — мог просто попросить, — хватка ослабла, и Вики, дернувшись, добавила: — Не обязательно было меня бить. Мальбонте резко отпрянул, нервно зачесав волосы назад. Осознание пришло в моменте. Подлетев к ней, принялся обшаривать карманы под возмущенные возгласы и остановился только тогда, когда в пальцах оказался пакетик с белыми кристаллами. — Это они тебе всучили? — челюсти сводило от напряжения. — Нет, сама стащила, пока ты там строил из себя героя-защитника, — Вики пожала плечами и выдохнула, чувствуя, как по венам снова разбегается жар. Сев на край кровати, принялась медленно, с издевательской неспешностью стягивать колготки. — Я искренне ненавижу тебя, Мальбонте, — вдруг бросила она, вглядываясь в его уставшее, перекошенное лицо. — Хотя когда-то ты мне даже нравился, — короткий смешок сорвался с губ. Мальбонте молча слушал, готовый познать все откровения и сокровенные тайны. — Ты сделал мне больно, — Вики выждала паузу, не разрывая зрительный контакт. — Дважды. Ты ведь хотел меня трахнуть… то есть, поцеловать тогда, на вечеринке? Взбесился, что какой-то парень терся об меня? Тебя вывело из себя, что на его месте был не ты? Улыбка Вики стала хищной. Колготки уже валялись на полу, а сама она откинулась на спину, согнув колени и вызывающе застыв прямо перед ним. На ней была короткая юбка, и девушка прекрасно понимала: от внимательного взгляда Мальбонте не укроется ее белье, которое она сейчас нарочно выставляла напоказ. Голова кружилась, тормоза отказали. Она жила этим мгновением, растворяясь в собственном бесстыдстве. Парень ощущал, как в венах закипает кровь, а тело откликается на ее раскованность и дерзость. — Молчишь, потому что я попала в точку? — продолжила она, и слова ядом проникали в его разум, разбивая внутренний баланс. — Мы бы все равно никогда не были вместе. Моя мать тебя презирает, я тебя ненавижу… ты меня ненавидишь, — взгляд скользнул по его лицу и замер на губах. Вики словно манила его, провоцировала, заставляла забыть обо всем, что было до этого. Ненависть? Так ли это на самом деле? Мальбонте сделал шаг к ней, но она предупредительно вскинула ногу, упираясь ступней ему в грудь. — Что, воспользуешься состоянием? — Вики резко выпрямилась и подалась вперед, вперив вжимая ладони в матрас между раздвинутых бедер. — Наркота у тебя. Что, слабо, Маль? Это реально круто. Ты даже не представляешь, какой спектр чувств я сейчас проживаю. — Ты хоть соображаешь, что потом будет в разы хуже? Тебе эти уроды хоть объяснили, что такое отхода? — Это будет потом, — протянула она с игривой, почти заискивающей улыбкой. Она поднялась и подошла к нему вплотную, положив ладони на его широкие плечи. — Ради меня, ради нашей дру-у-ужбы. Только не ври, что никогда не пробовал эту дрянь, иначе я в тебе окончательно разочаруюсь… Он наклонился к ней, сокращая расстояние до миллиметра, и выдохнул ей в самые губы: — Ты сумасшедшая, Уокер. Вики была права. В прошлом Мальбонте уже сталкивался с наркотиками, и это не было мимолетным увлечением — он сидел на системе, плотно и страшно, жил под ее властью, пока не нашел в себе силы вырваться. Ему стоило колоссальных, почти нечеловеческих усилий завязать, шаг за шагом вырывая контроль у собственной зависимости. Но теперь, когда этот проклятый порошок был в его руке, а рядом стояла девчонка, чьего тела и взгляда он жаждал, умоляя разделить с ней этот порок, его оборона рухнула. Кровь закипела, сердце бешеным набатом отозвалось в висках, а адреналин ледяной волной разогнался по венам. Нежные слова проникали под кожу, обволакивали, обещая все то, что находилось далеко за гранью дозволенного. В сознании всплывали воспоминания о мрачных днях, когда дрянь управляла каждым его шагом, лишала сна и воли, превращая в безвольную марионетку. Он прекрасно понимал: это не «просто разок», это прыжок в пропасть без парашюта. В голове выли голоса тех, кто уже давно проиграл эту