Голод

Мерзко. Мерзко. Мерзко. Вики сидела на полу, подтянув колени к подбородку и зажав уши ладонями. Губы превратились в сухую, потрескавшуюся корку; в уголках запеклась липкая кровь вперемешку с ошметками кожи, а язык прилипал к небу. Она пыталась сглотнуть, но в горле стоял ком из кислоты и едкой горечи. Нос забило. Девушка монотонно раскачивалась, вырывая из себя тихие, животные стоны, пока слезы тяжелым потоком размывали лицо. Мальбонте мерил комнату тяжелыми шагами, от которых пол вибрировал под ее телом. Ей было невыносимо даже смотреть на него, каждое его движение вызывало приступ удушья. Та маленькая, правильная Вики, что еще теплилась где-то на самом дне души, сейчас сходила с ума от мук совести, рвалась наружу, царапала изнутри, раздирая нутро в мясо, лишь бы вырваться на волю. Больно. Больно. Больно. Вики зашлась в истеричном вопле, который прошил тишину комнаты острыми гранями. Сердце корчилось в груди, каждый вдох становился пыткой. Она забилась в конвульсиях, вцепившись пальцами в волосы и бессмысленно суча ногами, будто пыталась отпихнуть навалившуюся на нее тьму. Душевная боль сводила с ума. Мрачные мысли грызли сомнениями, нашептывали, что она когда-либо сможет найти облегчение, и все попытки справиться с этой безысходностью оборачивались новыми порывами отчаяния. Казалось, что мир сжимался до размеров этой душной конуры, и некому было протянуть руку или услышать мольбы о спасении. — Вики. Нет… Глаза распахнулись, остекленев от ужаса. Мальбонте присел перед ней на корточки. Не надо… Он осторожно потянулся к ее лицу, пытаясь убрать мокрые пряди со щек. Убирайся! Она с силой оттолкнула его, и он, потеряв равновесие, осел на пол, ошарашенно глядя на нее. Вики вновь разразилась рыданиями, пряча лицо в ладонях. Слюни смешивалась с соплями и слезами, дрожащие пальцы цеплялись за грудную клетку, словно пытались выдрать из нее скопившуюся боль. Каждый всхлип сотрясал воздух, и Мальбонте, наблюдая за этим марафоном страданий, начинал злиться. Его терпение подходило к концу. — Да когда ты уже заткнешься? — выплюнул он с неприкрытым раздражением. — Ты испортила все веселье! Вики смолкла, медленно подняла голову, и в ее взгляде прорезалось дикое негодование. — Веселье?.. — прохрипела она. — Я советую тебе завалить хлебало, Вики, — Мальбонте скрипнул зубами. — Наши серотониновые рецепторы истощены, и сейчас не одной тебе хреново. Ты задаешь мне не то настроение, родная. — Я жалею… я так, сука, жалею, — упрямо выла она, мотая головой. — Вики, мать твою! — он со всей дури врезал кулаком в стену прямо над ее головой. Девушка взвизгнула, съежилась в комок и прижала ладонь к губам, пытаясь подавить новый приступ рыданий. — Успокойся же ты! — он схватил ее за плечи и встряхнул. Они застыли, молча вгрызаясь друг в друга взглядами. Вики мелко дрожала в его руках, а Мальбонте с трудом удерживал ярость. Он, блять, решительно не понимал: почему девчонка, которая еще пару часов назад так отчаянно хотела почувствовать его в себе, стонала под ним, которая сама соблазнила его, повела за собой по этой грязной тропе, теперь смотрит на него с таким концентрированным дерьмом в глазах, не желает видеть. Что он, черт возьми, сделал не так? Она же откликалась на каждое движение, ее губы ловили его дыхание, ноги обвивали его бедра. Вики была раскаленной, требовательной, влажной… полной неутолимой страсти… Но теперь, глядя на нее, Мальбонте видел лишь страх, отвращение и пустоту. Она смотрела на него, как на какое-то инородное чудовище, которому случайно позволили подойти слишком близко. — Почему ты себя так ведешь? — он выцеживал слова, пытаясь сохранить остатки гребаного спокойствия. — Мне мерзко, — прошептала Вики и, заметив, как стиснулись его челюсти, инстинктивно вжала голову в плечи, готовясь к очередному удару. Но вместо этого Мальбонте тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы и больно перехватил ее подбородок, заставляя смотреть прямо в свои горящие глаза. — Ты же сама хотела этого, — пророкотал он. — Тебе же все нравилось. Вики промолчала, просто не хотела ничего говорить. Все, о чем она сейчас мечтала — это забраться под одеяло, свернуться комочком и, уткнувшись лбом в стену, сдохнуть. Мальбонте долго сканировал ее лицо, что-то пережевывая в голове, и вдруг его губы криво расползлись в усмешке. Большие пальцы грубо, почти зло смахнули соленые дорожки слез с ее щек. — Это все наркотики. Просто наркотики… — успокаивающе произнес он. Но кого Мальбонте пытался в этом убедить? Себя или ее? — Я же тебя предупреждал, — парень с трудом — девушка сопротивлялась, напрягая все тело и не желая поддаваться — прижал ее голову к свой груди и погладил по волосам, коснувшись губами макушки. — Напиши Мими, предупреди, что сегодня тебя не будет на парах. Надо выспаться, прийти в себя.

