Чёрный опал

      — И всё-таки это было потрясающе!        Да, действительно потрясающе. Родные всегда говорили, что (женщине) Юну легко впечатлить, но даже занудный Люк не стал бы спорить, что бой Одиль со скиа — это совершенно другой уровень. Какая она была грациозная, какая эффектная! Да и вблизи ничуть не хуже.        Идя подле Одиль, Юна успела оценить её стройную, подкачанную фигуру и красивое лицо. Было в его чертах что-то аристократическое: чистый лоб и высокие скулы, небольшой прямой нос и обозначенные неяркой помадой губы, острый подбородок. Да что там, даже жёлтый свет фонарей не смог исказить знаменитую изящную бледность жителя запада. А какие у Одиль красивые тёмные глаза с длинными ресницами! И эта родинка под левым... Что это, если не потрясающе? Чего не скажешь о её навыках общения.        Когда суета от боя немного улеглась, пришла пора разбираться с последствиями. Вернее — с "лишними" людьми. Рик не растерялся и пообещал взять заботу о жертве на себя — а Одиль предложил проводить Юну до её гостиницы. "Не стоит отпускать беззащитную девушку в такое время одну, а тебе всё равно надо продолжать патруль", — так он аргументировал это предложение. И пусть со стороны Одиль оно не встретило особого энтузиазма, Юна быстро смекнула, как можно было использовать выпавший шанс.        ...но в итоге наткнулась на стену.        Юна никогда не была из тех, кто сдаётся при малейшем сопротивлении. Однако с Одиль она быстро поняла: эту женщину так просто не возьмёшь. Она уже трижды пыталась завязать разговор — но ответом каждый раз было полное отсутствие реакции. Ни смущения, ни гордости, ни хвастовства, ни хотя бы дежурной благодарности — да что там, Одиль на неё за это время ни разу не взглянула! Лишь следовала указаниями относительно дороги. А гостиница всё ближе и ближе, и времени всё меньше... Пора переходить к более решительным действиям.        В какой-то момент Юна заложила руки за спину и, отведя взгляд в сторону, как бы невзначай полюбопытствовала:       — Так сколько, говорите, вы ещё пробудете в Диаставросе?        Бинго: Одиль наконец-то на неё посмотрела. Вот только взгляд у неё был какой-то очень подозрительный. Тяжёлый. Героически выстояв под ним некоторое время, Юна едва сдержала облегчённый вздох, когда Одиль наконец-то отвернулась.       — Какое отношение мои планы имеют к тебе?        Кажется, Юна начинала понимать, зачем Одиль нужен был Рик. Но это всё ещё ерунда — как будто одного вопроса на вопрос хватило бы, чтобы её остановить! Хотя, конечно, то, как ладонь Одиль легла на эфес шпаги... Юна потрясла головой и одарила собеседницу одной из своих самых лучезарных улыбок.       — Я просто подумала, что было бы здорово знать, как долго такой сильный охотник останется в городе, чтобы гулять по нему без страха! А уж если и в следующем пункте путешествия удастся состыковаться...        Рукоять шпаги Одиль у её горла оказалась доходчивее всяких слов. В центре что, так принято — в ответ на комплименты тыкать оружием в лицо? Ещё и этот холодный взгляд сверху вниз, как будто на крысу какую-то... Обидно, вообще-то! Ну ладно, может, она слегка перегнула с подведением к теме — все эти словесные пируэты всегда были её слабой стороной — но чего так сразу-то?! Однако Одиль уже окончательно перешла в режим допроса.       — Болтай дальше. Что тебе от меня на самом деле надо, Юлия?       — Юна, — со скромной улыбкой поправила Юна, аккуратно попытавшись отодвинуть от себя шпагу.       — Мне всё равно. Особенно, — шпага уверенно вернулась в прежнее положение, — если ты и дальше будешь игнорировать мои вопросы.        Несколько секунд Юна задумчиво рассматривала складки перчатки на руке Одиль, держащей эфес. Наконец она подняла глаза и невинно уточнила:       — А я могу отвечать на них так же, как ты на мои?        На лицо Одиль легла тень. Пару секунд она не шевелилась — и вдруг убрала шпагу от горла Юны и отошла на шаг назад. Та было наконец-то вздохнула спокойно.        ...и чуть не оцарапала горло об оказавшееся на месте рукояти лезвие.        Юна поперхнулась неудавшимся вдохом и посмотрела на Одиль с негодованием. Улыбка на этом красивом лице ей вовсе не понравилась; в частности потому, что в потемневших глазах слишком уж ясно читалась угроза, смешанная с каким-то нехорошим, садистским предвкушением. "Ну попробуй", — прочитала Юна по губам. Попробуй, говоришь? Ага, а чего тебе ещё сделать? Поползать перед тобой на коленях, вымаливая прощение за то, что посмела не так посмотреть в твою сторону и неправильно выразить почтение?        Все эти возмущения застыли в горле Юны нечленораздельным кряхтением, пока она поднимала руки в сдающемся жесте. Конечно, Одиль явно не помешало бы на подобные случаи выучить слова "прекрати" и "отстань", но Юна ещё не потеряла инстинкт самосохранения, чтобы сказать это вслух. Точно не под таким пробирающим взглядом.        На лице Одиль промелькнуло подобие удовлетворения. Кивнув, она тоном жандарма начала:       — Каким вообще образом ты оказалась на поле боя?       — А что, нельзя было?.. Ладно-ладно! Я просто давно уже хотела увидеть бой со скиа своими глазами, а тут в бар влетела сестра жертвы... ну я и не стала упускать шанс.       — Шанс убиться и добавить мне лишней работы? Даже шваль из-под забора потрудилась бы как минимум надеть ожерелье из рыжих опалов.        С этими словами она хмыкнула и окинула Юну презрительным взглядом. Та также осмотрела себя с ног до головы. Конечно, её одежда слегка истрепалась — левый чулок, вон, вообще заметно посерел, особенно в сравнении с правым, да и ботинки бы неплохо почистить — но это всё ещё её лучшая одежда, вообще-то! В каком месте она "шваль"? Выпятив грудь, Юна с полным достоинства видом заявила:       — Ну да, я, может, не аристократка, ожерельями не завешиваюсь — но я вообще-то из Литоса! Так что уж прости, опалом обзавестись вполне могу себе позволить.       — Ага, жёлтыми производственными отходами, которые не отгонят и слабого скиа вроде сегодняшнего, — Одиль неожиданно зло скрипнула зубами. — Ты либо излишне самоуверенна, либо полная идиотка.       — Либо у меня просто глаз намётан на надёжных людей вроде Рика.        Одиль вскинула брови. Её угрожающая аура слегка ослабла, но всё ещё оставалась ощутимой, блестя в свете фонарей лезвием шпаги, — и всё же Юна упрямо смотрела на неё с вызовом. Кажется, Одиль к такому не привыкла. Молчание затягивалось.       Наконец Одиль выдохнула и опустила шпагу. На этот раз Юна не торопилась расслабляться. К счастью, запал Одиль кончился: резко развернувшись, она просто продолжила путь.       — Мне совершенно плевать, для чего ты сейчас врёшь. Просто предупреждаю, — она покосилась на Юну, уже успевшую вновь оказаться рядом, — что я не нуждаюсь в дворовой собачке, путающейся под ногами. Продолжишь ко мне лезть — будешь разговаривать с ней.        На этих словах Одиль угрожающе похлопала по эфесу шпаги на бедре. Юна не сдержала кривой улыбки.       — Да у меня и так ощущение, что мы сегодня общались исключительно через неё... И всё же, ты точно уверена?        Одиль остановилась и взглянула на неё с недоумением: резкая смена тона всё-таки смогла вывести её из равновесия. Юна же, убрав руки за спину, с абсолютным спокойствием смотрела ей прямо в лицо; в её глазах было лишь искреннее, невинное любопытство. Ладони Одиль сжались в кулак.       — Уверена в чём? — наконец выдавила она.        Юна склонила голову набок.       — Что ты во мне совершенно не нуждаешься, конечно. А у меня, между прочим, есть кое-какая любопытная информация. Точно не хочешь попробовать выслушать?        Одиль заметно расслабилась. Медленно покачав головой, она зло, но определённо торжествующе ухмыльнулась.       — Разумеется не хочу. А теперь, — она уверенно прошла к ближайшему повороту и указала раскрытой ладонью на одно из зданий, — мои дела с тобой закончены. Вот твоя гостиница — дальше дойдёшь сама.        