битву и сгнил на обочине. Но стоять на краю было слишком мучительно. Искушение расправило черные крылья, подступая к самому горлу. Мальбонте сделал глубокий вдох и посмотрел в глаза своему личному дьяволу. Вики не отводила взгляда, в ее зрачках полыхал лихорадочный блеск, а на губах застыла та самая улыбка, полная грязных обещаний Все произошло в считанные секунды. Мальбонте вытряхнул кристаллы на тумбочку. Четким, профессиональным движением банковской карты он раздробил их в мелкую пыль и, уже предвкушая ожидаемое удовольствие, от чего руки едва заметно подрагивали, скрутил купюру и сделал глубокий вдох. В тот миг он снова оказался там, в плену собственных слабостей, в мире, который, как он надеялся, сгорел навсегда. Резкая боль полоснула по слизистой, в горло провалилась обжигающая химическая горечь. Яд впитывался в кровь, мгновенно завладевая разумом и наполняя тело новым чувством. Потребовалось время, чтобы ощутить эту легкость — хмельную вседозволенность, растекающуюся по каждой клетке. Он поймал приход, который когда-то стал его проклятием, и теперь, вопреки любому здравому смыслу, снова приветствовал его, как старого друга. Мальбонте вскинул голову. Взгляд, полный безумия и дикой, бесконтрольной радости, впился в Вики. Он жаждал только одного — разделить этот порыв с ней, захлебнуться в этой бездне вместе, и ему не нужно было ничего иного, кроме ощущения единства. Девушка ответила улыбкой и хищным блеском в глазах. Пальцы скользнули вверх по его широкой груди, прошлись по плечам и остановились на лице, обжигая кожу. Она грациозно опустилась на его бедро, сокращая расстояние до минимума, и впилась в его губы поцелуем — поначалу осторожным, но с каждой секундой становящимся все более жадным и требовательным. Его губы, слишком долго ждавшие этого момента, искали ответы на все невысказанные вопросы, а руки медленно, но решительно спускались вдоль ее спины, пока не сомкнулись на талии, прижимая девушку к себе, ощущая, как ее тело отвечает на каждое движение. Поцелуи становились все неистовее, дыхание рвалось, движения ускорялись. Тела переплетались в тесном, горячем узле. Губы снова и снова находили друг друга, в поисках новой порции наслаждения. Головы запрокидывались, шеи изгибались, руки судорожно сжимали ткань и кожу, ища хоть какую-то опору в этом водовороте. Они тянули друг друга на дно, увлекая в самый эпицентр этой жгучей, порочной страсти, где не осталось места ни для чего, кроме их общего, медленного разрушения. Его язык уверенно ворвался в ее рот, и Вики с лихорадочным пылом ответила на это вторжение, окончательно отбрасывая остатки осторожности. В груди Мальбонте разливался обжигающий свинец, разум заволакивала мутная дымка — коктейль из вещества и ее огненных прикосновений вышибал все предохранители. Ее пальцы, изящные и пугающе настойчивые, проскользнули под ткань футболки, взметнулись вверх по напряженному торсу и бесцеремонно сжали соски. Ответ Мальбонте был по-звериному агрессивным: он резко, до металлического привкуса крови, прикусил ее нижнюю губу, давая понять, что подобные игры ему не по вкусу. Охваченный яростью, рывком поднялся на ноги, впиваясь пальцами в ее ягодицы, а Вики инстинктивно скрестила ноги на его талии, прижимаясь всем телом. Они наконец нашли в себе силы оторваться друг от друга и, встретившись взглядами, утонули в громадных черных зрачках, поглотивших всю радужку и превратив глаза в бездонные колодца. Дикие улыбки исказили губы. Мальбонте властно усадил ее на стол, обжигая шею раскаленным дыханием. Губы и язык клеймили каждый сантиметр кожи, и он едва сдерживался, чтобы не оставить багровые метки, которые завтра станут темой для всех сплетен в университете. Звериные инстинкты окончательно подмяли под себя волю, и ему до безумства хотелось сорвать с себя джинсы, как и еще немного растянуть это мгновение, раствориться в нем без остатка, выжечь его в