***

Девушка проснулась подавленной и вдребезги разбитой; тело казалось чужим и непомерно тяжелым. Веки разлепились с трудом, и свет, бесцеремонно пробивающийся сквозь окно, обжег глаза. Вики попыталась оторваться от постели, однако руки налились свинцом. Она не знала, сколько проспала — часы превратились в бессмысленное месиво. Мысли о вчерашнем дне клубились в голове, и рыдания вновь подступали к горлу. Она уткнулась лицом в подушку и всхлипнула, сжимая пальцами белую наволочку. Руки Мальбонте, внезапно обвившие ее и притянувшие к себе, вызвали испуг. Этот парень со своей вечно едущей крышей настораживал: то он срывался, сгорал от ярости, готовый прибить, и брал свое, заботясь только о собственном удовлетворении; то становился нежным и ласковым, обнимал, гладил, оставлял невесомые поцелуи на коже и вливал в уши успокаивающую чушь, пока она не вырубилась. Тогда это было необходимо, но сейчас чувство отвращения вернулось с новой силой. Попытка высвободиться из его захвата провалилась — Мальбонте лишь сильнее сомкнул замок из рук. — Ты опять? — прошептал Мальбонте, перевернул ее на спину и навис над ней, пристально вглядывался в измученное лицо, покрасневшие глаза и спутанные в колтуны волосы. — Я же сказал, что больше не обижу тебя, — он коснулся костяшками пальцев бледной щеки, но Вики отвернула голову. — С оговоркой: «Если не будешь действовать мне на нервы», — прошипела она. — Отпусти. Надо возвращаться Сон принес облегчение. Вики больше не рвалась выйти в окно и не жаждала оборвать жизнь, заклеймив себя наркоманкой, обдолбавшейся веществами и решившей, что у нее выросли крылья. Или что о ней сказали бы в таком случае? Забравшись в ванну, включила воду и опустилась, обхватив колени и пряча в них лицо. Теплые струи с грохотом ударялись о керамику, создавая белый шум, стекали по плечам и животу, оставляя мокрые следы и унося — как ей отчаянно хотелось верить — ужасы минувшей ночи. Но вера была такой же пустой, как и она сама. Вики не ощущала ровным счетом ничего. Сердце било размеренно и равнодушно, будто оно давно утратило право на существование. Все вокруг казалось серым и выцветшим. Она долго сидела неподвижно, не в силах заставить себя даже моргнуть. Казалось, тело впало в анабиоз, и оставалось лишь скользить взглядом по пространству. На большее не было ни сил, ни воли. Вздохнув, выключила воду, выбралась из ванной и замерла перед зеркалом. На нее смотрел бледный призрак с впалыми щеками и темными кругами под глазами. Мальбонте все это время ждал в комнате, уже успев одеться. Когда дверь распахнулась, выпустив облако пара, он улыбнулся, но Вики проигнорировала это, молча выхватила из его рук рубашку, которую он притащил из машины, надела ее и направилась к выходу. Но