Юна взглянула туда, куда указывала Одиль. Ярко-оранжевый опал поблёскивал под вывеской "Claude" в свете фонаря у двери; от гостиницы их отделяла лишь одна улица. Юна с трудом скрыла разочарование. Что за непродуктивный разговор! Ещё и Одиль разве что не постукивала мыском по мостовой, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Юна тяжело вздохнула, на этот раз принимая поражение.       — Да, дойду. Спасибо, что проводила... Ещё увидимся!       — Надеюсь, что нет.        Не утруждая себя дальнейшим диалогом, Одиль быстрыми шагами направилась во тьму улиц Диаставроса. Стук её каблуков эхом разнёсся между домами. Юна проводила её взглядом до ближайшего поворота — и, едва Одиль скрылась, показала ей язык.       — Собака, лишь путающаяся под ногами? Это мы ещё посмотрим!        С этими словами она наконец-то развернулась и отправилась в гостиницу. Уж там-то её точно примут лучше, чем эта колючая глыба!        ...Только почему в такой час там до сих пор горит свет?        Поздняя иллюминация показалась Юне подозрительной не зря. Едва она переступила порог, её встретило столпотворение не хуже, чем в "Лунном мираже". Скромная старушка, щеголеватый молодой человек, супружеская пара, Акане — кажется, все посетители гостиницы собрались внизу. В этой компании затесался даже жандарм. Юна было по привычке насторожилась, но быстро успокоилась, осознав, что его внимание сосредоточено исключительно на хозяйке. Точнее, на попытках её успокоить.        О да, успокоить: причиной всеобщего сбора оказалась именно хозяйка. Окружённая самыми неравнодушными из гостей, она сидела в кресле и рыдала, закрыв лицо руками. Подойдя чуть ближе, Юна среди громких всхлипов расслышала:       — Клодин, моя Клодин... я больше никогда, никогда не увижу Клодин!..        Пожилой жандарм с тяжёлым вздохом покачал головой.       — Успокойтесь, миссис Фейр. На данном этапе мы не можем утверждать, что её именно похитили...        За эти слова он удостоился полного негодования взгляда. Жандарм лишь вновь вздохнул.        Клодин, Клодин — кажется, так звали дочь хозяйки? И да, похищение? Юна возвела взгляд к потолку. После приятной темноты улицы оранжевато-жёлтый отблеск опала слишком больно бил по глазам. Ярче него оказалось лишь мелькнувшее на краю зрения алое пятно волос Акане. Склонившись к хозяйке, она ободряюще коснулась её плеча и мягко произнесла:       — Господин жандарм прав, миссис Фейр: вы ведь сами сказали, что её комната в полном порядке. Что бы ни случилось, я уверена, мы быстро найдём мисс Клодин. Вот увидите: скоро вы обязательно воссоединитесь...       — Нет!        От её внезапного выкрика отшатнулись даже флегматичный жандарм и Юна, стоящая в паре метров. Акане же совершенно растерялась и, убрав руку, могла лишь хлопать глазами. Губы хозяйки задрожали, и она с каким-то нездоровым, отчаянным упрямством замотала головой.       — Нет, я больше не увижу Клодин, — гробовым тоном повторила она, обречённо глядя в пол. Пару секунд она молчала, сжимая дрожащие ладони... и вдруг вскинула голову. Резким движением она задрала рукав платья и истерически выкрикнула: — Я больше никогда не увижу Клодин — ведь я проклята!        Женщины ахнули, а молодой щёголь подался чуть ближе, поправляя монокль: на левом запястье хозяйки красовался узнаваемый чёрный символ. Глаза жандарма округлились. Несколько секунд всеобщего ступора — и гости начали переглядываться, шушукаясь между собой. Одна лишь Акане стояла потерянная.        Пережившая за сегодня достаточно поражений Юна быстрее других заметила знакомую жёсткую искорку в глазах жандарма. Инстинкты кричали ей бежать — но вместо этого она юркнула к Акане и ловко подхватила её под руку. Удалось увести её от толпы как раз перед тем, как седые брови жандарма сошлись на переносице и всеобщий гул потонул в его скрипучем, но властном:       — Довольно болтовни! Здесь не на что глазеть. Если никто не видел чего-то, что поможет нам найти мисс Фейр, попрошу оставить нас и не мешать работе!        И вновь окинул присутствующих суровым взглядом. Разумеется, никто не решился спорить. Гости направились наверх, в свои комнаты — и Юна с Акане одни из первых.       — Что это только что было?        Юна резко выдохнула. Акане с вопросами определённо не ждала — за ними едва успела закрыться дверь! Пройдя мимо неё, Юна плюхнулась на свою кровать — и, вытянув ноги, раздражённо отозвалась:       — Ничего нового: годы идут — а власти по-прежнему пытаются отрицать проклятие! Путешественников оно им отпугивает, видите ли...        Юна сплюнула. Акане слабо улыбнулась. Наконец-то пройдя вглубь комнаты, она аккуратно присела на кровать напротив и заметила:       — Кажется, они довольно успешно справляются: в отличие от историй про скиа, о проклятии я ещё не слышала.        Юна скосила на неё глаза. Сидя ровно со сложенными на коленях руками, Акане улыбалась ей особой, вопросительно-смущённой улыбкой, ожидая разъяснений. Взгляд Юны особо задержался на её запястьях. Длинные рукава — но ни малейшей попытки как-либо что-нибудь скрыть. Юна тяжело вздохнула и подняла собственную руку: левое запястье было надёжно охвачено тонким браслетом-шнурком с парой крупных бусин.        Пара секунд молчаливого рассматривания — и рука вновь упала на кровать. Юна приподнялась на локтях и взглянула на Акане.       — Жандармы и прочие мэры городов будут говорить тебе, что никакого проклятия не существует. Это ложь. Оно есть — проклятие Эмподио... по крайней мере, так его называют во всяких умных книжках, — Юна кивнула на закрытую книгу на прикроватной тумбочке и села на кровати. — В народе всё проще: его зовут проклятием утраты.       — "Препятствие" или "барьер", значит... — пробормотала Акане, кивая. — И что же это за проклятие? Судя по "народному" названию и словам хозяйки, — Акане невесело усмехнулась, — оно разлучает с близкими?        Юна с отрешённым видом подёрнула плечами и медленно приняла вертикальное положение.       — В целом, да, примерно так и есть... впрочем, оно и не совсем так. Я бы сказала, оно работает шире. Вообще как оно обычно происходит: на тебя нападает скиа, ты каким-то чудом это переживаешь — скажем, повезло привлечь внимание профессионального охотника — но у тебя на коже остаётся отметка. Сама видела — чёрная клякса на левом запястье. Что-то типа, — Юна подняла левую руку и, подкрутив бусины на браслете, приспустила его, — такого.        Глаза Акане округлились: на руке Юны, на том самом месте под большим пальцем, где сходятся вены, чернело колючей формы пятно — небольшое, но заметное. Юна невесело улыбнулась. Акане несколько секунд смотрела на метку, прежде чем с трудом оторвать взгляд и пролепетать:       — Получается, тебя оно тоже разлучило... с кем-то близким?        Юна покачала головой и вернула браслет в прежнее положение.       — Моя ситуация немного... интереснее. Да, я действительно не могу кое с кем встретиться, хоть и очень этого хочу, — но я встречала этого человека лишь однажды. Так что близкими нас уж точно не назовёшь!        Взгляд Акане стал задумчивым. Говорить она явно не хотела, но во всём её виде читалось недоумение с примесью скептицизма. Юна негромко рассмеялась себе под нос: она уже привыкла к такой реакции. Не желая мучить Акане, она подалась вперёд и объяснила:       — На самом деле, у проклятия довольно простая суть: оно "выбирает" одного-единственного человека, которого ты очень хочешь увидеть. В моём случае просто оказалось, что все близкие на момент его получения и так были со мной рядом, — вот и всё.        Акане смущённо улыбнулась.       — Я верю тебе, Юна. Тебе вовсе необязательно объясняться или оправдываться — ты и так была со мной достаточно откровенна, показав метку, — Акане поёрзала на месте. — На самом деле, я не понимаю, чем удостоилась такой чести. Я имею в виду, мы ведь знакомы всего полдня...        