памяти. Дыхание рвалось из груди короткими, хриплыми всхлипами, смешиваясь с ее нетерпимыми стонами. Ее ногти впились в его короткие волосы, до крови царапая кожу головы. Вики охотно выгибалась, подставляя грудь под неистовые поцелуи, растворяясь в каждом движении. Щелкнула застежка, лямки плавно сползли вниз, увлекая за собой ткань. Мальбонте слышал в воздухе сладкий, пронзительный аромат желания, что разъедал сознание хуже любой кислоты. Сдерживаться дальше было просто физически невозможно. Напряжение внутри раздулось до предела. Мальбонте решительно освободил Вики от остатков кружева, сам сбросил джинсы и на мгновение замер, сжав в кулаке налитую кровью плоть. Поймав жаждущий, абсолютно шальной взгляд своей дьяволицы, которая, закусив губу, следила за тем, как он подставил головку к ее лону, резким толчком проник внутрь. Вики была более чем готова — она приняла его с сокрушительным стоном. Разгоряченное тело Мальбонте двигалось в унисон с женскими стонами. Сначала приглушенные, хриплые, они становились громче и откровеннее, пока не превратились в дикий рев, заполнявший номер. Его ладони скользнули по ее ребрам, уверенно сминая упругую грудь, соски встали колом под его пальцами, а ногти в ответ оставляли на его спине глубокие алые борозды. Мальбонте не останавливался. Каждый толчок был пропитан силой, накопленной за месяцы этого болезненного, яростного томления. Его движения были голодными, безжалостными. В этой страсти не осталось места для нежности — только вожделение, первобытное и всепоглощающее. Оно жрало их обоих изнутри, и ни один из них не собирался просить пощады. Толчки становились все жестче, беспощаднее, лишенные даже намека на нежность. Химический морок, до этого державший Вики в коконе бездумного кайфа, начал давать трещины. Сознание прояснилось внезапно, словно ледяной душ в лицо. Ее прошибло жгучее осознание: она сама прыгнула в этот капкан, а человек, терзающий ее тело с одержимостью маньяка, — совсем не тот, с кем она хотела бы сейчас находиться. В глазах Мальбонте полыхало безумие, щедро подогретое дрянью; он окончательно отрезал себя от реальности. Вики попыталась вырваться, но его железные пальцы вонзились в плечо, не оставляя ни единого шанса на спасение. — Мальбонте, хватит… — прохрипела она, но он не слышал, ослепленный похотью. Щелчок внутри ее головы прозвучал громче выстрела. Страх, перемешанный с тошнотворным отвращением, заставил глаза расшириться. Лицо Мальбонте прямо перед ней расплывалось в мутное пятно, губы его превратились в жесткую линию, во взгляде — только неистовый, животный голод и непоколебимая, тупая решимость дожать, довести до конца. — Вики… прошу, — голос его сорвался на сип, — дай мне кончить… Мальбонте рвался вперед с неукротимой силой, ускорялся, не давая ей даже секунды на передышку, не заботясь о том, больно ей или нет. Им владел инстинкт, лишенный всякого разума. В один из рывков он почти по-собачьи вонзился зубами в ее плечо. Бледную кожу украсили алые отметины — клеймо, которое еще долго будет напоминать о себе тусклым шрамом. Когда наконец кульминация настигла его, Мальбонте сорвался на крик, произнеся какое-то имя — возможно, ее, но в этом вопле Вики не разобрала. Его хватка стала настолько сильной, что ребра Вики застонали от давления, а дыхание перехватило. Пока его мышцы содрогались в судорожном наслаждении, он кончил, оставив на ее плоском животе горячий, липкий след. А затем просто обессиленно рухнул, наваливаясь на нее всей своей массой. Вики лежала неподвижно, глядя в потолок. Она не понимала, что чувствует больше: отвращение или нечто более глубокое и темное, чему пока не могла подобрать названия. Все внутри продолжало мелко дрожать, но это не имело никакого отношения к удовольствию. Это было нечто иное — ледяная пустота, в которой не различалось ничего, кроме серого отражения собственного страха и абсолютного, тотального отчаяния.