мужские пальцы сомкнулись на запястье, разворачивая ее к себе. — Отвези меня в общежитие. Это все, что от тебя требуется, — голос прозвучал сухо, и Мальбонте не посчитал нужным что-то ответить, только недовольно скривил губы. Был уже вечер. Они проспали чертовы сутки, благополучно пропустив все занятия. Вики отметила про себя внезапно проснувшуюся в парне заботливость, когда Мальбонте, усевшись за руль, включил ее любимый плейлист, и лишь криво усмехнулась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Пустой взгляд следил за дорогой, не фиксируя ни людей, ни поток машин. Сознание болталось где-то на границе реальности. Иногда внимание цеплялось за какой-либо предмет, но интерес угасал столь же быстро, и она вновь возвращалась в свое забытье. Внутри что-то было сломано, и острые осколки этого чего-то причиняли дискомфорт, игнорировать который удавалось только путем полного отрешения от внешнего мира. Когда только автомобиль остановился на парковке, Вики выскочила из салона, не сочтя нужным попрощаться, и направилась к общежитию. Она упрямо проигнорировала допрос с пристрастием, который тут же устроила Мими, и уже сто раз успела пожалеть, что не поехала в какой-нибудь захудалый бар, где, сидя за стойкой, опрокидывала бы в себе шот за шотом, пока мозги не встанут на место. Стоп! Что за бред? Для восстановления жизненных сил ей теперь нужен алкоголь? Красиво приплыли, Уокер! Сейчас, сидя на кровати и ковыряя пальцем край матраса, она размышляя о том, что мать права, и жизнь действительно летела в тартарары. Вики походила на раненое, озлобленное животное, готовое перегрызть глотку любому, кто рискнет подойти ближе чем на метр. Глаза, обычно такие мягкие и лучистые, теперь метали молнии, а губы превратились в жесткую, бескровную линию. Мими с нарастающей тревогой ловила каждое движение подруги и невольно вздрогнула, когда та с утробным рычанием швырнула подушку в стену. — Даже не думай меня ни о чем спрашивать, — процедила она, заметив, как Мими открыла рот. — Вики… — та все же попыталась начать, но ее голос утонул в потоке ярости. — Мими! Я же попросила! — Вики сорвалась на визг, вскакивая с постели. Она была на грани тотального срыва: глаза расширены, кулаки сжаты до белизны, голова вращалась, лихорадочно выискивая выход из этого кошмара — Я ухожу, — тон Мими стал ледяным, так же, как и ее взгляд, который она бросила на подругу, прежде чем обиженная и злая, не выдержав, вышла из комнаты. Вики еще долго сверлила взглядом закрывшуюся дверь, вновь впав в состояние амебы. Рухнув на спину, уставилась в потолок. Она не шевельнулась, даже когда скрип двери возвестил о возвращении Мими. Просто лежала, не удостоив подругу даже мимолетным взглядом. Ей было абсолютно, кристально все равно.