Говоря это, Акане не смотрела на Юну. А она милая, когда так смущается, а? Весело хихикнув, Юна упёрлась ладонями в скрещенные лодыжки и заявила:       — Да ладно, я вовсе не считаю это стыдным или прям таким уж личным! А ещё, — продолжала она, когда Акане подняла на неё благодарный взгляд, — меня бесит эта манера пытаться всё утаить. Ничего не могу с собой поделать — тошнит от всякой скрытности, хитросплетений и интриг! Я, знаете ли, человек прямой...        На этом моменте Акане неожиданно хихикнула. В ответ на вопросительный взгляд Юны она помахала рукой.       — Ничего-ничего! Просто подумала, что ты не кажешься человеком, который погнушается интригой-другой для достижения своей цели. Как-то же ты выследила эту свою Одри...        При упоминании Одиль Юна громко, но очень даже одобрительно фыркнула. А уже в следующий миг она сложила ладони домиком и, возведя глаза к потолку, невинно заявила:       — Что поделать: цели иногда требуют разных средств!        Комнату вновь наполнило хихиканье Акане. Юна расслабилась: разговоры о проклятии уж слишком омрачали настрой. А Юна очень не любила портить людям настроение — улыбки на чужих лицах радовали её гораздо больше. Особенно на таких очаровательных лицах, как у Акане.       — ...И всё-таки вся эта история с Клодин очень мутная, — нарушила тишину Акане, когда они уже отходили ко сну.        Лежащая спиной к ней Юна перевернулась и одарила её вопросительным взглядом через плечо. Акане смотрела не на неё — сосредоточенно комкая край одеяла, она уставилась в одну точку на полу. К счастью, способность Юны буравить людей глазами не подвела её и на этот раз. В конце концов Акане всё-таки взглянула на неё — и со всей серьёзностью объяснила:       — Уж очень странно, что кому-то пришло в голову похитить дочку простой владелицы гостиницы, да ещё и без каких-либо требований выкупа или чего-то подобного. Зачем бы им понадобилась Клодин? Торговля людьми? Но для такого бы не стали похищать кого-то прямо из его дома, а скорее подобрали бы более, гм, "безопасный" вариант типа гуляки или беспризорника.        Юна кивнула. В словах Акане определённо было рациональное зерно.       — И-и, к чему ты клонишь?        В этот миг у Юны возникло стойкое ощущение, что ответ ей не понравится. Акане некоторое время молчала, вновь уставившись размытым взглядом в одну точку. Если бы Юна не смотрела прямо на неё (из, вообще-то, не совсем удобной позы), она бы решила, что Акане успела уснуть. Однако в какой-то момент её взгляд прояснился — и, подняв его прямо на Юну, Акане твёрдо объявила:       — Я хочу найти Клодин.        Ох не от жандармов надо было спасать Акане, не от жандармов.

***

       Тёмный, без единого фонаря переулок был совершенно пуст. В это время суток даже самые неугомонные любители ночной жизни предусмотрительно закрывались за сотней замков, глухими стенами и разноцветными опалами. Безжизненное царство теневых чудовищ... По крайней мере, так должно было быть.        От каменной, заросшей плесенью стены отлетел глухой звук удара — и тихий, но очень болезненный стон. Звук удара повторился. И ещё, и ещё, и ещё. С каждым обрушивающимся на него ударом парень всё сильнее сжимался на земле, а дрожащим рукам всё сложнее было защищать голову. Аккурат между его рёбер впился острый нос сапога. Отчётливо послышался злой рык.       — Какого чёрта, — удар, — вы все, — размах, — ничему, — удар, — не учитесь... Какого чёрта, — отрывистый вдох, — вам вечно надо лезть на рожон?!        Парень ничего не понимал. Всё тело уже давно превратилось в боль, она была единственным, о чём он мог думать — если, конечно, эти импульсы в голове считались за мысли. Или это была просто реакция на очередной пинок, угодивший в неосторожно открывшийся висок?        Избиение продолжалось, кажется, целую вечность. Однако в какой-то момент женщина просто не могла не устать — и, наградив его последним вялым почёсыванием каблука по спине, отстранилась. Даже не поднимая глаз, парень чувствовал сочащееся из её взгляда презрение. Резкий выдох — и странный звук совсем рядом, как будто между камней мостовой воткнули штырь. Он опасливо приоткрыл один глаз.        Перед его лицом блеснуло лезвие шпаги.       — Попробуешь ещё раз сунуться на неосвещенную улицу ночью и добавлять мне лишней работы, оборванец, — эта шпага окажется на пару сантиметров дальше от меня.        Голос, холодный, как сталь, пронизывал не хуже любого клинка. Взгляд на его коже также был по-прежнему острым — нет, теперь, пожалуй, даже требовательным. Парень боязливо поднял на женщину глаза: красивое лицо обещало не менее кровавую расправу, чем алый цвет её волос.        А затем она просто вытащила шпагу из земли и ушла. Больше ни слова, ни предупреждения, ни оскорбления — лишь бесконечная, глухая пустота. И тёмный, без единого фонаря переулок, в котором парень в одиночестве корчился от боли...

***

       Следующий день, как и положено в это время года в южной части Аксонарии, выдался не менее солнечным и знойным. Но разве могла какая-то погода остановить человека слова? Разумеется, нет! Вот почему в полдень, в самый жаркий час дня, Юна честно отрабатывала свою работу гида. Не то чтобы слишком увлекательную: Диаставрос предсказуемо оказался до ужаса типичным южным городом. Неудивительно, что мысли Акане всецело занимало исчезновение Клодин Фейр.       — На всякий случай ещё раз уточню: похищение Клодин точно не может быть связано со скиа?        Этим вопросом Акане атаковала Юну на выходе из очередного магазинчика — ювелирного; Юне понадобилась пара секунд, чтобы отвлечься от любования новой серёжкой Акане в виде изумрудного пера и мотнуть головой.       — Абсолютно нет. Во-первых, скиа в принципе сложно не заметить. Во-вторых, они просто не смогли бы пробраться в здание — там же аж оранжевый опал! Такой тёмный камень не отпугнёт только какого-нибудь реального монстра среди монстров... Ах да, прости, всё время забываю, что это чисто местное.        Юна хлопнула себя по лбу, но Акане лишь покачала головой.       — Не волнуйся, я немного почитала об этом в той книге. Но всё же, — она нахмурилась, — разве оранжевый — такой уж тёмный цвет?        Юна криво улыбнулась.       — О, ты даже не представляешь, как много бледных оттенков жёлтого существует в этом мире... А, кстати! — она резко остановилась и подняла палец вверх. — Если ты вдруг увидишь гостиницу с коричневым опалом на двери, советую держаться подальше: это для мажоров с запада, не для простых смертных. За ночлег без всего оставишь больше, чем могла бы проесть за месяц... Даже ты.        Замечание заставило Акане заметно смутиться и начать прокручивать прядь волос между пальцев. Под её нечленораздельное бормотание они вышли из тени улицы на открытую площадь. Юна поморщилась: мало того, что в глаза тут же ударило солнце, так ещё и повсюду в поле зрения замельтешили люди. Толкаться среди разгорячённых тел — приятного мало. Юна утёрла пот со лба нашейным платком и огляделась в поисках лучшего маршрута. Акане прошла мимо неё, не останавливаясь, и уверенно направилась куда-то влево. Юна замешкалась всего на секунду, прежде чем поспешить за ней.        Едва они свернули в тень очередной уютной улочки, Акане заговорила вновь.       — В общем, мы убедились, что скиа в деле не замешаны, — подытожила она. — Значит, надо копать под людей. Но тут другая проблема: у нас совершенно нет зацепок, — Акане страдальчески вздохнула. — Если бы только миссис Фейр согласилась нам что-нибудь рассказать! А ещё лучше — дала осмотреть комнату Клодин...        Юна не сдержала саркастического фырканья.       — Можно подумать, ты бы стала показывать комнату дочери двум посторонним девицам!        Акане покраснела и низко опустила голову.       — Н-ну, справедливо, конечно... но ведь так у нас нет совершенно никаких подсказок... а я просто хочу помочь...        Юна вздохнула и со сдающейся улыбкой покачала головой. Ей-то Акане уже доказала свою искренность и чистоту намерений: сумку за спиной приятно тяготила новая пара чулок. Однако одно дело Юна — а ты поди докажи что-нибудь сходящей с ума матери, у которой пропала дочь! Нет, конечно, Юна могла бы поднапрячься и заняться этим, она не сомневалась, что это в её силах. Да вот только у неё оставалась своя приоритетная задача, а Одиль, как выяснилось, на контакт не то чтобы охотно идёт. Успеет ли Юна поймать её здесь, в Диаставросе, прежде чем Одиль опять исчезнет в неизвестном направлении? Её и в первый-то раз найти было не слишком просто... С другой стороны, так ли уж важна Одиль, когда речь идёт о человеке в беде?       — И вот судьба снова свела нас в этом тесном городке. Здравствуй, Юна Майерс.        От неожиданного обращения Юна споткнулась. Вовремя подхваченная под руку Акане, она быстро подняла глаза — и обнаружила перед собой Рика. Кажется, они успели выйти к какому-то рынку: вдалеке виднелись палатки с овощами и фруктами, а Рик держал в руке забитый доверху едой пакет. Ответив на его обворожительную улыбку неловким мычанием, Юна пожала протянутую ей ладонь и пробормотала:       — Вот уж точно — большая деревня не хуже моей родной...        Акане также узнала Рика и, сложив руки перед собой, вежливо улыбнулась.       — А, вы же тот молодой человек из поезда. Рик Брайт, верно? Очень приятно снова встретиться.        Называя его имя, Акане бросила быстрый взгляд на Юну, успевшую утром рассказать о своих ночных похождениях. Получив короткий подтверждающий кивок, она вновь повернулась к Рику — и вместо рукопожатия неожиданно кивнула. Или это был такой своеобразный поклон? Рик не растерялся и ответил таким же кивком.       — И мне очень приятно, мисс Акане. Рад видеть, что вы с Юной всё-таки не разлучились. Осматриваете город, как и планировали?        Юна не удержалась от саркастического смешка.       — О да, хоть тут у меня что-то идёт по плану!        Рик одарил её заинтересованным взглядом. Хм, а при таком ярком солнечном освещении у его глаз любопытный оттенок — пронзительно светлый, словно два осколка зеленовато-голубого стекла. Да ещё и этот рыжий отблеск волос... и веснушки...       — Я так понимаю, вчерашним разговором с Одиль ты не очень довольна?        Юну как обухом огрели. Вот надо же было так убить все положительные чувства! И нечего ей теперь так виновато улыбаться. Она до сих пор содрогается от воспоминаний о вчерашнем вечере. Эта резкость Одиль, её холодный взгляд, её шпага у горла Юны... Хмыкнув, Юна отвернулась — и тут же скосила глаза на Рика и поинтересовалась:       — А она-то что-нибудь сказала?        Рик возвёл глаза к небу и протяжно хмыкнул. Юне показалось, или он как-то внезапно смутился?       — Ну-у, она выразила надежду, что новой встречи не произойдёт, и убедительно попросила при возможности это обеспечить.        Юна насупилась.       — Так и сказала?       — Если опустить всю брань, резкости и угрозы жизни и здоровью всех замешанных — да.        Оскорблённо запыхтевшая Юна очень напоминала маленький паровоз — разве что пар из ноздрей не валил. Рик лишь развёл руками. Акане некоторое время сосредоточенно смотрела то на него, то на Юну, прежде чем отважиться уточнить:       — Юна, ты уверена, что тебе нужна такая женщина?       — Ну разумеется уверена! Зря я, что ли, весь юг за ней объездила?       — Прям уж весь? — с весёлой, но несколько недоверчивой улыбкой переспросил Рик.        Юна упёрла руки в бока.       — Первые надёжные сведения об Одиль я услышала в Синоро, а оттуда уже по крупицам собирала информацию аж до Пироса, прежде чем вышла на точный след!        Рик на пару секунд застыл. Поднял руку и нарисовал в воздухе длинную дугу-улыбку. Серьёзно кивнул и вновь сфокусировал взгляд на Юне.       — Кажется, мне пора перестать тебя недооценивать, да?        Юна горделиво задрала нос. Правильно, вот таким тоном и надо с ней говорить, а не смотреть сверху вниз с высоты своего роста! Ещё бы Акане впечатлилась... Вошедшая в раж Юна обернулась к ней и, подняв большой палец вверх, заверила:       — Так что можешь не волноваться: раз уж я выловила Одиль на нашем обширном юге Аксонарии, найти Клодин в каком-то захолустном Диаставросе — плёвое дело!        С этими словами она ободряюще похлопала Акане по плечу. Та ответила сдержанной, но определённо благодарной улыбкой. Рик приподнял бровь.       — Я так понимаю, вы за день успели кого-то потерять?        Акане с Юной переглянулись. Акане осторожно кивнула.       — У владелицы нашей гостиницы вчера прямо из комнаты исчезла дочь.       — Из рыжеопаловой гостиницы! — вставила Юна.        Рик понимающе покивал... и вдруг невинно полюбопытствовал:       — А кем эта дочь приходится вам двоим, что вы так горите её судьбой?       — А что, обязательно быть как-то связанным с человеком, чтобы переживать за него и хотеть помочь?        Юна не знала, что её удивило больше: неожиданно циничный вопрос Рика или страстный ответ Акане. Впрочем, она в своих чувствах была не одна. Пару секунд Рик хлопал глазами, прежде чем взглянуть на Акане с каким-то новым, особенным интересом; он будто смотрел на необычную зверушку. Акане совершенно не смутилась: прежде сдержанная, даже осторожная, теперь она упрямо поджимала губы и с вызовом сверкала тёмными глазами из-под нахмуренных бровей. Так и до драки недалеко...        Внезапно выражение Рика смягчилось. Кивнув растерявшимся собеседницам, он просто ответил:       — Вовсе необязательно. Мне наоборот всегда радостно встречать людей вроде вас, мисс Акане, чьё сердце болит за совершенных чужаков. Полагаю, в этом плане вы с мисс Юной Майерс солидарны?        Когда Рик повернулся к ней, Юна напряглась: на его губах была знакомая расслабленная улыбка, но в глазах сверкнул какой-то странный огонёк. Где же, где же Юна его видела? А, точно: у крупье в казино, когда она начинала слишком много выигрывать. Да, она самая — эта знакомая смесь предостережения и... вызова? Юна хмыкнула.       — Солидарны-то солидарны, но что...       — Тогда, полагаю, Одиль может выдохнуть?        Юну как холодной водой окатило. Нет, теперь ей определённо не показалось: он издевается! В ответ на её злое пыхтение Рик примирительно развёл руками и мягко объяснил:       — Я просто подумал, что, раз уж вы заняты таким серьёзным и благим делом, на беготню за Одиль времени не останется.       — Ага, пусть мечтает дальше: мы с ней вчера не договорили! — Юна громко хмыкнула. — Ну уж нет, мы с Акане спасём Клодин, и я докажу, что Одиль нуждается во мне, и всё мы успеем! А если не успеем — ну и ладно, найду Одиль снова! Смогла же в первый раз найти, ну подумаешь, теперь круг поиска будет шире, так это ерунда! И вообще...       — Тогда как насчёт небольшого состязания?        Эмоциональный поток речи Юны прекратился так же резко, как начался. Несколько секунд она тупо моргала, глядя на Рика. Наконец он сжалился.       — Одиль понадобится где-то пара ночей, чтобы найти и уничтожить гнездо скиа в этом городе, прежде чем мы сможем двигаться дальше. Управитесь быстрее?        Акане как-то странно посмотрела на Рика и протяжно хмыкнула. Юна была слишком занята сердитым надуванием щёк.       — Эй, если я вчера смотрела на казино, это ещё не значит, что я люблю азартные игры! Это просто заработок!        Вместо ответа Рик небрежно повёл плечом — а затем закинул на него пакет и коротко оглядел собеседниц.       — Что ж, это всего лишь предложение. Примешь ты его или нет, я могу только пожелать нам всем удачи и уповать на милость судьбы. А теперь, если у вас больше нет ко мне никаких дел...       — Погоди!        