Истиной лгать

      Один желает заполучить сильного мага.       Один желает заполучить в Асгард заложника из Йотунхейма.       Один желает смешать кровь асов и йотунов.       Один — по скромному мнению Бальдра — выживший из ума старик. Планы его в Асгард дорогу прокладывают не для мира и не для величия. Хаос, вот что их ждёт. Неукротимый ветер перемен к худшему.       Шарфом Бальдр скрывает отпечаток ладони, въевшийся в кожу на шее. Уродливый, красный, с чётким контуром пальцев. Бальдр очерчивает его подушечкой пальца под мягкой тканью шарфа. Эта сила была достойна бы восхищения, не будь знамением гибели его дома.       Ведомо Стражу Биврёста: в этот раз путешествие будет по иным путям. Тем, что не каждому являют себя, тем, нелегко по которым путешествовать и Всеотцу. И о коих известно плуту из Йотунхейма. Отыскать, однако, тот самый, что тропой привёл в Брейдаблик, Бальдр не смог.       Обратиться белой совой — и в окно.       В осень Асгарда. В вечную зиму гнетущего Йотунхейма. Над золотом и ледяным хрусталём.       Во дворце его чуть ни выдаёт кашель: обратившись собой, прижимает платок ко рту, пачкает кровавой слюной. Подобная магия всегда давалась ему с болью. Не видеть чужими глазами — быть иным. Кем-то. Чем-то. Против его природы.       Свет вокруг него рассеивается, изгибаются хитро лучи, делая незаметным присутствие. Шаги остаётся глушить осторожностью, не нарушая хрупкости магии.       Найти покои не составляет труда: сейд скалится, извивается, гонит прочь чужаков. Новый шаг — жжётся, пульсирует метка на шее.       Отсутствие стражи не значит, что комнаты не охраняются. Слом простого сигила стал вестником пробуждения бездны. Шаг за порог — активация десятков защитных знаков, впились в искры магии и тянут силы, как водоворот, жадно.       Первыми слабеют ноги. До побеления пяльцев Бальдр цепляется за спинку кресла, чтоб устоять. Лоб горячий и мокрый от пота. Он горит изнутри.       Когда одна за другой гонятся в голове лишь мысли о том, чтоб отступить, перед ним возникает осколок чужого сознания. Локи Лафейсон, будто из плоти и крови.       — Искренне ненавижу две вещи, — голос не от стен отражается, голос — в его голове, — когда меня недооценивают и когда не учитывают моего интереса. Бальдр Одинсон. Не будучи знакомым со мной лично, вы сумели взбесить меня.       Будто бы вновь хватка на горле. Воздуха не хватает.       — Что… ты такое?       Проекция — или нечто иное — пожимает плечами.       — Не важно. Всё. И ничего. Можете представить, как сложно наделить сознанием… ах, да: не важно. Хотите что-то сказать? Напоследок.       Он не чувствует ног. Онемение с пальцев поползло по предплечьям и выше, скоро достигнет ключиц.       Оно его сожрёт, если не разгадать загадки. Всё вокруг видится лабиринтом, и в центре — чудовище. Глаза горят красным. Глаза Бальдра красные тоже — лопнуло несколько капилляров.       Горло дерёт на глубоком вдохе, едва удаётся сказать:       — Я ухожу.       То, что похоже на Локи Лафесона, улыбается, в ладоши хлопает радостно — голова кружится оттого, как много становится воздуха. Бальдр — выброшенная свирепыми волнами на берег рыба.       — Чудесно! — смех звенит, и в ушах звенит тоже, может быть, звенит только в ушах. — Не ожидал, что столь скоро поладим. На столе в спальне схема расположения рун, нужные обведены. Уничтожьте после листок. Сожгите. Давитесь пеплом. Можно сразу бумагой. И не своевольничайте, если не хотите украсить стены комнат собой. Не люблю, когда много красного.       Лбом — в синий бархат. И дышать. Дышать. Дышать.       Слабость ушла, вместо неё внутри поселился отчаянный страх за Тора. Да, он жив, Бальдр знает. Но надолго ли? Рядом с этим. Концентрированное безумие. Яд, что никогда не станет лекарством.       До другой комнаты, до стола, он добирается, будто бы в темноте. На ощупь. Находит листок.       — Норны…       Куда он полез?       Проявить сигилы — увидеть лоскутное полотно из множества знаков, что, казалось бы, несовместимы. Спутаны меж собой хаотично, неродные друг другу: магия йотунов, ванов и асов, альвов светлых и тёмных, из Мидгарда родом и иная, из-за пределов Иггдрасиля. То, что не должно существовать. По всем законам не может работать.       Пред тем, как деактивировать последний знак, Бальдр уничтожает бумагу.       Руки дрожат от боли.       Асгард принимает в свои объятия, но солнце слишком слабо, чтобы его отогреть.