***

Как Вики того и просила, Мими с ней больше не разговаривала. Девушка сидела одна за партой в аудитории, ощущая на себе препарирующий взгляд Люцифера — сегодня у них была общая лекция. Алые глаза впивались в каждое ее движение, в малейшее выражение лица. Она опасалась, что он решит подойти и пристать с разговорами, как это делали многие, внезапно возомнившие себя ее друзьями. Но нет — после пары Люцифер удалился и больше не попадался на глаза, за что Вики испытала искреннюю благодарность. Еще один язвительный комментарий о ее паршивом виде, и она бы без колебаний оформила себе путевку в колонию за предумышленное убийство с особой жестокостью. По мере завершения дня Вики все чаще дезертировали в тот вечер, проведенный с Голодом и Астаротом. Ей до боли захотелось ощутить то самое едкое жжение в носу, от которого наворачиваются слезы, а следом — спасительное головокружение и ту неоправданную легкость, утягивающие в вихрь неописуемых ощущений. Черт… Она зло выругалась про себя, пытаясь оправдать собственную досаду от того, что, придя на «место встречи, которое изменить нельзя», не застала там Голода. Да, ей определенно хотелось вновь увидеть его, обсудить проведенное время и, возможно, ненавязчиво намекнуть на продолжение. — Вики, мать твою, тормози, — прошипела она себе под нос и, резко обернувшись, едва не вскрикнула, врезавшись лицом в чью-то грудь. — А ты все коптишь небо? — Люцифер усмехнулся, продемонстрировав острые клыки. — А ты все работаешь затычкой в каждой бочке? — огрызнулась она в ответ. — Тебе так нравится, когда тебя хватают за горло? — он скептически выгнул бровь, игнорируя ее выпад. — Зря я тогда влез, да? Гляжу, вы с Мальбонте снова «лучшие друзья». Сердце Вики споткнулось. Мысль о том, что этот ублюдок мог разболтать об их ночном «заплыве», ледяным обручем сдавила грудь. Но уже в следующее мгновение она облегченно выдохнула, услышав продолжение его фразы: — Видел, как ты выползала из его тачки вчера вечером. Жизнь тебя, Уокер, вообще ничему не учит, а? Ты либо мазохистка, либо совсем дура. — Тебя это колышит? — Ни капли, — Люцифер равнодушно пожал плечами. — Просто не делай глупостей, — глаза медленно скользнули по ее фигуре, словно пытаясь увидеть что-то скрытое. — Угостишь сигареткой? — он внезапно улыбнулся и протянул руку. Вики, опешив от такой перемены, выудила пачку, достала две и протянула одну ему, после чего щелкнула зажигалкой, поднесла фильтр к губам и жадно затянулась, следя за тем, как ее компаньон с явным удовольствием выпускает струю дыма. Какое-то время они стояли в неловком молчании, нарушаемом только шелестом пожухлой листвы под ногами. — Ты не боишься, что он тебя в итоге пришьет? Вики в этот момент как раз набрала полный рот дыма. Вопрос прилетел так внезапно, что кашель вырвался неконтролируемо, с каждым толчком пытаясь освободить ее от удушья. Дым прорвался глубже, жгучая волна поднялась к горлу, темнота накрыла глаза. Люцифер сделал шаг к ней, но тут же замер, с каким-то странным напряжением наблюдая, как Вики судорожно хватает ртом воздух и поднимает на него ошарашенный взгляд. — Ты что, серьезно? — прохрипела она, прочищая горло. — Вполне. У некоторых фляга свистит так, что не догонишь. А это, знаешь ли, чревато. Вики демонстративно закатила глаза и сделала еще одну глубокую затяжку, пряча за плотной завесой дыма внутренний раздрай. На сердце легла тяжесть. — Я не верю, что он способен на такое, — слова прозвучали чертовски неуверенно. — У всех бывают заскоки, но… Прекрати! — она метнула в него сердитый взгляд. — Ты уже не в первый раз настраиваешь меня против него. Я чего-то не знаю? Вы какие-то заклятые враги? Люцифер усмехнулся. — Да, мы с Мальбонте, мягко говоря, не в лучших отношениях, — признался, скрестив руки на груди. — Но врагами я бы нас не назвал. Скорее… занятное прошлое, — он замолчал, пристально глядя на Вики, а затем выдохнул и добавил: — Достаточно откровений на один разговор, не находишь? Ты и сама прекрасно видишь, что он за человек. Вики нахмурилась. Она знала, что Люцифер прав. Мальбонте оставался для нее черным ящиком: его поступки нередко были непредсказуемыми, а мысли скрывались за непроницаемым фасадом. — Ты что, боишься за меня? — спросила она, глядя прямо в глаза. Люцифер снова осклабился, но Вики не пропустила ту мимолетную тень замешательства, что мазнула по его лицу. Она застала его врасплох — и это было чертовски приятно. — А это что, запрещено законом? — он криво улыбнулся, подаваясь вперед. — Мы с тобой даже не друзья. С чего вдруг такая трогательная забота о моей тушке? — Просто тебя стало слишком много в моем поле зрения. — Значит, не расколешься? — Вики пыталась уловить на лице какую-либо эмоцию, но он держался невозмутимо. — Я уже все сказал. — Ясно, — она затушила окурок. — Не переживай, ничего со мной не случится. Лучше за собой следи. Как там твои терки с Сентой? Разобрался? Люцифер коротко хмыкнул. В его глазах вспыхнуло нечто по-настоящему опасное — она явно ковырнула старую рану. Он резко сократил дистанцию, поднял руку, будто намереваясь коснуться ее щеки, но остановился в миллиметре от кожи. Вики чувствовала, как в нем пульсирует ярость — живая, дикая, готовая сорваться с цепи. Их взгляды сцепились, и в зрачках Люцифера колыхалась неприкрытая угроза. — Знаешь, — процедил он сквозь зубы, — надеюсь, в следующий раз, когда Мальбонте решит тебя придушить, я окажусь рядом. — Дай угадаю: будешь аплодировать и наслаждаться зрелищем? Каждый мускул на лице Люцифера дрожал от подавленного бешенства. Вики упивалась этим, не скрывая торжествующей улыбки. В этот момент она чувствовала себя хищником, который наконец нащупал слабое место у более крупного зверя. Это был чистый триумф. Вики ловила каждый его жест, смакуя момент его падения. Она сама стала причиной этого взрыва, и это опьяняло лучше любых наркотиков. Люцифер лишь тяжело покачал головой и отступил на шаг, разрывая контакт. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — угрюмо пробормотал он. — Куда уж мне, — отрезала Вики, обходя его по дуге, и направилась в сторону общежития. — Кстати, шикарный синяк на скуле! — долетел ей в спину. — Тебе чертовски идет!

***

Вики вывалилась из бара, жадно втягивая колючий ночной воздух. Состояние было паршивым — ее будто выпотрошили и вывернули наизнанку. В голове все еще гулом отдавался ядовитый голос Люцифера, обещавшего с наслаждением посмотреть на то, как Мальбонте будет ее душить. Она стояла у входа, обдавая ледяным безразличием мужиков, которые пытались всучить ей бесплатные шоты. Вики прекрасно видела их сальные намерения и знала наперед: в каком бы невменозе она ни находилась, в такси к этим стервятникам не сядет. И тут почву под ногами будто взорвали. Девушки застыла, впившись взглядом в Мальбонте. Он шел мимо, вальяжно придерживая под локоть какую-то девицу. Длинные пепельные волосы спутницы отливали фальшивым золотом в свете фонарей. Она что-то весело щебетала, притираясь к его плечу, а Мальбонте… Мальбонте смотрел на нее с необычной теплотой и мягкостью… Внутри мгновенно закипел котел: гнев, обида и едкое разочарование взбились в ядовитую пену. Значит, вот так? Попользовался, поиграл в спасителя — и в кусты? И ведь если задуматься, за весь чертов день этот ублюдок ни разу не подал голоса. Ни звонка, ни сраного сообщения. Блять. Вики вытащила телефон из кармана и набрала его номер. Сбросил. Пальцы сжались в кулаки, гнев стремительно переходил в ярость. Она не позволит ему вот так проосто отмахнуться от нее. Не сегодня. Быстро сократив дистанцию, Вики почти что прорычала ему в спину: — Мальбонте! Парень обернулся. Его мимолетное счастье тут же сменилось недоумением. — Вики? Ты чего здесь?.. — Мальбонте устало провел ладонью по лицу, шумно выдыхая. — Что тебе нужно? — он старался сохранить нейтралитет, но напряжение в его голосе было очевидным. — Поговорить надо, — Вики выдавила из себя подобие улыбки. — Я занят. Холод в его словах был таким явственным, что у нее перехватило дыхание. Он уже собирался отвернуться, но она шагнула к нему вплотную, не в силах переварить это конченое равнодушие. — А я так не думаю. Мальбонте тяжело вздохнул, на миг будто задумался, но во взгляде не отразилось ничего, кроме усталости. Разочарование хлынуло в Вики, вытесняя волнение. — Давай не сейчас. Ты же видишь — я не один. Вики перевела взгляд на его спутницу и поджала губы, когда та ухмыльнулась и еще плотнее притерлась к его боку, словно метила территорию. В Уокер моментально вспыхнула ненависть к незнакомке, и лишь усилием воли она удержала лицо неподвижным. — Ненавижу, — выплюнула она прямо ему в лицо. Девушка резко развернулась и почти бегом бросилась прочь. На ходу она выхватила телефон, лихорадочно листая список контактов, палец замер над именем «Голод».