Успевший пройти пару шагов Рик остановился и обернулся. Сама не ожидавшая от себя таких фокусов, Юна принялась глупо водить глазами по улице в попытках понять, что ей вообще от него нужно. Продукты, опалы, новости? Что же, что же... А, точно! Юна хлопнула себя по лбу.       — Чуть не забыла: ты в поезде книгу свою оставил! Мы вот с Акане подобрали. Может, заберёшь?        Рик широко распахнул глаза. Некоторое время он неуверенно смотрел на Юну, прежде чем полноценно к ней развернуться и покачать головой.       — Не переживай, я её не забыл. Я всегда оставляю книги в общественных местах, когда их дочитываю, — верю, что так они обязательно попадут в нужные руки. Вот, например, нашей подруге-путешественнице...       — Вы и правда в это верите?        Юна и Рик вздрогнули и удивлённо повернулись к Акане. Неожиданно серьёзный тон смутил бы любого, и эффект только усиливался в сочетании со стиснутыми кулаками и мрачно поджатыми губами. Быстро покосившись на Юну (она понимала происходящее ничуть не лучше), Рик неуверенно уточнил:       — В то, что книги обязательно найдут нового владельца?       — В судьбу.        ...Эта улочка всегда была такой тихой? Фоновый гомон толпы с рынка как-то резко затух, пока Акане буравила Рика таким взглядом, словно от ответа зависела её жизнь. По спине Юны прошёлся холодок, да и расслабленный образ Рика дал трещину. С трудом удерживая улыбку на лице, он произнёс:       — Как серьёзно вы относитесь к фигурам речи, мисс Акане! У вас на родине разве не распространены метафоры?        Выражение Акане не дрогнуло.       — Вы слишком часто упоминаете судьбу для простой метафоры. Скажите честно: верите ли вы, что существует какая-то сила, которая довлеет над человеком? Судьба, боги или, может... проклятие?        От последнего слова Рик заметно напрягся. Вопросительно взглянул на Юну, но та лишь подняла руки в сдающемся жесте. Рик снова переключил внимание на Акане. От Юны не укрылось, как дёрнулась при этом его левая рука, прежде чем он решил потереть ей переносицу.       — Проклятие, значит... Сожалею, что ваше знакомство с нашей страной началось сразу с таких неприглядных её сторон. Но, если вам действительно настолько интересно, — Рик со вздохом опустил руку и одарил Акане усталым взглядом, — лично я верю, что некие силы, довлеющие над человеком, действительно есть. Сложно не верить во что-то, что видел своими глазами, знаете ли, — он мрачно усмехнулся. — А уж судьба ли это, проклятие, стечение обстоятельств или что-то ещё — не так важно. Со своей стороны я могу лишь надеяться, что эти силы будут к нам с вами благосклонны, — не больше и не меньше. А теперь, если у вас нет ко мне больше вопросов... Пожалуй, нам стоит разойтись по своим делам. Всё-таки у меня ещё достаточно работы.        Тактично подождав пару секунд, Рик кивнул на прощание и быстрыми шагами направился прочь. Юна проводила его взглядом и покосилась на Акане: та смотрела вслед, кусая губы и сжимая-разжимая кулаки. Юна слабо улыбнулась.       — Испортил он тебе настроение, да?        Акане вздрогнула. Пара секунд заминки — и она мотнула головой.       — Нет, не совсем... Просто слегка больная тема.        Акане смущённо улыбнулась, но всё же заметно расслабилась. Юна усмехнулась и перевела взгляд на улицу, по которой ушёл Рик: при желании его силуэт до сих пор можно было разглядеть в толпе. Прямо как вчера в "Лунном мираже"... Воспоминания заставили Юну надуться.       — А вообще противный он, этот Рик! Нет бы помочь в деле, а не толкать философские речи...       — А по-моему, он очень даже участлив для человека, не имеющего к тебе никакого отношения. Я имею в виду, он ведь сейчас рассказал, сколько ещё времени у тебя есть, чтобы поймать в городе Одиль, хотя был вовсе не обязан. Да и вчера явно нарочно оставил вас наедине... Кажется, он очень даже хочет, чтобы у тебя всё получилось.        Юна выслушала её с неприкрытым скептицизмом. Однако Акане говорила вполне убеждённо. Кажется, они с Риком довольно хорошо друг друга понимают... Юна громко хмыкнула и раздражённо всплеснула руками.       — Если и так, мог бы сказать об этом прямо! Терпеть не могу все эти ваши намёки и окольные пути — рот был дан людям, чтобы через него говорить, а не ребусы загадывать!        И фыркнула ещё громче. Акане хихикнула в кулак. Юна поджала было губы, но злиться на неё было просто невозможно — не тогда, когда Акане впервые за время их знакомства веселилась от души. Улыбнувшись сдающейся улыбкой, Юна вздохнула и, поправив сумку на плече, протянула:       — Ладно уж, думаю, мы достаточно посмотрели на город и представление о нём у тебя сложилось. Как насчёт обсудить наши дальнейшие планы поисков Клодин где-нибудь за обедом? Только, — торопливо добавила она, видя, как загорелись глаза Акане, — чур платим раздельно. Боюсь, мой кошелёк не подготовлен к твоим аппетитам!        Ответом ей было возмущённое "Эй!" — на что Юна лишь рассмеялась и приобняла Акане за плечи.        Всё-таки эта вылазка в город принесла некие плоды.

***

       Дальнейшая прогулка прошла без особых происшествий — но и без особого прогресса. Юна бы даже сказала, что с какого-то момента их движение стало круговым: одни и те же темы и предположения по кругу, одни и те же мысли в её голове, потихоньку закипающей от духоты... Да даже дороги и улицы — и те с какого-то момента стали повторяться! Как раз в этот самый момент Юна и поняла: пора возвращаться в гостиницу. Тем более, они как раз вышли на знакомую улицу... а у неё в животе всё громче начинало урчать... Зря она во время обеда отказалась от предложенного Акане мясного пирога.        Порочный круг мыслей о неопределённом временном ограничении в "пару ночей" наконец-то разорвался, уступив место грёзам о сытном раннем ужине. Даже без Клодин в гостинице оставалось кому их обслужить — и Юна была твёрдо намерена этим воспользоваться.        Однако вместо ужина по прибытии их ждал новый инцидент.        Не успели Юна и Акане выйти из-за последнего поворота, как улицу огласил отчаянный крик:       — Жандарм! Жандарм!        Даже с истерическими нотками голос хозяйки был узнаваем — впрочем, возможно, они просто привыкли к ним за эту ночь. Не успела Юна хорошенько это обдумать, как ей навстречу вылетела высокая тонкая фигура — и, едва не сбив с ног, пронеслась мимо. Юна с Акане быстро обернулись и проводили убегающего парня растерянными взглядами. А уже в следующий миг из-за угла выскочила хозяйка гостиницы — и, грозно махнув метлой в сторону удаляющейся персиково-розовой макушки, закричала:       — Это он, он похитил мою дочь!        Не успела Юна сообразить, а Акане уже дёрнулась в погоню. Юна в последний момент схватила её за руку. На возмущённо-вопросительный взгляд Акане она лишь покачала головой: куда уж теперь бежать, когда тот парень давно затерялся в толпе! Акане смутилась и, нехотя кивнув, расслабилась. Комок напряжения в груди Юны также перестал давить. А она и понять не успела, как разволновалась...       — Летиция! — внезапно раздалось со стороны гостиницы.        Хозяйка вздрогнула и резко обернулась одновременно с Акане и Юной: к ним бежала какая-то леди возраста хозяйки, одетая просто, но со вкусом. И, судя по сбившемуся дыханию и прихрамывающей ноге, бежать ей было трудно. Хозяйка заметно смутилась и поспешила ей навстречу.       — Ах, Зельда, не стоило так переживать... — залепетала она. — Твоё здоровье...        Зельда покачала головой.       — Пустяки... Когда такое дело — нестрашно немного напрячься... Верно я говорю, девочки?        Хозяйка повернулась к подошедшим Юне и Акане с каким-то испуганным видом. Юна слегка смутилась, но скромная улыбка Акане выглядела скорее ободряющей. Осторожно взяв хозяйку за руку, она кивнула и вкрадчиво заговорила:       — Миссис Фейр, вы ведь уже поняли, что я тоже переживаю за судьбу Клодин и очень хочу, чтобы она как можно скорее нашлась. Весь день мы с Юной думаем, как бы помочь в вашей беде. Но, — она слегка сжала ладонь хозяйки, — боюсь, мы мало что можем без информации. Не расскажете ли, что это был за молодой человек только что и почему вы говорили, что это он похитил Клодин?        Сказав это, Акане слегка наклонила голову и улыбнулась чуть теплее — и одновременно... настойчивее? Так, что отказать становилось практически невозможно. Тем более после той мягкой, безупречно вежливой и при этом совершенно искренней речи.        Хозяйка некоторое время колебалась. Наконец, после ободряющего кивка подруги, робко кивнула сама.       — Пожалуй, ничего страшного не случится, если я вам доверюсь, — со сдающейся улыбкой произнесла она — и по её лицу растеклась такая усталость, что оно визуально вмиг постарело на десяток лет. Пальцы Юны слегка дрогнули, а сердце сжалось от такой перемены.        После этого они вчетвером переместились в гостиную на первом этаже.       — На самом деле, мы с Клодин в Диаставросе не так долго, — начала свой рассказ хозяйка, сидя на диване со сложенными на коленях руками и не поднимая ни на кого глаз. — Я познакомилась со своим покойным супругом в Софии — и именно там родилась Клодин. Мы так же держали маленькую, уютную гостиницу в приличном районе в центре. Конечно, звёзд с неба не хватали — но жили достаточно спокойно и безбедно. Это была тихая, счастливая жизнь.        Юна заёрзала на диване, устраиваясь поудобнее... точнее, пытаясь этой суетой подавить саркастическое фырканье. Гостиница в Софии, да? Да ещё и в "приличном районе", в центре... Да если ты не родился на западе, жирнее только держать магазин в Кардии и обслуживать аристократов. Это и правда такая важная часть истории? Юна отвела взгляд к камину: в глубине горели одинокие язычки пламени. А они даже в такую жару угли не жалеют...       — Но одним днём наша мирная жизнь изменилась. В нашем районе появились новые соседи, семейная пара с сыном — ровесником Клодин. Конечно, мы сначала попытались с ними подружиться, как и с остальными соседями. Но... они оказались неблагополучной семьёй. Оба родителя уважали лишь спиртное — и жизнь нашего района с того времени наполнилась их вечными пьяными ссорами, звоном бутылок и запахом дешёвого пойла. Ещё и этот постоянный мусор... Отвратительно.        Хозяйка сжала пальцы на ткани юбки и не сдержала полного омерзения цоканья. Её подруга, сидящая рядом, накрыла её ладонь своей в успокаивающем жесте, а Акане одарила сочувственным взглядом. Сразу видно — все тут из богатых... После отрывистого вдоха хозяйка продолжила рассказ.       — Но не всё выглядело так худо. Пусть родители и оказались ужасными людьми, их мальчик, Сэм, был совершенно нормальным ребёнком. Пока его мать и отец кричали друг на друга во хмеле, он сбегал из дома и пережидал бурю — нередко на ступеньках чёрного хода нашей гостиницы. Вечно голодный, но опрятный, насколько вообще можно в такой семье... Разумеется, нам всем стало жалко мальчонку. С какого-то момента мы начали ему помогать, а позже — принимать в гостинице как друга. Смышлёный мальчишка оказался, быстро подружился с Клодин. Наша робкая девочка скоро оттаяла, начала помогать ему учиться вещам, которым не учили его родители. Казалось, всё складывается хорошо, но... Мы были слишком наивны.        Последняя фраза далась ей с большим трудом, стерев ностальгическую улыбку. Её пальцы вновь сжались, а полный боли взгляд устремился к камину. Некоторое время она молчала — а затем гробовым тоном произнесла:       — Этот ребёнок оказался одержим Клодин.        В гостиной повисла звенящая тишина. Акане и Юна поражённо смотрели на хозяйку, на чьём лице застыла странная эмоция, что-то между болью, злостью и чувством вины. Даже сочувственный взгляд подруги не смог её облегчить — а уж двум незнакомым девушкам и подавно было не помочь. Лишь сама женщина, пережившая это, могла справиться с собственной внутренней борьбой.        Ей это давалось с очевидным трудом.        До её очередного отрывистого вздоха, казалось, прошла целая вечность. Проведя ладонью по лицу, хозяйка вымученно улыбнулась.       — Да, мы заметили слишком поздно. Клодин — тихая девочка, и опыта дружбы у неё, к сожалению, было не так много, так что она воспринимала всё как должное... но даже она в какой-то момент осознала, что он буквально душит её своим присутствием. Каждая свободная минута, каждый разговор, каждая мысль... Он точно хотел завладеть ей полностью. Конечно, её это напугало — а тут ещё и пьянки его родителей и их мутных дружков стали становиться всё более шумными, приток посетителей упал... Вот мы и продали гостиницу и переехали в другой, более скромный район на востоке, чтобы начать жизнь и бизнес с чистого листа.        На востоке — это возле главных вокзалов Аксонарии-то? И при этом на всё хватило денег, даже после продажи гостиницы в неблагополучном районе... Ох, кажется, Юна отвлеклась на что-то совсем не то. Как же сложно сосредоточиться, слушая о проблемах богатых людей! Мальчик, да. Мальчик.       — Клодин, конечно, было трудно прижиться на новом месте — но представьте её ужас, когда однажды путь в школу ей преградил тот, от кого мы пытались сбежать! Я не знаю, как он нашёл нас в таком большом городе — но он нашёл! — хозяйка закрыла лицо руками. — Ох, бедняжка Клодин, как же она дрожала... Как она плакала, как пугалась каждого шороха... Когда мой муж был жив, он ещё как-то мог припугнуть парня — но он умер, и тогда, тогда...        Она вся сжалась — и вдруг зашлась в приступе рыданий. Юна и Акане, не сговариваясь, подскочили к ней и принялись её утешать, как ребёнка — одной подруги оказалось для этого мало. Пока Юна гладила женщину по плечу и говорила слова поддержки, её воображение рисовало самые ужасные картины случившегося с Клодин. Хрупкий, не знающий жизни ангел, тёмная улица, безумец с горящими глазами... а то и с чем-нибудь острым в руках? К счастью, её фантазия оказалась страшнее реальности — но, к сожалению, всё ещё достаточно близка к ней.        Парень каким-то образом умудрился проникнуть к Клодин в комнату.       — С-сначала это были письма на полу, и мы надеялись, что он их п-подкинул, например, через открытое окно, — сбивчиво объясняла хозяйка. — Но когда мы обнаружили письмо в ящике её стола, с каким-то пугающим перстнем... Тут сомневаться уже не приходилось: у него есть доступ к её личному пространству. А вы сами понимаете, чем это может грозить молодой беззащитной девушке.       — После этого вы сбежали от него в Диаставрос? — уточнила Юна, мысленно восхищаясь расстоянием, которое было преодолено, и запутанностью и неочевидностью пути.        Хозяйка деревянно кивнула.       — Три года всё было хорошо. Первое время, конечно, Клодин всё ещё пугалась каждого шороха, постоянно оглядывалась — но не так давно наконец-то начала становиться похожей на себя прежнюю. И тут — как гром среди ясного неба!        Руки хозяйки сжались в кулаки, а зубы скрипнули от бессилия. Несколько секунд она сидела неподвижно — и вдруг резко поднялась с места и решительно направилась к камину. Взяв кочергу, она нервно пошерудила ей среди затухающего огня и золы. Затем она вновь обернулась к слушательницам и кое-как выдавила улыбку.       — Теперь вы всё понимаете, да? — она отставила кочергу и положила ладонь на лоб. — Я до последнего не хотела верить, до последнего надеялась, что этот тип не замешан, что он от нас отстал... но он оказался настойчивым. Сегодня я во всём убедилась. И, — на её лице отразилась решимость, — теперь я точно знаю, кто виновен в исчезновении Клодин. Если даже... — её голос дрогнул. — Если даже я из-за проклятия никогда не увижу Клодин снова, по крайней мере, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы она оказалась в безопасности. И первым делом, — она вернулась к дивану и одарила слушательниц уверенным взглядом, — я пойду к жандармам и расскажу им про этого парня. Дам им его описание, чтобы они поймали его и как можно скорее отправили под суд. Так продолжаться не может!        