***

Вики сидела за кухонным столом в квартире матери, которая — хвала небесам — очень вовремя свалила в командировку. Уткнувшись лицом в ладони, пыталась склеить осколки мыслей. События последних часов кружились в голове бешеным калейдоскопом, из которого не получалось выхватить ни одного вменяемого кадра. Хотелось просто нажать «delete»: исчезнуть, стереть память, вырезать этот кусок жизни к чертовой матери. Злая, растерянная, раздавленная печалью, она пригласила Голода к себе, точнее, к матери, предложив «культурно» провести вечер, хотя оба понимали, что культурой тут и не пахнет. На столе до сих пор белели крупицы порошка — немое, паскудное напоминание о ее очередном провале. Парень предупреждал, что в этот раз отхода будут тяжелее, но она отмахнулась. Черт, а надо было послушать. С тихим стоном Вики вновь прокрутила в голове момент, когда вывалила на гостя все свое внутреннее дерьмо. И ответный удар — имя той пепельной суки. Чума, сестра Голода. Видимо, у них в семейке дефицит нормальных имен, зато в избытке пафоса. Интересно, она тоже наркоманка? Может, поэтому Мальбонте так лихо в десна с ней целуется? Ну явно же не под ручку гуляют! — Завязывай о нем думать, ты же его ненавидишь, — пропищала Вики, сжимая пальцы в кулаки, а затем резко выпрямилась, округлив глаза от ужаса, когда в сознание ворвалось новое, обжигающее воспоминание. — Черт…

Часом ранее

Вики стояла перед Голодом и смотрела на него, как на единственный оазис в этой гребаной пустыне, и с каждой секундой он становился все притягательнее. Ей требовалось нечто, что смогло бы заглушить боль, стереть предательство и унижение. И Голод был под рукой. Идеальное обезболивающее. Вики свято верила, что этот парень — ее билет к спасению. Она сделала шаг — медленный, пьяный, но полный безумной решимости. В ее горящем взгляде читались только два слова: «боль» и «хочу». Вики подняла руку, медленно очертила пальцами его скулу и почувствовала, как он напрягся. Голод не оттолкнул — и это была победа. Танцуя на краю пропасти, она склонилась к нему, почти касаясь губ, но в последний миг замерла, вглядываясь в его глаза. Парень смотрел на нее с хищным, нескрываемым интересом. Он ждал. И это, мать его, пугало. Вики на секунду отпрянула, чувствуя, как сознание окончательно дрейфует в наркотическом тумане. Остатки рассудка вопили: «Тормози, дура, пожалеешь!» Но он не собирался отпускать добычу, прошептав: — Ты чего замерла? В Вики закипала страсть, тело выло, требуя прикосновений, но страх потери контроля держал за горло. Она попыталась отвернуться, найти выход из этого замкнутого круга собственных чувств, но все было тщетно. Голод уже заполнил собой вск пространство. Он был везде и нигде одновременно. Его присутствие опутывало ее незримой, липкой сетью. Внезапно она ощутила легкое прикосновение к бедру. Ладонь Голода была холодной, удивительно нежной и чертовски уверенной. Вики вздрогнула — тело отозвалось мгновенно, прошитое током жажды. Не в силах больше сопротивляться, она обернулась и, утонув в его горящем взгляде, сама припала к его губам. Мир вокруг растворился. Это был не просто поцелуй — это был поток страсти, охвативший тело. Ничего подобного она раньше не испытывала. В каждом его движении сквозила странная нежность, смешанная с таким жгучим возбуждением, что нутро просто сворачивалось в узел. Губы Голода были теплыми, почти робкими, его язык дразнил ее, вызывая стаи мурашек по всему телу. Вики казалось, что каждое это касание выжигается в ее памяти клеймом. Руки, обнимавшие талию, сжались крепче, дыхание стало прерывистым. Вики, окончательно ошалев от нахлынувших чувств, отстранилась и не