С этими словами она действительно направилась в сторону двери. Зельда испуганно всплеснула руками.       — Куда ты, Летиция? В такой-то час — темнеет!        Юна бросила быстрый взгляд за окно: действительно, солнце успело значительно приблизиться к горизонту, а тени сгустились; ещё немного — и на улице зажгут фонари. Помня увиденное ночью, она серьёзно посмотрела на хозяйку и резонно заметила:       — Хоть вам больше и не грозит проклятие, если вы вдруг столкнётесь со скиа и вас не спасут, то помочь Клодин будет некому. Никто, в конце концов, не знает того парня лучше вас, — добавила она, с удовлетворением отмечая тень сомнений на лице хозяйки.        В этот момент Акане неожиданно поднялась с места. Быстрым жестом оправив юбку, она одарила хозяйку взволнованным взглядом; чуть поколебавшись, она всё-таки подошла к женщине.       — Вам нужна какая-нибудь помощь, миссис Фейр? — спросила она, беря хозяйку за руку и заглядывая ей в глаза. — Может, я могу что-нибудь для вас сделать?        Хозяйка на мгновение застыла, тупо глядя Акане в лицо. Вдруг на её щеках вспыхнули красные пятна. Уголки бескровных губ приподнялись в нервной улыбке, а взгляд забегал по комнате. Наконец, он остановился на камине. Хозяйка сглотнула и качнула головой.       — Вы очень добрая девушка, мисс. Я вижу, что вы и правда беспокоитесь... но вы и так сделали для меня очень многое. Уже то, что вы просто выслушали историю несчастной матери, придало мне душевных сил. Спасибо вам за это. Дальше, — она прикрыла глаза и шумно вдохнула, — это уже только моя борьба.        С этими словами она улыбнулась чуть спокойнее и наконец-то взглянула на Акане. Она слегка стиснула её ладони в ответ, а затем осторожно высвободила руку из её хватки. Акане не сопротивлялась. Её выражение показалось Юне каким-то излишне сосредоточенным. Неужели настолько расстроилась, что ей не дают поиграть в героя?        Громкое урчание в животе прервало все её размышления — и заодно разрушило остатки торжественности момента.        Всеобщее внимание резко переключилось на Юну. Повисло неловкое молчание. Некоторое время Юна героически выдерживала взгляды окружающих — но в конце концов всё-таки опустила глаза в пол и покраснела. Раздался чей-то смешок.       — Молодым людям негоже оставаться долго без еды! — с деланной весёлостью заметила хозяйка. — Вы наверняка устали после прогулок по городу. Я пойду на кухню и организую вам ужин.        И под неуклюжее "Спасибо..." Юны отправилась заниматься делом. Подруга хозяйки, благодарно кивнув им с Акане, также удалилась. Когда они остались наедине, Юна настороженно взглянула на Акане: та стояла на прежнем месте всё с тем же сосредоточенным выражением.        Ужин прошёл в тишине.

***

      — Эм... Акане, что ты делаешь?        Встав ночью в уборную и не обнаружив соседку в её постели, Юна мысленно готовилась к самому худшему — но уж точно не к тому, что обнаружит её в гостиной на первом этаже, роющейся в камине при тусклом свете какой-то палочки с огоньком на конце. Ещё меньше она была готова к тому, что вместо удивления, испуга или смущения Акане бросит на неё быстрый взгляд и спокойно ответит:       — Веду расследование.        И, не утруждаясь пояснениями, вернётся к прежнему занятию.        Подобное поведение слегка сбило Юну с толку. Остановившись у ближайшего к камину дивана, она некоторое время понаблюдала, как Акане с сосредоточенным видом перебирает золу голыми руками. Интересно, когда она сама роется в сомнительных местах в поисках зацепок, она выглядит так же? Наконец любопытство переполнило чашу терпения Юны.       — И всё-таки что именно ты ищешь? — поинтересовалась она, подходя ближе. — И, что важнее, почему именно в камине?        Юна и сама не была уверена, почему она ведёт разговор вполголоса — видимо, располагала атмосфера ночного безмолвия. Но Акане определённо понравилась такая секретность. Азартно ухмыльнувшись, она скосила глаза на Юну и ответила:       — Ну, я пока не могу сказать, что я найду... но ты же тоже заметила сегодня во время рассказа хозяйки о том парне, да? Я сначала и не поняла, но, чуть подумав, осознала: зачем в такую жару днём разжигать камин? Я имею в виду, — она вновь вернулась к поискам, — скиа, хоть и рождаются из теней, боятся не света, а опалов. Так что дело явно не в отпугивании монстров. Тогда зачем в такое время?..        Лицо Юны прояснилось осознанием.       — Так ты считаешь, что хозяйка хотела от чего-то избавиться?!        Ухмылка Акане стала торжествующей.       — Верно. Возможно, это было что-то, что напоминало ей о пережитых ужасах преследования. А может... — смахнув очередную порцию золы в дальнем углу камина, пальцы Акане подцепили какой-то белый треугольник, — хотела скрыть что-то, что противоречит её истории?        С этими словами она продемонстрировала предмет Юне. Им оказался обгоревший листок бумаги — уголок какого-то письма, судя по плохо различимым во мраке линиям. Акане поднялась на ноги и посветила на него своей палочкой. Юна заглянула ей через плечо — и спустя миг удивлённо распахнула глаза.        На листке можно было различить написанные изящным почерком слова: "Пожалуйста, Сэм, не делай глупостей... опасности ради меня. С любовью, твоя Клодин".        Некоторое время Юна и Акане смотрели на этот обрывок письма в молчании. Наконец, Юна подняла глаза на приятельницу.       — Не похоже на письмо человека своему сумасшедшему преследователю.        Акане рассеянно кивнула.       — Если только под "глупостями" не понимается преследование, а письмо не является уговорами их остановить... Да и не факт, что оно действительно написано Клодин — причём Клодин нынешней, а не маленькой девочкой, — Акане убрала клочок в карман жилетки и одарила Юну серьёзным взглядом. — Нам всё ещё не хватает какого-то кусочка этого пазла. Того же образца почерка Клодин, для начала.        Юна с протяжным хмыканьем склонила голову набок... и просто предложила:       — Что, тогда пойдём наконец-то осмотрим комнату Клодин?        Акане опешила. Пару секунд она опасливо смотрела на Юну, прежде чем осторожно заговорить:       — Я бы с удовольствием, но она ведь закрыта? Или, — она нервно улыбнулась, — хочешь сказать, что ты умеешь вскрывать замки?       — Умею, конечно, — Юна небрежно подёрнула плечами. — Только имей в виду, что комната Клодин довольно близко к комнате хозяйки, так что надо будет действовать максимально быстро и тихо. Ну так что, идём?        Глаза Акане блеснули азартом.       — Но ведь это незаконно!        Юна горделиво выпятила грудь.       — Подумаем об этом потом!        ...Это "потом" явно ещё не наступило, когда Юна, войдя вслед за Акане, как можно бесшумнее прикрыла за собой дверь. А развернувшись, она тут же врезалась ей в спину. Выглянув из-за её плеча, Юна осторожно поинтересовалась:       — Ты чего?        Акане ответила не сразу. Прежде она некоторое время напряжённо смотрела перед собой... вернее, осматривала комнату перед собой. Ибо, хоть её голова не поворачивалась, зрачки зелёных глаз медленно, но уверенно двигались, ловя каждую деталь. В сочетании с тишиной и темнотой Юну почти пробрала дрожь. Однако едва она открыла рот, Акане заявила:       — Это очень странная комната. Не видишь?        В ответ на её внимательный взгляд Юна растерянно моргнула. На самом деле, она ещё ничего не успела рассмотреть — беспокойство о скрытности и столкновение с Акане слегка сместили фокус с главной цели. Теперь же, подначиваемая выжидающим взглядом спутницы, Юна наконец-то сосредоточилась на деле.        ...Комната показалась ей вполне... обычной? Никакого бедлама или следов борьбы, ожидаемых от места похищения, не было — лишь аккуратно расставленная мебель. Даже слишком аккуратно: шторы — задёрнуты, кровать — заправлена; гардероб — плотно закрыт, письменный стол — девственно чист; туалетный столик... ну да, хотя бы не пуст — но баночки и флакончики на нём стояли в строгом порядке. Даже расчёску, казалось, положили туда исключительно для придания иллюзии живости. Как каком-нибудь в магазине. А так — чисто, опрятно и без одежды на спинке стула.        Даже слишком опрятно.        Вдруг Юну как громом поразило. Да, она и правда не зря подумала о магазине. Разве это нормально, что комната молодой девушки такая... пустая? Не в плане количества мебели, а скорее в плане количества... личности? У Юны никогда не было собственной комнаты, но даже в той, которую она делила с братьями и сёстрами, можно было понять, что она в ней живёт. Чулок на изголовье кровати, смятый уголок покрывала, картинки на стенах — даже Юна умудрялась оставить в доме след! А уж кто-то богатый вроде Клодин? А была ли вообще Клодин Фейр настоящим, живым человеком?        Прочитав всё по её лицу, Акане невесело улыбнулась и направилась вглубь комнаты. Юна зябко обхватила плечи.       — Да уж, до ужаса безлико... А ты быстро заметила. Есть опыт?        Уверенно шедшая к письменному столу Акане застыла. Она остановилась прямо напротив окна; задёрнутые шторы были недостаточно плотными, чтобы полностью заглушить яркий свет уличного фонаря, и профиль Акане оказался чётко вычерчен на их фоне. Нависшие над потемневшими глазами брови, морщинка на переносице, плотно сжатые губы... внезапно с них сорвалась мрачная усмешка.       — Я в такой комнате четырнадцать лет жила.        И вот она уже с прежним невозмутимым выражением приближается к столу и открывает верхний ящик. Юна приподняла бровь, но промолчала. Если подумать, она неприлично мало знает об Акане. Да, её одежда из хороших материалов, у неё есть деньги на сувениры и на обеды по её (пугающим) аппетитам — но при этом она путешествует в одиночестве в незнакомой стране, понятия не имея о мерах безопасности, быстро приспосабливается к местным правилам, умеет экономить... и ей не плевать, когда кто-то в беде. Так кто же она — Акане Иноуэ?..        Юна потрясла головой и хлопнула себя по щекам. Нечего стоять посреди комнаты и размышлять, когда вы пробрались в эту комнату незаконно! Она подумает обо всех делах позже, в более спокойной и, главное, располагающей обстановке. Сейчас важнее порыться в вещах пропавшей де... то есть, найти зацепки в деле её исчезновения, вот!       — ...Кстати, можно один вопросик?        Этими словами Юна нарушила тишину, роясь в коробках, обнаруженных под кроватью Клодин. Да уж, и тут какой-то сплошной безликий мусор — вышивание, постельное бельё... Акане оторвалась от изучения бумаг из стола Клодин и скосила быстрый взгляд на Юну.       — Если он не касается нашего расследования, думаю, его стоит отложить. Не будем рисковать и привлекать внимание праздной болтовнёй, хорошо?        Уголок рта Юны дёрнулся в кривой ухмылке. А Акане хорошо чувствует, когда ей пытаются лезть в душу, а? Кажется, они с Одиль не только цветом волос похожи. И телосложением. Частично, да. Главное, чтобы теперь не оказалось, что Акане тоже владеет шпагой и использует её в качестве щита от неуместных расспросов! Не желая это проверять, Юна коротко кивнула. Улыбка Акане стала расслабленнее, и она вернулась к прежнему делу. Похоже, хоть этой ночью без шпаги.        И всё-таки она слишком много думает об Одиль. Конечно, это неудивительно, учитывая, ради чего она вообще приехала в Диаставрос, но всё же точно ли теперь подходящее время? И, раз уж на то пошло, не пожалеет ли она, если всё-таки проиграет в их "состязании"? Она, конечно, сказала Рику, что найдёт Одиль и в других городах, но стоило ей только вспомнить все эти разъезды по югу Аксонарии в погоне за призрачными зацепками... Бр-р, да чтоб она ещё раз это повторила!        Юна тяжело вздохнула и положила очередную незаконченную вышивку на место. Нет, похоже, если и искать подсказки, то точно не в этом образчике типового гостиничного номера! Вроде бы Акане уже убедилась, что почерк там одинаковый, верно? Возможно, стоит предложить ей закругляться?        С такими мыслями Юна задвинула коробки обратно под кровать и, взявшись за столбик у изножья, поднялась с места. Ничего интересного ни там, ни в шкафах или в ящиках обнаружено не было, и Юна уже развернулась к соучастнице, чтобы озвучить самую здравую, по её мнению, мысль... но жизнь внесла в её планы свои коррективы.        При развороте она не успела отпустить столбик — и его набалдашник остался у неё в руке.        Юна осознала случившееся не сразу. Прежде она некоторое время стояла, тупо глядя на деревянный шарик в своей ладони, словно не понимала, что это вообще такое. Повертела его в руках, осмотрев со всех сторон. Медленно перевела взгляд с него на столбик, который он ещё минуту назад венчал. Хм, ей кажется, или он внутри... полый? Не считая...       — Эй, Акане, подойди-ка сюда. Похоже, я кое-что нашла.        Акане подняла глаза от бумаг. Заметив направление взгляда Юны, она нахмурилась и, убрав всё обратно в ящики, поспешила к кровати.        И вот уже они обе смотрят на надёжно спрятанный в тайнике перстень.        Некоторое время Юна и Акане не шевелились и даже не дышали, словно боясь, что малейшее их движение заставит его исчезнуть. Однако даже после моргания перстень остался на месте, так что Акане решила рискнуть взять его в руки. Он оказался совершенно реальным: ярко-голубой камень в серебристой оправе приятно тяжелил ладонь. Выглядел... не то чтобы баснословно дорого, но вполне себе мило. Как что-то, что очень пошло бы Клодин. И всё же...       — Кажется, я уже слышала сегодня про какой-то перстень... — пробормотала Юна.        Акане нахмурилась.       — Вот только контекст был скорее негативный. А тут, оказывается, некий перстень хранили, причём в таком вот месте... — Акане скрестила руки на груди и протяжно хмыкнула. — Кажется, я знаю, чего нам не хватает для полной картины. Решено: завтра ищем...        В этот момент Юна положила палец ей на губы: ей показалось, или она услышала подозрительный стук? Акане же настолько растерялась, что в первый миг могла лишь смотреть на Юну круглыми глазами... а в следующий — покраснела. Однако Юна не обратила на это особого внимания: приложив указательный палец уже к своим губам, она многозначительно кивнула в сторону окна и прислушалась. Акане от этих знаков пришла в себя и последовала её примеру.        Некоторое время в комнате стояла практически мёртвая тишина. Юна и Акане затаили дыхание, из-за стен не доносилось ни звука — и даже улица в это время суток хранила мрачное безмолвие. Разве что теперь, обострив все свои чувства, Юна и Акане готовы были поклясться, что ощущают от окна чьё-то присутствие и видят на шторах силуэт.        А затем стук повторился. Причём это был не один удар — кто-то определённо выбивал некий ритм.        Юна с Акане переглянулись. Как ни посмотри, это не могло быть простой случайностью. Не сговариваясь, они медленно прокрались к окну. Остановились. Осторожно взглянули из-за края штор, не раздвигая их...        Акане резко отдёрнула штору, распахнула окно — и, прежде чем стоящий перед ним человек успел опомниться, схватила его за грудки с возбуждённым:       — Отлично! Вы-то нам и нужны!        Юна от её действий отпрянула и первые мгновения стояла, тупо глядя на разворачивающуюся перед ней сцену. Впрочем, парень, которого Акане держала за ворот, был в ещё большем ступоре. И в то время как он в испуге смотрел на Акане, Юна также узнала его.        Это был тот самый Сэм, которого сегодня хозяйка гнала метлой. А ещё — тот самый Сэм, к которому у Акане были вопросы.        Её желания ещё никогда не исполнялись так стремительно.