смогла сдержать слабой улыбки, заметив на его лице редкую смесь растерянности и разочарования. — Ты что, раньше никогда не целовался? — выпалила она. Ответ был излишним. Вики и так видела это по его глазам: она только что внаглую украла его первый поцелуй. Голод действовал осторожно, почти робко, но с каждой секундой его манера менялась. Он учился на лету. Нежность быстро сменилась жадным, неумелым, но пугающе глубоким напором. Он перехватывал инициативу, лишая ее возможности вдохнуть, подчиняя себе так, будто внезапно открыл в себе источник первобытной силы. И это был далеко не предел. — Это сейчас имеет хоть какое-то значение? — Голод хрипло усмехнулся и медленно провел ладонью по ее щеке. Он не собирался останавливаться. Жажда в его глазах стала почти осязаемой. Он снова припал к ее губам — на этот раз требовательно, с какой-то отчаянной страстью. Ему было мало. Его руки, ведомые инстинктом, скользнули вниз по бедрам и, мягко, но безапелляционно смяв ткань юбки, нырнули под неё. Вики глухо замычала в его губы, ее пальцы вцепились в пуговицы его рубашки, лихорадочно и нервно выдирая их из петель. Но этот безумный вихрь внезапно прошил дребезжащий звонок телефона. Вики дернулась, собираясь посмотреть на экран, однако Голод прижал ее сильнее, не позволяя вырваться, продолжая целовать. Звонок повторился. Вики, разрываемся противоречиями, замерла. Сердце бешено стучало в груди, голова кружилась, дышать было тяжело. Голод, почувствовав ее колебание, нехотя отстранился, и когда его пальцы больше не касались кожи, Вики стало неловко до такой степени, что она почти что соскочила с его колен, дрожащими руками сгребла телефон со стола и, не глядя, нажала «принять». — Дино куда-то испарился, поэтому Мими вынесла мне весь мозг, требуя узнать, жива ли ты еще. Опять с Малем зависаешь? От этого знакомого, сочащегося ядом голоса Люцифера у Вики дрогнули губы. — Все нормально, — буркнула она. — По голосу не скажешь. Ты что, в дрова? Вики крепче сжала телефон, чувствуя на себе внимательный, тяжелый взгляд Голода. В ее воспаленном мозгу внезапно вспыхнула безумная, почти самоубийственная мысль. Виновато улыбнувшись парню напротив, она перевела дух и выпалила в трубку: — Люцифер… приезжай. Прямо сейчас.

Сейчас

— Блять, — выдохнула Вики, чувствуя, как к горлу подступает горячий комок слез. Стыд обжигал не хуже той дряни, что она занюхала. Голод свалил почти сразу, бросив напоследок дежурное «ничего страшного». Ага, как же… Вязкий поток самобичевания прервал звонок в дверь. Вики вздрогнула и на негнущихся ногах вышла в прихожую. Заглянув в глазок, задержала дыхание. Это был он. Глубокий вдох, дрожащие пальцы на замке. Она открыла дверь, встречая Люцифера. Тот не стал рассыпаться в приветствиях. Он просто стоял и препарировал ее взглядом: напряженное, осунувшееся лицо, воронье гнездо вместо волос, запекшаяся корка крови на нижней губе и этот затравленный, потупленный в пол взгляд. — Выглядишь как кусок дерьма, Уокер. Вики лишь дергано кивнула, не находя в себе сил произнести хоть слово. — Что стряслось? Не говори, что просто так решила позвать меня. Люцифер шагнул в квартиру, сокращая дистанцию до минимума, и подцепил ее подбородок пальцем, заставляя смотреть прямо на него. — Ты под чем-то? Вики отрицательно качнула головой, а Люцифер хмыкнул — Не держи меня за идиота, Уокер. У тебя зрачки вот-вот вылезут из орбит. Она застыла, чувствуя, как сердце пускается в бешеный, рваный галоп. — Это Мальбонте тебе подогнал? — Нет. — И на кой черт же я здесь? Вики открыла рот, но слова застряли в пересохшем горле. Она ощущала себя абсолютно голой и беспомощной. Ей нужна была помощь. Девушка стояла на краю пропасти своих эмоций, готовая ринуться вниз. И выдержка, на которой она держалась последние часы, все же лопнула. Слезы градом покатились по щекам, и все тело забило крупной дрожью. Она судорожно вцепилась пальцами в ткань его футболки, буквально вжимаясь в Люцифера, как в последний спасательный плот. Парень на мгновение опешил, в глазах мелькнула редкая растерянность. Но он быстро взял себя в руки. Медленно, почти нерешительно, положил тяжелую ладонь ей на голову, и это простое, почти механическое движение стало для Вики той самой опорой. Дрожь начала отступать, мышцы понемногу расслаблялись. Он не засыпал ее вопросами, не пытался вытрясти признания. Просто стоял и был рядом, позволяя ей выть в его плечо. Вики была готова благодарить его за это молчание вечно. Но облегчение было дешевым и коротким. Новая волна боли накрыла ее с головой, выбивая кислород из легких: перед глазами снова вспыхнул Мальбонте с его спутницей. Сердце резануло таким отчаянием, что захотелось кричать. Ноги Вики окончательно превратились в вату. Люцифер, не дожидаясь, пока она сползет по нему на пол, подхватил под локоть и потащил вглубь квартиры. Ее сознание буксовало, цепляясь за обрывки теней в пустых коридорах, и когда он толкнул дверь в спальню и опустил ее на кровать, просто рухнула на матрас, сворачиваясь в тугой, дрожащий узел. Разум тонул в вязкой пучине, где на повторе крутился только вкрадчивый голос Голода, обещавший, что стоит только вдохнуть еще раз, и весь этот ад превратится в сахарную вату. Ночь тянулась как густой, черный деготь. Люцифер лежал рядом на спине и глядел в потолок, продолжая слушать нескончаемую истерику. Он уже успел пожалеть, что оказался здесь этой ночью. Последнее, на что парень подписывался — это работать бесплатной нянькой для девчонки, чей мозг сейчас напоминал яичницу. Тем не менее, он медленно протянул руку и начал гладить ее по спутанным волосам, бросая короткие, рубленые слова поддержки. — Мне нужно еще, — выла она, вцепляясь пальцами в одеяло. — Это поможе-е-ет… — Вики, завали. Нельзя. Ты же знаешь, что это опасно, — в его голосе прорезался истеричный смех. Сколько раз он это уже повторил? Десять? Сотню? Внезапно она затихла, подняла голову и уставилась на него. — Что именно произошло между вами? С Мальбонте. Люцифер удивленно выгнул бровь, глядя на нее как на сумасшедшую. Он ожидал чего угодно, но точно не экскурса в его прошлое. Серьезно? Решила устроить вечер воспоминаний прямо в разгар ломки? Но это было всяко лучше, чем слушать ее скулеж. Он тяжело вздохнул, глядя в потолок, и неохотно произнес: — Мы были друзьями, но… Но дружба имеет свойство дохнуть, когда идеалы одного начинают противоречить амбициям другого. Вики, кажется, даже не услышала его красиво упакованную речь. Встав на четвереньки, приблизила лицо к его, заглядывая в самые потаенные уголки чужой души, пытаясь прочитать его насквозь. — Ты тоже торчал? Вместе с ним, да? — не спрашивала — обвиняла, наседала. — На пару закидывались? Люцифер поморщился и грубо отодвинул ее за лоб. — Поня-я-ятно, — протянула она. — Еще один наркоша. Люцифер скрестил руки на груди, изумленно вскинув брови. «Кто бы говорил, милочка». Если бы Вики только знала, что их общее прошлое с Мальбонте было куда грязнее и сложнее, чем обычный наркотический угар, она бы, наверное, вообще перестала дышать. Но сейчас объяснять ей что-то было бесполезно. — Все вы просто конченые ублюдки, — выплюнула она, продолжая свой крестовый поход против его терпения. Люцифер лишь прикрыл глаза, чувствуя, как его накрывает бетонная волна безысходности. Ночь обещала быть чертовски длинной.